Текст книги "Курс 1. Декабрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Annotation

Позади – битвы с древними культами, политические бури и удары судьбы, ломающие идентичность. Впереди – величайший кошмар любого студента, перед которым меркнут даже твари из подземелий. СЕССИЯ.

Роберт, наследный принц с головой, забитой государственными тайнами и личными драмами, вынужден наконец стать обычным студентом. Почти обычным. Пока Империя зализывает раны и ведёт тонкие игры с ОГД и домом Бладов, стены Академии Маркатис становятся его главным полем боя.

Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

Арт

Читательский боевой пропуск

1 декабря. 07:30

1 декабря. 09:00

1 декабря. 10:30

1 декабря. Остаток дня. Часть 1

1 декабря. Остаток дня. Часть 2

1 декабря. Остаток дня. Часть 3

1 декабря. Остаток дня. Часть 4

1 декабря. Остаток дня. Финальная часть

2 декабря. 03:00

2 декабря. 07:00–09:00

2 декабря. Перемена

2 декабря. Вторая пара

2 декабря. Обеденный перерыв

2 декабря. Комната Эизабет

2 декабря. 17:30

2 декабря. 19:30

2 декабря. 20:00

2 декабря. 21:30

3 декабря. 03:45

3 декабря. 07:45

3 декабря

4 декабря. 5 декабря до 16:00

5 декабря. 16:00

5 декабря. 16:30

5 декабря. Академические движения

Выходные. Часть 1

Выходные. Часть 2

???

Выходные. Часть 3

7 декабря. 21:00

Вечер 7 декабря

8 декабря. 07:15

8 декабря. Разговор, который хочется забыть…

8 декабря. Итог дня

9–14 декабря

С чего началась эта история? Часть 1

14 декабря. Вечер

15 декабря. Перед сдачей

15 декабря. Сдача

С чего началась эта история? Часть 2

15 декабря. Еще не все, но мы готовые

16 декабря. 07:15

16 декабря. До второго экзамена

16 декабря. Второй экзамен

16 декабря. После сдачи второго экзамена

16 декабря. Вечер

17 декабря. Утро

17 декабря. До обеда

17 декабря. Обед

17 декабря. Вечер

С чего началась эта история? Часть 3

18–19 декабря

20 декабря

21 декабря

22 декабря

23 декабря

24 декабря. Утро

24 декабря. Консультация у Торена

24 декабря. Встреча в библиотеке

25 декабря. Утро

25 декабря. До обеда

25 декабря. После обеда

26 декабря

27 декабря. Утро перед отъездом

27 декабря. Отправка и начало пути

27 декабря. Прибытие в поместье Бладов

27 декабря. Ужин

27 декабря. Разговор с Евленой

28 декабря. Утро

28 декабря. День

28 декабря. Вечер

29 декабря. Утро

29 декабря. День

29 декабря. Вечер

30 декабря. 08:15

30 декабря. 09:30

30 декабря

30 декабря. Академия Маркатис

31 декабря. Утро

31 декабря. Приезд вассалов

31 декабря. Эпилог

От автора

Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

Арт

Читательский боевой пропуск

Открываю Читательский боевой пропуск! 🎉

Книги: Сентябрь – Декабрь. Четыре книги. Ваши лайки под ними – это не просто оценка, а ключи к уникальным наградам! Считаем сумму лайков за все четыре части.

Чем больше лайков – тем щедрее бонусы для всех читателей:

* 500 лайков: Открываем Бонусную главу!

* 750 лайков: Дарю Вторую бонусную главу!

* 1000 лайков: Выпускаю Бесплатное дополнение (расширенная сцена, история от другого персонажа и т.д.).

* 1500 лайков: Добавляю Второе бесплатное дополнение!

* 2000 лайков: Главный приз! Одна из будущих книг в этом цикле станет полностью бесплатной для всех!

Ваша активность напрямую создает бесплатный контент. Каждый лайк – это шаг к новой награде. Рассказывайте друзьям, делитесь и ставьте лайки – раскрываем бонусы вместе! 🔥

1 декабря. 07:30

Утро началось не с ласковых лучей солнца, а с решительного тычка в бок.

– Вставай, Ваше высочество, – прозвучал над ухом голос Зигги, полный неприкрытой деловой хватки. – Через сорок минут «Теория магических матриц». А ты, если я не ошибаюсь, даже не открывал конспект за последнюю неделю.

Я простонал, натянув подушку на голову, но Зигги был неумолим. Он стащил одеяло, и холодный воздух комнаты обжёг кожу. Рядом, на своей кровати, кряхтя и потягиваясь, как медведь после спячки, поднимался Громир. Его рыжая шевелюра торчала во все стороны, а лицо выражало философскую скорбь.

Мы, как зомби, начали собираться. Я натянул первую попавшуюся рубашку, Громир долго и безуспешно пытался зашнуровать ботинок одной рукой, пока Зигги, уже полностью одетый и собранный, нервно поглядывал на часы.

– Без завтрака я не пойду на пары, – пробубнил я, с трудом проглатывая комок в горле. – Пока сидел в академическом СИЗО, познал всю страшную суть их диетического питания. Мне нужно настоящее. Жирное. Мучное.

– Надо было поспешить и ещё раз ему вдарить, – мрачно заметил Громир, наконец справившись со шнурком. – А лучше – кости переломать. Тогда оставили бы на дополнительный день, а не на парах бы страдал.

– И то верно, – беззлобно усмехнулся я, представляя эту картину.

Мы вывалились в коридор и поплелись в сторону столовой. Академия гудела, как гигантский улей. Студенты всех мастей неслись по коридорам, заглатывая на ходу бутерброды, лихорадочно листая конспекты и пытаясь на ходу завязать галстуки. Воздух был наполнен тревожной энергией приближающихся занятий.

В столовой царила та же суета. Мы едва отвоевали себе столик в углу. Громир, навалив на тарелку гору яичницы и сосисок, тут же нахмурился.

– Конченый месяц! – бубнил он, тыкая вилкой в еду. – Я нихрена не понимаю в этих матрицах. Это ж надо, умные слова такие придумали.

– Справимся, – попытался вставить свой вечный оптимизм Зигги, аккуратно разламывая круассан. – Закроем сессию и будем отдыхать.

– Я чувствую, все каникулы я буду тут сидеть, – проворчал Громир. – А потом в январе пересдавать. А ты, Роб?

Я с тоской смотрел на свой омлет, который внезапно потерял всякую привлекательность.

– Видимо, тоже, – пробормотал я. – Я в этой магической статистике такой же тупой, как и ты в матрицах. Мы, брат, в одной лодке.

Зигги тяжело вздохнул, снял очки и протёр их краем рубашки – верный признак того, что он собирается предложить что-то рациональное, но крайне неприятное.

– Так… попросите Волкову о помощи, – осторожно произнёс он. – Она же староста, и у неё по всем предметам идеально. Она могла бы позаниматься с вами. Объяснить.

Предложение повисло в воздухе. Затем мы с Громиром медленно, синхронно подняли на него глаза. На наших лицах было одно и то же выражение – смесь крайнего недоумения и лёгкого отвращения.

– Не-е-е, – протянули мы хором, с такой одинаковой интонацией, будто репетировали.

– Но это же логично! – начал было Зигги.

– Логично – это выспаться, – перебил его Громир, запихивая в рот полсосиски. – А Катя Волкова – это чистой воды мазохизм. Лучше я сам сто раз перечитаю.

– Ага, – кивнул я, снова тыкая вилкой в омлет. – Уж лучше с голоду помереть, чем добровольно лезть в пасть к этой львице за знаниями. Придумаем что-нибудь другое.

Зигги только развёл руками, смирившись с иррациональностью своих друзей. А мы продолжили завтракать, погружённые в мрачные, но солидарные мысли о предстоящей учёбе и полном неприятии спасительной, но смертельно унизительной помощи от Кати Волковой.

1 декабря. 09:00

Я втолкнулся в аудиторию по магической статистике за секунду до того, как дверь могла захлопнуться у меня перед носом. Воздух внутри был густ от запаха старой бумаги, мела и предэкзаменационной паники. Взгляд сразу же наткнулся на них.

В дальнем углу, у окна, как королевская свита на изолированном троне, сидели Греб и его сестра Элизабет. Греб, с синеватым жёлтым пятном под глазом – моим вчерашним автографом, – уставился на меня взглядом, в котором смешались злоба и холодное, расчётливое презрение. Элизабет, напротив, сидела с идеальной осанкой. Она была ярко, даже вызывающе накрашена, в новом, явно дорогом платье, и всем своим видом транслировала: «Я – номер один, и вы все должны это видеть». Она смотрела куда-то поверх голов, изредка бросая томный взгляд на вход, словно ожидая кого-то важного. Вероятно, того самого «выскочку-наследника», о котором так мечтала.

Я фыркнул про себя и плюхнулся на своё привычное место – за ту же парту, что и Катя Волкова. Она уже сидела, её конспекты лежали идеальными стопками, а ручка была готова к записи. Громир и Зигги устроились рядышком, но чуть позади, образовав наш маленький, неформальный кластер.

От Кати пахло не парфюмом, а свежестью и… чем-то успокаивающим, вроде лаванды. Она не повернулась, но её голос, сухой и ровный, достиг моего уха:

– Опять пил?

– И тебе доброе утро, – пробурчал я в ответ, доставая из сумки один-единственный, жалко смятый листок с попытками конспекта.

– Мог бы хоть конспекты прошлых лекций попросить, прежде чем глушить всё подряд, – начала она, но в этот момент в класс уверенной походкой вошёл магистр Элрик, и её фраза повисла в воздухе неоконченной.

Пара началась. Магистр Элрик говорил чётко и методично, но его слова о «дисперсии магических потоков в многомерных вероятностных матрицах» отскакивали от моего сознания, как горох от стенки. В голове крутились обрывки вчерашнего разговора с директрисой, образ пергамента с именем «Клавдия Дарквуд» и назойливая физическая память о том, как кулак встречается с лицом.

Потом начались практические задания. Нужно было решать задачи, выводя руны стабилизации для заданных параметров. Мои попытки выглядели так, будто их выводил не маг, а пьяный паук, упавший в чернильницу. В одной задаче я умудрялся допускать по пять фундаментальных ошибок, на которые Катя, сидевшая рядом, лишь время от времени вздрагивала, будто чувствуя каждую мою промашку физически.

Наконец, прозвенел звонок. Аудитория взорвалась шумом – все начали судорожно собирать вещи, чтобы успеть на короткую перемену перед следующим испытанием.

Катя аккуратно сложила свои записи и, прежде чем встать, тихо сказала:

– Мадам Вейн просила передать, что Питомник с опасными существами временно закрыт на карантин и проверку безопасности после… инцидентов. Так что в ближайшее время ты туда не попадёшь.

– Ага, – буркнул я, не зная, радоваться этому или нет. Работа была опасной, но хоть отвлекала и приносила деньги.

– Можешь теперь полностью сконцентрироваться на учёбе, – добавила она, и в её голосе прозвучала не упрёк, а… констатация факта. Возможно, даже слабая попытка ободрения.

– Я в этой учёбе тупой, Кать. Как валун, – с горькой откровенностью выдохнул я.

Она резко обернулась, и её голубые глаза вспыхнули.

– Ничего ты не тупой! Перестань себя так называть. Тебе просто нужно нагнать упущенный материал и выучить новый. Вот и всё.

– Как же просто это звучит, – я не удержался от сарказма. – Спасибо, Катя. А я-то думал, всё намного сложнее.

– Если это сарказм, то я тебя… – она надула губы, и на её обычно строгом лице на миг мелькнула детская обида.

Я не выдержал и улыбнулся. Широкая, немного виноватая ухмылка. И увидел, как её взгляд смягчился, а напряжение в уголках губ растаяло.

– Будут конкретные вопросы – подходи. Не стесняйся, – уже гораздо мягче сказала она и, кивнув, вышла из класса, легко лавируя между спешащими студентами.

Едва она скрылась за дверью, как сзади на меня обрушилась тяжёлая длань Громира.

– А-а-а! – он притянул меня в дружеский, но удушающий захват. – А мне тут по ушам чесал, что ни за что к ней не подойдёшь! Ты что, брат? Кинуть меня решил? Сольёшься к ботаникам?

– Нет! – попытался я вырваться. – Я верен нашим святым идеалам! Не подхожу к Волковой! Это было… исключение. Ситуативное.

– Смотри у меня, – Громир отпустил меня с широкой ухмылкой и похлопал по плечу так, что я чуть не клюнул носом в парту.

Мы стали собираться. В это время мимо нас, старательно не глядя в нашу сторону, пролетел Греб, крепко держа за руку свою сестру. Проходя, он буркнул себе под нос, но достаточно громко, чтобы мы услышали:

– Любовнички…

И скрылся в коридоре, ведя за собой Элизабет, которая так и не удостоила нас взглядом.

Мы втроём переглянулись.

– Бро, – сказал Громир с искренней готовностью в голосе. – Я готов ему морду набить. Вот, отвечаю. И это ради тебя. А не потому, что я хочу в изоляторе отсидеться, лишь бы не идти на пары. Хотя…

– Ха! Охотно верю твоим альтруистичным порывам, – рассмеялся я.

– Будет вам веселье, – философски заметил Зигги, поправляя очки. – Жду не дождусь, когда он свою драгоценную Элизабету вручит нашему Роберту в качестве… супруги. Вот у него тогда рожа будет.

Я нахмурился.

– А он что, до сих пор не знает?

– Что ты и есть тот самый «выскочка-наследник», его потенциальный зять? – усмехнулся Зигги. – Нет. А кто этим выскочкам что-то расскажет? Им и так никто ничего не говорит. Говорят, даже девушки избегают Элизабету. Примерно как и Громира в принципе избегают.

– Чувствую, как мои руки меняют траекторию движения, – вдруг заявил Громир, с важным видом имитируя голос магистра Элрика. – И вместо Греба они неудержимо стремятся на Зигги.

Мы дружно рассмеялись, и этот смех, грубый и беззаботный, на секунду развеял тучу предсессионного стресса. И, толкаясь и перебрасываясь шутками, мы вывалились в коридор, готовые к следующему академическому сражению.

Из класса, вместе со всеми, вышла ещё одна студентка. На неё никто не обратил внимания, и Роберт – тем более. Она была одета в самую простую, почти униформу бедной учащейся: длинная чёрная юбка из грубоватой ткани, белая, чуть мешковатая рубашка, застёгнутая на все пуговицы. На носу – очки в простой оправе, а её обычно роскошные алые волосы были убраны в тугой, невыразительный пучок. Принцесса Мария исчезла. Осталась лишь Мария, скромная студентка первого курса.

Она шла чуть позади группы, наблюдая, как Роберт с друзьями смеётся, выходя в коридор. Его взгляд скользнул по ней, как по предмету мебели, и продолжил свой путь, даже не замедлив.

Даже не посмотрел, – пронеслось у неё в голове, и это было острее любого упрёка. – Совсем. Только и думает о той… своей фаворитке, что ли? Или о дуэли с этим идиотом Гребом? О чём угодно, только не обо мне.

В груди заныла знакомая, колючая обида, смешанная с досадой на саму себя.

Может, не стоило быть такой холодной с ним во дворце? Так резко отшивать, когда он пытался… нет! — Она мысленно тряхнула головой, выпрямляя спину. – Он должен понимать! Я старалась… старалась быть сильной, рациональной, как подобает наследнице! Чтобы он увидел не просто девушку, а союзницу. А он…

Новая волна возмущения захлестнула её.

Как он может! Даже не кивнуть, не поприветствовать свою законную будущую жену! Ну что за невоспитанный, чёрствый…

Она вздохнула, и этот вздох был полон такого утомления от всех этих масок и игр, что её плечи на мгновение ссутулились. Потом она снова подняла подбородок и пошла на следующую пару, растворяясь в потоке одинаковых студенческих спин.

А в голове, словно назло всем принципам и гордости, проклёвывалась крамольная, маленькая мысль:

Может… пуговицу на рубашке расстегнуть? Одну. Самую верхнюю. Чтобы хоть что-то выделялось…

Она тут же мысленно отшлёпала себя за эту глупость. Нелепо. Дешёво. Ты – принцесса, а не… не какая-то… Но образ того, как его взгляд мог бы на миг задержаться, вызвал в её щеках лёгкий, предательский жар. Она сердито поправила очки и ускорила шаг, будто пытаясь убежать от собственных противоречивых мыслей.

1 декабря. 10:30

Элизабет сидела на подоконнике в укромном уголке коридора, куда редко заглядывали студенты. Внешне она была образцом спокойствия: прямая спина, сложенные на коленях руки, задумчивый взгляд, устремлённый в окно. Но внутри бушевали планы, окрашенные в самые радужные и алчные тона.

Она мысленно перебирала всё, что слышала о нём. Наследный принц. Неуправляемый, дерзкий, с какой-то дикой, притягательной силой. Не тот чопорный аристократ, к которому её готовили, а нечто живое, опасное и потому невероятно ценное.

Скоро, – думала она, и на её губах играла едва заметная улыбка. – Скоро мы познакомимся. Как-нибудь «случайно». На лекции по истории магии, может, или в библиотеке. Он обязательно обратит внимание. Он же мужчина.

В её воображении уже разворачивались картины будущего. Лана Блад с её вампирскими замашками и истериками? Принцесса Мария с её ледяной надменностью и грузом долга? Соперницы? Элизабет мысленно фыркнула. Обе они слишком увязли в своих амплуа. Одна – в страсти, другая – в долге. Они будут бороться, царапаться, требовать… а я буду рядом. Спокойная, понимающая, восхищённая. Та, которая не давит, а восхищается. Которая видит в нём не принца или инструмент, а просто мужчину. Они уступят. Обязательно уступят, потому что будут слишком заняты борьбой друг с другом. А я подберу то, что они обронят.

Она уже представляла, как купается во внимании, которое переключится на неё. Как взгляды всей академии, следящие сейчас за Ланой и Марией, обратятся к ней, Элизабет. Как его рука, может быть, будет лежать на её талии на каком-нибудь официальном приёме.

И самый сладкий кусочек этих грёз – слова отца, сказанные на прощание строгим, деловым тоном: «Помни, дочь. Если у тебя получится „замутить“, как говорят эти выскочки, с самим наследником – наш дом разорвёт вассальные цепи с Бладами раз и навсегда. Мы выйдем из их тени. Контракты, земли, титулы… Мы будем жить не просто хорошо. Мы будем жить шикарно. И ты будешь той, кто всё это принесла».

Шикарно. Она любила это слово. Оно пахло дорогими духами, шёлком, блеском драгоценностей и властью, которая не кричит, а тихо шелестит шлейфом по мраморным полам. Ей не нужны были его сердце или душа. Ей нужен был его статус. Его интерес. Его расположение. А уж как его получить… она была уверена, что знает лучше этих двух истеричек.

Она провела рукой по своей безупречно гладкой причёске, поправила складку на скромном, но безупречно сшитом платье. Скромность сейчас – её лучший союзник. Показная, тщательно продуманная скромность. Пусть другие блистают и сжигают себя. Она же будет тихой водой, в которой, как известно, и тонут чаще всего.

С последним звонком, возвещающим конец перемены, Элизабет грациозно соскользнула с подоконника. На её лице не осталось и следа от сладких грёз – только сосредоточенное, учтивое выражение студентки, спешащей на пару. Но в глазах, если бы кто-то пригляделся, тлела уверенная, хищная искра.

Роберт, торопясь на пару и что-то крича через плечо Громиру, не глядя свернул за угол и едва не столкнулся со скромно одетой студенткой у окна. Его взгляд, рассеянный и немного затуманенный усталостью, на секунду скользнул по ней.

Лицо Элизабет, секунду назад задумчивое, исказилось внезапной, ледяной брезгливостью. Губы, тонкие и бледные, чётко, почти беззвучно выдали:

– Свалил. От тебя воняет бедностью и дешёвым виски.

Роберт замер на полшага, ошеломлённо моргнув. Это было настолько неожиданно и глупо, что даже не вызвало гнева, лишь кратковременное недоумение. Он фыркнул, уже оборачиваясь, чтобы идти дальше, и бросил через плечо:

– Попробуй постираться иногда. От тебя воняет чванством.

И скрылся за поворотом, оставив Элеонору с тлеющим от ярости взглядом.

1 декабря. Остаток дня. Часть 1

Воздух в комнате был густым и сладковато-едким – смесь дешёвых духов, лака для волос и вечного сигаретного дыма, въевшегося в шторы и обивку старого дивана. Царила привычная суета.

Вика, стоя перед треснувшим зеркалом, наносила последние штрихи. На ней было обтягивающее чёрное платье с агрессивным декольте, а её руки с ярко-красным лаком на ногтях ловко заправляли прядь искусственно осветлённых волос в и без того сложную, слегка растрёпанную укладку. Она крутилась, оценивая себя с разных ракурсов.

Лена сидела, закинув ноги на стол, уткнувшись в экран коммуникатора. Во рту у неё болтался чупа-чупс, который она лениво перекатывала из щеки в щеку. Взгляд её был отрешённым, но пальцы быстро скользили по сенсору, листая ленту сплетен.

Жанна металась между шкафом и зеркалом, сбрасывая один наряд и тут же натягивая другой. В руках у неё оказалось короткое бархатное платье глубокого винного оттенка.

– Лена, такое подойдёт? – спросила она, демонстрируя себя.

– Пойдёт, – не глядя, вставила Вика, подводя контур губ. – Трусики видно будут твои?

– Будут, – пробурчала Жанна, критически оглядывая своё отражение в области бёдер.

Лена наконец оторвалась от экрана, вынула чупа-чупс и обвела оценивающим взглядом подруг.

– Собрались?

– Ещё нет, – отмахнулась Жанна, начиная снова копаться в груде одежды.

Вика, закончив с губами, взяла в руки лак для волос и, пшикая, бросила взгляд на Лену.

– Тебе идёт новая причёска, кстати. Мелирование – топ.

Лена, не меняя выражения, медленно и чётко показала ей средний палец. Вика фыркнула и рассмеялась, довольная реакцией.

– Жанна, – снова обратилась Лена, ткнув палочкой от конфеты в её сторону. – Трусы видно. И, если приглядеться, нижнюю часть твоей левой ягодицы тоже.

– На это и расчёт, – с самодовольной ухмылкой заявила Вика, поправляя своё декольте.

– Да! – вдруг резко выдохнула Жанна, отшвырнув очередную блузку. – Надоело уже ждать! Месяц прошёл. А он так и не сказал… ничего.

– Аларик? – язвительно уточнила Лена, снова суя конфету в рот.

– Пошёл этот Аларик на хуй! – взорвалась Жанна. – Я про Роберта, конечно же!

– О-о-о, – протянула Вика, обменявшись с Леной понимающим взглядом. – Наша самка выходит из спячки и идёт в атаку. Чувствуется сезон охоты.

– Она да, – кивнула Лена. – А ты-то чего так наряжаешься, Вик? Неужто тоже на промысел?

– А что? – Вика беззастенчиво улыбнулась, положив руки под грудь и приподняв её. – Может, и мне перепадет кусочек внимания наследного принца. Вдруг вкусы у него широкие?

Жанна медленно повернулась к ней, и в её глазах сверкнула опасная, хищная искра.

– Что-о? – голос её стал тише и острее.

– Ну, говорю, – не смущаясь, продолжила Вика, – ему нравится же моя грудь. Помнишь, как он пялился?

В комнате повисла пауза. Лена медленно вынула чупа-чупс, её лицо озарила широкая, довольная ухмылка.

– Ну-ну, – протянула она, делая вид, что печатает что-то в коммуникаторе. – Так и запишем. Обновляю статус. Хештег: «Вика хочет дать Роберту».

Вика закатила глаза, но улыбка не сошла с её лица. Жанна же, не сказав больше ни слова, резко развернулась к зеркалу, и её отражение в вишнёвом платье с смертельно опасным взглядом.

* * *

Последняя пара вытянула из меня всё, что оставалось после бессонной ночи и утреннего столкновения с суровой реальностью магической статистики. Я выбрался из аудитории с ощущением, что мозг – это пережёванная и выплюнутая резинка. Громир шёл рядом, угрюмо ковыряя в зубах и бормоча что-то невнятное о «проклятых рунах, которые сами себя не рисуют». Зигги семенил сзади, нервно перебирая страницы конспекта, словно пытаясь найти ответы на ещё не заданные вопросы.

Обед прошёл в молчаливом, сосредоточенном на еде единении. Мы уничтожили подносы с гуляшом и картошкой с почти ритуальной серьезностью, запивая всё это кислым компотом. Энергия по капле возвращалась в тела.

– Итак, – крякнул Громир, отодвигая пустую тарелку. – Осталось выжить ещё… сколько там?

– Две пары, – вздохнул я, уставившись в стакан. «Защита от ментального воздействия» и «История магических династий». Веселье.

– С «Защитой» ещё куда ни шло, – вставил Зигги. – Старина Гориус хотя бы иногда шутит.

– Его шуткам две сотни лет, как и его бороде, – пробурчал Громир. – В прошлый раз он сказал: «Если противник пытается вас очаровать, представьте его в нижнем белье». Я так на последней дуэли едва не охренел – мой оппонент был в кольчуге. Представил. Теперь у меня фобия.

– Надеюсь, ты представил его в кружевном, – хмыкнул я. – Для контраста.

– Ага, с рюшечками. Оттого ещё страшнее.

Мы коротко усмехнулись. Эти дурацкие, тупые шутки были как глоток воздуха.

– А потом, – сказал Зигги, с некоторой торжественностью, – свобода. Целый вечер.

– Угу, – я откинулся на спинку стула. – А ты, я смотрю, уже мыслями там. К Таньке своей рвешься?

Зигги слегка покраснел и сделал вид, что поправляет очки.

– Ну… да. У неё сегодня целый день практика была в оранжерее с агрессивными мандрагорами. К вечеру, говорит, спина отвалится. Так что… – он сделал многозначительную паузу.

– Так что нужен будет квалифицированный массаж, – закончил за него Громир, подмигнув мне. – И, как я понимаю, последующая «реабилитация»?

– В общем… да, – Зигги сдался и ухмыльнулся. – Так что, ребят, вы уж без меня как-нибудь. Не скучайте.

– Постараемся выжить, – пообещал я, а Громир лишь фыркнул, явно представляя, как Зигги будет героически разминать плечи своенравной ботаничке.

Мы поднялись из-за стола. Впереди были ещё две пары, вечный марафон. Но мысль о том, что этот день всё-таки кончится, а у каждого будет свой, пусть и маленький, кусочек вечера, делала эту мысль чуть менее невыносимой.

* * *

Воздух в классе «Защиты от ментального воздействия» трещал от сосредоточенности и неумелых попыток студентов направить тонкие энергии. Магистр Гориус, древний, как его собственные шутки, бродил между рядами, ворча под нос.

И тут в Громира, который смотрел в окно, явно мечтая о жареном цыплёнке, со всей силы шмякнулось бледно-сиреневое заклинание, запущенное его же напарником по упражнениям. Эффект был мгновенным: Громир дёрнулся, как от удара током, и заорал благим матом:

– Ё-моё! Кто бросил⁈ Я тебе ебучку, бл…!

– Защищайся же, рыжий чёрт, ибо я имба! – крикнул Зигги с другого конца комнаты, едва сдерживая смех.

– Пошёл на хуй! Я мысленно капитулирую! – рявкнул Громир, тряся головой, будто пытаясь вытрясти из ушей навязчивые голоса.

Зигги ухмыльнулся, торжествующе поправил очки.

– Тц-ц, я же говорил, что силён в ментальной атаке, хоть и не в стихийной…

Он не договорил. Громир, отринув все тонкости ментальной магии, избрал тактику предков. С низким рыком он ринулся через класс и прыгнул на Зигги, повалив того на пол в облаке пыли и летающих конспектов.

– Вот тебе моя магия, очкарик! Сила есть, ума не надо!

Я, сидя за своей партой, просто зашёлся в немом, давящемся смехе, наблюдая, как они катаются по полу. Магистр Гориус остановился рядом, покачал своей седой, как лунный свет, головой и пробормотал в усы:

– Эх, молодежь… Не ценят изящество ментального фехтования. Прямолинейны… Прямолинейны, как параллелограмм…ху-ху-ху-ху…

Пока эта дурацкая возня продолжалась, я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулся. С другого конца класса на меня смотрела девушка. Красивая, с огненно-алыми волосами, собранными в строгий хвост, и в очках в тонкой оправе. Она смотрела так сосредоточенно, что, казалось, могла бы прожечь взглядом стул, на котором я сидел.

Моё терпение лопнуло. Пока Гориус отворачивался, чтобы оттащить Громира от задыхающегося от смеха Зигги, я скользнул со своего места и неслышно подошёл к ней.

– Девушка, – тихо сказал я, наклоняясь к её уху. – Ты так смотришь, что скоро не дырку во мне, а целый тоннель просверлишь. Что-то не так?

Она вздрогнула и резко обернулась. За очками мелькнули широко распахнутые, знакомые зеленные глаза.

– Роберт, я… – начала она, и голос выдал её с головой.

– Ох, – вырвалось у меня. Я отстранился, чтобы лучше разглядеть. Строгий пучок, очки, простая блузка… – Мария? Блин. Я… я тебя не узнал. Совсем.

Она вспыхнула, и её рука непроизвольно потянулась к воротнику блузки. Её пальцы, будто сами по себе, расстегнули верхнюю пуговицу. И тут же, осознав это, она замерла с выражением чистейшего ужаса на лице и попыталась застегнуть её обратно. Но пальцы, видимо от волнения, не слушались, скользили по гладкой ткани, не попадая в петельку.

Не думая, почти на автомате, я опустился перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. Аккуратно, стараясь не коснуться её кожи, взял края воротника и ловко, одним движением, провёл пуговицу в петлю.

– Вот, – сказал я, поднимая глаза. – Готово.

Мария смотрела на меня, её щёки пылали. Она сглотнула и выдавила тихое, смущённое:

– Спасибо…

В этот момент с другого конца класса донёсся яростный рёв Громира, которому Зигги попытался засунуть конспект за шиворот. Магистр Гориус вздымал руки к небу. А мы с Марией сидели в нашем маленьком, тихом углу, где пахло её духами, старыми книгами и витала неловкость, в которой было что-то странно… мирное.

Я уже начал подниматься, чтобы вернуться на своё место в эпицентр хаоса, но её пальцы – прохладные и удивительно цепкие – мягко сжали моё запястье.

– Роберт, не уходи, – тихо, но очень чётко сказала Мария. Её голос прозвучал не как приказ принцессы, а почти как просьба. – Давай… посидим вместе. Уже почти конец пары.

Я замер, посмотрел на её пальцы на своей руке, потом на её лицо, скрытое за очками, но выдаваемое лёгкой дрожью в уголках губ.

– Ладно, – согласился я и опустился обратно на стул, устраиваясь поудобнее, будто так и было задумано.

Мария отпустила мою руку и снова замерла в своей идеальной, но какой-то натянутой позе. Она явно мялась, её пальцы теребили край конспекта. По аудитории поползли взгляды. Первокурсники, особенно те, кто прибыл из дальних провинций и не был в курсе всех столичных интриг, с любопытством косились на нас: помятый наследный принц и какая-то странно напряжённая, но красивая девушка в очках. Взгляд Элизабет, сидевшей через ряд, был подобен лезвию. Она смотрела на меня так, словно я был пустым местом, пятном на интерьере, и её тонкие губы кривились от брезгливости. Её братец, Греб, впивался в меня взглядом, полным такой немой ярости, что, казалось, он готов был выбить из меня всё дерьмо прямо здесь, на глазах у магистра Гориуса.

Мария, слегка наклонившись ко мне, прошептала так тихо, что я едва разобрал:

– Ты устроил драку.

– Что? – переспросил я, не поняв.

– Слышала, что ты устроил драку в столовой, – она сказала чуть громче, и в её голосе звучал не упрёк, а скорее… недоумение. – Зачем?

– Выбесил, – честно ответил я, пожимая плечами. – Сказал одну мерзость. Ну, ты знаешь.

– Понятно, – просто сказала она, и в этом «понятно» было больше принятия, чем осуждения.

В это время Громир и Зигги, наконец утомившись от борьбы, вдоволь нахохотавшись, пыльные и довольные, побрели к своим местам. Их взгляды скользнули по мне и задержались на девушке рядом. Сначала они просто не поняли, кто это. Потом Зигги, чьи глаза быстрее соображали, едва заметно улыбнулся уголком губ, догадавшись. А Громир, соорудив из большого пальца и указательного что-то вроде ножа, провёл им возле собственного горла, грозно скорчив рожу.

– Вы два законченных бабника, – прошипел он, тыкая пальцем то в меня, то в Зигги. – В «Жопу-2» видимо сегодня буду рубиться один. Без вас.

– Видимо, – так же тихо парировал я, стараясь не смеяться.

Мария, сидевшая достаточно близко, чтобы уловить обрывки фраз, наклонилась.

– О чём вы говорите? – спросила она с искренним, девчачьим любопытством.

– Да так… ни о чём, – смущённо бросил я, понимая, что объяснять ей суть многопользовательской онлайн-игры с таким названием – плохая затея.

– Ясно, – Мария надула губы и сухо ответила, отодвинувшись на несколько сантиметров. В её позе снова появилась знакомая холодность.