Текст книги "Курс 1. Декабрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Герцог Каин, до этого молча изучавший меня взглядом, вдруг заговорил. Его голос – низкий, с хрипотцой – прозвучал неожиданно громко в тишине столовой.

– Граф Арканакс, – обратился он ко мне, и я внутренне подобрался. – Как Вам наша погода? Не слишком холодно для южанина?

Я чуть не поперхнулся вином. Южанин? Я? Впрочем, для них я, наверное, действительно с юга. Или они просто не знают, откуда я на самом деле.

– Нормально, – ответил я, стараясь говорить уверенно и не выдать своего замешательства. – Магия Бладов создаёт комфортный микроклимат. Почти как дома. Спасибо за заботу.

– Да, магия – наше всё, – кивнул герцог, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. – Без неё мы бы тут давно замёрзли. Но мы, Блады, привыкли к холоду. Он в нашей крови.

Он перевёл взгляд на Малину, и выражение его лица изменилось – стало строже, требовательнее.

– Малина, почему молчишь? – спросил он. – Скажи что-нибудь. Ты весь обед сидишь как статуя.

Малина подняла на него свои алые глаза. В них плескалась такая буря эмоций – обида, злость, голод, любопытство, – что мне стало не по себе. Она смотрела так, будто хотела что-то сказать, но не могла. Или не решалась.

Она перевела взгляд на меня. Потом на Марию. Потом снова на меня. В этом взгляде читалось что-то такое… собственническое, что ли. Будто я был игрушкой, которую у неё отобрали.

Но она ничего не сказала. Только покачала головой и снова уставилась в тарелку, ковыряя вилкой рыбу.

Герцог вздохнул, но настаивать не стал. Видимо, привык.

Разговор за столом лился плавно, как горная река. Лана рассказывала о предстоящем приёме – кто приедет, какие блюда подадут, какую программу подготовили. Герцог вставлял комментарии о политической ситуации – кто с кем дружит, кто с кем враждует, кому можно доверять, а кому нельзя. Мария слушала внимательно, иногда задавала вопросы, и было видно, что она разбирается в этих делах не хуже них. Что в принципе было ожидаемо, ведь большая часть интриг проходило в стенах её дома.

Я чувствовал себя частью этого круга – странного, аристократического, но такого родного. Меня принимали. Меня слушали. Со мной считались.

А Малина молчала. Только смотрела. Смотрела на меня, на Марию, на Лану.

– Роберт, – вдруг сказала Мария, и её голос вырвал меня из размышлений. – У тебя соус на щеке.

Я машинально потянулся рукой, но она опередила меня – осторожно вытерла соус салфеткой, задержав пальцы на моей щеке чуть дольше, чем нужно. А потом чмокнула в это место – легко, невесомо, но так интимно, что у меня мурашки побежали по спине.

Слуги, стоящие у стены, синхронно отвели глаза. Но я успел заметить, как они переглянулись. Ещё бы – такое зрелище. Принцесса собственноручно вытирает парню соус и целует его при всех.

– Ну ты и растяпа, – улыбнулась Лана, но в её глазах не было осуждения.

– Зато любимый, – парировал я, отчего герцог закашлял.

За столом повисла тишина. На секунду. А потом герцог неожиданно рассмеялся. Редкое зрелище – смеющийся Каин Блад. Слуги за его спиной, кажется, чуть в обморок не попадали.

– Молодёжь, – сказал он, качая головой, но в его голосе слышалось что-то почти отеческое. – Ладно, давайте уже доедать. А вы, – он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение, – держитесь. С такими женщинами легко не будет.

– Я знаю, – ответил я, глядя на Лану и Марию. – Но оно того стоит.

Герцог кивнул и вернулся к еде. А я поймал на себе взгляд Малины. Она смотрела на меня так, будто я был загадкой, которую она во что бы то ни стало хотела разгадать. И от этого взгляда мне стало немного не по себе.

* * *

После обеда Лана предложила прогуляться по поместью. Мария с радостью согласилась, и мы втроём вышли в сад.

Зимний сад Бладов оказался не менее впечатляющим, чем лабиринт. Даже, пожалуй, более красивым – в своей холодной, величественной эстетике. Заснеженные дорожки, аккуратно расчищенные слугами до идеальной гладкости, вились между замёрзших фонтанов и статуй, укутанных снегом так, что они напоминали призраков, застывших в вечном сне. Деревья, покрытые толстым слоем инея, сверкали на солнце тысячами крошечных бриллиантов, и казалось, что мы попали не в сад, а в хрустальный дворец какой-то снежной королевы.

Воздух был морозным, но не обжигающим – магия Бладов делала своё дело, создавая идеальный микроклимат. Дышалось легко, глубоко, и каждый выдох превращался в облачко пара, которое медленно таяло в лучах зимнего солнца.

– Красиво, – выдохнула Мария, оглядываясь по сторонам. Её глаза сияли, на щеках выступил лёгкий румянец. – Очень красиво. Я и не думала, что у Бладов может быть так… сказочно.

– Это ещё что, – усмехнулась Лана, поправляя шубку, наброшенную на плечи. Белоснежный мех оттенял её волосы, делая образ ещё более неземным. – Вот весной тут настоящий рай. Цветы, зелень, фонтаны работают, птицы поют. А зимой – только снег и холод.

– Но в этом есть своя прелесть, – возразил я, останавливаясь и оглядывая открывшуюся панораму. – Тишина. Спокойствие. Никакой суеты. Только снег и мы.

– Романтик, – фыркнула Лана, но в её голосе слышалась нежность.

– Зато какой, – подхватила Мария и взяла меня под руку.

Мы шли по центральной аллее, и я чувствовал себя невероятно счастливым. Слева – Лана, её тонкие пальцы переплелись с моими. Справа – Мария, прижимающаяся ко мне плечом. Обе мои. Обе рядом. Обе – здесь, в этом сказочном снежном королевстве, созданном специально для нас.

– Замёрзла? – спросил я у Марии, замечая, как она чуть поёжилась, несмотря на тёплую шубку.

– Немного, – призналась она, но улыбнулась. – Но это приятный холод. Как в детстве, когда выбегаешь на улицу играть в снежки.

Я обнял её за плечи, прижимая к себе, пытаясь согреть своим теплом. Лана тут же пристроилась с другой стороны, положив голову мне на плечо, и мы пошли дальше втроём, как одно целое. Наши шаги синхронно хрустели по снегу, создавая ритм, под который хотелось идти вечно.

– Смотрите, – Лана указала на огромную статую летучей мыши, возвышающуюся над садом на высоком постаменте. Чёрный камень, из которого она была высечена, казался почти живым в лучах заходящего солнца. Крылья мыши были расправлены, пасть оскалена, а глаза – два огромных рубина – горели алым светом. – Это наш родовой символ. Говорят, в нём заключена душа одного из древних Бладов. Того, кто основал наш род.

– Красиво, – сказала Мария, замедляя шаг и вглядываясь в каменное лицо. – И немного жутко.

– Это мы любим, – усмехнулась Лана. – Жуть, мрак, тайны. Наша семейная черта.

– Ага, – хмыкнул я. – Я уже заметил. Особенно по ночам, когда портреты предков на меня косо смотрят.

– Они не просто смотрят, – доверительно сообщила Лана, понижая голос до шёпота. – Они оценивают. Достоин ли ты нашей семьи.

– И как, достоин? – поинтересовался я.

– Пока терпимо, – она чмокнула меня в щёку. – Но если обидишь меня – сожрут.

Мы рассмеялись, и смех наш разлетелся по заснеженному саду, отражаясь от статуй и деревьев.

Я обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на летучую мышь, и краем глаза заметил движение. За одним из деревьев, метрах в пятидесяти от нас, мелькнул тёмный силуэт. Маленький, быстрый, почти незаметный на фоне заснеженных стволов.

Я нахмурился, вглядываясь в тени. Ничего. Только ветки, покрытые инеем.

– Лан, – тихо сказал я, останавливаясь. – Кажется, за нами следят.

Лана резко обернулась, и её алые глаза мгновенно приобрели хищное выражение. Она прищурилась, всматриваясь в ту сторону, куда я указал.

– Малина! – крикнула она так громко, что с ближайшей ветки слетела шапка снега. – Выходи, я тебя вижу!

На секунду всё замерло. Тишина. Только снег скрипит под ногами.

А потом из-за дерева, поджав хвост, вышла Малина.

Она была в тёмном плаще, почти сливающемся с тенями, с капюшоном, наброшенным на голову. Волосы выбились, лицо раскраснелось от мороза – или от смущения. Она смотрела на нас с таким видом, будто её застукали за чем-то постыдным. Ноги в тёплых сапожках переминались с ноги на ногу.

– Я просто гуляла, – буркнула она, глядя в сторону.

– Просто гуляла? – Лана подбоченилась, и в этом жесте было столько материнской строгости, что я невольно улыбнулся. – В плаще? С капюшоном? Прячась за деревьями?

– Я не пряталась!

– А что ты делала?

– Ну… – Малина запнулась, покраснев ещё сильнее. – Просто… интересно же, куда вы пошли. Вы всегда вместе, а я одна…

– Иди в дом, – строго, но не зло сказала Лана. – Не мешай.

Малина посмотрела на неё. Потом перевела взгляд на меня. В её алых глазах мелькнула обида – такая детская, такая искренняя, что у меня кольнуло сердце. Она хотела что-то сказать, но не решилась. Развернулась и, проваливаясь в снег, побежала обратно к поместью.

– Она часто так? – спросила Мария, провожая её взглядом.

– Чаще, чем хотелось бы, – вздохнула Лана, и в этом вздохе слышалась усталость. – Извините. Она… сложная. С детства такая. Одиночество, ревность, неумение общаться. Я пытаюсь ей помочь, но она не слушает.

– Ничего, – улыбнулась Мария. – У всех свои тараканы. У меня, например, целый зоопарк.

– Да ну? – удивился я.

– Ага, – она засмеялась. – Но я их дрессирую.

Мы продолжили прогулку, но теперь я чувствовал, что за нами никто не следит. Малина, видимо, действительно ушла. Вокруг снова было только снежное великолепие, тишина и мы.

У большого замёрзшего фонтана мы остановились. Это было удивительное сооружение – многоярусное, с фигурами морских коньков и русалок, которые сейчас спали под толщей льда. Вокруг – ни души. Только снег, тишина и мы.

– Красиво здесь, – повторила Мария, глядя на фонтан.

– Очень, – согласился я, но смотрел не на фонтан, а на неё.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая снег в розовато-золотистые тона. Лучи играли в волосах Марии. Лана стояла рядом, белоснежная и прекрасная, как сама зима.

Я обнял Марию за талию и притянул к себе. Она подалась без сопротивления, прижимаясь всем телом. Лана тут же оказалась рядом, обнимая меня со спины, кладя голову мне на плечо.

Мы стояли так – треугольник, в котором не было ревности, только любовь. Только принятие. Только это невероятное, всепоглощающее чувство, что мы – одно целое.

– Люблю вас, – прошептал я, и слова эти вырвались из самой глубины души.

– И мы тебя, – ответили они хором, и этот дуэт прозвучал как самая красивая музыка, которую я когда-либо слышал.

Я повернулся к Марии и поцеловал её – долго, нежно, смакуя вкус её губ. Потом повернулся к Лане и поцеловал её – страстно, горячо, чувствуя, как она тает в моих руках. А потом они поцеловали друг друга – легко, по-дружески, и от этого зрелища у меня внутри всё перевернулось.

Мы целовались под снегом, у замёрзшего фонтана, и весь мир перестал существовать. Исчезло поместье, исчезли принцессы и герцоги, исчезли заговоры и тайны. Были только мы. Только этот момент.

Где-то в окнах поместья, я знал, за нами наблюдают. Слуги, наверное, уже собирают сплетни. Кто я такой? Что смог влюбить в себя сразу двух таких девушек – будущую герцогиню Бладов и принцессу? Как ему это удалось?

Пусть говорят. Пусть удивляются. Пусть перешёптываются.

Я был счастлив. А это главное.

Когда мы оторвались друг от друга, на лицах Ланы и Марии сияли такие улыбки, что я готов был смотреть на них вечность.

– Пойдёмте дальше? – предложила Мария. – Там, кажется, ещё один фонтан.

– Пойдёмте, – согласилась Лана, беря меня за руку.

И мы пошли дальше по заснеженным дорожкам, оставляя за собой три пары следов, которые, надеюсь, никогда не заметёт снег.

29 декабря. Вечер

Вечер опустился на поместье Бладов неожиданно быстро. После прогулки по заснеженному саду, после поцелуев у фонтана и долгих разговоров под завывание ветра мы вернулись в дом продрогшие, но счастливые.

Марию поселили в комнате по соседству с Ланой – роскошные апартаменты с огромной кроватью под балдахином, камином, в котором весело потрескивали дрова, и окнами, выходящими в тот самый сад, где мы гуляли. Слуги уже успели разжечь огонь, взбить подушки и оставить на столике графин с тёплым глинтвейном и тарелку с печеньем.

Мы сидели на кровати втроём. Лана развалилась слева, положив ноги мне на колени. Мария устроилась справа, прижимаясь ко мне всем телом и положив голову мне на плечо. Огонь в камине отбрасывал танцующие тени на стены, создавая атмосферу уюта и интимности.

– Хорошо-то как, – выдохнула Мария, закрывая глаза.

– Ага, – согласилась Лана, потягиваясь, как кошка. – Жаль, что завтра гости начнут приезжать. Весь этот уют развеется.

– А давайте не думать о завтра, – предложил я, проводя рукой по ноге Ланы. – Давайте просто наслаждаться сегодня.

– Поддерживаю, – улыбнулась Мария и чмокнула меня в щёку.

Мы болтали о всякой ерунде. О каникулах, о планах, о том, как встретим Новый год. Лана мечтала о фейерверках, Мария – о тихом вечере у камина, а я просто хотел, чтобы они обе были рядом.

– А знаешь, – сказала Лана, задумчиво глядя на огонь, – я ведь никогда не думала, что смогу быть счастлива с кем-то ещё. Думала, что моя судьба – выйти замуж по расчёту, рожать детей и улыбаться на приёмах.

– И как? – спросил я.

– А ты всё испортил, – она улыбнулась и ткнула меня в бок. – Теперь я хочу любви, страсти и чтобы каждый день был как праздник.

– Много хочешь, – усмехнулась Мария.

– А ты не хочешь?

– Я уже получила, – Мария посмотрела на меня с такой нежностью, что у меня сердце зашлось. – И благодарна за это.

Моя рука скользнула под кофту Марии, поглаживая тёплую кожу на животе. Другая рука легла на бедро Ланы, чуть сжимая. Они обе выдохнули синхронно, прикрывая глаза.

– Роберт, – прошептала Лана, – ты знаешь, что делаешь?

– Надеюсь, что да, – ответил я, наклоняясь к ней.

Я поцеловал Лану – долго, сладко, чувствуя, как она отвечает. Потом повернулся к Марии и поцеловал её – нежно, бережно, как самую большую драгоценность. Мои руки продолжали гладить, ласкать, дразнить.

Настроение накалялось. Дыхание девушек участилось, глаза заблестели, на губах заиграли улыбки.

– Роб, – выдохнула Мария, когда я поцеловал её шею, – может, стоит…

Она не договорила.

Потому что в этот момент мой коммуникатор, лежащий на тумбочке, противно завибрировал.

– Игнорируй, – прошептала Лана, прикусывая моё ухо.

Я попытался. Правда. Но вибрация не прекращалась. Кто-то очень настойчиво хотел до меня достучаться.

– Да чтоб тебя, – выдохнул я, отрываясь от Марии, и потянулся за коммуникатором.

На экране высветилось сообщение от Кати.

Я открыл его, пробежал глазами – и кровь застыла в жилах.

Катя: «Роберт, у нас проблемы. Академию экстренно закрывают. Всех студентов отправляют по домам. Никто не объясняет причину. Родители сказали, что подробности узнаем на месте. Я уже собираю вещи. Будь осторожен. Что-то происходит. Что-то очень плохое».

Я перечитал сообщение три раза. Потом ещё раз.

– Что там? – спросила Лана, заметив моё лицо.

Я молча протянул ей коммуникатор. Она прочитала, нахмурилась, передала Марии.

В комнате повисла тишина. Слышно было только потрескивание дров в камине да наше тяжёлое дыхание.

– Это… это серьёзно, – сказала Мария тихо. – Если академию закрывают экстренно…

– Значит, что-то случилось, – закончила Лана.

Я смотрел на них. На их встревоженные лица. На то, как ушло тепло из глаз, как напряглись плечи. Ещё минуту назад мы были счастливы, ещё минуту назад я ласкал их, целовал, чувствовал их ответную страсть.

И вот – всё.

Настрой пропал. Растворился, как дым.

– Да что за хрень⁈ – вырвалось у меня. – Почему мне нельзя просто наслаждаться жизнью⁈ Почему всегда что-то происходит⁈

Лана и Мария переглянулись. Мария взяла меня за руку.

– Роберт, – сказала она мягко, – мы разберёмся. Вместе.

– Но не сегодня, – добавила Лана, садясь рядом и обнимая меня. – Сегодня мы просто… будем рядом.

Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Обнял их обеих, прижимая к себе.

– Ладно, – сказал я хрипло. – Ладно.

Мы сидели втроём, глядя на огонь, и думали каждый о своём. А в голове крутилось одно: что же случилось? И что теперь будет? А затем до поздней ночи мы перебирали варианты. Только каждый был далёким от истины. И самое обидно то, что мои ласки не давали уйти ниже животиков девушек.

30 декабря. 08:15

Я проснулся от звука, который не вписывался в утреннюю идиллию. Кто-то ахал. Громко, протяжно, с такой интонацией, будто увидел привидение.

– Ах! – донеслось откуда-то справа.

Я приоткрыл один глаз. В дверях стояла служанка – та самая, что помогала Марии вчера с вещами. Она застыла, как статуя, с подносом в руках (видимо, несла завтрак), и смотрела на кровать круглыми глазами. Её лицо медленно наливалось краской – от бледно-розового до свекольного.

– Ах! – повторила она, но тише, и поднос в её руках дрогнул.

Я моргнул, пытаясь сообразить, что происходит. Повернул голову налево – Лана. Спит, раскинув белоснежные волосы по подушке, дышит ровно, на губах лёгкая улыбка. Повернул голову направо – Мария. Уткнулась носом мне в плечо, тёплая, расслабленная.

До меня дошло.

Мы в комнате Марии. На кровати Марии. Втроём.

– Ах! – в третий раз выдохнула служанка, и я понял, что сейчас она либо грохнется в обморок, либо уронит поднос.

– Доброе утро, – сказал я максимально спокойно, стараясь не делать резких движений. – Вы что-то хотели?

– Я… я… – служанка переводила взгляд с меня на Лану, с Ланы на Марию, с Марии снова на меня. – Я завтрак принесла… госпоже Марии… но я не думала, что…

– Что мы спим втроём? – закончил я за неё. – Да, такое бывает. Поставьте завтрак на стол, пожалуйста.

Служанка кивнула и на ватных ногах двинулась к столу. Поднос в её руках ходил ходуном, чашки жалобно звенели.

– Роберт? – сонно пробормотала Мария, не открывая глаз. – Кто там?

– Завтрак принесли, – ответил я, поглаживая её по плечу.

– М-м-м, – она только крепче прижалась ко мне.

С другой стороны заворочалась Лана. Она потянулась, как кошка, выгнув спину, и открыла один глаз.

– Что за шум? – спросила она хрипловатым со сна голосом. – А, это ты, Лиза. Доброе утро.

– Д-д-доброе, госпожа, – заикаясь, ответила служанка.

Лана моргнула, посмотрела на меня, потом на Марию, потом на себя, потом снова на меня. Улыбнулась.

– А, ну да. Мы тут. Втроём. – Она говорила абсолютно спокойно, будто это было в порядке вещей. – Лиза, ты там долго? Поставь уже и иди.

Служанка поставила поднос так быстро, что чашки подпрыгнули, и замерла, не зная, куда деваться.

– Всё, свободна, – махнула рукой Лана.

– Но… одежда… госпоже Марии… – пролепетала служанка, указывая на стул, где висело приготовленное с вечера платье.

– Сами оденемся, – отрезала Лана. – Иди.

Служанка вылетела из комнаты пулей. Я даже не услышал, как закрылась дверь – так быстро она это сделала.

Мы остались втроём.

– Вставайте, сони, – сказал я, обращаясь к обеим. – Важный день сегодня.

– Не хочу, – пробурчала Мария, зарываясь лицом в подушку.

– Я тоже не хочу, – поддержала Лана, натягивая одеяло на голову.

– А ну подъём! – я шлёпнул Лану по попе, потом Марию.

– Ай! – возмутилась Лана, но вылезла из-под одеяла. – Ладно, ладно, встаю.

Мария тоже приподнялась, сонно моргая и поправляя растрёпанные волосы.

– Сколько времени?

– Девятый час, – глянул я на часы.

– У-у-у, – простонала она. – Так рано.

– Зато потом целый день свободны.

Мы сидели на кровати, растрёпанные, сонные, но такие родные. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло.

А потом меня пронзила мысль.

Герцог. Каин Блад. Он узнает.

Я перевёл взгляд на дверь, за которой только что скрылась служанка. Её глаза… они были слишком красноречивы. Она, конечно, побежит докладывать.

– Если герцог узнает, что я спал с его дочерью в одной кровати, – сказал я вслух, – он меня прибьёт.

– Не прибьёт, – зевнула Лана. – Я заступлюсь.

– А если узнает, что я спал с тобой и с Марией одновременно?

– Тогда прибьёт, – честно признала она. – Но мы что-нибудь придумаем.

Мария засмеялась, и этот смех разогнал остатки утренней хандры.

– Ладно, – я встал и потянулся. – Подъём. Нас ждут великие дела.

– Ой, да какие там дела, – фыркнула Лана, но тоже встала. – Лучше бы ещё поспали.

Она накинула халат и направилась к выходу, по пути чмокнув меня в щёку.

– Я к себе, приводить себя в порядок. Встретимся внизу.

– Иди, – кивнула Мария, потягиваясь ещё раз.

– Я тоже пойду. – сказал я. – Служанка Лана и моя, наверное, ищут нас по замку.

– Угу. – согласилась Мария. – Как приведёшь себя в порядок, приходи.

– Если выживу…если выживу…

30 декабря. 09:30

Я шёл по коридору рядом с Ланой и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел. Служанка Лиза с её выпученными глазами стояла перед глазами. Конечно, она побежала докладывать. Конечно, герцог уже знает, что я ночевал в комнате Марии вместе с его дочерью.

– Не дёргайся, – шепнула Лана, сжимая мою руку. – Я что-нибудь придумаю.

– Что тут придумаешь? – буркнул я. – Застукал – значит, застукал.

– Отец не такой страшный, как кажется.

– Ага. Особенно когда в прошлый раз чуть не прибил меня за то, что ты стояла на коленях перед мной и «поправляла» штаны.

– Вот значит, как ты это называешь? – прыснула Лана, и уголки её губ дрогнули в улыбке. – Ладно. Я запомнила.

– Не дуйся. Я хотел сказать вежливее.

– Сосала и сосала. Что тут такого?

Мы остановились перед тяжёлой дубовой дверью с гербом Бладов. Лана вздохнула, постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула створку.

Кабинет герцога Каина Блада оказался именно таким, каким я его себе представлял – мрачным, величественным, заставленным стеллажами с древними фолиантами. В центре стоял массивный стол чёрного дерева, за которым восседал сам герцог. Огромное окно за его спиной выходило в сад, и утренний свет заливал комнату, но это не делало её светлее – слишком много тёмного дерева, слишком много тяжёлых портьер.

Каин поднял на нас глаза. В них не было гнева. Только усталость и какая-то глубокая, давняя печаль.

– Садитесь, – сказал он, указывая на стулья напротив стола.

Я сел, готовясь к худшему. Лана опустилась рядом, сжимая мою руку под столом.

– Я знаю, что вы ночевали вместе, – начал герцог, и у меня сердце ухнуло в пятки. – Но дело не в этом.

– Не в этом? – переспросил я, не веря своим ушам.

– Не в этом, – подтвердил Каин. – То, что вы спите в одной кровати, меня сейчас волнует меньше всего. Есть вещи поважнее.

Лана нахмурилась:

– Что случилось, отец?

Герцог помолчал, собираясь с мыслями. Потом подался вперёд и сцепил пальцы в замок.

– Академию Маркатис временно закрыли. – Он сделал паузу, давая нам осознать информацию. – Но проблема не в самой академии. Её закрыли, чтобы избежать резни внутри стен.

– Резни? – я почувствовал, как холодеют руки. – Какой резни?

Каин посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Часть аристократических домов официально объявила о том, что не желает видеть Вас, Роберт Арканакс, в роли наследного принца. Они считают Вас опасным для империи.

Я моргнул, пытаясь переварить информацию.

– Что за вздор! – переспросила Лана. – В академии не было ничего подобного! Я только и делала, что отбивалась от поклонниц и предложений в фаворитки.

Я удивленно посмотрел на Лану, а та лишь выпучила на меня глаза: «Что такого?».

– Какие идиоты решили, что могут противостоять воли императора и Бладов?

– Именно, – кивнул герцог. – Эклипсы, Волковы…

При этих словах мы с Ланой переглянулись. Волковы. Катя.

– Элистеры, Андреевцы, Колодий, – продолжил Каин. – Это только известные дома, которые объявили войну Арканаксу и желают его головы.

У меня пересохло во рту.

– Волковы? – выдохнул я. – Но… Катя…

– Катя тут ни при чём, – жёстко сказал герцог. – Её семья – да. Но она, скорее всего, даже не в курсе. Такие решения принимаются главами домов, а дети узнают последними.

Лана сидела бледная, вцепившись в мою руку.

– Но почему? – спросила она. – Что Роберт им сделал?

– Роберт – только повод, – вздохнул Каин. – Истинная цель – император. Это попытка насолить ему, ослабить его позиции. Арканакс – просто фигура, вокруг которой можно объединить недовольных.

– И что теперь? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Герцог откинулся на спинку кресла.

– Сейчас Вам нигде не безопасно. Есть предположение, что даже часть моих вассалов может быть замешана. За последние дни я заметил странную активность – слишком много перемещений, слишком много загадочных встреч. Я не удивлюсь, если среди Бладов найдутся те, кто поддержал этот бунт.

– Но ты же не поддерживаешь отец⁈ – спросила Лана с вызовом. – Наш дом славиться независимостью!

– Я твой отец, – Каин посмотрел на дочь с усталой улыбкой. – И я уже давно сделал свой выбор. Роберт останется в поместье. Здесь он в безопасности.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть отпускает.

– Спасибо, герцог.

– Не благодари. Это не альтруизм, – он покачал головой. – Если с тобой что-то случится, моя дочь мне этого не простит. А я дорожу её счастьем.

Мы обсудили ещё пару вопросов, но всё так и летало вокруг, не попадая в суть. В конечном счёте было много вопросов, а ответов никаких.

– Герцог, можно вопрос? – спросил я, когда мы с Ланой уже собирались уходить.

– Да?

– Почему Вы сказали, что академию закрыли, чтобы избежать резни? Что там произошло?

Каин помолчал. Потом ответил:

– Конфликты между студентами начались ещё до объявления – как только ты – Роберт, покинул академию. Катю Волкову, например, хотели забрать силой. Её родители, видимо, были в курсе готовящегося выступления. Но она отказалась ехать. Сказала, что останется с теми, кто ей дорог.

У меня сердце сжалось. Катя…

– Громир и Зигги в порядке? – спросил я.

– Их дома не высказали никакой позиции. Насколько мне известно, да. (герцог знает друзей Роберта. Не лично. Пробил уже с кем он общается.)

Я кивнул и уже взялся за ручку двери, когда герцог окликнул:

– Роберт. Ещё одно. Я не хотел говорить, потому что это только слухи. Но лучше, чтобы ты узнал это от меня.

Я замер.

– Дарквуды, – сказал Каин, и голос его прозвучал глухо, – по слухам, тоже выступили против тебя.

Мир на секунду пошатнулся.

– Что? – выдохнула Лана.

– Я сказал то, что сказал. Это неподтверждённая информация, но источники надёжные. Дарквуды публично заявили, что не признают тебя своим родственником и не будут защищать.

Я вышел в коридор, не чувствуя ног. Лана шла рядом, что-то говорила, но я не слышал.

Мама, папа, Сигрид… и вы?

Мысли метались в голове, как обезумевшие птицы. Моя семья. Люди, которые должны были быть рядом. Которые, как я думал, возможно, когда-нибудь примут меня. И они… против.

– Роберт, – Лана взяла моё лицо в ладони, заставляя смотреть на неё. – Ты слышишь меня? Ты не один. У тебя есть я. Мария. Катя. Твои друзья. Мы – Блады.

Я кивнул, но в груди всё равно саднило.

– Пойдём, – сказал я хрипло. – Нужно рассказать Марии.

Мы пошли по коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухой болью. Впереди был новый день. Новые загадки. И новая реальность, в которой врагами могли оказаться даже те, кого ты считал семьёй. Я даже уже не был уверен в безопасности стен дома Бладов. Ведь шпионы домов, могли быть даже в обликах слуг. И, вместо очередного завтрака, таже самая Лиза могла принести кинжал или яд.

30 декабря

Комната Марии утонула в мягком полумраке. За высокими окнами давно стемнело, и только магические светильники на стенах разгоняли тьму, отбрасывая тёплые золотистые блики на тяжёлые портьеры и резные спинки кресел. В камине весело потрескивали дрова, языки пламени плясали, выхватывая из темноты лица трёх фигур, расположившихся на широкой кровати под балдахином.

Я сидел, прислонившись спиной к резному изголовью, и смотрел на огонь. Лана устроилась слева, поджав под себя ноги и положив голову мне на плечо. Её белоснежные волосы струились по моей руке, пахли ванилью и зимним снегом. Мария сидела справа, прижавшись ко мне всем телом, её тёплая ладонь лежала на моей груди, чувствуя, как бьётся сердце.

Мы молчали. После разговора в кабинете герцога слова казались лишними. Но молчание давило, и я знал, что нужно говорить. Нужно объяснить. Нужно, чтобы они поняли.

– Он сказал, что дома объявили войну, – наконец произнёс я, глядя на огонь. Голос прозвучал глухо, будто не мой. – Арканаксу. Мне. Эклипсы, Волковы, Элистеры, Андреевцы, Колодий… Список длинный. Они хотят моей головы.

Лана резко выпрямилась. Её алые глаза вспыхнули в полумраке, как два уголька, готовых разгореться в пожар.

– Как они смеют? – голос её звенел от гнева. – Кто дал им право?

– Герцог сказал, я только повод, – я взял её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. – Истинная цель – император. Им нужно ослабить его, а я – удобная мишень.

– Удобная? – Лана вскочила с кровати и заметалась по комнате, как тигрица в клетке. – Ты – удобная мишень? Да они охуе…

– Лан, – Мария подала голос, и в её спокойном голосе прозвучала сталь. – Не кричи. Сейчас не время.

Лана остановилась, тяжело дыша. Посмотрела на Марию, потом на меня, потом снова на огонь. Села обратно, но не на место – прямо напротив, обхватив колени руками. Она никак не могла успокоиться. Снова и снова повторяла, какие дома ничтожные, что их нужно высечь под корень.

– И что теперь? – спросила Маря.

Я перевёл взгляд на Марию. Она смотрела на меня с тревогой, которую даже не пыталась скрыть. В её зелёных глазах плескался страх – не за себя, за меня.

– Герцог сказал, оставаться в поместье. Здесь безопасно. – Я помолчал, собираясь с силами для следующей фразы. – И ещё… Дарквуды.

– Дарквуды? – переспросила Мария, и в её голосе послышалось нехорошее предчувствие.

– По слухам, они тоже выступили против меня.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Лана замерла. Мария прижалась ко мне крепче, будто боялась, что меня вот-вот заберут.

– Это чушь какая-то, – прошептала она. – Они бы не посмели! Сигрид…они твоя семья.

– Моя семья, – повторил я, и эти слова обожгли горло. – Мама, папа, сестра… и они… – я не договорил, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.

Лана резко подалась вперёд и взяла моё лицо в ладони.

– Посмотри на меня, – сказала она, и в её голосе не было сомнений. – Слышишь? Твоя семья – это мы. Я. Мария. Катя. Громир. Зигги. Те, кто рядом. Те, кто не предаст.

– Она права, – Мария взяла меня за руку, переплетая пальцы. – Дарквуды сделали свой выбор. А ты сделал свой. Ты выбрал нас. А мы – тебя. Я поговорю с Сигрид. Возможно, это какая-то ошибка.

Я смотрел на них – на Лану, с её пылающим взглядом и белоснежными волосами, на Марию, с её тёплыми руками и безграничной верой. И боль внутри начинала понемногу утихать.

– Спасибо, – выдохнул я.

– Не за что, – Лана чмокнула меня в лоб и снова устроилась рядом. – Просто будь рядом. Всё остальное переживём.

Мы сидели втроём, глядя на огонь. Я чувствовал их тепло, их дыхание, их любовь. Но…внутри всё сжималось в комок.