Луна в тумане

Текст добавлен: 20 сентября 2026, 13:00

Текст книги "Луна в тумане"

Автор книги: Генри Лайон Олди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

4
Старший и младший

Исиба-младший оказался точной копией Исибы-старшего, только без очков, веера и умения чувствовать себя хозяином положения где угодно, даже в кабинете дознавателя службы Карпа-и-Дракона. По-моему, младший не чувствовал себя хозяином и в собственной спальне, куда нас провели.

Бегающий взгляд. Мешки под глазами. Нездоровая бледность кожи. Все это можно было списать на потрясение, которое Исиба-младший испытал этой ночью, но я бы много чего списал на пьянство и разгул.

– Повторите все еще раз, – сказал я.

Запинаясь и сбиваясь, Исиба-младший изложил заново историю своей встречи с попрыгунчиком, от которого пахло мертвецом, его безликим хозяином – и удивительные требования этого хозяина.

– Так и сказал? – удивился я.

– Записать по второму разу? – спросил Широно.

– Не надо, – остановил я помощника. – Тут все то же самое, слово в слово.

Кимура-сан, этот безликий действительно требовал изменения цен на рис?

Исиба-младший сокрушенно вздохнул:

– Да. И еще переход на казенный стандарт мешков.

– Безликий не объяснил, зачем ему это надо?

– Нет.

– К вам приходил лекарь?

– Да.

– Что он сказал?

– Определил большую потерю жизненной силы без повреждения внутренних органов. Обещал, что вскорости я встану на ноги. Рекомендовал здоровое питание, длительный отдых и воздержание от хмельного, а также от сношений с женщинами. Также прописал отвар ветвей коричного дерева, препятствующий застою энергии ки, вкупе с отваром персиковых косточек, что упорядочивает движение ки при застое крови…

– Достаточно, – прервал я больного.

Не сделай я этого, Исиба-младший в заботах о своем здоровье перечислял бы назначения до вечера.

– Вижу, лекарь вам попался опытный. Не сомневаюсь, в скором времени к вам вернется былая бодрость.

– Былая? – в голосе Исибы-старшего прозвучала угроза, вполне понятная мне. – Нет, былой не надо. Отныне никаких веселых кварталов и буйных собутыльников. Ночные прогулки тоже закончились. В противном случае мне придется задуматься о том, чтобы сделать наследником младшего сына.

Я отпил чаю, делая вид, что не интересуюсь сложными семейными отношениями в клане Исиба.

Чай и сладости нам принесли сразу, в лаковой коробке на три ящичка, с рельефным золотым рисунком, изображавшим побеги бамбука, сосну и цветущую сливу. Вместе с коробкой принесли чайник и чашки, и все это водрузили на низкий столик, с виду такой простой и незамысловатый, что уж не знаю, хватило бы на него трети моего годового жалования, или пришлось бы добавить.

– Все это замечательно, – сказал я. – То есть я имел в виду, что все это ужасно. Я только не услышал ни единого слова, какое бы подтверждало, что это дело имеет хоть малейшее отношение к фуккацу, а значит, к нашей службе. Боюсь, по возвращении в управу мне придется написать отчет о ложном заявлении.

– Попрыгунчик, – Исиба-старший повернулся к сыну. – Ты забыл рассказать дознавателю о том, что кричал попрыгунчик, когда они уходили. И о том, как он кричал, ты тоже не рассказал.

Исиба-младший задрожал.

– Я не забыл, – признался он. – Мне страшно говорить об этом.

– И все же мы ждем, – отец был непреклонен.

– Когда они оставили меня в покое, – Исиба-младший сделал глоток из своей чашки. Вместо чая там был коричный отвар, – прыгун закричал: «Освободи меня!» Или «Отпусти меня!», я уже точно не помню.

Я пожал плечами:

– Освободи меня? Отпусти? По-прежнему не усматриваю ничего, связанного с фуккацу.

– Он кричал многими голосами, – выдохнул Исиба-младший. Руки его тряслись, как у глубокого старика. – Мужскими и женскими. Пять или шесть голосов, точно не скажу.

– Последовательно? Сначала крик одним голосом, затем другим, третьим?

– Нет. Каждый крик звучал как бы хором. Ну, словно сразу пять-шесть человек требуют их отпустить.

– Этот хор, – вмешался Исиба-старший. – Когда я узнал про него, я решил, что дело имеет прямое отношение к фуккацу. Вы думаете иначе?

– Иначе, – отрезал я. – Я думаю, что вся эта история вполне могла быть плодом пьяного воображения. Или чрезмерно хитрой попыткой дать публичное объяснение новой финансовой политики вашего торгового дома. Несчастных любят, несчастных прощают, а если беда еще и попахивает присутствием злых духов…

Я замолчал. Сказанное мной было откровенной глупостью – прощают несчастных или нет, но кто захочет иметь дело с торговым домом, на который ополчились злые духи?

– Вот-вот, – Исиба-старший читал мои мысли. Очки его, водруженные на нос, саркастически поблескивали. – Будем считать, что вы ничего не говорили. Тем более что торговый дом Ито, наш главный конкурент, также изменил цены и перешел на казенный стандарт мешков. Полагаете, мы в сговоре? Спим и видим, как наши клиенты бегом бегут от нас в дом Суга?

«Я отправил жалование на склады Суга, – вспомнил я слова секретаря Окады. – Считайте, на этот раз нам повезло…» Финансовая политика Суга осталась прежней. И что? Предположить, что Суга травит конкурентов мертвым попрыгунчиком под управлением безликого, вынуждая изменить цены, – нет, мое воображение не справлялось с такой безумной картиной.

– Ито приходили к вам, – не унимался Исиба-старший, – с заявлением о нападении?

– Нет. На их месте – и на вашем, кстати, – я бы явился с заявлением скорее в полицию, нежели в службу Карпа-и-Дракона. Или вообще не делал бы никаких заявлений.

Глава дома невесело улыбнулся:

– Я ходил в полицию. Беседовал с ёрики Комацу.

– Достойный человек, – согласился я. – Опытный.

– Он не принял моего заявления.

– Как он это объяснил?

– Сказал, что вся эта история, на его взгляд, плод пьяного воображения. Или чрезмерно хитрая попытка дать публичное объяснение новой финансовой политики нашего торгового дома.

Кровь бросилась мне в лицо.

– Вы обратились в полицию, – я чувствовал, как во мне бурлят стыд и гнев, и ничего не мог с этим поделать. – Вы обратились к нам. Ваш сын дал показания, что ему угрожали. Безликий предупредил его, что если он или вы станете чрезмерно болтливыми, попрыгунчик придет за ним снова. Тем не менее вы развязали язык, и сына заставили дать показания, хоть он и не хотел этого. Ведь не хотел, да?

– Не хотел, – охотно согласился Исиба-младший. – Отец принудил.

Я протянул руку обвиняющим жестом:

– Вы совсем не дорожите сыном? Или вы сами не верите в эту угрозу, во всю эту историю, и поэтому ничего не боитесь?

Исиба-старший встал.

– Я дорожу сыном, – сухо произнес он. – Каким бы ни был мой сын, я им очень дорожу. И я верю в эту историю. При всем этом ни одна сволочь, живая или мертвая, плотская или призрачная, не будет диктовать мне, Кею Исибе, какие цены назначать и каких стандартов придерживаться.

Он взмахнул очками, словно кинжалом:

– Я пошел на поводу у безликого с попрыгунчиком. Но не ради сына, нет! Я сделал это, чтобы они, кем бы они ни были, не сомневались в моей покорности. Вряд ли эти мерзавцы следят за мной после того, как убедились в уступках, на которые я пошел. А теперь я сделаю все, чтобы отыскать их и воздать по заслугам. И вы, господин дознаватель, поможете мне в этом.

– А если нет? – спросил я.

– Если нет, мне поможет кто-нибудь другой, – с твердостью, поразившей меня, ответил глава дома. – Если же помощников не найдется, я буду искать сам. Торговцы, господин дознаватель, не уступят самураям, если дело дошло до мести.

Глава вторая
Дела торговые

1
Жертвы или преступники?

Весенняя Акаяма всегда напоминала мне бурный поток, когда он вырвется наконец из-под оков льда и радостно понесется к морю, вскипая бурунами на перекатах, взлетая к небу радужными брызгами и увлекая за собой все, что попадется на пути. В дельте такой поток разбивается на множество рукавов, разделенных островами и отмелями.

Каждая улица, каждый переулок – бурлящий «рукав», отделенный домами от шумных братьев и сестер. Зимняя стужа закончилась, летнее пекло еще не наступило. Бирюза небес девственно чиста, лишь у горизонта тают легкие росчерки белил – перистые облака. В глазах рябит от людской круговерти и пестроты нарядов. Уши глохнут от хаоса звуков: стук гэта и шарканье дзори, цокот копыт, скрип колес, крики торговцев и наемных зазывал.

Обрывки разговоров, смех, брань.

Запахи тоже не отстают: пряности и благовония, пот конский и человеческий, чад рыбы, жарящейся на углах, и риса, бездарно подгоревшего на сковороде; ароматы цветочной лавки и вонь навоза в конюшне…

Паланкины, рикши, пешеходы, всадники, повозки с товарами. Самураи и слуги, деловитые разносчики и праздные гуляки; спешат на рынок служанки, величественно шествуют пожилые дамы с сопровождением, подчеркнуто-безразличные к окружающей суете; нищие, воришки, которых ловят полицейские досины…

Я люблю этот город!

Настоятель Иссэн говаривал – кажется, цитируя кого-то: «Есть Малый круг отшельничества – в горах и лесах; и есть Большой круг – на площадях и базарах; и кто скажет, где труднее оставаться собой – в прохладе и покое, или в ругани и сутолоке?..»

По-моему, ответ на этот вопрос очевиден. Ну да, я не отшельник. Отшельнику, может, и все равно. А мне куда проще собраться с мыслями в покое и уединении, хотя бы относительном.

Вернуться в управу? Нет, рано.

Я намеревался еще кое-что выяснить, а заодно услышать мнение Широно.

Мы протолкались сквозь толпу, взяли у разносчика по паре пирожков с рисом и мидиями – и укрылись в тенистом проулке меж глухих заборов на задах окружающих домов. На счастье, здесь, кроме нас, никого не было.

– Что скажете, Широно-сан?

– Скажу, что они оба в это верят. И отец, и сын.

– Согласен. Продолжайте.

– Я не знаю, что там произошло на самом деле. Но не думаю, что это проделки злобного духа или восставшего мертвеца. А тот человек, что скрывает свое лицо, просто притворяется безликим. Не хочет, чтобы его узнали.

Слова Широно вторили моим предварительным выводам. Я не зря поинтересовался его мнением. В свое время Широно в результате удивительного фуккацу успел побывать в шкуре тэнгу – в прямом смысле слова. После перерождения он пять лет служил господину Абэ, моему предшественнику на посту дознавателя по особым делам, сотрудника внутренней службы Дракона-и-Карпа. У него имелся опыт, которым не обладал я. Уверенность Широно в том, что это дело не имеет отношения к сверхъестественным силам и существам, многое значила, укрепив меня в собственных мыслях.

– И снова я с вами согласен. Это либо плод пьяного бреда Исибы-младшего, в котором он сумел убедить своего отца, либо мы имеем дело с преступным сговором, угрозами и мошенничеством. В таком случае семья Исиба – скорее жертвы, чем преступники.

Широно кивнул.

– Если только, – добавил он, поразмыслив, – отец и сын не гениальные актеры. Тогда они ведут сложную игру, смысл которой мне непонятен. Допустим, болезнь сына – притворство, или просто результат обильных возлияний и разгульного образа жизни. Отец же подыгрывает ему…

Широно осекся и сам себе возразил:

– Для чего? Чтобы изменить цены на рис себе же в убыток? Привлечь наше внимание? И огрести в итоге кучу неприятностей?!

– Да, – согласился я. – Если это игра, она определенно слишком изощренная и для моего разумения. Но ничего нельзя сбрасывать со счетов. Нужны факты, иначе мы утонем в домыслах.

В молчании мы доели пирожки – и, выйдя из проулка, решительно нырнули в людской водоворот.

Мы шли за фактами.

2
На пять моммэ серебром бахвальства

Контора торгового дома семьи Ито походила на казенную управу. Два этажа, широкий фасад, ряды одинаковых окон. Крыша покрыта черепицей цвета темной киновари; загнутые коньки, выкрашенные яркой лазурью, сливаются с небесной голубизной.

Казалось, что крыша парит в небе над зданием.

Сплетники говорили в таких случаях: «по-богатому». Не всякий правительственный департамент в Акаяме мог похвастаться таким зданием.

Ворота были распахнуты, люди то и дело входили и выходили. Повозок и мешков с рисом во дворе не наблюдалось, из чего я заключил, что склады дома Ито находятся в другой части города. Здесь же заключались сделки и велись прочие дела.

По двору сновали слуги и посыльные. Компания мужчин – перекупщиков или поставщиков, я не понял, – громко обсуждала что-то у крыльца. Когда мы с Широно проходили мимо, я услышал:

– …сговор!

– …да начхать мне, насколько подняли! Закупочные-то опустили!

– …на двенадцать процентов…

– …я успел! Слыхали?! Успел!

– Да ну?

– Неделю назад подписал…

– …а что, обратной силы не имеет?

– Не имеет!

– Ну ты и жук…

Ясное дело: что еще они могли обсуждать?

В дверях конторы царила уже знакомая суета. Над косяком красовалась вырезанная из дерева и ярко раскрашенная фигурка улыбчивого старичка-толстячка в «вороньей шапке» и кимоно, разошедшемся на внушительном животе. В правой руке старичок держал развернутый веер; удлиненные мочки ушей касались плеч. Эбису, один из семи богов удачи – и один из трех богов успеха – покровитель торговли, честного труда и прочая, прочая, прочая.

Похоже, Эбису неплохо справлялся со своими обязанностями в торговом доме Ито. По крайней мере, до сих пор.

Внутри, сразу за дверями, по правую сторону от входа, располагалась тесная каморка с окошком. Из нее выглянул служащий в такой же шапке, как у деревянного Эбису. В отличие от добродушного и улыбчивого лица бога, лицо служащего имело такое выражение, словно он только что раскусил клопа.

Глядя на нас с Широно, он ухитрялся еще что-то записывать – судя по шевелению правого плеча.

– Где мне найти господина Ито? – спросил я его.

– Ито-старшего?

– Разумеется.

– К господину Ито множество посетителей. У нас большая очередь.

Он даже не пытался скрыть неудовольствия.

– И тем не менее: где мне найти господина Ито?

– Первый этаж, по коридору направо. Первая дверь слева.

– Благодарю.

– Но к господину Ито…

Я даже не дал себе труд отмахнуться – и быстрым шагом двинулся в указанном направлении.

Кабинет, куда мы зашли, по праву мог считаться отдельной конторой. Размерами он спорил с кабинетом господина Сэки; нет, превосходил его. Перегородка из полированного дерева делила помещение на две неравные части. В большей части, где мы и оказались, толпилась куча народа – служащий не соврал. В меньшей, по другую сторону перегородки, расположились всего двое. Седеющий дородный мужчина лет пятидесяти, одетый на манер своего конкурента, главы дома Исиба – в смысле, неброско и добротно; и молодой человек, мой ровесник, чья одежда выглядела попроще, зато ее украшала россыпь бледно-серебристых прямоугольников на кремовом фоне.

Приглядевшись, я опознал в прямоугольниках изображения серебряных монет достоинством в пять моммэ[4]4
Моммэ – серебряная монета достоинством в 80 мон (самых мелких медных монет).

[Закрыть]. Заказать себе кимоно с золотыми монетами кобан[5]5
Кобан – золотая монета номиналом в 1 рё = 50 моммэ = 4.000 мон.

[Закрыть] он, похоже, не решился, а на пять моммэ серебром бахвальства хватило.

Старший завершал переговоры с долговязым унылым детиной в темной куртке с глухим воротом. Детина нависал над владельцем торгового дома (а это был без сомнения он), как ворон над селезнем. Впрочем, хозяином положения был селезень, а ворон, если присмотреться, не столько нависал, сколько сутулился, не желая смущать селезня своим ростом.

Это он зря. Его рост господина Ито нисколько не смущал.

Младший вел записи, как Широно при мне. Вот только Широно, даже внезапно разбогатев, никогда бы не купил себе подобное кимоно. Впрочем, у торговцев свои причуды, не мне их судить.

А если и судить, то уж точно не за вышивку на кимоно.

За вороном в нетерпении переминались с ноги на ногу двое самураев с плетями за поясом. Их кимоно тоже украшали в каком-то смысле деньги – гербы Департамента по закупкам. За взятками пришли, не иначе. Позади самураев толпились мелкие торговцы – человек десять, не меньше.

Выстаивать очередь я не собирался.

Едва ворон получил от молодого человека свиток с едва просохшей тушью и собрался уходить, как я, решительно шагнув вперед, втиснулся на его место, к явному неудовольствию чиновников из Департамента по закупкам.

– Господин Ито Фумайо?

– Да, это я.

Селезень поднял на меня удивленный взгляд. «Зачем спрашивать? – читалось в его глазах. – Тут все знают, кто я».

– У меня к вам дело.

– Разумеется. Встаньте в очередь.

– У меня к вам особое дело.

Я перегнулся через перегородку. И тихо, но с непреклонной твердостью в голосе произнес – так, чтобы слышал только господин Ито:

– Служба Карпа-и-Дракона. Дознаватель Торюмон Рэйден.

3
Отвар ветвей коричного дерева

На лице Ито Фумайо не дрогнул ни один мускул. Он отстранился, оглядел меня так, словно приценивался, – и обратился к собравшимся:

– Приношу свои извинения. Возникло дело, не терпящее отлагательств. Прошу всех покинуть кабинет. Я приму вас, как только закончу. Еще раз прошу простить за неудобства.

Безукоризненная вежливость. Ледяной тон.

Я нисколько не сомневался, что лед в голосе предназначался мне, а вежливость – всем остальным.

Как ни странно, никто не стал возмущаться и требовать объяснений, даже чиновники Департамента по закупкам. Все быстро покинули помещение – кто молча, кто бурча себе под нос. В кабинете мы остались вчетвером: я, Широно, Ито Фумайо и молодой помощник, – он никуда не ушел. Что ж, если господин Ито желает говорить в присутствии этого молодца – его дело.

– Итак, я вас слушаю.

Я выразительно посмотрел на разделявшую нас перегородку. Ито мгновение поколебался – и сделал знак молодому человеку. Тот поспешил открыть дверцу, обнаружившуюся с краю, – незаметная, она полностью сливалась с перегородкой – и мы зашли внутрь. Широно мигом уселся на коврик в углу, достал письменные принадлежности и изготовился вести протокол. Его самоуправство не понравилось хозяину конторы, но он смолчал.

– Итак?

– Недавно вы подняли отпускные цены на рис и снизили закупочные. Также вы приняли казенный стандарт мешка хё.

– Не понимаю, какое отношение…

– Вы это сделали под давлением?

– Нет.

Лицо Ито Фумайо оставалось непроницаемым. Голос – ровным. Я не мог с определенностью сказать, врёт он, или говорит правду. Если и врёт, то пока что он никак себя не выказал.

– Вам угрожали?

– Нет.

Молодчик в «денежном» кимоно нервно захрустел пальцами. Когда я уставился на него в упор, он сразу отвел взгляд. Уже что-то, отметил я. Господин Ито – крепкий орешек, будем следить за помощником.

– Возможно, угрожали не вам? Кому-то из членов вашей семьи?

– Мне об этом ничего не известно.

Ито остался невозмутим, а помощник вздрогнул.

– Почему же тогда вы изменили цены?

– Это вас не касается.

– Такие действия отпугнут клиентов. Они уйдут к вашим конкурентам.

– Повторяю: это вас не касается. У вас всё?

– Нет, не всё. Если бы это не касалось дознания, которое я веду, я не задавал бы вам деликатных вопросов. Будьте любезны отвечать.

– В таком случае и вы будьте любезны объяснить мне, как связаны мои торговые дела с вашим дознанием?

– Это служебная тайна.

– А мои торговые дела – коммерческая тайна. Меня в чем-то подозревают? Мне выдвинуты обвинения?

– Нет.

– В таком случае я не обязан посвящать вас в тайны своих решений.

Тупик. Ито Фумайо стоял насмерть, несокрушимый, как скала. Уверен, фальшивый безликий со своим попрыгунчиком – если они и вправду существовали – тоже ничего бы от него не добились.

От него – нет.

– Кто возглавит ваш торговый дом, когда вы отойдете от дел? Ваш сын, полагаю?

– Это вас тоже не касается, но я отвечу. У меня нет сыновей. У меня три дочери. Кохаку, старшая из них, замужем. Когда я отойду от дел – а это произойдет нескоро! – торговым домом Ито станет управлять мой зять.

– Я могу поговорить с ним?

– Можете.

– Где мне его найти?

– Он перед вами. Ито Дэйки, мой зять.

– Женившись на вашей дочери, он взял вашу фамилию?

– Да.

Стало ясно, почему помощник присутствует при разговоре. Зять и преемник, как-никак.

Я развернулся к Дэйки.

– Дэйки-сан, а вам в последнее время кто-нибудь угрожал?

– Н-нет.

Дэйки владел собой куда хуже тестя, но у меня возникло ощущение, что он не врёт. – Возможно, кто-то угрожал вашей жене?

– Нет!