Текст книги "Песнь о крестовом походе против альбигойцев"
Автор книги: Гийом Тудельский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)
Затем отважный Юк дю Броль[236] и рыцарь де Монклар.
5 Был пятым Санчо Эспада, отважный кавалер,
Но больше всех встревожен был один простой рутьер —
Грозило смертью без суда отсутствие манер!
Гроза рутьеров граф д’Алос[237] был мудр, хоть и не стар.
Но ближе к делу! Если Бог не отведет удар,
10 То всех, кто в замке осажден, ждут муки и позор:
Не сдержит камень этих стен французских войск напор
И гарнизон здесь мал.
Лесса 74
Граф Бодуэн сдает Монферран и переходит на сторону Монфора
Всяк в замке видел, как герольд французов созывал,
Как те обрушили во рвы земли и веток вал.
Займись тем сотня человек, никто б не унывал,
Но сотням сотен граф Шалон приказы отдавал.
5 И враг немало катапульт вдоль стен установил,
И доблесть каждый из бойцов при штурме проявил.
Досель в опасности такой сей замок не бывал,
Но не смутился Бодуэн и духом не упал.
Велел он, чтобы гарнизон вниз головни бросал.
10 И вскоре запылали рвы, но ужас прибывал,
Ведь враг почти у самых стен свои знамена взвил.
Тут диво дивное Господь, по слухам, сотворил:
Поникли рыцари Креста, теряя ратный пыл,
И отступление трубач французам протрубил.
15 О Бодуэне граф Монфор давно наслышан был,
Смягченный доброю молвой, он графа возлюбил.
Погибни храбрый Бодуэн, Монфор бы возрыдал,
А за других, я вам клянусь, он бы гроша не дал.
Был куртуазен граф Шалон, благой порядок знал,
20 Тотчас барона одного граф в Монферран послал.
«Граф Бодуэн, прошу в наш стан, – при встрече рек посол,
Мы все хотим, чтоб вас и нас к согласью Бог привел».
Не стану медлить, но скажу: едва гонец позвал
К Французам графа, Бодуэн душой возликовал,
25 Ведь положение свое вполне осознавал.
Уж в бочках не было вина и опустел подвал,
В котором целый сонм мышей когда-то пировал.
С оружьем вышел гарнизон, когда граф замок сдал.
Всяк, на Евангельи святом поклявшись, обещал
30 Впредь против Церкви не идти и даже малых дел
С еретиками не иметь: им смерть дана в удел
И ждет их Божий суд.
Лесса 75
Деяния графа Бодуэна
Не тронув в замке Монферран ни знать, ни прочий люд,
Ушли французы, торопясь продолжить ратный труд[238],
И захватили Рабастенс, Гальяк и Монтегют.
Пред ними пал Пюисельси, скажу не наугад,
5 Затем Лагард и Сен-Марсель открыли створы врат.
Бросая копья и щиты, стремился в плен народ,
Дабы о милости просить, спасая свой живот.
Когда же был и сам Альби крестовым войском взят,
Просил помиловать людей один святой прелат;[239]
10 Иначе те смогли б спастись едва ли и навряд.
Меж тем отважный Бодуэн, достойный всех наград,
Спас от разора Брюникель, о чем сказать я рад.
Когда б не он, то местный люд, спалив дома и сад,
Пустился б в ужасе бежать куда глаза глядят.
15 Поскольку, разум потеряв средь горестей и бед,
Могли бы жители принять опасный тот совет,
Что граф Тулузский дал.
Лесса 76
Граф полагал, что весь народ, как я вам рассказал,
Отныне с горем и тоской свою судьбу связал[240],
Но мыслям тем граф Бодуэн потворствовать не стал.
Он здешних жителей от бед избавить обещал,
5 Коль даст ему присягу всяк, велик будь или мал.
Раймону рыцари рекли: «Нам ныне брат ваш мил!» —
И попросили, чтоб Раймон лен брату уступил.
Как истый рыцарь граф Раймон со всеми поступил:
Он от присяги горожан тотчас освободил
10 И Бодуэну все права на замок передал.
Весь люд – и знатный, и простой – обет на верность дал.
В стан крестоносцев Бодуэн пустился что есть сил
И там для подданных своих гарантий попросил.
Французам дорог Бодуэн, как ни один вассал:
15 Никто из рыцарей Креста ему не отказал
С условьем, чтобы добрый граф их сторону держал
И то по праву бы имел, что сам завоевал,
Сражаясь за Монфора.
Лесса 77
Граф Бодуэн, а я не знал достойнее сеньора,
Вернувшись из крестовых войск, в Тулузу прибыл скоро[241]
И сразу к брату своему пришел для разговора.
Меж ними именно тогда и разыгралась ссора.
5 Хотя от брата Бодуэн и ласкового взора
Не видел в жизни, а не то что княжеского дара,
Он дважды графа умолял не начинать раздора[242],
Свой нрав заносчивый смирить и по его примеру
Монфору честно присягнуть[243] и кровь пролить за веру.
10 И не разграбь граф Брюникель, тем дав дорогу сварам[244],
За вероломство Бодуэн не отомстил бы с жаром!
Тем часом доблестный Монфор послал за графом Баром[245].
Друг с другом встретились они под самым Монжискаром[246]
И вместе в стан крестовых войск отправились недаром.
15 Мечтал Тулузу захватить Монфор, горя задором,
И все сомненья граф де Бар считал нелепым вздором.
Все дело началось в четверг[247]. Послав вперед дозором
Тех, кто изъездил весь тот край, быв вовсе не жонглером,
Бароны мчались на рысях, стремясь таким манером
20 Внезапно город осадить, разбив свой стан за Эром.
Для всей Тулузы эта весть была большим ударом.
Войска с Раймоном во главе, Тулузским графом старым,
Бойцы Комменжа и Фуа, рутьеры из Наварры —
Все за оружие взялись, готовясь к схватке ярой.
25 Когда увидеть бы могли и вы, мои сеньоры,
Как те готовились бойцы, как шнуровали споро
Дублеты из воловьих шкур, кольчугам для подпора,
Как выводили лошадей в стальной броне и шорах,
И сколько было горожан, готовых для отпора,
30 Тогда бы вы наверняка все закричали хором,
Что вчетверо сильнейший враг был бы разбит с позором.
Но к злой судьбе приговорен Господним приговором
Сей нечестивый стан.
Лесса 78
Крестоносцы идут на Тулузу
Шли крестоносцы через Эр. И ждал их Монтодран[248].
Во имя веры и Христа тут ими бой был дан
Тулузцам[249]. Кровь лилась рекой. Скажу, что с двух сторон
В сто восемьдесят человек был понесен урон.
5 Лавиной двинулись бойцы, пройдя, как ураган,
По нивам, пашням и садам. Ударил стан на стан,
И получили в сече той бойцы столь много ран,
Что вы правдивейший рассказ сочли бы за обман.
Скажу, что ровно тридцать три из здешних поселян
10 Погибли[250], смяты невзначай конями христиан.
Был некий граф захвачен в плен[251], в крови от тяжких ран;
Врагу он отдал щит и меч, кольчугу и кафтан,
Коня и денег сотню су. Глупцу гнилой каштан
Достался в час опасный.
Лесса 79
Осада Тулузы крестоносцами
Та рать крестовая была свирепа и ужасна
И гордой силою своей воистину прекрасна,
Когда к Тулузе подошла перед атакой страстной.
Никто из гордых парижан, идя на подвиг крестный,
5 Не думал о своей судьбе, но лишь о славе лестной.
Ведь ведал всяк: средь городов, как это вам известно,
Тулуза – редкостный цветок и роза мест окрестных.
Жаль, стойкости не проявил ее народ несчастный
В сравненье с воинством чужим, чей крест сияет властно,
10 Скажу вам не в обман.
Лесса 80
Сначала рыцари Креста такой избрали план:
Из сыромятной кожи щит был всем баронам дан,
Дабы защитою служил от луков горожан.
Затем и воины, и знать, а всяк был нагружен
5 Мешками с хворостом, с землей, чему был свой резон,
Отважно бросились бежать под самый бастион,
Бросая связки и тюки в ров у тулузских стен.
Бойцы из войска горожан, в чьем сердце нет измен,
Столь ярый дали им отпор, раскрыв шелка знамен,
10 Что больше сотни человек там пало с двух сторон.
Клянусь, вам не хватило б дня, чтоб оценить урон!
В той жаркой схватке был убит Раймон де Кастельбон,
Чью храбрость граф Комменж[252] ценил, баронам всем барон,
И люди плакали по нем в день скорбных похорон.
15 Сражались яростно бойцы, в крови от тяжких ран,
Пока в свой лагерь, бросив все, чтоб не попасть в капкан,
Не отступили наконец отряды христиан.
Вот тут достались храбрецам, чей не был дух смятен,
Три сыромятные щита, от острых стрел заслон.
20 Бароны, выставив посты, вкусили мирный сон.
Когда же новая заря взошла на небосклон,
То всё, чем щедрая земля богата испокон,
Французы в лагерь принесли, отнявши у крестьян[253].
Едва ль оставили они хотя б гнилой каштан,
25 Когда настал рассвет.
Лесса 81
Боялись рыцари Креста, кого отважней нет,
Внезапной мести горожан за причиненный вред.
Французы были начеку, всё рассчитав стократ,
И снарядились, как могли, крепя ремни у лат,
5 Как им привычно поступать и делать с давних лет.
Ажена славный сенешаль[254] стал собирать отряд,
Дабы французам дать отпор. Ему помочь был рад
Достойнейший Пейре Арсес[255], сего сеньора брат
И добрый воин, кем, клянусь, гордился весь их род,
10 И много рыцарей других, и каждый духом тверд.
Но рассердился граф Раймон, как люди говорят,
Сказав, что убоится враг едва ли и навряд,
Не дрогнут чужаки.
Лесса 82
Но в среду вышли из ворот тулузские полки,
Пошли на вылазку они, рассудку вопреки,
На крестоносцев с двух сторон обрушили клинки.
До полдня было три часа, когда, подняв флажки,
5 Лавиной двинулись бойцы, надменны и дерзки.
И хоть обилен был обед, да и жара тяжка,
Граф де Монфор не расстегнул на латах ремешка,
Ведь он с оружьем ел и спал, скажу наверняка.
Французы в седла вознеслись быстрее ветерка,
10 И я, сеньоры, вам скажу, не скрыв и пустяка,
О том, сколь битва та была грозна и велика.
Удары повергали в прах коня и седока,
И не выдерживала сталь, сколь ни была крепка,
И мнилось: гибнет Божий мир, избыв свои века.
15 В той битве пал один француз, о ком печаль горька,
Он шею, видимо, сломал, когда был сбит с мостка, —
Сеньор Эсташ де Кос.
Лесса 83
Французы отступают от стен непобежденной Тулузы
О, это был жестокий бой, спаси меня Христос!
От громких кличей боевых мог дрогнуть и утес,
Звенели шлемы как набат и хаос схватки рос.
Где был когда-то ровный луг, там вырос копий лес.
5 Рутьерам из тулузских войск спеша наперерез,
Эсташ пришпорил скакуна. И столь скакун был резв,
Что рыцарь вырвался вперед, не оценив угроз,
Но прямо в грудь один рутьер ему удар нанес
Копьем, на чьем флажке цвета лежали вперекрест.
10 Пал ниц отважный рыцарь Кос, свет из очей исчез.
Француз священника позвать не мог в свой смертный час,
Грехи ему не отпустил священник иль примас.
Но рыцарь церковь посещал, не пропуская месс,
И, думаю, его простит Владыка всех небес.
15 Увидев, что в несчастье тот, кто носит Божий крест,
На помощь устремились все, кто только был окрест,
Не дав рутьерам унести столь драгоценный груз,
Хоть был уж доблестный Эсташ во власти смертных уз.
На два скрещенные копья набросив ткани кус,
20 Вассалы тело понесли туда, где жил француз.
С тех пор, как рыцари Креста, втоптав посевы в грязь,
Расположили на лугу шатры и коновязь,
Прошло пять дней. А на шестой, коль мой правдив рассказ,
Свернули рыцари шатры[256], с отъездом торопясь.
25 Припасов не было у них, и труден был подвоз.
Скажу, что втридорога хлеб им покупать пришлось.
Никто там досыта не ел, забыв и мяса вкус;
Клянусь, когда бы не бобы, желудок был бы пуст.
В Тулузу рыцарям Креста войти не удалось.
30 Искала выхода себе накопленная злость.
Повел дорогой на Фуа через Отривский мост[257]
Своих людей Монфор.
Лесса 84
Крестоносцы идут разорять земли графа де Фуа
Наутро рыцари Креста трубили общий сбор.
Бароны двинулись в Фуа, являя свой задор,
Решив противникам своим там нанести удар.
Однако доблестный д’Алос, который мудр и стар,
5 Домой вернулся, ибо он горой стоял за мир.
Когда б не графы, не князья, не весь церковный клир[258],
Кому нужна была б война до гроба, на измор?
Вовек с Тулузой граф Монфор не стал искать бы ссор!
Французы прибыли в Кассес, когда туман был сер...[259]
10 А я скажу, что город слыл гнездом всех ложных вер.
Кто там убежище нашел, покинув дом и двор,
Поступком этим подписал свой смертный приговор.
Мне эти сведенья сообщил сеньор Изарн, приор
Вильмюра (то, что он не лжив, известно с давних пор).
15 Теперь фьеф графа де Фуа стал местом битв и свар.
Окрестным нивам и садам не мог бы и пожар
Столь много причинить вреда. Когда же летний жар
Пошел на убыль, граф Монфор, что стал, как туча, хмур,
Уехал, с воинством простясь, как раз в Рокамадур[260].
20 Нарбонн покинул брат Арно, предугадав раздор;
Аббат пристанищем избрал, как говорят, Каор —
Край, мирный искони.
Лесса 85
Французы по своим домам разъехались в те дни[261].
Пустился в путь и граф Монфор[262], Господь его храни,
Ведь он с аббатом из Сито имел дела одни.
Меж тем в Каоре был аббат едва ль не в западне.
5 Каорцев, знатных и простых, как то известно мне,
Он уговаривал принять участие в войне
И Церкви преданность свою тем доказать вполне.
С распадом войска парижан те поднялись в цене,
Кто вере истинной служил, оставшись в сей стране.
10 Аббат и в стенах городских был бы полезен, но
Его призвал Симон Монфор. С аббатом заодно,
Пустился в путь граф Бодуэн; не потеряв ни дня,
Они спешат в Гальяк.
Лесса 86
Прервали рыцари поход, домой вернулся всяк.
Пустился в путь и граф Монфор, через Лавор в Гальяк,
И вскоре прибыл в Каркассонн, не миновав Лорак.
Каор покинул брат Арно, ведь он спешил в Сессак[263].
5 Зане теперь Тулузский граф, а это не пустяк,
Призвал к оружью весь Прованс, Ажен и Муассак
И стяги всех своих земель призвал под общий стяг.
Сам Саварик де Малеон, а с ним – толпа рубак,
На помощь графу поспешил, покинув Бержерак,
10 Ведь рыцарь сей не лжец.
Лесса 87
Окситанцы готовятся к наступлению
О том, что пуст крестовый стан[264], всем рассказал гонец.
Когда ту новость он принес в Тулузу, во дворец,
Весьма обрадовался граф, храни меня Творец.
И обратился он ко всем, кто чтил его венец,
5 Дабы готовили мечи, как серп готовит жнец,
И прочь всех недругов своих прогнали наконец.
Поднялся весь Тулузский край вплоть до морских границ.
Все те, кто мог рубить мечом, стоять ли у бойниц,
Слились в один большой поток из многих верениц.
10 Купец припасы подвозил, ковал мечи кузнец,
И битвы жаждали бойцы, являя пыл сердец.
Средь них был храбрый граф Фуа, давно уж не юнец,
Сеньор Годенса[265] граф Комменж – всем храбрецам храбрец.
Когда ж настал воскресный день, недели всей венец,
15 К тулузцам прибыл Саварик, пред коим пал бы ниц
И тот, кто сильного сильней, страшась его десниц.
Но дни тулузцев сочтены, всех ждет один конец.
О святость Девы, о Христос, о славный Бог-Отец!
Кто видел столько крепких лат, рубашек из колец?
20 Был блеск заточенных клинков похож на свет зарниц...
Во всей Ломбардии большой не встретить столько лиц,
Сколь их встречалось там.
Лесса 88
Войско окситанцев идет в наступление
Мои сеньоры! Войск таких вовек не видеть вам.
Бойцы Комменжа и Фуа – в ущерб иным делам —
Решили тотчас же принять участье в деле злом.
Там было более людей, чем в Риме пресвятом.
5 Во всем Милане не найти и в Павии притом
Так много доблестных бойцов с копьем и со щитом.
И Муассак, и Монтобан, который мне знаком,
В тулузском лагере сошлись, всяк со своим полком.
Сам Саварик де Малеон, идет молва о ком,
10 Тулузцам помощь обещал в сраженье с их врагом.
За войском двигался обоз и с хлебом, и с вином,
За каждым возом шел виллан и управлял конем,
И тьму метательных машин, смиряясь под кнутом,
Волы и сильные быки тащили всем гуртом.
15 «Монфора, – всякий там твердил, – мы захватить хотим
И этих бешеных щенков, пригретых графом сим,
И кожу заживо содрать с него и с тех, кто с ним».
Они грозились взять Безье одним прекрасным днем,
Войти в Фанжо и Монреаль, и думали о том,
20 Что крестоносцы им за все заплатят животом
Повсюду, дай лишь срок.
Лесса 89
Полней событья описать пусть мне поможет Бог.
Собралось войско горожан, едва зардел восток,
В дорогу. Было в войске том, я полагаю, так,
Не меньше тысячи клинков, а это не пустяк.
5 Гасконь, Наварра и Ажен, Аспе, Керси, Сессак, —
Все эти земли и края, послав своих рубак,
В беде Раймону помогли, став под тулузский стяг.
Когда узнал Симон Монфор о том, сколь близок враг,
Он медлить, думаю, не стал, но повелел, чтоб в срок
10 Вассалы прибыли к нему, взметая пыль дорог.
Он в Донж[266] послание послал, хоть путь туда далек,
В Лавор к Бушару и в Нарбонн, что славен и велик,
Где правил доблестный сеньор, отважный Аймерик.
И ни один не отказал Монфору в грозный миг[267],
15 Признав его права.
Лесса 90
Однажды утром граф Монфор, о ком идет молва,
Отважный, доблестный сеньор, по мненью большинства,
Собрал всех рыцарей своих, имевших сердце льва.
«Тулузский граф, – сказал Монфор, – чья дерзость не нова
5 И чья отмщением кипит седая голова,
К зиме над нами обещал добиться торжества
И наши замки разорить еще до Рождества.
Как мне сказал один гонец, от страха жив едва,
Баронов тех не сосчитать и не найти слова,
10 Чтоб достоверно описать, сколь их душа черства.
Они повсюду говорят, твердят из хвастовства,
Что нас отныне не спасут ни меч, ни булава.
Скажите, рыцари мои, обдумав все сперва,
Как дать врагу отпор?»
Лесса 91
Когда свою закончил речь отважный граф Монфор,
Умолкли рыцари вокруг, как перед бурей бор.
И встал тогда Юк де Ласи и молвил: «О сеньор!
Быть может, кто-нибудь сейчас со мною вступит в спор
5 И ополчится на меня, но вот мой приговор:
Враги опасны и сильны; они, копя задор,
И в Каркассонне, и в Фанжо возьмут вас на измор.
От них вы будете бежать из края в край, как вор,
И каждый ваш малейший шаг отметит вражий взор,
10 И вам до Страшного Суда не искупить позор.
Укройтесь в Кастельнодари![268] Когда, под вой и ор,
Дерзнут тот замок штурмовать вожди тулузских свор,
Мы все на помощь к вам придем, предотвратив разор,
И будет, думается мне, ваш верх, как до сих пор».
15 И граф воскликнул: «Вы мудры! Ваш план весьма хитер.
Любой решительный исход нам будет не в укор,
Ведь мы сумеем победить, врагу наперекор».
Столь к месту были те слова, что не внесли раздор.
И все сказали: «Меж камней не виден и зазор:
20 Юк предложил прекрасный план, иные планы – вздор».
На том бароны разошлись. Одни ушли в дозор,
Другие встали на ночлег, раскинув свой шатер
В низине луговой.
Лесса 92
Французы спали до зари, вкусив ночной покой.
Когда же солнце в небесах явило облик свой,
Повел отважный граф Монфор баронов за собой.
Дорогой в Кастельнодари, держа походный строй,
5 Спешили рыцари Креста, ручаюсь головой,
Пришпорив добрых скакунов, которых нет резвей.
Туда ж тулузские бойцы явились, ей-же-ей,
Расположившись в полулье на зелени полей[269].
Когда бы слышать вы могли рогов и горнов вой,
10 Двунадесяти языков базарный разнобой,
Решили б вы, что свод небес сошелся здесь с землей.
Долину всю заполонив, рать встала на постой.
Без счета было там шатров... Иные шар златой
Венчал, иные же – орел, из медных руд литой.
15 Тулузцы, надо вам сказать, не торопились в бой,
Но зарядили требюше[270], стремясь донять стрельбой
Французов. Впрочем, из камней годился не любой.
Три камня были хороши, вред принеся большой:
Один разрушил зальный свод, полбашни снес другой,
20 А третий был бы не в пример подарок дорогой,
Когда бы в цель попал.
Лесса 93
Бушар сопровождает обоз крестоносцев на него нападает отряд под предводительством графа де Фуа
Известно всем, что граф Монфор трусливым не бывал.
Прибытья в Кастельнодари граф вовсе не скрывал
И не боялся ничего, что враг ни затевал.
Но где же доблестный Бушар? Уж враг знамена взвил!
5 Бушар подмогу собирал. В его отряд вступил
Лаворский житель не один, лелея ратный пыл.
Он сотню доблестных бойцов завербовать успел,
И двадцать храбрый Альгаи[271] привел для ратных дел.
Бойцы спешили в Каркассонн, откуда отходил
10 Обоз к Монфору. Там запас вина и снеди был,
Хлебов печеных и овса – все, что Господь послал.
Бушар с дружиной тот обоз в пути сопровождал[272].
Не знаю, как, но обо всем граф де Фуа узнал.
Рутьеров, слуг и нищий сброд Фуа к себе призвал,
15 Спешили все в его отряд, кто был и горд, и зол.
По тропке узкой через лес граф свой отряд повел[273]
И путь Бушару перекрыл, загородив весь дол.
Лишь Саварик де Малеон в поход тот не ходил,
В самой Тулузе, говорят, он стяг свой утвердил[274].
20 Французы были начеку. Всяк лишь о том радел,
Чтоб поле бранное устлать горой кровавых тел.
Но против тысячи клинков, рогатин, копий, стрел
Лишь сотню выставил Бушар, который храбр и смел,
Привел лишь двадцать Альгаи – столь мало он имел.
25 Среди французов и конем не всякий обладал,
А на тулузцах дивный шлем, слепя глаза, блистал;
Хороший панцирь и дублет имел любой вассал,
Своим копьем и булавой грозил и потрясал.
О, это был жестокий бой! Никто не уступал.
30 Так бился с маврами Роланд среди пустынных скал,
Когда к нему во весь опор могучий Карл скакал[275],
Кем был повержен Аголан, наглец и самохвал,
Что дочь Галафра-короля в бою завоевал,
Назло Бреману самому[276]. Мир сечи злей не знал
35 С далеких тех времен.
Лесса 94
Французы, коих вел Бушар, баронам всем барон,
Шли прямо в Кастельнодари, покинув Каркассонн.
На их пути встал граф Фуа, кем горд тулузский стан.
Рутьеры вздумали шутить, скажу вам не в обман,
5 Ни в грош не ставили они отважных парижан.
Один другому говорил: «Нам гонор их смешон!
Пора проклятым чужакам такой нанесть урон,
Чтоб впредь боялись говорить, мол, нету им препон.
Очистим край от чужаков. Пускай дрожит Бретань
10 И ужасается Анжу. Уж нам заплатят дань
Французы, дай лишь срок».
Лесса 95
Уж от Бушара и других был замок недалек,
Когда над ними пролетел, срезая путь, чеглок[277]
И белой молнией мелькнул направо через лог.
«Без Божьей воли, – рек Мартин, – не созревает злак...
5 Святым Иаковом клянусь, что все случится так:
Вас ждут победа и успех, но будет бой жесток
И многих рыцарей сразит копье или клинок».
«Коль так, то в этом, – рек Бушар, – я вижу добрый знак.
В сравненье с гибелью врага и наша смерть – пустяк;
10 Чем путь опасней и трудней, тем выше славы стяг,
За то награда храбрецу, что густ был крови ток!
А тем из нас, кто примет смерть, воздаст сторицей Бог.
Пусть мы погибнем, но врагу, коль будет Бог к нам благ,
Не сосчитать утрат».
Лесса 96
Тропинкой узкой через лес Фуа ведет отряд,
Напасть на рыцарей Креста те рыцари хотят,
Дорогою на Сен-Мартен они коней стремят.
Уж над равниной тучи стрел мелькают там и тут,
5 Бароны, копья наклонив, все ниже к седлам льнут,
Еще мгновенье – и они жестокий бой начнут.
Одни кричат: «Фуа! Комменж!» – пуская копья в ход.
Кричат другие: «Граф Монфор!» – и: «С нами Бог, вперед!»
Когда б вы слышали тот крик, скажу я в свой черед,
10 Вам показалось бы, ей-ей, что рухнул небосвод.
Пепье, что опытен, и смел, и горд, и родовит,
Напал на рыцарей Креста. Столь был могуч файдит,
Что я о нем вам расскажу, хоть сердце не лежит.
Едва атака началась, коли молва не лжет,
15 Пепье французу одному проткнул копьем живот.
Уперлось в ленчик[278] острие, пройдя насквозь, и вот
Француз, клянусь вам, пожалел, что прежде видел свет:
Ни панцирь рыцаря не спас, ни кожаный дублет.
Он без причастия, увы, погиб во цвете лет.
20 Как львы, что в ярости своей опасней во сто крат,
Французы ринулись вперед, сверкая сталью лат,
Пришпорив лошадей.
Лесса 97
Лишь землю окропила кровь, французы, львов храбрей,
Лавиной стали наступать, гоня своих коней.
Не стал и доблестный Бушар искать судьбы иной,
Под стягом с рыкающим львом[279] он устремился в бой;
5 Сто ливров стоил конь под ним, ручаюсь головой.
Французы, обнажив мечи, разъяли вражий строй,
И показали мощь свою, и пыл явили свой,
Рутьеров сотню заколов во время сечи злой.
Уж им грехов не искупить, не встать с земли сырой,
10 Не чтить ни масленичный пост, ни пост пред ночью той,
Когда рожден был Иисус, наш Пастырь Пресвятой.
В той жаркой схватке был убит лаворец молодой:[280]
Ему стрела попала в глаз, пробив шелом стальной.
На месте пал он, словно лань, от раны роковой,
15 Судьбы не поборов.
Лесса 98
Файдиты и рутьеры истребляют французский конвой и занимаются грабежом
Бушар, что был отважней льва, скажу без лишних слов,
Во славу Господа Христа ударил на врагов.
На них он яростно напал, двух разом заколов,
И к милосердным небесам послал свой мощный зов.
5 В атаку рыцари пошли, пришпорив скакунов.
Вселяла ужас та резня, хоть сей пример не нов...
Была усеяна земля обломками щитов,
И столько рыцарских коней лишилось седоков,
Что всяк бы вмиг разбогател, сняв сбрую с их боков.
10 Быть может, стих мой простоват, зато и не лукав.
Я вам, сеньоры, расскажу, кто перед Богом прав,
А кто нечестие явил, священный долг поправ.
Бушара бросил Альгаи[281], затем, измену скрыв,
Себе победу приписал, последний стыд забыв.
15 С обозом шел каорский клир, свою судьбу вручив
Отважным рыцарям Креста, из коих всяк учтив:
Бушар прелатам дал конвой, священный сан почтив.
Конвой был в схватке перебит, во имя Церкви пав.
Тогда монахи, бросив кладь и рясы подобрав,
20 Всем скопом бросились в Фанжо, немало пробежав,
Но мы не вправе Божьих слуг винить за робкий нрав.
Тут Бог последнего ума лишил еретиков:[282]
Файдиты, перебив конвой, обтерши сталь клинков,
Тотчас обшарили возы до самых уголков,
25 И каждый, бой не завершив, взял кладь и был таков.
Мой добрый друг, мэтр Николя, сверх меры пострадав,
Лишился мула и слуги, в ту западню попав,
И только Бог ему помог, прыть в беге даровав,
Избегнуть худших кар.
Лесса 99
Когда устали скакуны, утих сраженья жар,
Собрал остаток храбрецов вокруг себя Бушар.
Но не подумайте, что он, с коня не снявши шор,
Решил тулузцам уступить открытый тот простор,
5 То поле брани, где любой, будь молод или стар,
Толст или тонок, мог спастись, лишь отразив удар.
Вам подтвердит мэтр Николя, что мой рассказ – не вздор.
Файдиты графа де Фуа, утратив свой задор,
Издали стон протяжный.
Лесса 100
Когда узнал Симон Монфор, могучий и отважный,
О битве с войском из Фуа, для всех французов важной,
Он лучших рыцарей своих заставил непреложно
Столь быстро оседлать коней, насколько это можно.
5 «Пора, – баронам молвил граф, – дать бой толпе безбожной[283],
Дабы не кончилась война победой веры ложной.
Коль враг Бушара победит, погибнем все мы. Нужно
На войско графа де Фуа мечи обрушить дружно».
Сказали рыцари Креста, что примут бой как должно.
10 И вот, забрало опустив и меч не пряча в ножны,
Под носом у тулузских войск, дремавших бестревожно,
Покинул крепость граф Монфор, внутри нее надежный
Оставив гарнизон.
Лесса 101
Монфор идет на помощь
Пришпорив доброго коня, раскрыв шелка знамен,
Повел своих баронов в бой отважный граф Симон.
И осажденный гарнизон, скажу вам не в обман,
К тому готов был, что на штурм пойдет тулузский стан.
5 Уж скоро дрогнет свод небес и ад услышит стон!
Файдиты, рыцарей узрев, что славят Божий трон,
Вмиг пали духом. Понял всяк: ход битвы предрешен.
Французы, славя Божий крест, несли врагу урон.
«Монфор!» – вот был их клич.
Лесса 102
Монфор пришпорил скакуна и обнажил свой меч.
Он бил клинком, как дровосек, рубил с обоих плеч.
Никто не мог, я вам клянусь, Монфора превозмочь.
Сдавались в плен еретики или бежали прочь.
5 Себя в бою они вели как жалкий сброд точь-в-точь,
Ни плоть не смели защитить, ни душу уберечь,
Когда их рыцари Креста рубили во всю мочь[284].
Победа к трусу не придет, она – отваги дочь!
Фуа, в отличье от других, не сник от неудач.
10 Он щит разбил, сломал копье, столь был в бою горяч,
Но все ж меча не опустил, что, словно пламя, жгуч.
Пусть и сеньора Порада коснется славы луч.
Когда французы в край пришли, повсюду сея плач,
Синицу он не променял на журавля меж туч,
15 Но биться с недругами стал, отважен и могуч.
Когда бы так же делал всяк, равно бедняк, богач,
То никогда б, я вам клянусь, не протрубил трубач
Победу для Монфора.
Лесса 103
Ничуть душой не покривив, я вам скажу, сеньоры,
Что долго длился этот бой, где бились без укора
Одни – за весь Тулузский край, другие – за Монфора.
И пали многие тогда. Сам кастелян Лавора
5 Там потерял трех сыновей[285], чей облик мил для взора.
Узнав, что был проигран бой и что постигла кара
Рутьеров графа де Фуа, напавших на Бушара,
Тулузцы, ужаса полны, в коней вонзили шпоры.
Но рек баронам Саварик: «Сеньоры! В эту пору
10 Свернув палатки и шатры, мы все погибнем скоро;
Умней спокойствие хранить, готовясь для отпора».
«Бог славы! – молвили бойцы. – Храни нас от позора
И веру укрепи».
Лесса 104
Воины Монфора вынуждают графа де Фуа отступить
Разгром в сраженье претерпев рассудку вопреки,
Речь об измене завели тулузские полки.
Один другому говорил, сжимая кулаки:
«Должны мы были победить, скажу, наверняка.
5 Французов к славе привела не Божья ли рука?»
Внезапный ужас охватил Раймона де Рико,
И рыцарь, духом ослабев, изведал страх такой,
Что поступил как жалкий трус, достойный тумака,
И тотчас бросился бежать. Узнав, что цел пока
10 Тулузский лагерь, что Монфор в бой не повел войска,
Рико вернулся, но с себя он не снимал клинка,
За всю-то ночь не расстегнул на латах ремешка
И глаз сомкнуть не мог.
Лесса 105
Коль вам по нраву мой рассказ, благослови вас Бог,
То вот что сделал граф Монфор, когда его клинок
Помог французам победить. В том видя добрый знак,
И граф Монфор, и граф Бушар вскричали оба так:
5 «Вперед, бароны! С нами Бог! Пусть всюду гибнет враг!»
И все за дело принялись, обрушив мощь атак
На стан тулузцев, что стоял в открытом поле, наг.
Когда б не бросились бойцы к оружью со всех ног,
Когда бы ров не окружал, который был глубок,
10 Тулузский лагерь, им никто б тут, право, не помог.
Тулузцы, в стане укрепясь[286], не вышли на лужок.
И не продвинулись вперед французы ни на шаг.
Устали рыцари Креста. Собой гордился всяк,
Немало подвигов свершив за столь короткий срок.
15 И поле боя в час ночной, скажу я не в упрек,
Французы стали обирать, в том видя толк и прок.
Тому достались все плоды, кто был с врагом жесток
В свирепой схватке той.
Лесса 106
В печали не был граф Монфор, вернувшись в лагерь свой,
Напротив, радовался он, ручаюсь головой,
А те, кто замок осаждал, поникли от скорбей.
И утром, видя, что Монфор в бой не послал людей,
5 Тулузцы погрузили скарб на вьючных лошадей,
Все катапульты побросав[287] и лагерь боевой
Оставив ветру и дождю. Брать лишний груз с собой
В ту пору нищий бы не стал, тому рад, что живой.
В большой печали были все, кого ни называй,
10 В Пюилорансе. Местный люд, зол сердцем, так и знай,
Своей присяге изменил и выбрал путь дурной[288].
С ума, знать, жители сошли, за ересь встав горой,
Хоть прежде ездили в Лавор и чтить крестовый строй
Клялись Монфору сами.
Лесса 107
Войско графа Тулузского отступает
Тулузский граф Раймон Шестой, сын благородной дамы,
Свернул свой лагерь боевой, хотя, скажу вам прямо,
Его не стали по пятам преследовать упрямо
Французы[289], мысля прекратить труды во славу Рима.
5 Тут все сочли, что нанесен удар непоправимый
По крестоносцам, что Монфор, досель непобедимый,
Впредь не придет казнить людей за выбор, ими чтимый,
Не веры истинной, святой, но ереси гонимой.
Удача же тулузских войск столь показалась зримой,
10 Что стали жители тех мест склоняться к вере мнимой
И убивать французов.
Лесса 108
Жители Окситании дают отпор крестоносцам,
Несладко было на душе у рыцарей Тулузы,
Клянусь, на сердце боль и гнев легли тяжелым грузом.
