Текст книги "Песнь о крестовом походе против альбигойцев"

Автор книги: Гийом Тудельский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

5 Ведь в годы древних битв и свар, чему виной – Елена,

Такого войска Менелай не собирал в Микенах^[94],

Столь пышной знати не могла иметь ничья корона

Кроме французской, не нашлось ни одного барона,

Кто б здесь не пробыл сорок дней, лишь кроме де Бриенна^[95].

10 Удар судьбы для горожан был словно в сердце рана,

Лишились разума они, столь поступая странно.

Кто им советовал? Кому вручили жизнь мужланы?

Бедняги были, видит Бог, не слишком-то смышлены

И не разумнее кита, что глуп определенно^[96].

15 Пошли на вылазку они, держась такого плана:

На пики вздернув белый холст, как белый флаг, смутьяны,

Горланя, мчались на войска. Так от межи овсяной

Гоняют птиц, пугая их маханьем тряпки рваной

При свете утренней зари.

Лесса 19

Чернь, сопровождающая крестовое воинство, идет на штурм Безье

Встав поутру, вожак всех слуг^[97] себе сказал: «Смотри!»

Как раз напали на войска, горланя, бунтари,

И в ров барона одного, обсев, как детвора,

Всем скопом сбросили с моста, отважны несдобра.

5 Вожак собрал своих людей, босых по той поре.

«Пойдем на штурм!» – вскричали те, собравшись на бугре.

Потом готовиться пошли подраться мастера.

Я полагаю, не имел никто и топора:

Босыми шли они сюда от своего двора,

10 Пятнадцать тысяч было их – и вор был на воре!

Пошла на город рать в штанах с дырою на дыре,

С собою лишь дубинки взяв да палки поострей.

Одни устроили подкоп, другие – голь храбра! —

Ворота начали ломать, затеяв бой с утра.

15 Всех горожан прошиб озноб, хоть и была жара.

Кричала чернь: «Идем на штурм! Оружие бери!»

Была такая кутерьма часа два или три.

Ушли защитники в собор и спрятались внутри,

Детей и женщин увели, укрыв за алтари,

20 И стали бить в колокола, как будто им пора

Звонить за упокой.

Лесса 20

Безьерцы видели со стен весь лагерь боевой

И чернь, к воротам городским валившую толпой,

Бесстрашно прыгавшую в рвы, потом под ор и вой

Долбившую дыру в стене, рискуя головой.

5 Когда же зазвучал сигнал к атаке войсковой,

Заговорило сердце в них, что час настал лихой.

К собору бросились они, всех ближних взяв с собой,

Прелаты, в ризы облачась, пошли за аналой,

И звонам к мессе звонари такой придали строй,

10 Как будто плача о родных, оделся в траур край,

Ведь знали все: пришла беда – ворота отворяй.

Безьерцы думали, что их укроет кров святой^[98]

От черни, грабившей дома, пустившейся в разбой,

Ведь утварью семи домов мог овладеть любой.

15 Но чернь, зверея от резни, кроя на свой покрой,

Без счета погубила душ, заполнив ад и рай,

Был ей доступен каждый дом, какой ни выбирай,

И стал б богатым каждый вор, что в драке храбр порой,

Когда в руках бы удержал все, что набрал горой.

20 Но знать присвоила трофей, под полог тьмы ночной

Слуг выгнав из-под крыш.

Лесса 21

Крестоносцы жестоко расправляются с жителями Безье

Вся знать из Франции самой, оттуда, где Париж,

И те, кто служит королю, и те, кто к Папе вхож,

Решили: каждый городок, где угнездилась Ложь^[99],

Любой, который ни возьми, сказать короче, сплошь,

5 На милость должен сдаться им без промедленья; те ж

Навек закаются дерзить, чья кровь зальет мятеж.

Всех, кто услышит эту весть, тотчас охватит дрожь,

И не останется у них упорства ни на грош.

Сдались Фанжо и Монреаль и остальные тож!^[100]

10 Ведь взять Тулузу и Альби, что к обороне гож,

Вовек французы не смогли б, когда бы на правеж

Они не отдали Безье, хоть путь сей нехорош.

Во гневе рыцари Креста велели черни: «Режь!» —

И слуг никто не удержал – ни Бог, ни веры страж.

15 Алтарь безьерцев уберег не больше, чем шалаш,

Ни свод церковный их не спас, ни крест, ни «Отче наш».

Чернь не щадила никого, в детей вонзала нож,

Да примет Бог те души в рай^[101], коль милосерд к ним всё ж!

Столь дикой бойни и резни в преданьях не найдешь^[102].

20 Не ждали, думаю, того от христианских душ.

Пьяна от крови, чернь в домах устроила грабеж

И веселилась, отхватив себе изрядный куш.

Но знать воришек и бродяг изгнала вон, к тому ж

Ни с чем оставив босяков и в кровь избив невеж,

25 Чтоб кров добыть для лошадей и разместить фураж.

Лишь к сильным мир сей благ.

Лесса 22

Сперва решили босяки, чернь и ее вожак,

Что век им горя не видать, что стал богатым всяк.

Когда ж остались без гроша, они вскричали так:

«Огня, огня!» – ведь зол на всех обманутый дурак.

5 Они солому принесли, сложив костры вокруг,

И разом вспыхнул город весь от этих грязных рук,

И шел огонь во все концы, сжимая страшный круг.

Вот так когда-то сам Камбре богатый город сжег

И хуже сделать сгоряча, я вам скажу, не мог,

10 За что его бранила мать^[103], а он, себе не друг,

Ей чуть пощечину не дал, как бьют в досаде слуг.

Вся рать, спасаясь от огня, бежала в дол и лог.

Французской знати не пошла ее победа впрок,

Ведь все пришлось оставить им, а был там не пустяк.

15 Все то, что привлекает взгляд, в чем виден толк и прок,

Вы там смогли бы отыскать, не будь пожар жесток.

Собор, что строил мэтр Жерве, уж верно, долгий срок,

Внезапно треснул что каштан, который жар допек,

Лишь камни собирай.

Лесса 23

Оставив позади разоренный Безье, крестоносцы отправляются на осаду Каркассонна

По мненью тех, кто там бывал, в Безье был сущий рай,

Французы всякого добра нашли там через край,

И столько взяли бы с собой, что хоть из рук бросай,

Когда б не предводитель слуг, не сброд его босой.

5 Но те Безье сожгли дотла, дома, собор святой,

Церковный хор, что мессы пел, и женщин, и детей,

Прелатов в ризах дорогих и остальных людей.

Бароны пробыли три дня на зелени полей^[104],

А на четвертый день по ним пустились силой всей

10 В поход, и не было препон для их прямых путей.

Взлетали стяги и вились подобьем птичьих стай...

И вот во вторник, солнца диск едва задел за край,

Бароны видят Каркассонн^[105], где злее нет вестей,

Чем вести о резне в Безье – вы знаете о ней.

15 Виконт равнину озирал с высоких галерей^[106],

Повсюду видя столько войск, сколь от начала дней

На свете не было и нет. Виконт созвал друзей,

Что не уступят никому во время схватки злой.

«Сеньоры, сядем, – рек виконт, – на боевых коней,

20 Поедем во поле узнать, чей меч других длинней,

Чей крепче рыцарский удар и чей скакун резвей.

Побьем французов! Ведь врагов по всей равнине сей

Мы к ночи сможем разогнать, их разгромив на ней.

Удачи трусу нет».

Лесса 24

Однажды вечером, собрав баронов на совет,

Виконт сказал, что дело слуг – смола и арбалет,

Что нужно в схватке боевой проверить крепость лат.

«Клянусь, – сказал Пейре Рожер, сеньор де Кабарат^[107],

5 Вести с врагом открытый бой никто из нас не рад,

Ведь мы получим перевес едва ли и навряд.

Как только завтра поутру французы поедят,

Они, скажу вам не в укор, пить вскоре захотят.

Есть возле города родник. Коль мы их встретим тут,

10 Клянусь, ни шлемы, ни мечи французов не спасут».

Решили все, что только так спасут свой дом и сад

И, безрассудство не ценя, сторожевой отряд

Послали на охрану стен, столь прочных, говорят,

Что сам великий Карл, король, грозней других стократ,

15 Не мог в них бреши проломить ни в зной, ни в зимний хлад.

Семь лет он город осаждал, терпя и мор, и глад,

И вовсе уж осаду снял, но рухнул башен ряд.

Когда б не обернулся Карл, пред коим нет преград,

Чтоб напоследок только раз на город бросить взгляд,

20 Он ввек его б не взял!^[108]

Лесса 25

Сражение под стенами Каркассонна

Виконт прободрствовал всю ночь и очи не смыкал.

Когда же венчик золотой над миром заблистал,

Пришла для трапезы пора. Кто мог, тот сел за стол.

А вскоре весь крестовый стан вооружаться стал,

5 И вышло войско горожан на бой^[109] с чем Бог послал.

Для всех в предместьях городских нашлось немало дел,

Была устелена земля ковром из мертвых тел.

Не знаю, скольких из бойцов в ту пору меч достал,

Но вряд ли хоть один удар впустую там пропал.

10 Любой француз в бою за Крест немало порадел,

И вплоть до башен городских весь пригород сгорел,

И недруг войско горожан столь яро окружал,

Что всех убили, кроме тех, кто в город убежал.

Бароны при осаде стен трудились что есть сил,

15 И град камней из катапульт^[110] по Каркассонну бил.

Господь здесь чудо из чудес, по слухам, сотворил:

Когда французский авангард под стены подступил,

На башни лучники взошли, чтоб с них вести обстрел,

Но прямо под ноги стрелкам упали тучи стрел.

20 И я, сеньоры, верю в то, как если б сам смотрел.

В тот год над воинами гриф ни разу не кружил

И ворон ни на чей шатер пера не обронил,

И столь был хлебным этот год, что хлеб купец не брал,

А землепашец урожай задаром отдавал!^[111]

25 К тому ж нашли французы соль, что солевар варил,

И сей достаток даровой их траты окупил^[112],

И каждый все себе вернул, что потерять успел.

Но как узнать, где верх, где низ, кто пал, а кто взлетел,

Коль нынче все вверх дном?

Лесса 26

Король Арагона Педро II выступает миротворцем между крестоносцами и виконтом Безье, но безуспешно

Осада только началась, когда однажды днем

В расположение тех войск, что ересь жгли огнем,

Король отважный прискакал из Арагона^[113], с ним

Сто храбрых рыцарей в броне, с оружьем дорогим.

5 К обеду ни один француз гостей не ждал совсем,

Но то, сколь грозен был отряд, запало в душу всем.

Аббат навстречу королю учтиво вышел сам.

Его приветствовал король. «Сеньор, прошу Вас к нам!» —

Ответ аббата был.

Лесса 27

В хорошем месте, у реки, где стелют тень дубы,

Возвел поспешно граф Раймон большой шатер, дабы

Испанских рыцарей принять, они ж – не голытьба,

Кому пристало ночевать у первого столба!

5 Король, поев и отдохнув, вознес Христу мольбы,

Взнуздал гнедого скакуна и поднял на дыбы

(А сколь красив парадный конь, вам объяснит любой)

И к Каркассонну поскакал, сняв шлем свой голубой.

Когда король сошел с коня и пыль отер со лба,

10 Виконт решил, что в гости к ним пришла сама Судьба

На помощь бедствующим здесь в час скорби и борьбы,

Ведь был король их сюзерен^[114] и друг без похвальбы.

Но не помог друзьям король^[115] в пучине их скорбей,

Вассалов он не защитил, предав самим себе,

15 Отважный дух его иссяк и плоть была слаба;

Он лишь молиться мог за них, имела б смысл мольба.

Виконт поведал королю о том, какой разбой

В Безье противник учинил, отправив на убой

Детей и женщин, воровски разграбив погреба.

20 И речь ответная была строга, но не груба:

«Во имя Господа, виконт! Не будьте так глупы...

Мы – слуги Церкви Пресвятой, мы все – ее рабы;

Сам приказал я ересь гнать из городов^[116], дабы

На этой почве не росли повсюду, как грибы,

25 Безумцы и глупцы».

Лесса 28

«Моя любовь, – сказал король, – сродни любви отца;

Я сник, поверьте, от забот, что тяжелей свинца,

Узнав, куда втянули вас безумцы и слепцы.

И ради Господа Христа, земли и вод Творца,

5 Я б вам советовал послать в крестовый стан гонца,

Чтоб соглашение найти от вашего лица,

Иначе скоро город ваш заполнят мертвецы.

Ведь, как мне кажется, виконт, затравят вас ловцы:

Бессчетны воины у них и сыты жеребцы,

10 Для них оружие куют повсюду кузнецы,

А здесь и ржавого меча не купишь у купца.

Не сомневаюсь, что в бою ждет слава храбреца;

Столь крепкий город удержать не диво для бойца,

Не будь в пределах городских ни старца, ни юнца,

15 И чаще бы встречался шлем, чем женские чепцы.

Без риска в будущем иметь на совести рубцы,

Я помогу вам избежать печального конца».

Виконт сказал в ответ, что мир согрел бы все сердца,

Сколь дань ни велика.

Лесса 29

«О мой король, – сказал виконт, – вот вам моя рука!

Владейте городом и мной. Скажу наверняка:

Мы от отцов свою судьбу связали на века^[117],

И наша дружба, мой король, как этот щит, крепка».

5 Властитель, в лагерь возвратясь, что был невдалеке,

Созвал французов, не забыв и тех, кто в клобуке,

И об аббате из Сито^[118], суровом старике,

Без коего был всякий план – что замок на песке.

Король собранью рассказал, держась не свысока,

10 О встрече, кою он имел с людьми из городка.

Он горячо за них просил французские войска,

Но грели доводы его не жарче уголька.

Рекли французы, мол, в жарком нет перца ни стручка,

Виконта выпустят они с той кладью, что легка,

15 Искать тот кров, что приютит коня и седока,

Других препоручив судьбе, сколь ни была б горька.

Сквозь зубы проворчал король: «Скорей по холодку

Осел взлетит под небеса подобно голубку,

Чем вы для россказней своих найдете дурака».

20 Король к виконту поспешил вдоль берега реки,

Ему он дело изложил, сжимая кулаки,

И так сказал в ответ виконт: «Скорее на куски

Разрубят всех моих людей, в меня вонзят клинки,

Чем я оставлю и предам, рассудку вопреки,

25 Моих вассалов, что числом отнюдь не велики».

И попросил он короля, чтоб не попасть в силки,

Покинуть город, чьи врата замкнет он на замки,

Чьи стены будет защищать до гробовой доски.

Король пришпорил скакуна^[119], от горя и тоски

30 Едва не поседев.

Лесса 30

Педро II отбывает в Арагон, а виконта обманом завлекают в лагерь крестоносцев

Свинцом на сердце королю легли печаль и гнев,

И он, спасти и защитить вассалов не сумев,

К себе уехал в Арагон, как туча помрачнев.

Враги готовились к войне. План действий был не нов.

5 Сначала ветки принесли для заполненья рвов.

Чуть позже, в латы облачась, начальники полков

Смотрели, можно ль город взять врасплох без лишних слов.

Затем уж рявкнул капеллан, зовя на штурм бойцов:

«Идите в бой! Для тех, кто смел, Господень рай готов»^[120].

10 Виконт и воины его, на галереях встав,

Из луков начали стрелять, французов разметав,

И смерть в тот день косила всех, кто прав и кто не прав.

Когда бы город не имел так много лишних ртов,

Ведь люд из всех окрестных мест шел в стан еретиков,

15 То никому б не удалось, притом – без тайных ков,

И за год силой усмирить столь опытных стрелков!

Но пересохли родники, внезапно оскудев,

Палило солнце день-деньской, измучив жен и дев,

И вонь стояла от людей, от тех, кто нездоров,

20 От освежеванных быков, заколотых коров,

И в небо поднимался дым от тысячи костров.

Рыданья слышались всю ночь под крышами домов

И вопли маленьких детей и старых стариков,

И мухи тучами вились, летя под каждый кров,

25 И те, кому сужден был ад, узнали, он каков.

Семь дней с отъезда короля прошло. Как вдруг, снискав

Доверье, некий паладин, быть может, пэр иль граф,

Виконта в войско пригласил^[121], охранный свиток дав

С печатью настоящей.

Лесса 31

Со свитою своей, во весь опор летящей,

Виконт пустился в путь для встречи предстоящей.

И вышел к ним сеньор, носивший крест блестящий.

«Сеньоры, – молвил им тот человек имущий, —

5 Да защитит меня Господь наш всемогущий,

Ведь прибыл я сюда для вашей пользы вящей.

Имей вы только весть о помощи грядущей,

За вас бы грудью встал я, никогда не лгущий,

А не рыдал о вас, как родственник скорбящий.

10 Вы можете спастись от смерти, вам грозящей,

Надежный договор, благие узы длящий,

И с Церковью святой, и с войском, здесь стоящим,

Немедля заключив, поскольку в настоящем

Вас тот, что и в Безье, ад ожидает сущий.

15 А если кошелек у вас и будет тощий,

То, тело сохранив, его наполнить проще!»

Так отвечал виконт речам миротворящим:^[122]

«Филиппу я воздам с почтеньем надлежащим

И Франции самой, среди долин лежащей,

20 И вам, сеньор барон, но в стане войск, как в чаще,

Мерещится беда моей душе болящей». —

«Пребудет вам щитом во всякий день грядущий

Сей свиток, мой виконт, и я, его дающий,

Покамест честь в чести».

Лесса 32

Виконт Безье заточен в темницу

Когда к посланцу вражьих войск виконт решил пойти,

Он смог сто рыцарей в броне с собою привести,

А было у того людей не больше тридцати.

«Я вам не враг, – сказал гонец, – и вас хочу спасти.

5 Меня же Ты, благой Господь, спаси и защити!

Пора вам с Церковью святой согласие найти

И, плоть и душу сохранив, спасенье обрести».

Виконт едва дослушал речь. Он снова был в пути.

Так мало было с ним людей, что Господи прости!

10 Французы обступили их, зажав как бы в горсти.

И слышал я, тая испуг, пробравший до кости,

Что пребывали с той поры те люди взаперти,

Что волей собственной своей, грусти иль не грусти,

Виконт попал в тюрьму^[123].

Лесса 33

Каркассоннцы сдают город крестоносцам

Виконт доверился врагу, хоть, судя по всему,

Ему не стоило в капкан соваться самому.

Бедняге рек Неверский граф: «Сеньор, я вас приму...» —

Виконт же в сети угодил, войдя в шатер к нему!

5 Такая смута началась, такая кутерьма,

Что, право, Господи, спаси! Забыв про закрома,

Бежали прочь еретики, от страха без ума,

Ушли безумцы, бросив всё, как сброд, чей скарб – сума,

В одних рубахах и штанах^[124], дай бог, что не зима,

10 Как будто от родимых стен гнала их смерть сама.

В Тулузу бросились бежать одни из тех семей,

Ушли другие в Арагон, к Испании самой...

Себе пристанище найти хоть где-нибудь сумей!

Вошли французы в Каркассонн дорогою прямой,

15 Заняв донжоны, и мосты, и башни, и дома,

Сложив добро, что там нашли, в подобие холма,

Ослов и вьючных лошадей, каких была там тьма,

Распределили хорошо и с пользой, лишь корми.

Тут весть герольды разнесли, что снова Бог с людьми;

20 И стали клирики хвалить и славить меч в крови,

А тем, кто на руку нечист, к несчастью своему,

Аббат с амвона объяснил, что грабить ни к чему^[125].

«Сеньоры, – им сказал аббат, – понятно, почему

Нельзя пред вами устоять нигде и никому,

25 Ведь с вами – мы, а с нами – Бог, разящий напрямик,

И я вас искренне прошу, не пропустив сей миг,

Имущество, что взяли вы за многими дверьми,

Вернуть, будь то хоть рваный плащ, на коем бахрома,

Не то вас молнии пронзят и поразят грома!

30 А мы сей край с богатством всем барону одному

Во славу Божью отдадим, препоручив ему

Еретиков поганых гнать мечами и плетьми».

Всем сердцем поняли войска – поди-ка не пойми —

Всё, что аббат сказал.

Лесса 34

Как только сдался Каркассонн^[126], весь край загоревал,

Окрестных жителей с их мест как будто вихрь сорвал.

Вмиг опустели города Фанжо и Монреаль,

Бежал от крестоносцев всяк, велик он или мал.

5 Здесь Арагонец, я скажу, большую власть имел,

Отважно войском управлял, был опытен и смел.

Что ж до аббата из Сито, то пастырь не снимал

Попоны с мула своего – всё людям толковал

О том, как был рожден Христос, как Дух Святой витал.

10 Аббат хотел, чтоб новый граф тем краем управлял,

Владел землей, какую Крест себе отвоевал,

И, делу общему служа, о Церкви бы радел...

Но граф Неверский взять феод себе не захотел,

И граф Сен-Поль, кого совет для этих дел избрал,

15 Сказал, что на своем веку чужого он не брал^[127],

Что лен во Франции ему отец в наследство дал;

На той земле весь род его извечно процветал,

И тот свою унизит честь, кто у вдовы^[128] отнял

Надел и достоянье.

Лесса 35

Монфор дает согласие на владение завоеванными крестоносцами землями

На том собрании большом, где сбылись Церкви чаянья,

Один богатый был барон, отважный до отчаянья,

В служенье Господу Христу он отличался тщаньем

И добродетелей иных являлся воплощеньем.

5 Сей рыцарь был умен, правдив, красив на удивленье,

За морем в Заре^[129] воевал, другие вел сраженья.

Имел немало он земель в своем распоряженье

И частью Англии владел от самого рожденья.

Монфором звался тот барон^[130], снискавший уваженье;

10 Его-то и просили все, явив свое смиренье,

Святому делу послужить и взять на попеченье

Тот край, каким еретики владели без уменья...^[131]

Аббат сказал: «Сеньор! Сей край, вам данный во владенье

Святым наместником Петра^[132] по Божьему веленью,

15 Берите смело, ибо я имею убежденье,

Что ваше, граф, не только мне приятно назначенье,

Но сможет Церковь поддержать все ваши начинанья».

«Я так и сделаю, аббат, – сказал граф на прощанье, —

Но вот условие мое: почтенное собранье

20 Пусть поклянется на мощах и даст мне обещанье

Встать на защиту, коли враг в душе лелеет мщенье».

И все присягу принесли, скрепив сие решенье;

И граф владенья получил в срок и без промедленья,

Господь его спаси.

Лесса 36

Когда Монфору в грозный час достались земли все^[133],

И Каркассонн, и прочий край во всей его красе,

То не обрадовался граф, но загрустил совсем.

В дорогу рыцари Креста пустились по росе,

5 Исчезли стяги их вдали, умолкли голоса,

Ведь тропы узкие в горах, везде растут леса...

А ну как их в густом лесу подстрелят, как гусей?

Не много с графом в грозный час осталось знати всей!^[134]

В Париж вернулось большинство, проси иль не проси.

10 Остался с ним один Симон, по слухам, из Сесси^[135],

Робер-нормандец, чья земля возле морской косы,

Де Контр, что веру укреплял... Меня ж в устоях сих

Пусть укрепят святой Дени^[136] и Бог на небеси!

Сеньор Робер де Форсевиль и славный де Креси^[137],

15 Достойный Ги^[138], чей меч остер и жалит как оса,

Бомон, возлюбленный Христом, творящим чудеса,

И много рыцарей, чей пыл я здесь не описал.

Еще отважный д’Анделис и доблестный Эссар,

Рауль д’Аржи и сам Шодрон, сеньор Юк де Ласи...

20 Когда бы с ними наравне я ратный труд вкусил

Иль шел по краю, где они сражались что есть сил,

То мог бы большего достичь, когда за книгу сел,

Сим знаньем умудрен!

Лесса 37

Гибель Раймона Рожера, виконта Безьерского и Каркассоннского

Когда остался граф Монфор по имени Симон

В том завоеванном краю и занял Каркассонн,

К себе вассалов он призвал, как истый сюзерен.

Был лучше всех Гильом де Контр, баронам всем барон.

5 Монфор его в Битерруа послал хранить донжон^[139],

Чтоб враг не поднял головы, грозя со всех сторон.

И будь Гильому отданы Кастилия, Леон

И Португалия сама, где свары испокон,

То ими, Бог не даст соврать, владел бы лучше он,

10 Чем те, кому бы колпаки носить вместо корон^[140].

В Лиму Ламбера де Креси отправил граф Симон

И дал баронам остальным иные земли в лен,

Доверив край оберегать от козней и измен.

Сам граф, имевший сердце льва, был ношей отягчен,

15 Держать виконта из Безье под стражей обречен.

Виконт же умер невзначай^[141], но граф тут ни при чем.

Хотя невежды и лжецы, которым чужд закон,

Твердят, что ночью был убит предательски виконт^[142],

Однако не хотел бы граф, попавши в сей капкан,

20 Чтоб ядом сплетен записных, вводящих мир в обман,

Отравлен был бы ратный дух и вера христиан.

И граф, конечно, прав.

Лесса 38

Крестоносцы в завоеванном краю

Итак, сеньоры, граф Симон, чей ум от века здрав,

Доверье Церкви Пресвятой отнюдь не зря снискав

И всеми искренне просим, взял землю, край и фьеф.

И клятву взял с баронов граф, в деяньях преуспев,

5 Что все, кто послан в этот мир отнюдь не для забав,

К нему на помощь в трудный час придут, не опоздав.

В друзьях имея парижан, рискнул Тулузский граф

В их лагерь сына привезти^[143], за ним гонца послав,

Баронам отрока сего вручив и показав.

10 Привез наследника Рико, ничуть не возразив.

Воспитанник де Пуатье, был мальчик так красив

И так обучен хорошо, тем взрослых поразив,

Что ни Сен-Поль, ни герцог сам, имевший строгий нрав,

Не смели выказать вражду, его права поправ.

15 Добраться думая к зиме до городских застав,

Французы двинулись в Париж, от ратных дел устав,

Везя обозы с грузом.

Лесса 39

Французы невзлюбили край, что стал для них обузой.

Хотели рыцари Креста, чтоб их послы с Тулузой

Скрепили мирный договор, основу для союза.

Но горожане тем послам ответили отказом:

5 Мол, Рим отсюда не видать и самым долговязым,

Однако Папа Римский всем приказывает разом^[144].

Придумать больше ничего не удалось французам,

Как по хорошему пути домой пуститься с грузом.

Войска ушли на Монпелье... А я вернусь к рассказу.

10 С Тулузским графом мой рассказ на время будет связан.

Когда с захваченным добром в Париж ушли обозы,

Раймон засобирался в Рим, ведь знал он, что угрозы

Лишь Папа может отвести, чьи столь мудры указы.

Но прежде граф отправил в Рим своих послов^[145] с наказом

15 О планах клириков узнать, прибегнув к ловким фразам,

Но хоть блистали при дворе послы сродни алмазам,

По возвращении домой их ожидали слезы:

В тюрьму был брошен Аузар по графскому приказу^[146],

И славил Бога Рабастенс, что не вернулся сразу.

20 Послы сказали Папе: «Граф, считая честь девизом,

Стремится что есть силы в Рим назло любым сюрпризам

И подождать просил».

Лесса 40

Граф Тулузский отбывает в Рим к Папе

Тулузский граф не ел, не пил, лишь сборы торопил,

Ведь он не в ближние края отправиться решил;^[147]

Сначала в славный Иль-де-Франс Раймону путь лежал^[148],

И к императору – затем, что многим страх внушал,

5 И к Папе^[149], ибо свят почет, что Папу окружал.

Меж тем, о сборах услыхав, аббат Арно сказал,

Что граф на трудном том пути напрасно бы устал,

Что если он поверит тем, кто край сей в руки взял,

То здесь добьется без труда успеха тех же дел.

10 Но граф прислушаться к нему никак не захотел.

Но я о рыцарях Креста рассказ подзадержал!

Стерег виконта из Безье, в тюрьме его держал

Монфор, об узнике своем он всей душой радел...

Виконт внезапно животом опасно заболел

15 И умер на закате дня, свершив земной удел.

Лишь о причастии виконт пред смертью попросил.

Примас соборовал его и все грехи простил,

И умер вечером виконт, как я вам говорил.

Как истый рыцарь граф Монфор с виконтом поступил:

20 Он тело злейшего врага украдкой не зарыл,

Но с их сеньором дорогим проститься людям дал,

И каждый всласть погоревал и почести воздал

Тому, кто по чужой вине столь на земле страдал.

Ту душу бедную Господь в раю вознаградил,

25 Я полагаю так!

Лесса 41

Стычка крестоносцев с отрядом Гираута де Пепье. Крестоносец Бушар попадает в плен

Распалось войско парижан. Домой вернулся всяк.

Взяв край, отважный граф Монфор не ведал, что и как

Он должен делать, чтоб вовек не смог подняться враг.

В Фуа направил он послов, в том видя толк и прок.

5 Поклялся в дружбе граф Фуа и сына дал в залог^[150].

Но в мире прожили они совсем не долгий срок^[151],

Великим клятвам изменив, нарушили зарок,

И все обиды и грехи сплелись в один клубок.

Дружил с Монфором сам Пепье^[152], коварен и жесток,

10 Его везде сопровождал, делил воды глоток.

Но все ж поссорились они, причиной стал пустяк:

На дядю рыцаря сего напал любитель драк,

Француз и знатный человек, а не слуга-босяк.

Монфор убийцу покарал, а это – добрый знак,

15 По горло в землю закопал^[153], на злую смерть обрек.

В те дни иного драчуна не ждал бы и попрек,

Жизнь легче было потерять, чем тощий кошелек.

Но злобу затаил Пепье, хотя простить бы мог.

На горе рыцаря сего Монфор к себе привлек,

20 Ведь он в награду за любовь богатый замок сжег^[154]

И скрылся, канув без следа, как подлый человек.

Жаль, что злодея не нашли, а то бы помнил век!^[155]

Монфор в счет воинских заслуг Бушару дал Сессак^[156].

Бушар владенья объезжал. За ним, держась шаг в шаг,

25 Спешило пятьдесят бойцов, подняв французский стяг.

И девяносто человек, лесной покинув мрак,

Французов с тыла обойдя, зажав как бы в кулак,

Так окружили тот отряд, что не пройти никак.

Файдиты^[157], обнажив мечи, издали громкий крик,

30 И вышли лучники вперед, в дугу сгибая лук,

Однако рыцари Креста образовали круг,

Стеною выставив щиты, укрыв забралом лик.

Но силы были неравны, настал последний миг,

В плен сдался раненый Бушар^[158], столь в схватке изнемог.

35 А те, что пали в том бою, покрыв костями лог?

Их всех в час Страшного Суда, подняв из праха, Бог

К ответу призовет.

Лесса 42

Крестоносцы во главе с Монфором продолжают поход

Монфор от горя почернел, теряя бедам счет —

Не ждал он, что Бушар с людьми в засаду попадет.

Граф усмирял мятежный край всю зиму напролет^[159].

Когда же раннею весной^[160] поститься стал народ,

5 Призвал он рыцарей Креста возобновить поход.

О том, где был Тулузский граф, речь далее пойдет.

Он и советники его, стремясь пресечь разброд,

Верхом отправились в Париж, взяв денег на расход.

Филипп, всей Франции король, гостям был очень рад,

10 Но начал гневаться и он, скажу не наугад,

Узнав, что к императору дороги их лежат^[161].

Послы печалиться могли едва ли и навряд:

Их принимал Неверский граф, отважен и богат,

Сама графиня де Шампань, чьей славе нет преград,

15 Благоволила к ним.

Лесса 43

Папа снимает с Раймона VI отлучение

Когда, проделав долгий путь, Раймон приехал в Рим^[162],

Прелаты с графом обошлись, как с гостем дорогим,

И позаботились о нем, как ни о ком другом.

Сам Папа дал ему коня и одарил кольцом,

5 За кое каждый бы отдал сто марок серебром!

То, как поладили они, не описать пером,

И Папа, видя, что порыв к добру неоспорим,

Позволил графу подойти к реликвиям святым^[163]

И даже прикоснуться к ним благоговейным ртом...

10 Был Папой граф благословлен и осенен крестом:

Вся их вражда прошла^[164]

Лесса 44

Граф Тулузский возвращается из Рима

Тулузский граф покинул Рим, решив свои дела.

В пути не задержался он, поскольку стерегла

Его опаснейшая хворь^[165], грозя из-за угла.

Ничто, казалось, помешать Раймону не могло

5 Смягчить французов. У него от сердца отлегло.

Но граф увидел, что король весьма настроен зло.

Меж тем всех тех, кто с графом был, на родину влекло;

Пробыть в Париже лишний день им было тяжело.

Народ же, надо вам сказать, посланцев ждал зело!

10 Надежда на благой исход тем больше ожила,

Что у Монфора ждали их, хоть то не похвала.

Там также был и брат Арно, чья голова бела.

Стремленье к миру в их сердцах опору обрело,

И оба графа отнеслись друг к другу столь тепло,

15 Что тень сомненья не легла ни на одно чело.

А раньше, кто бы ни сказал, меня бы зло взяло,

Услышь я, что Тулузский граф дал Церкви хоть село,

Не то что город подарил, коли на то пошло.

Жилище графское, Нарбонн^[166], к аббату перешло

20 На мирном том совете.

Лесса 45

То, что поселится Арно в Нарбонне, Бог свидетель —

Никто и в мыслях не держал. Сорвались двери с петель,

Когда узнал тулузский люд, все старики и дети,

Что граф советников нашел в аббате и Фолькете^[167],

5 Прелатам замок подарив, красивейший на свете.

Аббат же письма рассылал, плетя силки и сети,

И в лоно Церкви призывал все земли, те и эти,

И он, соседний Арагон имея на примете,

В Мюре встречался с королем^[168], от прочих не в секрете.

10 Но ни к чему не привела та встреча на рассвете

В тени ракит средь луга.

Лесса 46

Арно Амори и епископ Тулузы Фолькет ведут наступление на еретиков

Фолькет-епископ и Арно, как должно Божьим слугам,

Которым в мире ни один не равен по заслугам,

Творили добрые дела, советуясь друг с другом.

С ростовщиками воевать они считали благом,

5 Грозили адскою смолой рутьерам и бродягам.

Аббат весь край сей пересек и на осле, и шагом,

И всюду ересь истреблял с уменьем и отвагой.

Но не видна и не слышна была беда беднягам,

Что держат клириков за мух в своем житье убогом.

10 И я отнюдь не удивлен, что ныне, споря с Богом,

Лежит в крови мятежный край; что нынче судят строго

Сеньоров и крестьян.

Лесса 47

В Тулузе свара началась^[169]. Кой-кто из горожан,

Благочестивый, честный люд, был крайне раздражен

Речами местной бедноты, ютившейся вдоль стен,

Но не принес им ни гроша словесный тот обмен.

5 Зато потом еретики, введя людей в обман,