Текст книги "Луна в тумане"
Автор книги: Генри Лайон Олди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)
«Чем больше, тем лучше»
Подходя к храму, я еще издали заприметил остальных послушников в серых рясах, похожих на линялых ворон, – эти двое громко причитали возле ящика, вытащенного из храма наружу. Ускорив шаг, я ожидал увидеть сорванные печати и раскрытый ящик, но моим ожиданиям не суждено было сбыться.
Ящик был закрыт, как и раньше. Печати и ленты, перетягивающие гроб, тоже никуда не делись.
– Убью! – пообещал я Сэйко.
Конечно же, я понимал, что моя угроза невыполнима.
– За что? – удивился послушник.
– Как можно что-то украсть из закрытого ящика?!
Вместо ответа Сэйко подошел к месту преступления, растолкал послушников – и поднял ящик с легкостью, поразившей меня до глубины души. Я тоже подошел ближе и забрал ящик из рук Сэйко. Вне сомнений, гроб был пуст, иначе ничем нельзя было бы объяснить его ничтожный вес.
Назначенные на завтра похороны отменять не стали. Все необходимые церемонии состоялись, молитвы прозвучали, а слезы пролились. Содержимым ящика никто из собравшихся – а таких было множество, ибо старик пользовался в Акаяме великим уважением – не заинтересовался. Все и так знали, что там лежит нетленное тело святого Иссэна, который надорвался в молениях, помогающих умершему сёгуну биться в преисподней с адскими насельниками. Разубеждать рыдающих горожан я не стал, а господин Сэки, с которым я поделился сведениями об исчезновении тела, предупредил послушников, что вырвет всей троице языки, если хоть слово, хоть единое словечко…
Уяснили, дурьи головы?!
Дурьи головы уяснили.
После похорон Сэйко отвел меня в сторону и сообщил, что забыл сказать еще кое-что, исключительно важное. Вот тут я его и впрямь чуть не убил, даже зная о последствиях такого опрометчивого поступка.
– Ну! – рявкнул я.
– Книга, – объяснил он.
– Что – книга?
– Для вас.
И он провел меня в храм, точнее, в каморку, где жил святой Иссэн. Там на тюфяке, застеленном выцветшим покрывалом, лежали аккуратно подшитые «Записки на облаках» – труд всей жизни старого настоятеля.
– Они тут что, все время лежат? – не понял я. – С отъезда?
– Нет, – ответствовал Сэйко. – Ваку-ваку! Утром объявились.
– В смысле – объявились? Сами, что ли?
– Не могу знать, – с достоинством уведомил меня послушник. – Раньше не было, а теперь есть. И отдельная записка для вас.
Он протянул мне записку. Я узнал почерк святого Иссэна.
«Дорогой Рэйден-сан, – гласил текст. – Простите, что обременяю вас дополнительными заботами, зная про вашу занятость, но мне больше не к кому обратиться. Доверяю вам свои скромные труды и нижайше прошу передать их в типографию Фусюндо с тем, чтобы они сделали небольшой тираж для распространения среди желающих.
Деньги для оплаты заказа оставляю здесь же, дабы не вводить вас в лишние расходы. Их немного, но полагаю, этого должно хватить на сотню экземпляров, поскольку не предвижу и такого количества читателей.
Заранее благодарю, ваш старый друг Иссэн.
Да, чуть не забыл. Жизни и смерти, мой дорогой Рэйден-сан, придают очень большое значение. Это, как по мне, правильно, хотя и расходится с догматами веры. Я только хочу вам напомнить, что жизнь все-таки имеет большее значение. Не забывайте об этом».
– Деньги? – спросил я у Сэйко. – Здесь говорится о деньгах.
И отвернулся, чтобы послушник не видел меня плачущим.
– Вот, – с еще большим достоинством откликнулся Сэйко, протягивая мне холщовый мешочек, завязанный у горловины тройным шнурком. – Лежали рядом с книгой. Я собирался вам отдать, просто ждал, пока вы дочитаете.
И добавил с наставительной интонацией:
– Когда горе, нельзя совать деньги. Во всяком случае, не сразу.
Мне не нашлось, что возразить.
Сэйко пришел ко мне домой еще раз, спустя десять дней.
– Ходит и ходит, – заявил он с порога, многозначительно воздев палец. – Встанет на колени перед алтарем и молчит. Хоть бы молился, что ли? Нет, молчит. Ваку-ваку! Я ему уж и так, и этак, и намеками, и прямо: нет, все равно ходит.
– Кто? – ужаснулся я. – Святой Иссэн?!
– Какой еще Иссэн! Господин Сэки ходит…
И убрел, охая и вздыхая.
На следующий день я без вызова явился в кабинет начальства.
– Не корите себя, Сэки-сан, – сказал я с порога, едва прикрыл за собой дверь. – В его смерти нет вашей вины. Так сложились обстоятельства, вы здесь ни при чем.
– Это не ваше дело, – отрезал старший дознаватель.
– И не ваше, – ответил я, рискуя вызвать гнев господина Сэки. – Более того, дело закрыто, отчет лег в архив. Зачем вы несете груз, который надо сбросить?
Сэки Осаму повертел в руках тушечницу. Кажется, он намеревался запустить ею в меня.
– Я отрубил ему голову, – буркнул он. – Взял и отрубил, одним ударом.
– Это ничего не значит. Он уже был мертв к тому времени.
– Да, он был мертв. Но я-то этого не знал! Я слепо доверился вашим словам, вот и все.
– Доверьтесь еще раз, – я подошел ближе. – Жизни и смерти придают очень большое значение. Но жизнь все-таки имеет большее значение. Не забывайте об этом.
– Вы говорите, как он, – тихо откликнулся господин Сэки.
– Это его слова. Уверен, он не хочет, чтобы вы страдали.
– Вы ошиблись, Рэйден-сан. Следовало сказать: «Он не хотел бы…»
– Не думаю. Я сказал то, что и собирался сказать.
Тушечница вернулась на стол.
Видя, что старший дознаватель не горит желанием продолжить разговор, я сам рассказал ему о «Записках на облаках», оставленных на тюфяке, послании старика-монаха и его последней просьбе.
– Я оплачу дополнительный тираж, – сказал господин Сэки, дослушав до конца. – Имейте это в виду, когда будете делать заказ в типографии.
– Из средств управы?
– Нет, из своих собственных.
– Я тоже добавлю, – предупредил я.
– Как вам будет угодно. Хотя знаете что? Поговорите с секретарем Окадой. Думаю, он найдет способ еще кое-что подкинуть из казенного бюджета. Окада мастер на такие штуки. Чем больше тираж, тем лучше.
– О да, – согласился я. – Чем больше, тем лучше.
За спиной господина Сэки на стене кабинета карп рвался в драконы – против течения, через все преграды и препятствия. Потому что жизнь всё-таки имеет большее значение, чем смерть.
Повесть о карпе, драконе и журавле
Когда волей будды Амиды страна Восходящего Солнца превратилась в Чистую Землю, внешний мир ополчился против неё. Заключив союз с коварной империей Тюгоку[33]33
Тюгоку – японский вариант Чжунго («Срединное государство»), самоназвания Китая.
[Закрыть], южные и западные варвары закрыли своими кораблями все морские пути, ведущие с островов, над которыми висел страшный призрак фуккацу. Если какой-то смельчак пытался прорвать это кольцо – или хотя бы проскользнуть тайком! – он шёл на дно, на корм рыбам.Топили на расстоянии, не позволяя командам сойтись в абордажном бою. Ядра крушили борта и такелаж, начинался пожар – и огонь завершал то, что начали пушки.
В нейтральных водах – и дальше, на территориях, находящихся под их опекой – они могли убивать жителей Чистой Земли в своё удовольствие.
«Из наставлений юным», Содзю Иссэн из храма Вакаикуса
Глава первая
Лестница между возможным и невозможным
1«Беда! Великая беда!»
Кричала женщина.
Крик ее вспугнутой птицей пронесся над дзайбан-бугё – загородным ведомством по контролю за деятельностью королевства Рюкю, учрежденным от имени княжества Сацума. Сказать по правде, он никого не разбудил, а если и разбудил, то не взволновал. Кричали в доме, где жил Симадзу Мунэнобу, младший сын князя, а в его покоях женщины кричали по ночам не в первый и, можно быть уверенным, не в последний раз.
Дело молодое, пылкое.
Городское ведомство – то, что располагалось в одном из четырех районов Наха, близ порта в Нисимура, – ничем не отличалось от обычных управ подобного толка, каких полным-полно в Чистой Земле. Загородное же ведомство, куда все служащие переезжали в особых, заранее оговоренных случаях, скорее напоминало усадьбу, воистину достойную богатого и знатного клана Симадзу. Дюжина домов, выстроенных на здешний манер для защиты от сокрушительной мощи тайфунов, две вместительных конюшни, баня, где могли мыться десять человек сразу, амбары и склады для хранения риса и другого провианта, а также «земляные комнаты», то есть кухни, откуда приготовленная еда без промедления доставлялась в жилища обитателей усадьбы, и кладовые, забитые под завязку разным добром, – короче, жизнь здесь была куда приятнее, чем в городской тесноте и сутолоке.
Девиц, впрочем, приводили только княжичу. Если кому-то чесалось в штанах, он с разрешения начальства шел, что называется, на сторону – и вскоре возвращался, блудливо ухмыляясь. Все, кто попадался ходоку на пути, шумно поздравляли его «с пролившимся дождиком» и хохотали без стеснения.
Женщина закричала снова.
Крик ее был не слишком похож на тот, какие издают в порыве страсти. На самой высокой ноте он сорвался, превратился сперва в задушенный визг, а там и в еле слышное бормотание. Разобрать, что именно бормочет женщина, не представлялось возможным, но вне всяких сомнений издаваемые звуки являлись осмысленной речью, просто не очень-то внятной.
Так бывает, когда губы трясутся, а в глотке пересохло.
– Не нравится мне это, – сказал Тиба Тода.
Он был старшим из двух стражников, стоявших в ночном карауле у ворот.
– Что именно? – зевая, спросил Рю Ёкохама, его напарник.
– Несуразно вопит, – пояснил Тиба.
– И пусть, – отмахнулся Рю. – Нам-то что?
Караул у ворот слыл занятием скучным и бессмысленным. На ведомство испокон веку не было ни единого нападения или покушения на кого-либо из здесь живущих. Попыток воровства, и тех не случалось. Сиди, прислонясь спиной к воротному столбу, подпирай щеку рукою да старайся не заснуть, чтобы тебе не сделали выволочку за позорную утрату бдительности, – вот и вся служба.
Единственными врагами стражи, врагами злобными и неутомимыми, здесь были комары. Мелкие, вечно голодные, днем они прятались в укромных местах, а в сумерках вылетали на охоту. Укусы их зудели так, что хоть до крови расчесывай, хоть уксусом смазывай, – не поможет; а если уж очень не повезет, можно подхватить опасную хворь – лихорадку, озноб, головную боль и тошноту до рвоты. Прихлопнешь крылатого мерзавца – от него остается лишь горстка черной пыльцы, а ему на смену уже спешат-торопятся армии новых кровососов.
Звенели они тихо – пока не подберутся вплотную к твоему уху, и не услышишь.
Женщина закричала снова.
Тиба встал:
– Посиди тут, я скоро.
– Ты куда? – Рю снова зевнул. – Чего тебе не сидится?
– Пойду доложу дзайбану[34]34
Дзайбан – глава управления дзайбан-бугё.
[Закрыть]. Неладное творится, сердцем чую.
Рю засмеялся:
– Ага, доложи. Если спит, так разбуди.
– И разбужу! – упорствовал Тиба. – Да он и сам уже не спит, точно тебе говорю.
– Ты доложишь, а господин Кабаяма тебе за это рисовый колобок в рот положит. И рукой прямо в глотку запихает, до самой задницы. Тебе что, больше всех надо?
– Больше, – не сдавался Тиба. – Мы стражники, нам положено бдить.
– Вот и бди, не нагрянет ли враг, – Рю потянулся, хрустнув плечами, и мелко захихикал: так ему понравилась безумная идея про врага. – А ежели в домах кто орёт, так это не наша забота. Вдруг у бабы брюхо пучит или еще что по женской части? Вот и страдает.
– Жди, – отрезал Тиба. – Доложу и вернусь.
– Ты сперва в дом княжича загляни, – посоветовал Рю. – Увидишь, что там, и все поймешь. Может, и не надо никому ничего докладывать.
– Тоже верно, – согласился Тиба. – Может, и не надо.
И быстрым шагом направился к дому, где жил Симадзу Мунэнобу.
Когда он зашел в жилище, предварительно окликнув княжича и не получив ответа, то в самом скором времени вся усадьба, от ворот до дальней кухни, услышала, как кричит мужчина. Тиба Тода вопил так, что у каждого, кто лишился сна, холодок пробежал по спине, а все волоски на теле встали дыбом. Люди горохом посыпались наружу, не успев сменить ночные кимоно на более достойную одежду, – шпильками волосы заколоть, и то не успели! – а Тиба все кричал и кричал.
В дом, однако, никто зайти не решился. Стояли во дворе, переминались с ноги на ногу; вздыхали, боясь проронить слово. Ждали дзайбана, и он пришел.
– Что такое? – взойдя на веранду, спросил господин Кабаяма.
– Беда! – отозвался Тиба. – Великая беда!
Господин Кабаяма шагнул в спальню княжича – и откликнулся эхом:
– Беда! Великая беда!
– Нож! – громко спросил Тиба. – Нож убрать или пусть лежит?
Господин Кабаяма долго молчал. Его молчание прерывалось лишь бормотанием женщины и хриплым дыханием стражника. Похоже, если бы Тиба задал свой вопрос тише, так, чтобы не услышала толпа во дворе, то дзайбан велел бы прибрать нож куда подальше и забыть о нем. Но Тиба и не подумал понизить голос, а это все меняло.
– Не трогать! – велел господин Кабаяма. – Ничего не трогать, пусть лежит, как есть. Слуг не пускать, уборки не делать. Все только с моего дозволения. Ясно?
– Слушаюсь! – гаркнул Тиба.
Женщина заплакала.
2«Надеюсь, этот молоток не для меня?»
В ворота постучали.
– Да! – откликнулся я. – Сейчас!
Еще минуту назад я возился на веранде – менял доски ограждения, изъеденные древоточцами, на новые, купленные загодя у местного плотника. В руке у меня был молоток, во рту – пучок гвоздей. Вот так, с молотком и гвоздями, я прыгнул через перила, бегом пересек двор и распахнул ворота, едва не сбив с ног человека, стоявшего на улице.
За воротами стоял господин Сэки.
Рот мой открылся, гвозди выпали. Я опустил взгляд, поднял, снова опустил, в растерянности не понимая, что мне делать и что говорить. Хотелось провалиться сквозь землю – пустые мечты!
– Подберите гвозди, – строго велел старший дознаватель. – Они денег стоят, нечего имуществом разбрасываться.
Я подчинился.
– Надеюсь, этот молоток не для меня? – Сэки Осаму был серьезен, как никогда. Лишь в глазах его, на самом донышке, прятались лукавые искорки. – Я, конечно, не против помолодеть, перебравшись в ваше тело. Но вряд ли вы доставите мне такое удовольствие, стукнув начальство по голове. Так, Рэйден-сан?
– Так, – согласился я. – Не доставлю.
А что я должен был сказать?
– Вы позволите войти?
– Разумеется! – опомнился я. – Окажите мне честь!
И посторонился.
Господин Сэки встал посреди двора и начал осматриваться. Сейчас он был похож на покупателя, который самым придирчивым образом изучает жилище, выставленное на продажу, и прикидывает, стоит ли оно запрошенной цены.
– Давно я у вас не был, – наконец произнес он.
Я кивнул.
Вообще-то старший дознаватель был у нас всего один раз – в те злополучные дни, когда умерла моя бабушка, совершив внезапное фуккацу прямиком в тело моего отца, напоившего мать ошибочным лекарством. Сэки Осаму тогда провел дознание, а я внимательно следил за процессом, что изменило напрочь всю дальнейшую судьбу Торюмона Рэйдена.
– Вижу, вы перестроили дом, – заметил господин Сэки. – Перестроили? Нет, я ошибся. Вы фактически поставили новый на месте старого.
Он прищурился:
– Веранда, помнится, раньше была только с фасада, а теперь – вокруг всего строения. Ага, вон и кура для хранения ценностей. И крышу приподняли, хвалю. Это хорошо, просторное жилье – залог добрых отношений в семье.
– Вы помните, как тут было раньше? – удивился я. – Столько времени прошло…
Он улыбнулся, не ответив.
Я хотел пригласить его пройти в гостиную, задним числом укорив себя за то, что не сделал это раньше, но тут на веранду вышла моя матушка – и все завертелось, не оставив мне и шанса поучаствовать в этом урагане вежливости. Пав на колени, матушка отвесила гостю нижайший поклон, после чего, не вставая, стала умолять старшего дознавателя почтить нашу обитель своим благородным присутствием.
Получив отказ, она не угомонилась, пока не получила три отказа, один за другим, и убедительную просьбу не беспокоиться, приняв господина Сэки как друга семьи, на веранде.
К этому времени на веранду уже вылетел двойной вихрь – О-Сузу с бамбуковым столиком и Каори с двумя раскладными матерчатыми табуретами. На табуретах мы с Сэки Осаму и расположились друг напротив друга, словно два полководца, коротающие время перед битвой за игрой в го. Следом вынесли дымящуюся жаровню, нет, пару жаровен, дабы обогреть наши зябнущие ноги – шутка ли, месяц хризантем[35]35
Ноябрь.
[Закрыть], скоро зима! Ага, вот и поднос с чайником и чашками, блюдца и мисочки с закусками…
И женщины растворились на заднем дворе, не смея более обременять нас своим присутствием.
Краем уха я отметил, что стук топора, который несся оттуда, почти сразу смолк. Очевидно, что Широно, рубивший дрова про запас, узнал от женщин о высоком визите – и со свойственным ему благоразумием решил не лезть на глаза начальству, мешая нашей беседе, и ничем не выказывать своего присутствия.
Следом вышел отец.
Поприветствовав господина Сэки, он объявил, что приносит глубочайшие извинения за то, что пренебрегает законом гостеприимства, всем сердцем осознает свое ничтожество, но в управе его ждут неотложные дела, а служба, как известно, превыше всего.
– О да! – подтвердил старший дознаватель. – Служба, понимаю. Вы истинный образец самурая! Нам следует брать с вас пример.
В устах человека, отлично знавшего, что на самом деле он говорит сейчас с моей бабушкой, это прозвучало двусмысленно.
В управе отца, как было мне хорошо известно, сегодня никто не ждал. В додзё сенсея Ясухиры, где отец обучал молодежь боевым искусствам, он должен был явиться только к вечеру. Но мой многоопытный родитель отлично понимал, что приход в наш дом такого человека, как Сэки Осаму, да еще и без предупреждения…
Короче, отец тоже оставил нас наедине.
В спальне заплакала маленькая Момико. Ран принялась ее укачивать, что-то напевая вполголоса. Эти двое были единственными, кто никуда не пошел по понятным причинам. Ой, я же забыл вам сказать! У меня родилась дочь! Представляете?
Если честно, я до сих пор не могу в это поверить.
3Два острова – один остров
– Поздравляю вас, Рэйден-сан, – проницательный господин Сэки поднял чашку с чаем так, словно это была чашка с саке, а он собрался произнести тост. – Пополнение семейства – есть ли что-то лучшее в новом доме? Кого вы обрели? Сына? Дочь?
– Дочь, Сэки-сан.
– Прекрасно! Дочь, как по мне, намного лучше сыновей.
– Почему? – удивился я.
– Ее можно удачно выдать замуж, – объяснил старший дознаватель. – И мужа ей выберете вы, а не кто-то другой. А должность вашим сыновьям уж точно подберете не вы, а ваш господин или начальник. И вы будете мучиться, не зная, какая это окажется должность – и справится ли с ней ваш сын. Скажете, нет?
– У вас есть дети? – ушел я от ответа.
– Двое сыновей и дочь. Дочь замужем в Киото.
– А сыновья? Или это секрет?
– Сыновья не замужем, – засмеялся он. – И это не секрет. Первенец – старший дознаватель нашей службы на Эдзо, в княжестве Мацумаэ. Его младший брат – инспектор по строительству в княжестве Сацума.
– Они тоже прямые вассалы сёгуна, как и вы?
– Старший – да. Младший – вассал главы клана Симадзу, правителя Сацума. Я думал, что и он пойдет по нашему с вами пути, Рэйден-сан, но небеса рассудили иначе. Для службы Карпу-и-Дракону мало желания и старательности. Тут нужен еще и некий талант, я бы сказал, природная хватка, а мой сын, увы, этим обделен. Зато строительный инспектор из него вышел прекрасный, господин Симадзу его хвалит.
Говоря про хватку и талант, Сэки Осаму смотрел на меня со странным выражением лица, которое я не смог – вернее, не посмел – истолковать. Также я не мог истолковать смысл его прихода к нам. С одной стороны, на старшем дознавателе были одежды со служебными гербами, что намекало на официальность визита. С другой стороны, он мог не бить ноги, отправляясь в гости, а просто вызвать меня в свой кабинет, если уж хотел объявить что-то по службе.
Нет, пришел, пьет чай и говорит о детях. Эта двойственность вызывала у меня беспокойство.
Пока я размышлял и тревожился, начальство деликатно кушало пирожок с начинкой из сладких бобов. Покончив с едой, господин Сэки сделал глоток чая, отставил чашку и уставился на двор, будто видел там что-то, невидимое остальным.
– Должно быть, ваша жена очень счастлива, – нарушил молчание я. – Такие дети – благословение богов.
– Я вдовец, – сухо заметил Сэки Осаму. – Но вы правы, при жизни моя жена была счастлива.
Я встал, проклиная свой язык, и поклонился начальству:
– Приношу свои самые глубокие…
– Оставьте, Рэйден-сан, – прервал он меня властным жестом. – Это лишнее. Я овдовел давно, это горе успело остыть. Кроме того, моя жена угасала достаточно долго, чтобы я успел привыкнуть к потере еще при ее жизни. Все, хватит про меня. Теперь моя очередь задавать вопросы. Что вы знаете про остров Утина?
Я оторопел.
Память моя, как раскрытая второпях книга, зашелестела страницами – и признала свое бессилие.
– Ничего, Сэки-сан. А что, есть такой остров?
– Есть.
– В Чистой Земле?
– В некотором смысле.
Сказать, что я не понял его ответа – это ничего не сказать. В некотором смысле? Как такое возможно?!
– Тогда, Рэйден-сан, позвольте спросить еще раз. Что вы знаете про остров Окинава?
Я прикрикнул на непослушную память, отдав приказ поднять из глубины на поверхность наставления святого Иссэна, которые старый настоятель давал мне в детстве.
Ага, есть. Немного, но есть.
– Это самый южный остров Чистой Земли. Рядом есть острова помельче, там их целый архипелаг. Увы, я не помню их названий. Кто правит Окинавой, я тоже не помню. Вероятно, святой Иссэн говорил мне об этом, но я, бестолковый, все позабыл.
Начальство улыбнулось:
– Я готов вас просветить. Островом, как и всем архипелагом, правит король Сё Тэй, который в свою очередь является вассалом князей Сацума. Поэтому мы можем не сомневаться в том, что остров Окинава расположен в Чистой Земле и является законными владениями клана Симадзу, великого сёгуна и правительства.
Я глубокомысленно закивал головой.
– Добавлю, – начальство взяло второй пирожок, – что и островом Утина также правит король Сё Тэй, который является вассалом Поднебесной империи Тюгоку, что еще раз подтвердил визит Ван Цзи, посла императора, состоявшийся пятнадцать лет назад. Поэтому мы можем не сомневаться в том, что остров Утина является китайскими владениями.
Я продолжал кивать, боясь, что голова вот-вот отвалится.
– И наконец, – закончил Сэки Осаму, – у нас нет никаких сомнений, что остров Утина и остров Окинава – один и тот же остров, просто под разными названиями.
Отвалилась не голова. Отвалилась челюсть.
Я застыл с открытым ртом, самым позорным образом.
– Это один и тот же остров, – господин Сэки невесело засмеялся, – и вы туда плывете, Рэйден-сан. Собирайтесь, корабль отчалит во второй половине дня.
– Что, опять? Но зачем?!
– Зачем куда-то плыть дознавателю нашей службы? Конечно же, там случилось фуккацу. Очень деликатное, замечу, фуккацу. Ваше дело – рассмотреть случай со всей свойственной вам тщательностью и при подтверждении факта составить официальную грамоту о перерождении. Хотя дальнейшие последствия случившегося будут во многом зависеть от решения господина Симадзу Цунатаки, князя Сацума. А может быть, и от более влиятельных особ.
– Последствия? – изумился я. – Неужели князь может велеть мне, дознавателю Карпа-и-Дракона, прямому вассалу сёгуна, отказать перерожденцу в грамоте? Даже если факт подтвердится? Презрев закон? Как такое возможно?!
Старший дознаватель пожал плечами:
– Такое невозможно. Но между возможным и невозможным есть лестница со множеством ступенек. Сделайте все, что велит ваш служебный долг, и положимся на милость небес.
– Вы плывете вместе со мной?
Я вспомнил нашу недавнюю поездку в Эдо и содрогнулся. Кому суждено умереть на этот раз?
– Нет, – утешил меня Сэки Осаму, – я останусь в Акаяме. Вы плывете вместе с вашим помощником. В данном случае от него будет больше пользы, чем от меня. Слушайте дальше, Рэйден-сан, разговор не окончен.
