Текст книги "Курс 1. Декабрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

– Роберт, – прошептала Катя едва слышно, чуть заметно поведя плечом.

Я вздрогнул и отдёрнул руку. Но через секунду она снова легла на её талию, и пальцы снова поползли вниз.

Что со мной не так?

Преподаватель закончил речь и начал вызывать первых студентов. А я стоял, сжимая талию Кати Волковой, и думал только о том, что мне жизненно необходимо узнать, что же скрывается под этой юбкой. Не в пошлом смысле – хотя и в нём тоже – а в каком-то другом, почти мистическом.

Мария, стоящая рядом, покосилась на мою руку, но ничего не сказала. Только хмыкнула и отвернулась.

А я понял, что сегодняшний экзамен станет для меня самым сложным не из-за магии. А из-за того, что мои мысли сейчас были заняты совсем другим.

16 декабря. Второй экзамен

Я с неохотой разжал пальцы, отпуская талию Кати. Тёплое место, где только что лежала моя рука, тут же наполнилось холодом – магическим, искусственным, несмотря на летнюю жару. Ладонь ещё помнила её тело, и пальцы предательски дёрнулись, словно хотели вернуться обратно.

– Всё, – прошептал я себе под нос. – Соберись, Роберт. Экзамен.

Преподаватель тем временем поднял трость, и на конце её вспыхнул ослепительно-белый огонь. Он описал в воздухе сложную фигуру, и пространство перед ним раскололось – возник портал. Мерцающая воронка, переливающаяся всеми цветами радуги, пульсировала в такт чему-то, что я чувствовал только кожей.

– По одному, – громко сказал преподаватель. – Заходите и ждите сигнала. Не пытайтесь взаимодействовать друг с другом – портал переносит индивидуально.

Катя шагнула ближе. Её губы оказались у самого моего уха, дыхание обожгло кожу.

– Сдашь на отлично, – прошептала она, и в голосе её слышалась та самая загадочная, пугающая и манящая нотка, – расскажу.

Она отстранилась, посмотрела мне в глаза. Улыбнулась – робко, но с каким-то обещанием. Развернулась и, не оглядываясь, шагнула в портал. Мерцающая воронка поглотила её, и на секунду мне показалось, что я вижу, как её фигура распадается на тысячи светящихся частиц. А потом исчезла совсем.

Я сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле.

Повернулся к Марии. Она стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на меня с тем самым выражением, которое невозможно прочитать – смесь ревности, понимания и насмешки.

– Вперёд, мой герой? – спросил я, пытаясь разрядить обстановку, и указал на портал.

Мария закатила глаза. Потом неожиданно улыбнулась – мягко, совсем не так, как улыбалась обычно.

– Вперёд, мой герой, – ответила она, и в голосе её прозвучала такая непривычная, трогательная робость, что я едва сдержал смех. – Иди уже, – сказала она, наклоняясь и чмокая меня в щёку. – Всё будет хорошо.

– Дамы вперёд.

Она кивнула, сделала шаг, потом обернулась на мгновение, словно хотела что-то добавить, но передумала. И скрылась в портале.

Я остался один перед мерцающей воронкой.

За спиной зашептались. Студенты – те, кто ещё не заходил – перешёптывались, и я краем уха ловил обрывки фраз.

– … видел, как он Волкову лапал?

– А Мария ему даже слова не сказала…

– У них там что, гарем?

– Тише, он услышит…

Я сделал глубокий вдох. И шагнул в портал.

Ощущение было таким, будто всё моё тело разобрали на миллиарды крошечных частиц, каждую из которых закрутили в спираль, а потом бросили в центрифугу. Внутри всё скрутило тугим узлом, сознание на мгновение погасло – и тут же вспыхнуло снова.

Я стоял в центре огромного пустого зала.

Он очень напоминал тот самый спортивный зал, где мы вчера бухали. Те же размеры, те же стены, тот же потолок. Но здесь не было ни стульев, ни гирлянд, ни звукоусиливающих кристаллов. Ничего. Абсолютно пустое пространство.

И двери не было. Вообще. Гладкие стены со всех сторон.

– И что это? – спросил я вслух.

Голос эхом пронёсся по залу, отразился от стен, вернулся ко мне многократно усиленный.

– Что… что… что… это… это… это…

Тишина снова сомкнулась, давящая, гулкая.

Я огляделся, пытаясь понять, что делать дальше. Где задание? Где враги? Где хоть что-то?

– Эй! – крикнул я. – Я здесь! Что дальше⁈

Эхо снова заметалось по стенам, но ответа не было.

Только пустота. И непонятное, растущее чувство, что самое страшное в этом испытании – неизвестность.

Я сделал пару шагов вперёд. Потом ещё. Потом обошёл весь зал по периметру, в надежде, что что-нибудь да произойдёт. Может, стена исчезнет? Может, появится дверь? Может, на меня нападут монстры?

Ничего.

Тишина. Пустота. Только мои шаги гулко отдаются от стен.

Я остановился в центре, чувствуя себя полным идиотом. Потом начал прыгать. Серьёзно, как дурак, подпрыгивал на месте, размахивал руками, делал какие-то пассы – вдруг тут датчик движения, вдруг нужно активировать заклинание?

Ноль реакции.

Я покрутился волчком, присел, встал на руки – чисто от отчаяния. Ничего.

– Видимо, профессор что-то напутал, – произнёс я вслух, тяжело дыша.

– Согласна. Я тоже так думаю, – раздался голос позади.

Я обернулся так резко, что чуть не свернул шею.

И замер.

Кого-кого, но её я точно не ожидал увидеть.

Передо мной стояла фея. Лунная фея. Та самая, которую я встретил в заброшенной часовне, когда только отправлялся в академию. Лёгкое платье из полупрозрачной ткани, сотканной, казалось, из лунного света, едва скрывало её перламутровую кожу. Волосы цвета ночного неба рассыпались по плечам, мерцая звёздной пылью. А сапфировые глаза смотрели на меня с любопытством и лёгкой насмешкой.

– Фея, – выдохнул я.

– Мы знакомы? – удивилась она, склонив голову набок.

– Ну… не прям… но… да! – я замахал руками. – Ты в сентябре помогла мне попасть в академию. Ты же страж. Часовня, портал, помнишь?

Фея задумалась. Её крошечные бровки сошлись на переносице, а губки сложились в трубочку. Потом лицо озарилось пониманием.

– А-а-а, – протянула она. – Тот идиот, который зажал фамильное кольцо?

Я поперхнулся.

– Ну… могла бы иначе описать меня, – пробурчал я. – Но в общем, это я.

Фея оглядела меня с ног до головы, потом осмотрелась по сторонам.

– Странное место ты выбрал для встречи, – заметила она, приподнимая бровь.

– Ха! – я развёл руками. – Это экзамен! Я тут ничего не выбирал.

– Выбрал, – возразила фея, и в её голосе послышались капризные нотки. – Испытание создаёт тебе событие, которое тебя беспокоит. То, что сидит в подсознании. Но… – она оглядела пустой зал, – почему спортзал? Тебя тут чмырили, что ли?

– Чего? – я уставился на неё.

И вдруг комната изменилась.

Прямо перед нами материализовались две фигуры. Греб. И я. Точнее, моя копия.

Греб стоял, нависая над съёжившимся мной, и орал:

– Смотрите – ничтожество! Даже магией толком управлять не может! Ничтожество! Барон без магии!

Моя копия вжала голову в плечи и прошептала:

– Обоссы, но бей…

Сцена была настолько абсурдной, что я даже не знал, смеяться или плакать.

Фея внимательно наблюдала за этим представлением. Её сапфировые глаза перебегали с Греба на меня и обратно. Потом фигуры исчезли так же внезапно, как появились.

Фея повернулась ко мне. В её взгляде читалось искреннее, глубокое недоумение.

– Эм… – протянула она. – Такого не было, – быстро сказал я. – Честно! Ничего подобного!

Фея помолчала. Потом покачала головой и выдала:

– Ну и фетиши у тебя.

– Да нет у меня никаких фетишей! – заорал я. – Это не я! Это экзамен!

– Конечно-конечно, – успокаивающим тоном сказала фея, но в глазах её плясали чертики. – У всех свои тараканы.

Я закрыл лицо руками.

– За что мне всё это?…

Фея улыбнулась. Эта улыбка была одновременно лукавой и немного капризной, как у кошки, которая только что нашла новую игрушку. Она сделала шаг ко мне, и её лёгкое платье колыхнулось, открывая на мгновение перламутровое бедро.

– Скажи-ка мне, смертный, – пропела она, и в её голосе зазвучали бархатные нотки. – Для чего ты меня призвал?

– Я? – я вытаращил глаза. – Ничего подобного я не делал! Я вообще не знаю, как ты тут оказалась!

Фея нахмурилась. Её бровки сошлись на переносице, а губки надулись.

– То есть ты хочешь сказать, что мы просто так тут оказались? Вдвоём? В пустом зале? Где никого нет и где нас никто не увидит и не услышит? – Она обвела рукой пространство. – И что же нам тогда делать?

– Даже не знаю, – честно ответил я, пожав плечами.

И в ту же секунду мир вокруг изменился.

Прямо в центре зала, откуда ни возьмись, появилась кровать. Огромная, с балдахином, застеленная шёлковыми простынями. А фея… фея оказалась прикованной к ней.

Тонкие светящиеся цепи опутывали её запястья и лодыжки, прижимая к мягким подушкам. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но цепи только туже стянулись.

– Ты что творишь⁈ – завопила фея, и её сапфировые глаза расширились от ужаса и возмущения. – Совсем обезумел, смертный⁈

– Я ничего не делал! – заорал я в ответ, пятясь назад. – Это не я! Это… – я замер. – Стоп. Я только подумал…

– Что? – фея перестала дёргаться и уставилась на меня с подозрением. – Подумал о том, чтобы меня приковать?

– Ну… не совсем… – я замялся, чувствуя, как краска заливает щёки. – Кхм… о другом…

Платье феи, и без того едва прикрывавшее её тело, вдруг задралось вверх само собой, открывая моему взору то, что скрывалось под ним. Маленький светлый треугольник внизу живота, прикрытый лишь полупрозрачной тканью, которая, кажется, вот-вот исчезнет.

Я сглотнул.

Мысли заметались в голове: Так. Спокойно. Это место… оно воплощает то, о чём я думаю! То есть часть моего экзамена – контролировать поток своих мыслей. Если я подумаю о чём-то, это сразу материализуется. Значит, мне нужно следить за каждым своим желанием, иначе…

Фея тем временем продолжала возмущённо вопить, дёргаясь в оковах. Её грудь вздымалась, платье сползало всё ниже, и зрелище было настолько захватывающим, что я с трудом заставлял себя думать о чём-то другом.

– Прекрати! – кричала она. – Немедленно отпусти меня, ничтожный!

– Я пытаюсь! – ответил я, зажмуриваясь. – Только вот мне интересно… – я открыл один глаз и посмотрел на неё. – Почему тут лунная фея? Почему именно ты?

– Потому что ты про меня забыл! – затараторила фея, дёргаясь в цепях так, что кровать жалобно скрипела. – А ты мне должен! Я тебя в академию доставила, между прочим! А ты даже не вспомнил! И тут такой шанс подвернулся – я узнала, что ты принц, думала, может, сокровище какое подаришь за помощь в этом испытании!

– Я тебе что, дракон? – опешил я. – Откуда у меня сокровища?

– Явно не дракон, – фыркнула она, отчаянно пытаясь скрестить ноги, чтобы прикрыть ту самую киску, которую я уже успел разглядеть. – Скорее гоблин озабоченный!

Я поспешно отвернулся, чувствуя, как уши горят.

– Это вышло случайно, – буркнул я. – Извини.

– Было бы случайно, не пялился бы! – взвизгнула она. – Ты потомок Драконхейма, что ли, раз мысли такие?

– Нет, нет, – замотал я головой.

– Да освободи ты меня уже!

Я подошёл к кровати. Цепи выглядели прочными, светящимися, явно магическими. Я попытался ухватиться за них пальцами, потянуть – бесполезно. Они даже не шелохнулись. Фея смотрела на меня с таким недовольством, что, казалось, ещё чуть-чуть – и она испепелит меня взглядом. Вдобавок её всю трясло – то ли от холода, то ли от возмущения.

– Не получается, – признался я.

– А ты думай! – завопила она. – Это же твоё испытание! Мыслями управляй!

Я закрыл глаза. Сосредоточился. Представил, что цепи исчезают. Что кровати нет. Что мы просто стоим в пустом зале.

Открыл глаза.

Цепи начали мерцать, истончаться. Кровать заскрипела, проваливаясь в небытие. Ура, получилось!

И тут в голову шальная мысль – а какая у неё фигурка там прячется? – и вместо кровати с цепями исчезло именно платье.

Фея опустила глаза вниз. Я тоже опустил.

Передо мной лежала абсолютно голая фея. Маленькая, хрупкая, с перламутровой кожей, мерцающей в полумраке зала. Её грудь – две аккуратные полусферы с торчащими розовыми сосками – тяжело вздымалась от возмущения. Талия такая тонкая, что, кажется, можно обхватить пальцами. Бёдра плавно расширялись, а между ними – тот самый светлый треугольник, который теперь никто не скрывал.

– А-А-А-А-А! – завопила фея так, что у меня, наверное, лопнула барабанная перепонка.

Я тут же зажмурился, в панике пытаясь сосредоточиться. Твою же мать! Кровать! Цепи! Исчезайте!

Кровать исчезла. Цепи исчезли. Я рискнул открыть глаза.

Фея сидела на полу, голая, поджав ноги и прикрывая руками всё, что можно. Её лицо было перекошено от злости, глазки сузились, а губки сложились в такую гримасу, что, казалось, она сейчас зарычит.

– Я… не специально… – промямлил я.

– Ага! – прошипела она, сверкая сапфировыми глазищами. – Рассказывай потом мадам Вейн! Я всё расскажу, что тут было!

– Ничего не было! – попытался я её успокоить. – Я пытаюсь сдержать поток мыслей, только и всего.

– Плохо стараешься! – фыркнула она, скалясь, как маленький, но очень злой зверёк. – Верни мне моё платье!

– Я… забыл, как оно выглядит, – признался я, чувствуя себя полным идиотом.

– Ты что⁈ – глаза феи стали размером с блюдце. – Куда ты смотрел тогда, что забыл⁈

– В твои глаза, – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Они как сапфиры, очень красивые…

– Не чеши мне по ушам! – рявкнула она, но, кажется, чуть-чуть, самую малость, смутилась.

Я начал стягивать рубашку через голову, и, прежде чем фея опомнилась, уже был голым по пояс.

– Эй! Эй! Эй! – завопила фея, вскидывая руки, чтобы прикрыться, хотя прикрывать там уже было нечего. Я всё давно уже увидел. – Ты что удумал⁈

– Успокойся, – буркнул я, протягивая ей рубашку, и демонстративно отвернулся. – Надень. Хоть что-то.

На секунду повисла тишина. Потом послышалось шуршание ткани.

– Ой. Ну спасибо, – донесся недовольный голос, но уже чуть спокойный.

Я выждал ещё пару секунд и повернулся.

Фея стояла в моей рубашке. Та была ей велика размеров на десять – подол спускался почти до колен, рукава болтались, скрывая кисти, а в вырезе утонула вся её миниатюрная фигурка. Но главное – ничего не было видно. Никакой наготы, только смешное нагромождение ткани на маленьком тельце.

– Хорошо, что ты маленького роста, – улыбнулся я, разглядывая это зрелище.

Фея перекосилась от злости. Её личико скривилось так, будто она лимон целиком сжевала, а потом она сложила из пальцев обеих рук неприличный жест и задрала их повыше, чтобы я точно увидел.

– Заслуженно, – кивнул я, не обижаясь. – Хорошо, что я не воспользовался твоей беспомощностью.

– Попробуй, – фыркнула она, сверкая глазами. – Потом отхватишь по самые не балуй!

Я вздохнул и опустился на пол, скрестив ноги. Прохладный пол приятно холодил кожу.

– Ты говорила про то, чтобы помочь мне с испытанием, – начал я, глядя на неё снизу вверх. – Но кроме того, как попасть в мой плен, ничего подобного не было. Так что я должен сделать?

Фея поправила рубашку, запахнулась поплотнее и задумалась. Её носик смешно наморщился, а губки сложились в трубочку.

– Ну… вообще-то ты должен создать дверь силой мысли, – сказала она. – Очень сложное испытание… хотя… – Она запнулась, явно вспоминая, что только что произошло. Её щёки слегка порозовели. – … просто создай дверь обратно к преподавателю. Вот и всё испытание.

– Слишком лёгкое, – я прищурился. – Не находишь?

– У каждого оно своё, – фея пожала плечами, отчего рубашка сползла с одного плеча, и она поспешно её поправила. – Тебе досталось вот такое. И оно не лёгкое. Ты же не можешь контролировать свои мысли!

– Это вышло случайно, – я потёр переносицу. – Просто я… утро началось не с кофе.

– С мастурбации? – фея ухмыльнулась, и в её сапфировых глазах заплясали чертики. – Девушку найди себе тогда. Ох, все вы, девственники, такие.

– Ага, – я хмыкнул. – Слишком уж много этих девушек. Что я даже не знаю, что с моим телом они делали ночью.

Фея на секунду задумалась. Потом её лицо расплылось в ехидной усмешке.

– Да не заводись, – махнула она рукой, которая полностью утонула в рукаве. – Кому ты, страшный такой, нужен? Друзьям будешь рассказывать сказки про свой гарем.

Она встала в позу, задрала подбородок и начала передразнивать меня писклявым голоском:

– Ой, я даже не знаю, что делали ночью с моим телом! Ой, я такой сексуальный, что меня хотят все девушки! Хо-хо!

Я закатил глаза. До самого потолка.

– Какая же ты вредная, – выдохнул я, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождается смех, который я изо всех сил пытался подавить.

– Не твоя, – фея показала мне язык. – Вот и бесишься.

Я только покачал головой. Спорить с ней было бесполезно. Но, кажется, этот абсурдный разговор отвлёк меня от паники и помог немного расслабиться.

Я встал, отряхнул штаны. Глубоко вздохнул, закрыл глаза и представил дверь. Обычную деревянную дверь, как в академии, с ручкой, с табличкой «Выход». Никаких лишних мыслей. Только дверь.

Открыл глаза.

Возле одной из стен материализовалась дверь. Самая обычная, коричневая, с металлической ручкой. Даже табличка висела – «К преподавателю».

– Та-дам! – я театрально развёл руками и поклонился в сторону феи.

– Да, да, – фея закатила глаза, запахиваясь в мою рубашку. – Похлопай себе сам. Ты заслужил.

– Ну… – я кивнул на дверь. – Пошли?

– С тобой я не пойду, – отрезала она, поправляя сползающий с плеча рукав. – Так что пока.

– А рубашка? – я уставился на неё. – Что люди подумают, если я выйду без рубашки?

Фея скорчила рожу, явно изображая глубокую задумчивость.

– А-а-а, то есть ты хочешь сказать, – протянула она елейным голоском, – что хотел бы выйти со мной, с голым торсом, а я в твоей рубашке? И тебя бы это не смутило? Ну да, ну да. – Она усмехнулась. – Видно же – девственник. Хочет похвастаться, что захомутал такую красотку. Не дождешься! Сиди, плачь ночью и дрочи на моё секси-тело, неудачник.

Она снова показала мне фак – двумя руками, для надёжности – и начала растворяться в воздухе. Её перламутровая кожа мерцала, истончалась, становясь прозрачной.

– Но ты мне ещё должен! – донеслось уже из ниоткуда, и голос её прозвучал где-то над головой.

Она исчезла.

А моя рубашка осталась висеть в воздухе. Она секунду держала форму маленького тельца – рукава ещё висели, будто внутри кто-то был, подмор стоял колоколом – а потом бессильно опала на пол.

Я подошёл, подобрал рубашку. Встряхнул. Надел.

Ткань была прохладной и… влажной, что ли?

Я повёл плечами, принюхался.

– В этом мире есть хоть кто-то ласковый и нежный? – пробормотал я, застёгивая пуговицы.

И тут до меня дошёл запах.

– Фу… Бу-э-э… – я скривился, дёргая носом. – Она что… не моется? Боже…

Я мигом стянул рубашку обратно, чуть не порвав её в спешке. Поднёс к носу.

Рубашка пропахла болотом. Настоящим, застойным, тинистым болотом с дохлыми лягушками.

– Сука! – выдохнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – От неё же так не пахло, когда она стояла рядом со мной! Она же… она специально? Ага… теперь точно буду всю ночь думать о фее… Бу-э-э…

Я смотрел на рубашку, свисающую с моей руки, и понимал: этот запах не выветрится никогда. Или, по крайней мере, до конца экзамена. А может, и дольше.

– Ладно, – вздохнул я, зажал нос и натянул рубашку обратно. – Главное – дышать ртом.

Я подошёл к двери, толкнул её и шагнул в свет, надеясь, что там меня ждёт если не спасение, то хотя бы нормальный воздух.

16 декабря. После сдачи второго экзамена

Экзамен завершился. Как? Честно? Я сам не понял.

После того как я вышел из той дурацкой двери, созданной силой мысли, я оказался прямо перед преподавателем. Он сидел за столом с довольным видом, кивнул мне и сказал: «Достаточно, Арканакс. Вы справились». И всё. Никаких вопросов, никаких проверок, никаких монстров. Просто «достаточно».

У меня были к этому огромные вопросы. Местами происходящее было настолько глупым, что хотелось спросить: «А это точно экзамен? А не розыгрыш? А фея мне приснилась?». Но факт оставался фактом – я сдал. Так к чему продолжать жаловаться?

Более того, я сдал чуть ли не самым первым. Когда я вышел из портала, вокруг ещё никого не было. Преподаватель посмотрел на меня с неподдельным удивлением, а потом расплылся в довольной улыбке.

– Роберт, – сказал он, – признаться, я ожидал от Вас совсем другого результата. На практических занятиях Вы не блистали. Но сегодня… сегодня Вы показали, что умеете думать нестандартно. Похвально.

Я только кивнул, чувствуя, как внутри разливается тёплое, гордое чувство. Нестандартно – это мягко сказано. Если бы он знал, какие «нестандартные» мысли посещали меня в этом зале…

Теперь я сидел на лавочке в парке, грелся на солнышке и ждал, когда остальные закончат. Вокруг, куда ни глянь, лежал снег – пушистый, белый, искрящийся. Деревья стояли в зимних шапках, сугробы укрывали газоны, а где-то вдалеке даже виднелись следы от сапог, уходящие в морозную даль.

И при этом на мне была только лёгкая рубашка – та самая, пропахшая болотом, но я старался дышать ртом. Было жарко, градусов под тридцать. Солнце пекло так, что хоть раздевайся, а снег вокруг даже не думал таять. Магия. Что с неё взять.

Я откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза и просто наслаждался моментом. Тишина, покой, и никаких фей, прикованных к кроватям. Ну, почти никаких – вонь от рубашки напоминала о недавних приключениях, но я старался не думать.

– Хорошо, – выдохнул я. – Очень хорошо.

Солнце за это время успело немного сместиться, но жара стояла всё та же – тридцать градусов среди снежных сугробов. Я уже успел задремать на лавочке, прикрыв глаза и стараясь не думать о запахе собственной рубашки, когда вокруг началось оживление.

Студенты выходили из порталов по одному, группами, парами. Кто-то сиял от счастья, кто-то выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, а кто-то просто молча отходил в сторону и садился на траву, глядя в одну точку.

Спустя примерно три часа из портала вышел последний. Высокий парень с нашего потока, весь в саже, с опалёнными бровями, но живой. Преподаватель кивнул, записал что-то в журнал и объявил, что экзамен окончен.

Сдали все. Это было удивительно, учитывая, как нас пугали смертельной опасностью. Но вот оценки… Они были разные. Кто-то прыгал от радости, кто-то сидел с убитым лицом, понимая, что четвёрка по практике – это не то, на что он рассчитывал. В общем, обычная экзаменационная драма.

Я всё ещё сидел на лавочке, когда из портала выпорхнула Катя. Буквально выпорхнула – лёгкая, сияющая, с довольной улыбкой на лице. Она явно сдала блестяще, иначе и быть не могло. Увидев меня, она распахнула объятия и бросилась ко мне, чтобы поздравить.

– Роберт! Ты справился! – закричала она и…

Замерла на полпути. Её носик дёрнулся. Глаза округлились. Она сделала ещё один шаг, втянула воздух и резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.

– Поздравляю, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал радостно, но при этом отступила на шаг. Потом ещё на один. Её лицо было обращено ко мне, но носик упорно тянулся куда-то в сторону, лишь бы не вдыхать то, что от меня исходило.

– Спасибо, – ответил я, чувствуя себя нашкодившим котом. – Ты как?

– Отлично, – Катя говорила, глядя куда угодно, только не на меня. – Всё замечательно. А ты… эм… молодец. Правда.

Мы проговорили минут двадцать, стоя на расстоянии вытянутой руки. Катя то и дело отворачивалась, делала глубокие вдохи в сторону, явно пытаясь не обидеть меня, но запах… запах делал своё дело.

Потом из портала вышла Мария. Уставшая, но довольная. Увидев меня, она расцвела улыбкой и рванула ко мне с той же целью – обнять и поздравить.

– Роберт! Милый! Ты…

Она тоже замерла на полпути. Её зеленые глаза удивлённо моргнули, носик сморщился, и она сделала шаг назад.

– Ты… – Мария замялась, явно подбирая слова. – Ты молодец. Я знала, что справишься.

Она встала рядом с Катей, и они обе смотрели на меня с расстояния, периодически косясь друг на друга, но ни одна не рискнула подойти ближе.

Я мысленно поблагодарил фею. Хотя бы вопросы о том, почему я перед экзаменом так прижимался к Кате, отложились на неопределённый срок. Сейчас их волновало другое: что это за запах и как от него избавиться?

Когда солнце начало клониться к закату, из портала вышли последние – Громир и Зигги. Почти одновременно, но вид у них был такой, что я забыл о собственном запахе.

Громир был покрыт розовой слизью. С ног до головы. Она стекала с его волос, капала с плеч, и он периодически сплёвывал что-то розовое. Его лицо выражало глубочайшую задумчивость человека, который только что пережил нечто невероятное, но не готов этим делиться.

Зигги выглядел не лучше. Он словно проводил эксперименты по алхимии, и одна из склянок взорвалась прямо перед его лицом. Волосы стояли торчком во все стороны, лицо было в саже, очки держались на честном слове, а от его мантии шёл лёгкий дымок.

Они подошли к нам, переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Не спрашивай, – буркнул Громир, вытирая слизь с лица.

– Аналогично, – добавил Зигги, поправляя очки, которые тут же снова съехали набок.

Я не стал спрашивать. Честно. Во-первых, потому что сам не горел желанием рассказывать о своём экзамене с феей, кроватью и цепями. А во-вторых, розовая слизь и сажа говорили сами за себя – у парней день выдался не менее насыщенный.

Мы стояли впятером – я, Катя, Мария, Громир и Зигги – и молчали. Катя с Марией держались на расстоянии от меня, Громир капал слизью на снег, который даже не думал таять, а Зигги пытался привести волосы в порядок, но безуспешно.

– Ну что, – сказал я наконец, – экзамен позади. Кто-нибудь хочет поделиться впечатлениями?

– Нет! – ответили все четверо хором, и даже Катя с Марией, которые обычно любили поболтать, синхронно покачали головами.

Я только вздохнул. Похоже, у каждого из нас теперь есть своя маленькая тайна. И, судя по всему, эти тайны мы унесём с собой в могилу. Или, по крайней мере, до следующей пьянки.

16 декабря. Вечер

Остаток дня пролетел в приятной суете. Мы большой компанией – я, Мария, Лана, Громир, Зигги, Таня и даже Катя, которая как-то незаметно к нам присоединилась – отправились в столовую. Обед вышел шумным: обсуждали экзамены (те, кто был в состоянии об этом говорить), делились впечатлениями (те, кто рискнул), и беззлобно подкалывали друг друга. Громир всё ещё пытался оттереть розовую слизь с волос, Зигги щеголял опалёнными бровями, а я старался держаться с подветренной стороны, чтобы не распугать окружающих.

После обеда пришлось браться за ум – нас ждали доклады к следующей неделе. Мы разбрелись по аудиториям и библиотекам: кто-то ушёл в читальный зал, кто-то засел в комнатах. Вечер прошёл в шелесте страниц, спорах о формулировках и попытках не уснуть над конспектами.

День выдался долгим, но хорошим.

Мы закончили с подготовкой докладов уже затемно. Лана, несмотря на свои собственные экзамены, выделила мне пару часов – за что я был ей безмерно благодарен. Теперь я сидел в её комнате, которую она делила с Таней, и чувствовал, как глаза слипаются от усталости.

Таня сидела за своим столом, уткнувшись в конспекты, и что-то усердно учила, периодически потирая переносицу. А мы с Ланой растянулись на её кровати, вытянув ноги и уставившись в потолок.

Тишина была уютной, но в моей голове она не давала покоя. Слишком много вопросов, слишком много нестыковок. И главный из них – что, чёрт возьми, произошло той ночью?

– Эм… – я повернул голову к Лане. – Так что вчера произошло?

Она лениво повернулась ко мне, её алые глаза блеснули в полумраке.

– А тебе ничего не рассказали?

– Не было времени, – честно признался я. – Весь день экзамен, подготовка, и этот запах… Кстати, от меня до сих пор пахнет болотом?

– Есть немного, – улыбнулась Лана. – Но я привыкла.

– Так что случилось? – я сел на кровать, чувствуя, что отступать некуда. – Я очнулся голым рядом с Катей. Выкладывай.

Таня за своим столом на секунду замерла. Даже не обернулась, но я заметил, как её уши буквально встали торчком. Видимо, Лана ей не рассказывала подробности той безумной ночи.

– Ну-у-у, – протянула Лана, принимая сидячее положение и подтягивая колени к груди. На её губах заиграла хитрая улыбка. – Всё было… весело.

– Рассказывай уже.

– Значит так, – начала она, жестикулируя руками. – Ты был в стельку пьян. Мария, наша заботливая Мария, решила, что тебя нужно отвести в её комнату и уложить спать. Она схватила тебя под руку и потащила, пока мы с Катей болтали о своём.

– А Катя? – насторожился я.

– А Катя, – Лана усмехнулась, – Катя тоже была не в лучшей форме. Мы болтали, болтали, а потом спохватились – тебя нет. Смотрим, а вы с Марией уже к выходу идёте. Ну, мы за вами.

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.

– Догнали мы вас в коридоре. Мария, конечно, возмущалась, мол, я его первая забрала. Но ты был в таком состоянии, что мы решили: тащить тебя к Кате – ближе. У неё комната рядом.

– И?

– И мы притащили тебя к Кате. Уложили на кровать. А Катя… – Лана прыснула со смеху. – Катя тоже перебрала. Она стояла посреди комнаты, смотрела на нас мутным взглядом, а потом начала раздеваться.

– Чего⁈

– Ага! – Лана уже откровенно ржала, утирая выступившие слёзы. – Она стянула с себя блузку, потом юбку, потом… ну ты понял. Идёт к кровати, спотыкается о собственную ногу, падает, встаёт, и голой плюхается рядом с тобой!

Таня за своим столом прыснула, пытаясь сделать вид, что учит, но плечи её тряслись.

– А я? – спросил я.

– А ты в отключке. Лежишь, сопишь. А потом… – Лана зашлась смехом. – Потом тебя вырвало. Прямо на себя.

– Боже…

– Да! И мы с Марией такие: «О, великолепно!». Пришлось тебя раздевать и тащить в душ, чтобы ты хоть немного пришёл в себя. Ты там стоял под водой, мычал что-то нечленораздельное, но хотя бы перестал вонять блевотиной.

Лана перевела дух, продолжая хихикать.

– Потом мы тебя вытащили, кое-как обтёрли, и ты рухнул обратно на кровать. Прямо к Кате. И тут Мария начала вонять: «Он хочет Катю! Он специально к ней лёг!». А ты…

– Что я?

– А ты обнял подушку, прижал её к себе и начал бормотать: «Я хороший мальчик, я люблю Марию, я люблю Лану, я люблю… бисквиты!»

Таня уже не скрывалась – она откровенно ржала, уткнувшись лицом в конспекты. Лана хохотала в голос, запрокидывая голову.

Я закрыл лицо руками.

– Так ничего не было? – выдохнул я, чувствуя, как с души падает камень.

– Ага, – Лана вытерла слёзы. – Только если не считать того, что вы как два замёрзших котёнка голышом обнимались. Но это всё.

– А вы где спали?

– На матрасе, – Лана скривилась. – Матрас жутко неудобный, между прочим. Так что мы с Марией эту ночь запомним надолго.

Я откинулся на подушку, чувствуя, как внутри разливается облегчение.

– Спасибо, что не дали мне замёрзнуть, – сказал я тихо.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась Лана и легла рядом, прижимаясь ко мне. – Только в следующий раз пей меньше.

– Постараюсь.

Таня за своим столом всё ещё тихо посмеивалась, а я смотрел в потолок и думал о том, как же мне повезло с этими девушками. И как же глупо я себя вёл. Но теперь, когда правда была раскрыта, можно было выдохнуть.