Текст книги "Курс 1. Декабрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Я фыркнул, невольно представив эту картину. Лена, в халате, с бокалом, равнодушно наблюдающая, как вокруг меня кипят страсти.

– Ха. Забавно звучит. Как реклама «спокойной гаремницы».

– Тебе забавно, – её голос внезапно сник, стала плоским и усталым. – А я… я плохо учусь, Роберт. Магия у меня средняя, способности так себе. Мужа нет, да и не предвидится – кому нужна девушка без состояния и блестящих перспектив? А следующий год – последний в академии. И я честно не знаю, что мне делать дальше. Куда идти. – Она посмотрела куда-то поверх моего плеча, в темноту переулка. – Так что для меня это не шутка. Это… вариант. Один из немногих.

Её слова повисли в холодном воздухе, внезапно лишив нашу странную договорённость налёта циничной игры. За насмешливой маской проступила простая, человеческая неуверенность в завтрашнем дне. И в этом свете её прагматичное предложение обрело совсем иной, более грустный смысл.

Я тяжело вздохнул, и моё дыхание превратилось в белое облачко в холодном воздухе.

– Лен, я с двумя официальными жёнами-то ещё не разобрался. Не знаю, как с ними быть. Эти две бестии – одна с ледяным взглядом, другая с вампирскими замашками – они меня или съедят, или прикуют к трону на цепь. А ты про какое-то место…

Лена чуть улыбнулась, но в её глазах не было насмешки. Была странная, усталая серьёзность.

– Роберт. Вот серьёзно. – Она сделала шаг ближе. – Можно мне занять одно место? Самое низкое, самое незначительное? Мне правда больше предложить нечего. Только… это. И обещание не создавать проблем.

Я задумался. Сказать, что Лена – подруга? Нет, мы никогда особо не общались. Так, мимолётные разговоры в компании. Но она только что выручила. Помогла. И в её предложении была какая-то… простая, безэмоциональная логика. Свой человек, который не будет мутить воду, не будет строить козни. Который будет просто… там. В этом безумии будущего двора это могло быть ценно. Я даже…

– Роберт, ну что ты молчишь? – её голос вырвал меня из раздумий. – Тебе подумать надо? Или… – в её голосе снова появился знакомый, язвительный оттенок, – представил меня голой?

– Кхм! Что? – я отпрянул и почувствовал, как жар разливается по щекам. Чёрт, точно не от мороза. – Даже не думал об этом! О другом! Но вот сейчас… бля, Лена. Теперь подумал.

Лена рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и её глаза блеснули в темноте.

– А что именно подумал? – спросила она, слишком невинно.

– Лен, я же просил… ах, чёрт. Давай я лучше карету вызову, а то что-то холодает сильно, – пробормотал я, пытаясь отстраниться и совладать с внезапным хаосом в голове и ниже.

Но она не дала. Она подошла вплотную. Её рука, быстрая и точная, скользнула вниз и схватила меня через ткань брюк в самом уязвимом месте. Её пальцы нежно, почти исследующе, начали ласкать. А её губы прижались к моему уху, и я почувствовал лёгкий укус, прежде чем она прошептала тёплым, влажным шёпотом:

– Подумай этой ночью обо мне. Я тебе пришлю парочку… фотографий. Чтобы ты смог оценить товар лицом. А если захочешь попробовать… ну, чтобы убедиться… то попробуешь. Хорошо?

Она чмокнула меня в щеку, оставив лёгкое, помадное пятно, и, прежде чем я успел что-то выговорить, развернулась и скрылась в двери клуба, оставив меня одного в холодном переулке с полустоящим членом и кашей в голове.

Мысли начали драться, как пьяные гладиаторы:

Секс. Трахни её, Роберт. Просто трахни. Она же сама предлагает. Она не будет требовать ничего, кроме места у твоего очага.

Нет, Роберт. Ты – будущее империи. Нельзя звать в гарем первую, кто слезно попросит или… потрогает. Нельзя.

Роберт, ты власть. У тебя будет десяток фавориток. Ты можешь попробовать всех, прежде чем выбрать. Это твоё право. Право сильного.

Нет! Мы должны быть выше этого! Выше животного желания!

Нет! Мы великий трахарь! Мы должны…

Я… я магистр трахаведения… что? Нет!

Я замотал головой, словно пытаясь вытрясти из неё этот абсурдный внутренний диалог.

– Ух, – простонал я вслух. – Холодно же, блин.

Я развернулся, намереваясь пойти к главной улице, чтобы поймать экипаж. И чуть не врезался в кого-то.

Прямо передо мной, прислонившись к стене, стоял парень. Высокий, жилистый, в кожаной куртке. Маркус Каллен. Его лицо было искажено злобой.

– Что это ты тут с Ленкой делал? – прорычал он, его дыхание пахло дешёвым пивом и злостью.

– А? Маркус? – я опешил. – А ты… что здесь делаешь?

– Я спрашиваю! – он оттолкнулся от стены и вплотную подошёл ко мне. – Бросил нашу команду. А теперь ещё и с Ленкой шушукаешься по тёмным углам? Совсем страх потерял?

– Ты ебанулся? – фыркнул я, всё ещё пытаясь прийти в себя от двойного шока – и от Лены, и от его появления.

– Я ебанулся⁈ – он крикнул, и слюна брызнула из его рта. – А что ты тут с ней делал, а? А?

Я машинально скользнул взглядом по стене рядом. На грязном кирпиче кто-то белой краской вывел кривоватую надпись: «УГОЛ МИНЕТА».

– Просто болтали, – сказал я, чувствуя, как нарастает раздражение. – Да и вообще, это не твоё дело.

– Моё, – буркнул Маркус, и его кулак, быстрый и жёсткий, со всей дури врезал мне в челюсть.

Я не успел среагировать. Удар был точным, отправившим меня на скользкую мостовую. Звон в ушах, привкус крови во рту.

– Ты же… с ней не встречаешься, – выплюнул я, пытаясь встать на колени.

– А тебя это ебать не должно! – заорал Маркус, стоя надо мной, его тень накрыла меня целиком. – А ты, выскочка, лезешь, куда не просят! Лучше не вставай!

Маркус фыркнул, наклонился и плюнул на мостовую, слюна легла в сантиметре от моей руки.

– Принц? – он произнёс это слово с таким презрением, что оно казалось грязнее, чем вся грязь в переулке. – Лох обычный.

Он развернулся и, оттолкнув плечом дверь, скрылся обратно в оглушительное нутро «Веселья у Долли», оставив меня одного в холодной темноте.

Я медленно поднялся, пошатываясь. Отряхнул руки о брюки, провёл ладонью по подбородку – на коже чувствовалась начинающаяся опухоль и липкая влага. Надеюсь, это кровь, а не чьи-нибудь выделения, – промелькнула отвратительная, циничная мысль. В голове гудело, и не только от удара.

Почему? – думал я, глядя на тусклый свет фонаря. – Почему нельзя было просто отправить меня в какой-нибудь мир… мир котиков и сахарной ваты? Или просто в нормальную, скучную жизнь? Что за вечный, бесконечный пиздец происходит? Драки, интриги, фаворитки, удары в лицо в грязном переулке…

Я глубоко вздохнул. Лёгкий пар от дыхания повис в воздухе. Так хочется просто сесть в карету, уехать в свою комнату в академии, зарыться в подушку и забыться. Просто… сдаться.

Но в памяти всплыло лицо Громира. Растерянное, когда к нему подсела Вика. Он остался там один, в этой змеиной яме, полной людей вроде Маркуса и жаждущих внимания девушек вроде Жанны. Он привёл меня сюда, чтобы хорошо провести время. И теперь, из-за меня, его могут втянуть в какую-нибудь историю.

– Бля, – тихо выругался я. – Ладно.

Я вытер тыльной стороной ладони уголок рта, почувствовав снова солоноватый привкус крови. Развернулся к той же служебной двери, из которой недавно вырвался на свободу. Теперь она казалась входом в клетку. Но иного выбора не было.

Я толкнул дверь. Грохот музыки, смех, крики снова обрушились на меня, теперь кажущиеся ещё более враждебными. Я стоял на пороге, глядя в этот кипящий котёл света, дыма и чужих удовольствий, и мысленно, уже беззлобно, просто как констатацию факта, произнёс:

– Боги, будьте свидетели. Я действительно хотел поехать домой.

1 декабря. Остаток дня. Часть 4

Дверь захлопнулась за моей спиной, и грохочущая волна звука снова накрыла меня с головой, как тёплое, но удушающее одеяло. Ритмичные удары баса отдавались в ещё ноющей челюсти. Я быстро окинул взглядом танцпол и ближайшие группы – Маркуса нигде не было видно.

Уверен, пошёл искать Лену, – мелькнула мысль, и в груди кольнуло что-то похожее на беспокойство, но гнев и необходимость найти Громира были сильнее.

Я двинулся сквозь толпу, на этот раз не пригибаясь, а просто расталкивая людей плечом, вероятно, с более мрачным выражением лица, чем того требовала обстановка вечеринки. И вот я их увидел.

За тем же столиком у бара сидел Громир. Но теперь компания заметно разрослась. Рядом с ним, буквально виснула на его могучей руке, сидела Вика, что-то оживлённо рассказывая. Напротив, с бокалом в руках и неестественно прямой спиной, восседала Жанна. Рядом с ней, в позе непринуждённого хозяина положения, расположился Аларик, а по другую сторону – его друг Дэмиен. Они о чём-то говорили, но разговор казался натянутым: Жанна смотрела в бокал, Аларик говорил с деланной лёгкостью, а Громир выглядел как человек, попавший в капкан.

Я подошёл к столику, и все взгляды устремились на меня. Натянув на лицо что-то вроде улыбки, я произнёс:

– Вот так встреча. Весь цвет общества в сборе.

Реакции были разными. Громир вздрогнул и уставился на меня с нескрываемым облегчением, смешанным с новым беспокойством. Жанна подняла глаза, и по её щекам разлился яркий румянец – от смущения, робкости или злости, было не понять. Вика тепло, почти торжествующе улыбнулась, как будто моё появление было частью её плана. А вот Аларик и Дэмиен застыли. Их лица не выражали радости. Взгляд Аларика стал холодным и оценивающим, а Дэмиен просто нахмурился, явно недовольный вторжением.

– Роб! – первым выдохнул Громир. – А что у тебя с лицом?

– А что с ним? – я сделал вид, что не понимаю.

– Оно… красное. С одной стороны. И как будто опухать начинает.

Я машинально дотронулся до подбородка и небрежно махнул рукой:

– Да. На улице был. Вышел подышать, а там… прохладно. Ветер, наверное, обжёг.

Объяснение было дохлым, и все это поняли. Жанна уставилась на синяк с ещё большим напряжением. Вика прикрыла рот рукой, но по её глазам было видно, что она не верит ни слову. Аларик медленно отхлебнул из своего бокала, его взгляд говорил яснее слов: «Понятно. Значит, уже успел вляпаться в какую-то драку».

В этот момент из полумрака зала к столику, словно корабль, рассекающий волны, начала плавно двигаться фигура в тёмном платье. Её появление заставило на мгновение замолчать даже нашу напряжённую компанию. Аларик выпрямился, Жанна натянуто улыбнулась. Взгляд женщины скользнул по всем, но остановился на мне, и на её губах расцвела широкая, гостеприимная улыбка.

– Отдыхаете? Как вам обстановка? – Её вопрос завис в воздухе, обращённый ко всем, но взгляд хозяйки скользил по лицам, будто считывая каждую деталь.

– Спасибо! Очень замечательно! – быстрее всех, почти выскочив, среагировала Вика, сияя улыбкой.

– Да, мисс Долли, как всегда, всё прекрасно, – добавила Жанна, но её голос прозвучал чуть натянуто, слишком правильно.

Парни – Громир, Аларик, Дэмиен – лишь молча закивали головами, не решаясь вставить слово в этот женский диалог. Я, следуя их примеру, тоже коротко кивнул, чувствуя, как взгляд Долли прилипает ко мне. Её глаза, проницательные и опытные, медленно скользнули по моему лицу, задержавшись на покрасневшей, начинающей опухать щеке.

– Ох, – произнесла она с лёгкой, понимающей усмешкой. – Вижу, кто-то сегодня вечером активно… участвует в развлечениях. – Она сделала паузу, дав всем оценить её намёк, а затем плавно склонила голову в мою сторону. – Рада наконец представиться лично. Наследный принц Роберт. Я – мисс Долли. Скромная хозяйка сего заведения.

– Мне тоже чрезвычайно приятно с Вами познакомиться, мисс Долли, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на пульсирующую боль в челюсти.

Она протянула руку – изящную, с тонкими пальцами и безупречным маникюром. Я, следуя придворному этикету, который отскакивал от зубов ещё со времён дворца, наклонился и почтительно коснулся губами её кожи. Она пахла дорогими духами, табаком и властью.

– Как галантен, – прикрыла она рукой улыбку, и в её глазах вспыхнул живой, заинтересованный огонёк. – Осмелюсь ли я Вас ненадолго… украсть? Есть один деликатный вопрос, который, пожалуй, лучше обсудить наедине.

– Разумеется, – согласился я, понимая, что отказ здесь неуместен.

И в этот самый момент к нашему столику, словно две противоположные стихии, подошли два человека. Лена – её лицо было бледным от раздражения, губы плотно сжаты, а глаза метали искры. И буквально по пятам за ней – Маркус. Вид у него был странный: при Долли он сразу съёжился, опустил голову и напоминал не опасного хищника, а нашкодившего щенка, которого вот-вот отлупят. Но стоило его взгляду упасть на меня, как в его глазах вспыхнула та же дикая, немотивированная злоба, и он на секунду снова стал похож на хищника. Если бы хищником мог быть чихуахуа, готовый вцепиться в лодыжку.

– Мисс Долли, – почти синхронно, с разной степенью почтения, склонили головы Лена и Маркус.

– Детки, – кивнула им хозяйка, не выражая особого удивления. – Извините, что прерываю. Принц, пройдёмте?

И, не дожидаясь реакции остальных, она плавно развернулась и пошла вглубь зала, к узкой, неприметной лестнице, ведущей на второй этаж. Я бросил последний взгляд на стол – Громир смотрел с тревогой, Жанна – с обидой и любопытством, Аларик – с холодной аналитичностью, а Маркус – с немой ненавистью. Затем я последовал за Долли, оставляя кипящие страсти внизу и поднимаясь в неизвестность наверх, где, судя по всему, решались куда более серьёзные вопросы, чем кто с кем сегодня переспит.

Мы поднялись по узкой, ковровой лестнице, которая резко контрастировала с броской эстетикой первого этажа. Верхний ярус был тихим, полуосвещённым коридором с несколькими дверьми. Долли открыла одну из них без стука и жестом пригласила войти.

Кабинет был непохож на её личное пространство, которое я видел ранее. Здесь не было ни кожаных кресел, ни дорогих картин. Помещение дышало строгим, почти спартанским прагматизмом. Высокие стеллажи были забиты не книгами, а скоросшивателями, папками с отчетами и ящиками с этикетками. Большой, простой письменный стол из темного дерева был завален бумагами, а не артефактами. На стенах висели не картины, а схемы поставок, графики и старый, потертый календарь. Пахло не духами и табаком, а пылью, чернилами и старыми счетами.

– Не богатая обстановка, – констатировала Долли, закрывая дверь и заглушая последние отголоски музыки. – Здесь кипит процесс работы, а не эстетическая картинка для гостей.

– Понимаю, – согласился я, оглядываясь. После вычурности дворцов и нарочитого шика клуба эта комната казалась странно честной.

Я, недолго думая, присел на стул возле края массивного стола, поскольку иных свободных стульев не было видно. Долли, тем временем, подошла к небольшому шкафчику, достала две простые, но чистые стеклянные рюмки и бутылку с тёмно-рубиновой жидкостью без этикетки. Она налила по солидной порции, протянула одну мне, а затем обошла стол и опустилась в свой вращающийся кожаный стул. Она выглядела здесь по-домашнему, сбросив маску гостеприимной хозяйки и став расчётливой управляющей.

– Раньше здесь были диван и пара кресел, – сказала она, делая небольшой глоток. – Но пришлось избавиться. Слишком много… переговоров заканчивалось попытками улечься поудобнее и забыть о сути. Сегодня – без удобств. Только дело.

– Всё и так замечательно, – вежливо заметил я, чувствуя, как алкоголь мягко жжёт горло, притупляя боль в челюсти.

Долли отставила рюмку и сложила пальцы перед собой. Её взгляд, лишённый теперь всякой игривости, внимательно и без спешки изучал меня – синяк, помятая одежда, усталые глаза.

– Вы хотели о чём-то поговорить? – спросил я первым, прерывая это молчаливое сканирование.

– Да, – она тепло улыбнулась, но улыбка не добралась до её глаз, которые оставались острыми и сосредоточенными. – Хочу. Видите ли, наследный принц, в моём заведении я ценю две вещи: удовольствие гостей и… отсутствие проблем. А Вы, с Вашим появлением, потенциально являетесь носителем целого вулкана проблем. От политических до очень личных, судя по тому, что уже успело произойти за этот вечер. И я предпочитаю проблемы предвидеть.

Я почувствовал, как мышцы спины напряглись. Она видела слишком много.

– Случайность, – буркнул я, отводя взгляд. – Не более того. Сегодня просто неудачный вечер.

– Надеюсь, – ответила Долли спокойно, без давления. – Но кто я такая, чтобы Вас отчитывать? Если кто-то посмел Вас обидеть на моей территории, просто скажите. Я постараюсь уладить это… недоразумение. Навсегда.

– Всё в порядке. Я сам разберусь.

– Вот как. Рада слышать, – её тон смягчился, но глаза продолжали анализировать. – А как Вам, собственно, моё скромное заведение?

– Замечательное, – ответил я честно. – Удалось хоть немного… отключиться.

– Желаете стать постоянным VIP-гостем? Без лишних глаз и вопросов на входе?

– Не откажусь, – ответил я, чувствуя подвох. – А что для этого требуется?

Долли вдруг рассмеялась – искренне, чуть хрипловато.

– Извините, это не над Вами. Просто я обожаю деловых людей. Для Вас, разумеется, бесплатно. Я лишь хочу быть уверенной, что моё заведение не попадёт под внезапную налоговую проверку или… скажем, необоснованные обвинения в нарушении общественного порядка со стороны столичной стражи.

– Пока что, – я покачал головой, – я не могу этого гарантировать. Я сам ещё не обустроился на своём… новом месте.

– Понимаю, – кивнула она, и в её взгляде появилось что-то похожее на сочувствие, быстро сменившееся расчётом. – Вы ещё не вошли в силу. Я буду рада помочь Вам в этом. Видите ли, я сама не из аристократических домов. Но благодаря уму и… определённой гибкости, смогла кое-чего достичь. В наше время, к счастью, двери открыты даже для талантливых простолюдинов. Надеюсь, Вы не из чопорных снобов, которые смотрят свысока?

– Нет, – ответил я коротко.

– Ах, какая прелесть. Именно за это я и люблю новое поколение, – её улыбка стала теплее.

– Вы сказали, что поможете «укрепить положение». Что это значит?

– Всем бывает тяжело в начале пути. А связи… связи решают всё. Я не могу предложить Вам армию или казну. Но у меня налажены каналы с очень влиятельными людьми. И не только в Империи. Информация, редкие товары, нужные знакомства… Всё это может быть полезно. Я хотела бы быть Вам полезной, на случай необходимости.

– А взамен? – спросил я прямо, не веря в бескорыстие.

Долли улыбнулась, и в этой улыбке было что-то материнское и одновременно хищное.

– Взамен? Сейчас мне от Вас ничего не нужно. Да и Вам, если честно, нечего мне предложить, кроме потенциального покровительства в будущем. Если и когда потребуется что-то конкретное – мы обсудим условия, как деловые люди. А сейчас… наслаждайтесь молодостью, силой и благами моего клуба. Вы для меня очень ценный клиент. Так что моя дверь всегда для Вас открыта.

– Спасибо, – сказал я, медленно поднимаясь. – Я обдумаю наш разговор. Если на этом всё, я откланяюсь. Внизу… кое-кто требует моего внимания.

– Разумеется, – Долли тоже встала и протянула руку. – Тогда я проинформирую весь персонал о Вашем новом статусе. Для Вас не будет больше ни очередей, ни вопросов.

Я почтительно поцеловал её руку, чувствуя лёгкую шершавость кожи и силу, скрытую в этом жесте.

– А карточка какая-нибудь не потребуется? – уточнил я.

– Их память, – она кивнула в сторону лестницы, имея в виду своих людей, – очень хороша. Недостойных я здесь не держу. Спасибо, что уделили мне время, Ваша светлость.

Я коротко кивнул и вышел из кабинета, оставив её среди стеллажей с папками и невысказанных предложений. Воздух на лестнице снова показался густым после спартанской чистоты её рабочего пространства. Договор был заключён. Негласный, невесомый, но от этого не менее реальный. Она купила себе лотерейный билет на моё будущее. А я получил временное убежище и ещё одного игрока на своей и без того переполненной доске. Спускаясь вниз, к грохочущей музыке и кипящим страстям, я чувствовал, как синяк на челюсти пульсирует в такт мыслям: Ничего не бывает просто так. Особенно здесь.

Я спустился вниз, и густая волна звука снова обняла меня. Собираясь направиться к злополучному столику, я почти столкнулся с Громиром, который, казалось, поджидал меня у подножия лестницы.

– А чего не тусуешься с компанией? – спросил я, стараясь говорить легко.

– Братан, – Громир понизил голос, его лицо было серьёзным. – Давай лучше свалим отсюда. Обстановка… накаляется.

– В каком смысле?

– Маркус… он сам не свой. Что-то Лене там втирает, а она кипятится. Лучше… Роб… Роб, твою мать…

Я проигнорировал его предупреждающий взгляд и двинулся к столику. Картина была говорящей: Вика, притворно заинтересованная, слушала Дэмиена, который что-то горячо ей доказывал. Жанна сидела, отстранённо потягивая напиток, а Аларик наблюдал за ней с тем же холодным, аналитическим выражением. Лена же выглядела так, будто готова была закатить глаза на небосклон. Маркус, нависая над ней, что-то агрессивно и напористо объяснял, тыча пальцем в воздухе.

– Я вернулся, – заявил я, подходя.

– Всем похуй, – рявкнул Маркус, даже не обернувшись, и продолжил свою тираду, хватая Лену за запястье.

Я медленно повернулся к Громиру. Тот смотрел на меня с немым вопросом. Я ответил ему широкой улыбкой, от которой у него, кажется, похолодела спина.

– Громир.

– Да? – выдавил он.

– Знаешь, как нужно обращаться с «Горячим Яйцом», когда оно летит прямо в лицо?

– Как? – спросил он, уже чувствуя неладное.

– Жёстко, – спокойно ответил я.

И прежде чем кто-либо успел моргнуть, я левой рукой, быстрой как плеть, схватил Маркуса за затылок. Не за волосы, а именно за голову, с силой, которую давали месяцы работы в Питомнике и нарастающая, холодная ярость. И со всей дури, коротко и мощно, впечатал его лицо в полированную поверхность стола.

Раздался глухой, влажный хруст, похожий на звук ломающегося спелого арбуза. Стол дрогнул. Из-под лица Маркуса, по тёмному дереву мгновенно растеклась алая лужа. Когда я отпустил его, он откинулся назад, издав булькающий, нечеловеческий звук. Его нос был явно и бесповоротно сломан, превращён в кровавое месиво. Кровь хлестала ему на подбородок, на рубашку, капала на пол.

– Суч-а-а-ра! – взревел он, но его крик был искажён, хлюпающими звуками и, полон боли.

Аларик и Дэмиен вскочили со своих мест так резко, что стулья с грохотом опрокинулись назад. Вика взвизгнула и отпрыгнула от стола, как от гремучей змеи. Жанна и Лена остались сидеть. Жанна замерла с бокалом у губ, её глаза были огромными. Лена не моргнув смотрела на окровавленное лицо Маркуса, а потом медленно перевела взгляд на меня. В её глазах не было ни страха, ни осуждения. Был холодный, почти профессиональный интерес.

– Роб, какого хрена? – прошептал Громир, вставая рядом со мной плечом к плечу, его кулаки уже сжаты, тело напряглось, готовое к тотальной драке.

Я посмотрел на свою левую руку. Потом поднял глаза на Громира, и на моём лице снова расцвела та же невинная, светская улыбка.

– Я не знаю. Честно. Я просто хотел… погладить его по головке. По-дружески. Само как-то так вышло.

Громир повернулся ко мне полностью. Его лицо, обычно выражающее простые эмоции, сейчас исказила сложная гримаса, в которой смешались шок, дикое веселье и полное неверие.

– Кому ты пиздишь, а? – выдавил он, но в уголках его губ уже задрожала сдерживаемая улыбка. – «Погладить»? Ты ему всю рожу в стол вбил!

Вокруг нас на секунду воцарилась тишина. Даже музыка, казалось, приглушилась, уступая место этой маленькой, кровавой драме в центре зала. Аларик с Дэмиеном стояли, не решаясь сделать шаг, пока Маркус, хрипя и ругаясь, пытался остановить кровь рукавом. Я стоял посреди этого хаоса, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя странное, ледяное спокойствие и удовлетворение. Не самое благородное, но зато искреннее.

1 декабря. Остаток дня. Финальная часть

Аларик застыл, его тело напряглось, как струна. Глаза, обычно холодные и расчётливые, вспыхнули.

– Ты что творишь? – его голос прозвучал резко, перекрывая даже фоновый гул музыки.

– Отвечаю взаимностью, – парировал я, не отводя взгляда. – Он начал.

– Ну, грубо он тебе ответил! На хрена было его так… бить?

Аларик не успел договорить. Дэмиен, видя, как его брат Маркус корчится от боли, с глухим рыком ринулся на меня. Но на его пути встал Громир. Мой друг даже не стал бить – он просто выставил вперёд мощную руку и с силой, будто отпихивая назойливую собаку, оттолкнул Дэмиена в грудь. Тот, несмотря на то, что был старшекурсником, был легче и уже выпившим. Он пошатнулся, сделав несколько неуверенных шагов назад, но устоял, его лицо исказила ярость.

– Мальчики, не нужно! – взвизгнула Вика, но в её голосе было больше азарта, чем испуга.

В этот момент со своих мест поднялись Лена и Жанна. Лена бросила последний, сухой, полный презрения взгляд на Маркуса, который сидел, зажимая сломанный нос, и холодно, не оглядываясь, пошла к выходу. Проходя мимо меня, она наклонилась так, что её губы почти коснулись моего уха, и прошептала едва слышно, но очень чётко:

– Спасибо.

– Лен, ты куда? – крикнула ей вдогонку Вика.

– Я устала, – бросила та через плечо и растворилась в толпе у выхода.

Вика перевела взгляд на Жанну, ожидая поддержки или хотя бы комментария. Жанна стояла, её лицо было бледным от гнева.

– Вы взяли и испортили нам весь вечер, – бросила она ледяным тоном, и её слова повисли в воздухе.

– Да, Роб, – кивнул Аларик, приняв их на свой счёт. – Проваливай отсюда, пока…

– Я о тебе и твоих дружках! – взорвалась Жанна, резко повернувшись к Аларику. – Взяли и приперлись сюда, куда вас не звали! Испортили всё!

– Что? – Аларик оторопело смотрел на неё, будто увидел впервые.

Дэмиен, придя в себя, снова сделал выпад в мою сторону, но Аларик, не глядя, резко выставил руку и остановил его, ухватив за плечо.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он у Жанны уже тише, но с опасной ноткой в голосе.

– Я имею в виду, что я хотела спокойно побыть с Робертом и Громиром! – выпалила Жанна, и её глаза заблестели от собирающихся слёз. – Устроить нормальный вечер! А вы со своей бандой…

– С этим лохом? – прохрипел Маркус сквозь кровь и боль, кивая в мою сторону.

– Сами вы лохи! – неожиданно встряла Вика и, словно на крыльях, подлетела ко мне, цепляясь за мою руку. – Роберт – хороший парень! Он бы просто так не полез в драку! Правда ведь?

– Ага, – солидно подтвердил я, чувствуя, как её грудь прижимается к моему плечу.

Жанна увидела это. Её лицо исказила такая смесь ревности, ярости и обиды, что, казалось, вот-вот лопнет сосуд. Она сделала шаг вперёд, но не ко мне. К Аларику. И со всей силы, с размаху, влепила ему оглушительную пощёчину. Звук был хлёстким, как удар бича.

Я просто охренел. Все охренели.

– ТЫ ВСЁ ИСПОРТИЛ! – закричала она, и в её голосе слышались слёзы. – ВСЁ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Не попадайся мне больше на глаза! Никогда!

И прежде чем кто-то успел прийти в себя, она схватила за руку ошеломлённую Вику и потащила её за собой к выходу, прочь от стола, прочь от этого кошмара.

Мы остались стоять вчетвером. Вернее, впятером, если считать сидящего и стонущего Маркуса. Я, Громир (с лицом, выражавшим полное «что, бля, только что произошло?»), Аларик (с ярким красным отпечатком на щеке и пустыми, непонимающими глазами), Дэмиен (все ещё готовый к драке, но сбитый с толку) и сам источник проблемы, хлюпающий кровью на стуле. Музыка громила уши, люди вокруг начали осторожно расходиться, давая нам пространство. А мы просто стояли, словно странные памятники только что закончившемуся апокалипсису, который разнёс в щепки не только нос Маркуса, но и все призрачные надежды Аларика и явные планы Жанны на этот вечер. Тишина между нами была громче любой музыки.

* * *

Вика на ходу пыталась высвободить руку из железной хватки Жанны.

– Может, вернёмся? А если они там его… ну, побьют? – тревожно спросила она, оглядываясь на освещённый вход в «Веселье у Долли».

– Пусть только попробуют, – прошипела Жанна, не замедляя шага, но в её голосе сквозь гнев прорывалась та же тревога. – Тогда я сама…

У тротуара, прислонившись к фонарному столбу, их уже ждала Лена. Она курила, её лицо в свете фонаря казалось холодным и усталым.

– Что на него вообще нашло? – всё ещё удивлялась Вика, подходя. – Никогда бы не подумала, что он возьмёт и врежет Маркусу так… кардинально.

– И поделом, – буркнула Лена, выпуская струйку дыма. – Этот придурок все уши мне прожужжал за вечер, какой он неутомимый любовник и как может «сдерживать наплыв», чтобы «удовлетворить любую». Противно.

– А? – Вика заморгала, переваривая информацию. – На полном серьёзе?

– Придурки они, – мрачно вставила Жанна, останавливаясь рядом. – Всегда такими были. Один – самоуверенный болван, другой – подпевала. – Она замолчала, потом тише добавила: – Может… правда, к нему ночью прийти? В академию?

– Я Громиру не дам, – тут же заявила Вика с наигранной обидой. – Он сегодня не мой потенциальный… ну, ты поняла.

Жанна покачала головой, её губы искривились в усталой гримасе.

– Да кто тебе об этом просит? Ты только и думаешь, как бы с кем-нибудь переспать. Как будто других целей в жизни нет.

Вика жалобно посмотрела на Лену, ища поддержки, но та лишь отвела взгляд, докуривая сигарету.

– А зачем его вообще позвала к себе мисс Долли? – сменила тему Вика, чтобы разрядить обстановку. – Наедине. Это же интересно.

– Он наследный принц, – сухо заметила Лена, бросая окурок под ноги. – Наверное, у неё свои, деловые соображения. Какая разница? Где, чёрт возьми, карета? Я замерзаю.

Жанна не ответила. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на мерцающую вывеску бара. Злость медленно оседала, обнажая под собой клубок других, более сложных чувств. Она представляла, как мог бы сложиться вечер: не эта дурацкая драка, а тёплый сумрак танцпола, его руки на её талии, его дыхание у шеи, его голос, смешанный с музыкой. Она хотела, чтобы он прижимал её к себе, чтобы делал всё, что захочет, чтобы эта старая, безумная страсть наконец нашла выход. А этот идиот Аларик… он всё портил. Тогда, в прошлом, своей холодной правильностью. И сейчас – своим нелепым появлением и попытками вернуть всё как было.

К ней подошла Вика и обняла за плечи, прижимая к себе.

– Тихо, подруга, тихо, – прошептала она. – Чего приуныла? Всё только начинается.

Жанна неожиданно всхлипнула, давясь комом в горле. Не от боли, а от досады и этого вечного, изматывающего чувства, что всё идёт не так.

– Всё наладится, – продолжала Вика, гладя её по спине. – Мы найдём новый подход. Более тонкий. Он же мужчина. Рано или поздно…

– Угу, – глухо согласилась Жанна, вытирая ладонью предательскую слезинку в уголке глаза. – Найдём. Обязательно найдём.

Но в её голосе звучала не уверенность, а усталая решимость солдата, который уже слишком долго штурмует одну и ту же неприступную крепость, даже не понимая до конца, зачем она ему теперь нужна.