Текст книги "Луна в тумане"

Автор книги: Генри Лайон Олди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

4
Пятнадцать правил

Корабль, который нам предоставили для поездки на Окинаву, ничем не напоминал того проворного красавца, на каком мы с господином Сэки плыли в Эдо. Обычный двухмачтовый торговец, забитый грузом под завязку. Прямые паруса из дранки, скрепленные бамбуковыми реями; десятка три, если не больше, поперечных ребер корпуса для пущей прочности – и водонепроницаемые переборки.

Руль, как я заметил, удерживали крепкие канаты.

Капитан, чье лицо ветер и море покрыли тысячей морщин, был не слишком приветлив. Без долгих слов он велел нам спуститься в трюм. Я спросил, дозволено ли нам будет время от времени подниматься на палубу. Главное, чтобы вас не смыло за борт, буркнул капитан. Тогда я спросил, сколько времени займет наше путешествие. Двое суток, уведомил капитан, сделав жест, отгоняющий злых духов; двое суток или чуть больше, – если, конечно, глаз у молодого и длинноязыкого самурая не слишком дурной, и мы не пойдем ко дну из-за его болтовни.

– Невежа, – сказал мне Широно, не смущаясь присутствием капитана, и взялся за меч. – Невежа и грубиян. Его папа был тунцом, а мать – медузой. Может, мне следует поучить кое-кого приличиям?

– Хороший меч, – капитан скорчил дьявольскую гримасу. – Дубовый. Как и голова кое-кого из пассажиров.

К нам уже подтягивались матросы, держа в руках обрезки канатов и разного рода инструменты.

– Мы идем в трюм, – заявил я ледяным тоном, остудившим горячие сердца. – Велите кому-нибудь сопроводить нас!

В трюме до самого потолка громоздились тюки и мешки. От тюков шел знакомый запах. Матрос, спустившийся вместе с нами, подтвердил, что это красные водоросли нори, сушеные особым способом, какой известен только на Эдзо. Когда я случайно – ну, почти случайно! – зацепил ногой ближайший мешок, в нем зазвенело.

– Серебро, – объяснил матрос, не дожидаясь моего вопроса. – Серебро из копей Аикава. Самый ходкий товар на свете, уверяю вас. А вот и ваша каюта, господа.

Каюта больше походила на двухместный гроб. Вспомнив, что путешествие не затянется, – если, конечно, мы не пойдем ко дну! – я решил не привередничать. Оставив в каюте свою поклажу, мы вернулись на палубу, встали у борта и начали глазеть на удалявшуюся Акаяму.

От берега корабль отошел на веслах, но вскоре двинулся на парусах, позволяя гребцам отдохнуть. Ни капитан, ни команда внимания на нас не обращали. Я тоже не смотрел в их сторону. Я прикидывал, сколько времени прошло после фуккацу, которое мне предстояло изучить и оформить надлежащим образом. Если даже гонцов отправляли без промедления – три дня пути с Окинавы на Кюсю, в покои князя Сацума и в кабинет первого министра; в лучшем случае день на размышления, совещания и принятие решения; два дня пути с Кюсю на Акаяму, моя встреча со старшим дознавателем, теперь еще плыть на Окинаву…

Такое промедление могло сказаться на перерожденце, но могло и не сказаться. Дни, прожитые без встречи с дознавателем, а главное, без официальных протоколов и казенной грамоты, могли осложнить допрос, но могли и не повлиять на него дурным образом.

Мой опыт говорил о силе документов с печатями – и силе их отсутствия. Один знакомый людоед легко мог бы это подтвердить. Оставалось надеяться на лучшее, но мой опыт также говорил, что подобная надежда – пыль на ветру.

– Остров с двумя именами, – сказал Широно, которого я уже частично посвятил в рассказ Сэки Осаму. – Как такое возможно?

– Утиной его зовут местные, – пояснил я. – Окинавой его зовем мы.

– Окинава. «Веревка в море». Кто придумал так назвать остров? Как бы нам не повеситься на этой веревке! А что означает Утина?

– Понятия не имею, – ответил я.

– Ладно, два имени, – Широно все не мог успокоиться. – Но два подданства? Это решительно никуда не годится!

– Короли Рюкю, – припомнил я слова начальства, – с давних времен были вассалами Тюгоку. Слали дань, отправляли посольства ко двору императора. Точно так они поступают и сейчас. Когда же их владения завоевал клан Симадзу, тогдашний король подписал вассальный договор с княжеством Сацума. Чтобы он все понял наилучшим образом, короля вместе с его братом и тремя министрами даже доставили в Кагосима, а потом в Эдо – и продержали в Чистой Земле несколько лет. С тех пор короли отправляют посольства и шлют дань князю Сацума, своему господину.

– Слуга двух господ? И китайцы это терпят?!

Я пожал плечами.

– А мы? Мы тоже терпим этот позор?!

Я еще раз пожал плечами.

– Завоевал клан Симадзу, – повторил Широно, утирая пот со лба. – Когда это случилось?

Лицо его налилось кровью, побагровело. Я даже стал опасаться, что к моему помощнику вернулись былые качества тэнгу, включая вспыльчивость и раздражительность.

– Когда? – настаивал Широно.

– Господин Сэки сказал: лет восемьдесят назад. Точнее он не помнил.

– Уже при законе будды Амиды?

– Да.

– И как же, извиняюсь, мы завоевали этот остров? Палками и плетями?

– Выходит, что так.

– Впору гордиться нашими воинами, – мой помощник немного успокоился, прослышав о доблести соотечественников. – Разбить местную армию, не прибегая к убийствам? Воистину история, достойная остаться в летописях.

– Окинава – мирный остров, – охладил я его пыл. – Их удел – торговля. Господин Сэки сказал, что там очень давно не велось никаких войн, еще до прихода солдат Сацума. Полагаю, долгий мир сказался на состоянии их армии.

– Два имени, – Широно вызывающе плюнул за борт. – Два подданства. Посольства в обе стороны; выплаты дани и тем, и этим. Поклон туда, поклон сюда. Торгаши! Если такой остров смоет цунами, я не огорчусь ни на миг. И что, в этом корыте с дерьмом не нашлось дознавателя, способного выполнить самую простую работу? Надо было посылать за нами?!

– Не знаю, что и ответить, – вздохнул я. – Господин Сэки велел нам плыть, вот мы и плывем. И на вашем месте, Широно-сан, я бы не спрашивал, почему мы плывем. Я бы спросил, почему плывем именно мы.

Широно замолчал.

Над головой кричали чайки. Тяжело хлопали паруса. Ветер пытался растрепать наши волосы. Капитан отдавал команды, которых я не понимал; к счастью, его понимали матросы. Компания гребцов на корме играла в кости, наслаждаясь отдыхом.

– И почему же, – нарушил паузу Широно, – на этот дрянной остров плывем именно мы?

– Сообщение о фуккацу отправили лично Симадзу Цунатаки, главе клана. Также копия сообщения попала в руки первому министру Танидзаки. Господин Сэки полагает, что в ведомстве на Окинаве есть инспектор тайного надзора, но он не знает, кто это. Думаю, в ведомстве этого тоже не знают.

– Сообщения? И что же?

– Младший сын господина Сэки служит князю Сацума. Он посоветовал главе клана призвать для разбирательства службу Карпа-и-Дракона с ближайшего к Окинаве острова. И напомнил о своем отце в Акаяме. В то же время мысли о службе Карпа-и-Дракона посетили и первого министра. Поскольку он знает нас с господином Сэки, знает и доверяет…

Я умолк, не желая посвящать Широно в обстоятельства знакомства с первым министром и в подробности доверия, какое он испытывал к нам.

– У дураков мысли сходятся, – проворчал мой помощник.

– В целом, да, – я хотел укорить Широно за непочтительность, но передумал. – В итоге, нам велели… Нет, нас попросили оказать услугу сразу и князю, и первому министру, и отправиться на Окинаву.

– Оказать услугу?!

– Так сказал господин Сэки. И повторяю, у меня нет причин не верить ему.

Широно хлопнул себя по ляжкам:

– Нас, значит, попросили! И мы могли отказаться?

Я не ответил. Да он и не ждал ответа. Вместо этого я полез за пазуху и достал тонкую книжицу в матерчатом переплете.

– Что это? – без особого интереса спросил Широно.

– Подарок господина Сэки. «Пятнадцать правил», установленных властями Сацума для вассального королевства Рюкю. Итак, – я раскрыл книгу, – правило первое: «Ввоз товаров из Тюгоку и других стран без разрешения Сацума запрещен». Правило второе: «Управление землями и имуществом лицами, которые не состоят на государственной службе, запрещено». Правило третье: «Также управление землями и имуществом запрещено женщинам…»

– Разумно, – согласился Широно.

– Ну, не знаю, – усомнился я. – По-моему, из Ран вышел бы неплохой начальник тюрьмы. Опять же, мой отец: кем считать его, если не брать во внимание грамоту о перерождении? Правило четвертое: «Запрещается иметь личных слуг…»

– Неразумно! – возмутился Широно. – Как же без слуг?

– «Запрет на строительство большого количества храмов», – читал я дальше. – «Запрет купцам без соответствующего разрешения заниматься внешней торговой деятельностью». «Запрещено продавать местных жителей в Чистую Землю в качестве рабов…»

– Очень нам нужны такие рабы! Своих хватает.

– «Обязательство для местных жителей по согласованию с должностными лицами платить ежегодную дань и преподносить иные дары…»

– А мы? Нам преподнесут дары?

– «Запрещено, – я не стал отвечать, – занимать руководящие посты всем жителям острова, кроме высших чиновников». «Запрещается осуществлять продажи и покупки под принуждением…»

– Вот это правильно! – обрадовался Широно.

– «Запрещены ссоры и драки…»

– А это неправильно! Отчего бы мужчине и не подраться в свое удовольствие? Без ссор и драк закиснешь, утратишь пыл…

– «Запрещены, – пару-тройку скучных правил я пропустил, перейдя сразу к последнему, – азартные и другие безнравственные игры». Что скажешь?

– И это правило соблюдается? – с насмешкой осведомился Широно.

– Не думаю, – вздохнул я. – Как и правило про драки.

Дальше мы плыли молча.

Кажется, «Пятнадцать правил» частично примирили моего помощника с таким двуликим островом, как Утина-Окинава.

Глава вторая
Ни карпа, ни дракона, одни журавли

1
Ничего я не знаю

Небесный художник трудился над «парчовой картиной».

Легкие розовые мазки добавились к белым росчеркам облаков. Облака засветились, будто в каждом пряталась лампадка. Над горизонтом возникло перламутровое сияние – я видел подобное на изображении будды Амиды. Стало ясно, чем вдохновлялся земной художник. Чем еще вдохновляться, рисуя будду, как не красотой утреннего неба?

Задумавшись, я едва не пропустил момент, когда облака вспыхнули, объятые алым пламенем. Сияние расползлось на пол-горизонта, в его ореоле из моря восстал краешек солнца. По мере восхода морскую гладь охватывал пожар – пурпур и золото. Казалось, когда он доберется до нашего корабля, мы вспыхнем и сгорим, вознесясь к небесам невесомым пеплом.

У меня заслезились глаза. Я отвернулся, не в силах более созерцать полыхающее великолепие. Проморгавшись, я стал смотреть на приближающийся остров. Окинава проступала из редеющего тумана: самый большой остров архипелага Рюкю, цель нашего путешествия.

Туман рассеивался. Остров надвинулся, вырос, открылся вид на портовую гавань: великое множество кораблей, корабликов и лодок. Часть судов выглядела привычно – такие я много раз видел в порту Акаямы. Попадались и незнакомые – узкие, с низкой осадкой и тремя мачтами. Их паруса походили на раскрытые веера. Один корабль, длиной больше нашего, шел навстречу, покидая гавань.

– Китайская джонка, – прозвучало у меня над ухом.

Увлекшись зрелищем, я не заметил, как ко мне подошел Широно.

– Капитан сказал, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд.

Китайская? А как же блокада Чистой Земли южными варварами?! Вместе с китайцами, кстати. Из разговоров на борту – и содержимого трюма – я знал, что на Окинаве процветает морская торговля. Ну, процветает, и ладно. А они, оказывается, и с китайцами торгуют?! Ну да, здешний король – «слуга двух господ»… Блокада – блокадой, а прибыль – прибылью. Мне доводилось иметь дело с акаямскими торговцами, и я неплохо представлял, какие нравы царят среди них.

Почему здесь должно быть иначе?

Джонка поравнялась с нами. На носу махал рукой смуглый до черноты моряк в накидке без рукавов, широких красных штанах и с красным платком на голове. Я помахал ему в ответ. Проводил взглядом джонку – и лишь сейчас заметил вдалеке на рейде… Я даже не сразу понял, что именно. Корабль?! Он был весь окутан белоснежными парусами и смахивал на цветок пиона, что не до конца распустился. Корпус непривычной формы был выше нашего, с пузатыми бортами и высокой кормовой надстройкой.

– Вот ведь громадина!

Широно не замедлил отозваться:

– Это корабль южных варваров.

Спрашивать об источнике его осведомленности не имело смысла. За время пути мой помощник каким-то чудом наладил дружбу с неприветливым капитаном. Оба напропалую грубили друг другу, и оба были очень довольны своим собеседником.

Выходит, южным варварам всё прекрасно известно? И они тоже не прочь урвать свою долю прибыли? Впрочем, в последнем – кто бы сомневался!

Чего я еще не знаю об Окинаве?

Ничего я не знаю. А значит, буду спрашивать, не постесняюсь.

Большинство причалов были заняты. Пришвартованные к ним корабли разгружались и загружались, готовясь к отплытию, люди сновали по сходням, таская бесчисленные тюки, короба, бочонки и мешки. Плеск воды под причалами мешался с топотом носильщиков, командами на незнакомых языках, скрипом досок, воплями чаек. Не обращая внимания на сумятицу, капитан уверенно правил к одному ему известной цели. Когда до берега оставалось не больше тё[36]36
  Тё – 109 м.


[Закрыть], я наконец разглядел свободный причал, к которому мы шли.

На причале нас уже ждали.

2
Летят журавли

– Приветствую вас во владениях клана Симадзу!

Пожилому самураю, что встретил нас приветствием, было за шестьдесят. Для своих лет он выглядел на удивление крепким, – не растолстел и не усох, как бывает с людьми в старости. Держится с достоинством, оценил я, но без заносчивости. Лицо гладкое, морщин мало. Благородная седина – там, где ее не скрывает «воронья шапка» эбоси – отблескивает серебром.

Не просто эбоси, а татэ-эбоси: средней высоты, нависает вперед и аккуратно приплюснута с боков. Такие шапки имеют право носить лишь чиновники высших рангов.

– Я дзайбан Кабаяма Кюэмон. Со мной мои помощники Ногути Сэтору и Ногути Масаши.

Вот это да! Нас встречает сам глава княжеской управы.

А эти двое, значит, братья. Один – мой ровесник, второму около тридцати. В остальном похожи, как и положено братьям. Взгляды острые, внимательные; брови срослись над переносицами. Лица каменные, мышцы каменные, даже под одеждой видно. Скорее охрана, чем помощники. Вряд ли дзайбану что-то грозило в порту или где бы то ни было на Окинаве – сопровождение всего лишь подчеркивало его высокий статус.

Братья являли собой разительный контраст с господином Кабаямой, улыбчивым и приятным во всех отношениях. Впрочем, насчет приятности я не спешил обольщаться.

Насмотрелся, знаю.

– Тысяча благодарностей за радушный прием! Это великая честь! Я – Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона. Со мной мой помощник Барудзироку Широно.

Мы все еще находились на корабле, а встречающие – на причале. Пасть на колени? Нет, это слишком. В такой чрезмерной почтительности нет нужды, да и глупо будет: нас с Широно полностью скроет борт. Спуститься на причал? Поклониться там, дабы не нависать над встречающими? Нелепая суета.

Тем более, сходни еще не спустили.

В итоге, оставшись на палубе, я поклонился со всем возможным достоинством, не сомневаясь, что Широно последует моему примеру.

– Прошу вас принять наши скромные подарки.

Братья Ногути, ранее державшиеся позади дзайбана, как по команде сделали два шага вперед и развернули объемистые бумажные свертки, на которые я поначалу не обратил внимания. Надеюсь, я сумел скрыть изумление, недостойное опытного дознавателя, – нашим глазам предстали верхние кимоно из дорогого узорчатого шёлка и летние накидки из льна, без подкладки. Их сложили так, что на одежде были хорошо видны гербы службы Карпа-и-Дракона, а над ними – изображения летящего журавля в круге, размером с ладонь.

Журавли также украшали одежду дзайбана и его помощников.

– Изображение журавля, – господин Кабаяма правильно истолковал интерес в моем взгляде, – обязательно к ношению всеми уроженцами Чистой Земли в королевстве Рюкю. Без него на берег сходить запрещено. Если вы желаете остаться в своей одежде, я сейчас же пошлю за портным, чтобы он нашил журавлей на ваши одеяния. Это не займет много времени.

– Нижайше благодарим за щедрый подарок! Мы с радостью исполним все необходимые предписания! Позвольте нам немедля переодеться.

– О, разумеется! Я подожду, можете не торопиться.

Едва он закончил фразу, матросы со стуком спустили сходни, словно только этого и ждали. Двое из команды сбежали вниз, бухнулись на колени и с почтением приняли подарки из рук братьев, после чего вихрем взлетели на борт – и с поклоном вручили свертки нам. Я обратил внимание, что на куртках матросов тоже красуются изображения журавлей, каких не было там во время плавания. Ну да, дзайбан сказал: спускаться на землю Рюкю без них запрещено.

На причал, видимо, тоже.

Мы с Широно поспешили в палубную надстройку, чтобы переодеться.

Ого, да тут не один, а целых два комплекта одежды! Они различались оттенками и гербами. На втором наличествовал только журавль, герб службы Карпа-и-Дракона отсутствовал. Весьма предусмотрительно! На случай, если мы захотим скрыть принадлежность к нашей службе.

Штанов нам не подарили. Предполагалось, что я останусь в своих.

Роскошный подарок пришёлся как нельзя кстати. Солнце едва поднялось над горизонтом, но уже начинало припекать. В течение путешествия погода становилась все теплее, а сейчас это стало особенно заметно. Днем на Окинаве будет настоящее пекло! Нет, не пекло – баня. Пока корабль подходил к острову, меня овевал утренний бриз, но в порту навалилась душная влажность. И это когда осень давно перевалила за середину! Кто б мог подумать?! В Акаяме без теплой верхней одежды и штанов на вате сейчас на улицу не выйдешь…

Блестящий шелк с тихим шелестом струился меж пальцев. Честь, красота, польза. Господин Кабаяма знал, чем одарить гостей. После недолгого колебания я выбрал одежду с журавлем и гербом службы. Мы прибыли для дознания? Значит, будем соответствовать.

Расцветка ткани – зеленые стебли бамбука на фоне густой синевы – была существенно ярче, чем та, к какой я привык. Указы сёгуна предписывали самураям скромность, ограничивая в выборе цветов. Видимо, на Окинаве излишняя пышность считалась в пределах приличий.

Завязывая шнур накидки, я размышлял над эмблемой с журавлем. Отличительный знак? Без сомнения. Вряд ли местные носят таких же журавлей. Зачем нужно отличать уроженцев Чистой Земли от местных? Затем, что острова Рюкю – владения клана Симадзу. Мы – господа, а местные должны оказывать нам уважение, чтобы сразу было видно, кто тут господин!

Почему журавль? А почему нет? Символ долголетия и процветания. Не носить же нам, к примеру, желтые или красные штаны?! Живо представив себе эту картину, я едва не расхохотался в голос.

Широно распрощался с капитаном, одарив его напоследок парой особо изысканных ругательств, и мы спустились на причал.

– Прошу следовать за мной. Лошади нас ждут.

И дзайбан добавил:

– Если желаете, Сэтору и Масаши могут взять вашу поклажу.

Я глянул на суровых братьев. Братья насупились. Проверка, без сомнения. Заносчив ли молодой дознаватель? Захочет ли, чтобы самураи, помощники дзайбана, выполняли роль слуг? Носильщиков?!

– Благодарю, это лишнее. Мою поклажу понесет мой помощник.

Широно подхватил наши вещи, поправил за поясом боккэн и ухмыльнулся так, как умел только он: «У кого-то есть возражения?»

– Не смею настаивать. Идемте.

Порт города Наха, куда мы прибыли, мало отличался от любых других портов, где мне довелось побывать. Разве что народу и кораблей здесь было заметно больше, чем даже в порту Эдо. Нам приходилось лавировать меж бесчисленных повозок с товарами, штабелей мешков и корзин, тюков ярких тканей, досок, короче, всего, что можно купить или продать. Наряду со знакомыми запахами моря и водорослей, рыбы и пряностей мои ноздри улавливали незнакомые ароматы.

Фрукты? Благовония? Цветы?

Вони тоже хватало.

Незнакомых варварских наречий в гомоне толпы звучало с лихвой. Я не понимал ни слова, но слышал разницу в произношении. Изредка сквозь эту тарабарщину проскакивали возгласы на моем родном языке.

Нашивки с журавлями исправно действовали. Большинство встречных людей уступали нам дорогу: кто с похвальной расторопностью, кто с явной неохотой. Я бы скорее удивился, если б дело обстояло по-другому.

Вскоре мы выбрались за пределы порта, свернули раз, другой, – и оказались в чисто подметенном тупичке. У коновязи скучали лошади: пара гнедых, три вороные и одна мышасто-пегой масти. Их охранял конюх, чья одежда была пестрой даже в сравнении с окружающей пестротой. Словно ветер взметнул в бирюзу неба разом и снежинки, и осенние листья: зеленые, желтые, красные!

Для смеха его так нарядили, что ли?

Среди всего этого разноцветья парил знакомый журавль.

Конюх мигом принял – едва ли не отобрал! – у Широно поклажу и ловко навьючил ее на мышастую кобылку. Безошибочно соблюдая старшинство, помог сесть в седло сначала дзайбану, потом мне, потом братьям Ногути. Широно сел сам, чем ужасно расстроил конюха. «Виноват! Не успел! – читалось на его обескураженном лице. – Неслыханная дерзость, немыслимая глупость! Мне нет прощения!»

– Мы направляемся в загородное ведомство, – уведомил господин Кабаяма. – Это недалеко, меньше получаса[37]37
  Японский час в эпоху Эдо был вдвое длиннее привычного нам.


[Закрыть] езды.

И первым тронул лошадь с места, возглавив процессию.