Текст книги "Курс 1. Декабрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

– Роберт. Если ты вернёшься с засосом от какой-нибудь незнакомки – будешь жить вместе с горгульями на крышах домов. Мы договорились?

– Так точно, – отдал я честь. Лана только усмехнулась, но в её алых глазах мелькнуло что-то собственническое.

Я вышел в коридор, где меня уже ждали Громир и Зигги. Мы спустились вниз и вышли в прохладный вечерний Детроис.

Город в темноте был прекрасен. Фонари отбрасывали тёплые блики на мостовую, где-то играла тихая музыка, редкие прохожие неспешно прогуливались. Мы зашли в маленький магазинчик, который ещё работал, и купили по бутылке местного пива – тёмного, ароматного, с нотками карамели.

– Надо бы найти место, – сказал Зигги, оглядываясь.

– Там мост, – махнул рукой Громир. – Я видел, когда мы ехали. Через искусственную реку. Там лавочки есть.

Мы дошли до моста – невысокого, каменного, с коваными перилами. Река под ним оказалась совсем маленькой, почти ручьём, но вода приятно журчала. Лавочка стояла в тени старого дерева, идеальное место.

Мы расселись, открыли пиво. Громир тут же приложился к бутылке и сделал несколько больших глотков.

– Хорошо идёт, – довольно крякнул он.

– Не упади в реку, – предупредил Зигги. – Ты уже шатаешься.

– С чего бы? – возмутился Громир и для наглядности встал, чтобы пройтись по краю моста. Нога соскользнула, он взмахнул руками, едва удержав равновесие.

– Осторожнее! – мы с Зигги синхронно дёрнулись.

– Всё под контролем, – заявил Громир, но сел обратно на лавку и больше не вставал.

Мы болтали о всякой ерунде. О девчонках, об учёбе, о том, как круто было бы купить те рапиры. Громир размечтался, как будет охотиться с новым арбалетом на магических зверей. Зигги предложил ему не позориться и для начала научиться целиться.

– А ну иди сюда! – Громир схватил Зигги за шиворот и начал трясти, делая вид, что хочет скинуть его в реку.

– Ай! Отпусти! – вопил Зигги, но смеялся.

– Сейчас искупаешься, будешь знать, как над моими навыками шутить!

Я хохотал, глядя на эту возню. В какой-то момент Громир действительно чуть не столкнул Зигги с моста – тот повис на перилах, дрыгая ногами.

– Громил, твою мать! – заорал я, вскакивая.

– Да шучу я, шучу! – Громир отпустил друга, и Зигги рухнул на мостовую, хватая ртом воздух.

– Убить тебя мало, – прохрипел он, поднимаясь и отряхивая штаны.

– Зато весело, – осклабился Громир.

Мы снова уселись на лавку, допивая пиво. Я поднял глаза и замер.

На противоположной стороне моста стояла женщина. Худенькая, с длинными синими волосами, которые отливали серебром в свете фонарей. Она курила, держа сигарету длинными тонкими пальцами, и смотрела прямо на меня. Пристально, не отрываясь.

Я встретился с ней взглядом. На секунду показалось, что время замерло. Потом я кивнул – просто так, автоматически.

Она улыбнулась. Медленно, уголками губ. И кивнула в ответ.

А затем… исчезла. Просто растворилась в воздухе, будто её никогда и не было. Даже дым от сигареты не остался висеть в воздухе.

– Эй, Роб, ты чего? – толкнул меня Зигги. – Застыл?

– Да так, – я моргнул, прогоняя наваждение. – Показалось, наверное.

Громир уже рассказывал что-то про местных кошек, которые якобы охраняют город от злых духов. Я слушал вполуха, но краем глаза всё ещё косился на то место, где только что стояла синеволосая женщина.

Мы посидели ещё немного, допили пиво, посмеялись над очередной байкой Громира. Потом Зигги зевнул и сказал, что пора возвращаться, а то Таня забеспокоится.

– Ой, подкаблучник, – фыркнул Громир.

– Говоришь так, потому что у тебя никого нет, – беззлобно огрызнулся Зигги.

Мы встали и неспешно побрели обратно к отелю. Город спал, лишь редкие фонари освещали пустынные улочки. Я шёл и думал о той женщине. Кто она? Местная жительница? Туристка? Или, может, одна из тех загадочных сущностей, о которых рассказывают легенды?

Впрочем, думать об этом долго не пришлось – в отеле меня ждали две горячие девушки, и это было куда важнее.

Мы зашли в отель, и в холле сразу стало как-то тише и уютнее после вечерней прохлады. Громир, довольно рыгнув, хлопнул меня по плечу и потопал к лестнице Зигги зевнул, поправил очки и поплёлся за ним, на ходу доставая коммуникатор – наверное, писать Тане, что уже через две наносекунды будет на месте.

Я же направился к стойке регистрации. Консьержка – та же милая женщина, что встречала меня утром – приветливо улыбнулась.

– Добрый вечер, господин. Чем могу помочь?

– Добрый, – кивнул я. – Хочу заказать завтрак в номер. На троих. Мои девушки любят, чтобы всё было готово с утра.

– Конечно. – Она протянула меню.

Я пробежался глазами, прикидывая.

– Для Ланы – омлет с сыром и зеленью, круассаны, какао. Для Марии – фруктовая тарелка, йогурт, зелёный чай. Для себя – яичница с беконом, тосты, чёрный кофе. И побольше выпечки, пусть балуются.

– Отлично, – кивнула консьержка, записывая. – К семи утра будет готово. Доставить в номер?

– Да, спасибо.

Я отошёл от стойки, уже предвкушая, как завтра утром девчонки проснутся от запаха свежей сдобы, и тут нос к носу столкнулся с мужчиной.

Он стоял у небольшого столика с газетой, но, увидев меня, поднял голову. Средних лет, приятной наружности, в элегантном костюме и шляпе, которую он тут же снял, приветствуя.

– Добрый вечер, – сказал он с лёгкой улыбкой.

– Добрый, – ответил я, машинально кивнув.

Я узнал его. Глава семейства, которую я утром пропустил в дверь – он, его жена и очаровательная девочка. Видимо, тоже туристы.

– Смотрю, Вы разбираетесь в предпочтениях своих дам, – он кивнул в сторону стойки, где я только что делал заказ.

– Да, – усмехнулся я. – Иначе я бы не дожил до понедельника.

Мужчина улыбнулся и довольно закивал, в его глазах мелькнуло понимание.

– Да, моя Маргарет вечно ругается, что я что-то забываю. Хотя… Ангела, думаю, считает наоборот.

– Дочка? – уточнил я.

– Да. – Он тепло улыбнулся. – Души во мне не чает. Как и я в ней. Видимо, избаловал я её местами.

– Утром мне так не показалось, – заметил я, вспоминая, как девочка весело помахала мне.

– Думаете? Ха. Спасибо. – Он вдруг спохватился и протянул руку. – Ох, забыл представиться. Герцог Владимир фон Хельсинг.

Я внутренне напрягся, но вида не подал. Пожал руку.

– Граф Роберт Арканакс. Хельсинг… – я сделал вид, что задумался. – Случайно Аларик не Ваш родственник?

– Ох, да, – Владимир просиял. – Вы знакомы? Мой племянник. Скоро закончит обучение и отправится служить империи.

– Да, пересекались пару раз, – ответил я максимально нейтрально.

Лучше и не скажешь.

– И как он? – с гордостью спросил Владимир. – Способный парень, правда?

– Верно, – кивнул я. – И играет в «Горячее Яйцо» отменно.

– Да, – Владимир закивал, но потом вздохнул с лёгкой грустью. – Только лучше бы делал акцент на науках. Но молодёжь, что взять… Ладно, – он перевёл взгляд на меня. – Торопитесь? Или пропустим по стаканчику? Тут бар при отеле неплохой.

Я чуть не согласился – приятный мужик, поговорить интересно. Но перед глазами тут же встали две пары глаз: алые Ланы и зеленые Марии.

– Я бы с радостью, – я провёл рукой возле шеи, изображая угрозу. – Только вот мои красавицы меня…

Владимир понимающе хмыкнул.

– Да, боюсь представить. Девушки в наше время не такие покорные, как в книгах пишут. Хотя… – он окинул меня любопытным взглядом. – Очень сильно удивлён, что Вам удалось заиметь двух. Видимо, Вы очень обеспеченный граф. Ибо моих средств не хватило бы на двух жён. Два отдельных поместья для каждой, а ещё… – он театрально содрогнулся. – Боюсь представить себя с двумя на балу. Уверен, что всё закончилось бы выяснением, с кем я буду танцевать первый танец.

Я улыбнулся.

– Взаимоотношения всегда трудны. Пока справляюсь.

– Это замечательно, – искренне сказал Владимир. – Был рад побеседовать. Спокойного Вам вечера.

– Благодарю, взаимно.

Мы пожали руки, и он направился к лестнице, легко и уверенно. Я же остался стоять в холле, глядя ему вслед.

Хвала богам, что он не понял, кто я на самом деле. Наследный принц. Иначе точно пришлось бы болтать с ним всю ночь, а мои фурии уже начали бы сбрасывать с крыш горгулий, чтобы освободить для меня местечко.

Я усмехнулся своим мыслям и пошёл к лестнице. День был долгим, но хорошим. Очень хорошим.

???

Я шёл по коридору отеля, лениво перебирая в голове события вечера. Приятный мужик этот Владимир. Хельсинги, конечно, те ещё… но он вроде нормальный. Дочка у него милая. Жена, судя по всему, с характером. Прямо как мои.

До двери номера оставалось метров пять, когда сердце вдруг йокнуло. Резко, больно, так, что я споткнулся на ровном месте и схватился за грудь.

– А-ах, – выдохнул я, останавливаясь.

Что это только что было?

Я поднял глаза и замер. Вокруг меня, прямо в воздухе, начала появляться розовая аура. Мерцающая, переливающаяся, она исходила от моего тела тонкими нитями, закручиваясь в спирали.

Моя… моя способность?

Сердце йокнуло снова. Сильнее. Я зажмурился от боли, стиснув зубы так, что челюсть свело. В груди горело, разрывалось, пульсировало в такт этой странной магии.

А когда открыл глаза…

Коридора не было.

Я стоял посреди мрачной комнаты. Готической. Высокие сводчатые потолки терялись во тьме, стены из тёмного камня, узкие стрельчатые окна, за которыми – ничего, только чернота. Вокруг, в железных чашах на массивных цепях, горел огонь. Но вёл он себя странно – языки пламени застывали, сворачивались в кольца, переливались синим и фиолетовым. Магический огонь. От него шёл жар – настоящий, ощутимый, обжигающий кожу.

Я осмотрелся, пытаясь понять, где я, как вдруг замер.

В комнате стояла девушка.

Чёрная одежда, напоминающая военную форму – строгий китель, высокие сапоги, серебряные пуговицы, тускло поблёскивающие в свете магического пламени. Распущенные светлые волосы. Знакомые черты лица.

– Катя? – выдохнул я.

Или нет? Она словно стала старше лет на десять. Те же голубые глаза, но в них – глубокая, невыносимая усталость. Морщинка у губ. Взгляд взрослой женщины, многое пережившей.

– Получилось, – выдохнула она. Голос дрожал. – Ты пришёл.

– Катя… я не понимаю…

Она шагнула ко мне, и я увидел, как её руки трясутся.

– У нас мало времени. – Говорила она быстро, почти задыхаясь. – Я не причиню тебе вреда. Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Ответь мне на вопрос.

– Что? – я оторопел. – Вопрос? Какой?

– Вы убили Бальтазара тогда в столице?

– Эм… – я попытался вспомнить, о чём она. Бальтазар? Те ужасные корни… – Да… думаю, да. Я не понимаю…

Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе было столько боли, что у меня сердце сжалось.

– Видимо, нет. Значит, всё это из-за него. – Её глаза наполнились слезами. – Значит, всё это время он был жив.

– Катя… что происходит? Где я?

Я подошёл ближе. Теперь нас разделял только шаг. Она смотрела на меня с такой тоской, что у меня внутри всё сжалось.

Из её глаз потекли слёзы. Молча, беззвучно, просто ручьи по бледным щекам. Я поднял руку и вытер их – пальцем, осторожно, боясь, что причиню её боль.

– Ты чего плачешь? – спросил я тихо. – Расскажи мне…

Она всхлипнула.

– Ах… – выдохнула она, и в этом выдохе послышалась дикая боль. – Мне тебя так не хватает. Прошу… умоляю тебя… не бросай меня… останься со мной.

– Я… – я не знал, что сказать.

Я ничего не понимаю.

– Кать… – начал я.

– Я не Катя. – Она подняла на меня заплаканные глаза. – Я Адена.

– Адена? – имя отозвалось где-то в груди непонятной, сосущей пустотой.

Вокруг меня снова начала появляться розовая аура. Я чувствовал, как магия вытягивает меня отсюда, тащит обратно. Адена прижалась ко мне, вцепилась в рукав, будто от этого зависела её жизнь.

– Прошу… – зашептала она отчаянно. – Запомни… не бросай меня, как тогда… приди на моё день рождение… отец…

Сердце йокнуло. Третий раз. Самый сильный. Я зажмурился от боли, чувствуя, как меня разрывает на части.

А когда открыл глаза…

Коридор. Дверь номера в пяти метрах. Тишина. Никакой розовой ауры. Никакой Адены.

Только бешено колотящееся сердце и холодный пот на спине.

Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Её лицо стояло перед глазами. Её слёзы. Её слова.

Адена…

Моя дочь?

Выходные. Часть 3

Ночь выдалась тяжёлой.

Я ворочался, просыпался, снова проваливался в сон, но лицо Адены не отпускало. Её слёзы, её шёпот: «Не бросай меня, как тогда…» Я чувствовал себя разбитым, вымотанным, словно не спал вовсе.

Даже когда Лана, почувствовав моё беспокойство, прижалась ко мне всем телом, обвив рукой грудь, а Мария, сонно пробормотав что-то, уткнулась носом в плечо – даже тогда я не мог до конца раствориться в их тепле. Оно согревало, успокаивало, но не стирало тот образ. (от автора: я не захотел спать один и лёг на одной кровати с девочками)

«Просто бред, – убеждал я себя. – Кошмар после утомительного дня. Столько впечатлений, алкоголь, эта странная женщина на мосту… Вот мозг и выдал дичь».

К утру я почти поверил в это.

Новый день встретил нас серым небом за окном и запахом свежесваренного кофе, который принесла прислуга вместе с заказанным завтраком. Детроис прощался с нами хмурым утром, но в номере было тепло и уютно.

– Роберт, – Лана сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на меня с лёгким прищуром. – Ты вчера был сам не свой.

– Устал, – ответил я, натягивая штаны. – День длинный, пиво, гулянки…

– Мы заметили, – фыркнула Мария, которая уже сидела за столом и намазывала круассан маслом. Она бросила на меня короткий взгляд, в котором читалась лёгкая обида. – Даже когда мы пытались тебя… расслабить, ты был где-то в облаках.

– Простите, девочки, – я подошёл и поцеловал Марию в макушку, потом перегнулся и чмокнул Лану в губы. – Сегодня я весь ваш. Обещаю.

– Сегодня мы едем обратно, – напомнила Лана, но в её голосе уже не было обиды – только лёгкая, почти игривая нотка. – Так что придётся откладывать на потом.

– Значит, в карете, – улыбнулся я.

– Обнаглел, – закатила глаза Мария, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

Мы сели завтракать. Девушки обсуждали покупки, планы на неделю, предстоящие пары. Я слушал вполуха, кивал, подкладывал им выпечку, наливал чай. Обычное утро. Такое тёплое, такое… настоящее.

Но где-то глубоко внутри, под рёбрами, всё ещё сидела та боль. Тот вопрос, который я боялся задать себе вслух.

Адена. Кто она? И почему мне кажется, что я знаю ответ?

Я откусил круассан и посмотрел в окно. Серое небо, моросящий дождь. Детроис провожал нас.

– Роб, – позвала Мария. – Ты с нами?

– Да, – я моргнул и улыбнулся. – Просто задумался.

– О чём? – спросила Лана, в её алых глазах мелькнуло любопытство.

– О том, какие вы у меня красивые, – нашёлся я. – И как мне повезло.

Они переглянулись и синхронно фыркнули, но было видно – им приятно.

Мы доели завтрак, собрали вещи и спустились в холл. Там уже ждали Громир с арбалетом, Зигги с заспанной Таней. Впереди была дорога обратно в академию.

Я старался не думать о видении. Но оно не отпускало.

Мы загрузились в карету, которая должна была доставить нас обратно в академию. Внутри пахло кожей и сухими травами – местные извозчики явно заботились о комфорте пассажиров. Громир сразу же занял половину сиденья, пристроив арбалет рядом с собой, и через пять минут уже издавал первые рулады храпа. Зигги с Таней устроились напротив, тихо переговариваясь и разглядывая что-то в её коммуникаторе – кажется, вчерашние фото.

Карета тронулась, но стоило нам подъехать к окраине города, как Лана требовательно постучала по стенке.

– Остановите! Мы хотим сфотографироваться!

Извозчик что-то проворчал, но лошади послушно замерли. Мы вышли наружу, и я увидел, куда так стремились мои девушки. Огромная каменная арка, увитая плющом, возвышалась прямо у въезда в город. Местная достопримечательность, судя по всему – на старом камне виднелись выбитые даты и гербы.

– Давай, Роберт, снимай! – Мария протянула мне свой коммуникатор и отбежала к Лане.

Я вздохнул и приготовился к священнодействию.

Девушки встали под арку. Сначала чинно, с улыбками. Потом Лана решила, что надо «живее», и они начали принимать разные позы: обнимались, подпрыгивали, делали вид, что целуют камень, пытались забраться на выступы. Я щёлкал кадр за кадром, стараясь поймать момент.

– Так, теперь руки вверх! – командовала Лана. – Мария, улыбнись нормально, не как на допросе!

– Я нормально улыбаюсь! – возмущалась та, но позу меняла послушно.

Я сделал, наверное, сотню снимков, когда Лана наконец махнула рукой:

– Давай посмотрим, что там.

Я протянул коммуникатор. Лана принялась листать, и её лицо вытянулось.

– Зигги лучше снимает, – заявила она безапелляционно.

– Так это его хобби, – пожал я плечами. – Разумеется, он снимает хорошо. Я вообще-то по другой части специалист.

Мария заглянула через плечо Ланы и вдруг воскликнула:

– Фу, что это⁈

– Это ты, – усмехнулась Лана, показывая экран.

– Дай сюда! – Мария выхватила у меня коммуникатор и принялась яростно тыкать в экран, удаляя снимки один за другим.

– Всё не удаляй, – попытался вмешаться я, наблюдая, как плоды моих трудов исчезают в цифровой бездне.

– Я оставила парочку, – отрезала Мария, не прекращая своего священного уничтожения.

– Парочку? – я аж поперхнулся. – Да я сделал не меньше сотни!

– Мужчины не поймут, – философски заметила Лана, забирая у Марии коммуникатор и проверяя остатки. – Так, ну ладно. По одной нормальной есть. Пошли уже.

Я только покачал головой. Ну что с них взять?

Мы вернулись в карету. Громир даже не проснулся – только переложил арбалет на колени и всхрапнул громче. Зигги с Таней, судя по всему, даже не заметили нашего отсутствия – они самозабвенно делали селфи в карете и о чём-то шептались, то и дело хихикая.

– Влюблённые, – фыркнула Мария, усаживаясь рядом со мной.

– Такие же, как и мы? – улыбнулся я, обнимая её.

Лана плюхнулась с другой стороны, прижимаясь ко мне.

– Мы тоже влюблённые, – заявила она. – Просто мы уже опытные, а они ещё щенки.

– Какие же мы опытные? – усмехнулась Мария. – Мы вместе меньше месяца.

– А ощущение, что всю жизнь, – мечтательно протянула Лана и чмокнула меня в щёку.

Карета покатила дальше, унося нас от Детроиса. За окнами проплывали поля, перелески, небольшие деревушки. Девушки притихли, уставшие от долгих сборов и эмоций. Я смотрел в окно, но видел не пейзажи, а то лицо. То видение.

Адена.

Кто она? Почему назвала меня отцом? И Бальтазар…

Вопросов было слишком много. И ни одного ответа.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Пусть пока подождёт. Сейчас – дорога, девушки, друзья. А разбираться буду потом.

Карета мерно покачивалась, убаюкивая. Даже Громир перестал храпеть и теперь просто сопел, уронив голову на грудь. Зигги с Таней тоже задремали, прижавшись друг к другу.

И только я не спал. Вновь открыл глаза. Смотрел в потолок кареты и думал. Слишком много думал.

От автора: Спасибо всем за поддержку! Обнимаю всех!

7 декабря. 21:00

Дорога забрала все силы. Мы вернулись в академию уже затемно, уставшие до такой степени, что даже прощание с девушками вышло каким-то смазанным – короткие поцелуи, обещания завтра встретиться, и я поплёлся в свою комнату.

Толкнул дверь и замер на пороге. Всё как обычно: Громир уже разложил свой арбалет на кровати и с гордым видом рассматривал его, Зигги сидел за столом и что-то писал в конспектах. Родная комната. Привычная.

Но внутри поселилось странное чувство. Одиночество.

Я прошёл к своей койке, бросил сумку и сел. Громир что-то рассказывал про то, как арбалет поможет ему на следующей охоте, Зигги вставлял ехидные комментарии. Всё как всегда. Но почему-то мне казалось, что здесь чего-то не хватает.

Или кого-то.

Я поймал себя на мысли, что ищу глазами Лану и Марию. Привык. За эти дни мы были вместе практически неразлучно – завтракали, гуляли, спали в одной комнате. А теперь… тишина.

Это даже пугало – насколько сильно я к ним привязался. Но в то же время внутри разливалось какое-то странное, тёплое чувство. Я нужен им. Они нужны мне. Это… правильно.

– Роб, ты с нами? – донёсся голос Зигги.

– А? Да, – я моргнул. – Просто задумался.

Громир хмыкнул и продолжил рассказ про то, как будет тренироваться стрелять из арбалета по мишеням.

Я достал коммуникатор. Надо было проверить новости, может, что интересное случилось за выходные. Мир, академия, сплетни…

Открыл форум академии Маркатис – местное сборище студентов, где обсуждали всё подряд.

И замер.

Главная новость. Висела в топе, с сотнями комментариев, с кричащим заголовком, от которого у меня кровь застыла в жилах.

«Наследный принц изнасиловал Элизабет фон Штернау. Почему администрация бездействует?»

Я несколько раз перечитал заголовок. Потом ещё. И ещё.

Сердце пропустило удар.

– Какого хрена⁈ – вырвалось у меня вслух.

Громир и Зигги синхронно повернулись.

– Чего? – спросил Громир.

Я не ответил. Я лихорадочно листал ветку, пробегая глазами посты.

«Я сама видела, как он нёс её на руках в медпункт! А потом просто бросил!»

«Греб был в ярости, он кричал на него в коридоре!»

«Бедная Элизабет, она такая тихая и скромная. Конечно, она побоялась рассказать правду…»

«Арканакс думает, что ему всё сойдёт с рук из-за титула?»

«Я слышала, он уже не в первый раз так делает. Просто предыдущие жертвы молчали».

Комментарии множились, обрастали подробностями, которых я даже не знал. Кто-то «видел», как я выходил из её комнаты ночью. Кто-то «слышал», как она плакала. Кто-то «точно знал», что это уже было с другими девушками.

– Роб, что случилось? – Зигги подошёл и заглянул в экран.

Я молча протянул ему коммуникатор.

Он прочитал заголовок, пробежал глазами пару комментариев и побелел.

– Это… это же полный бред, – выдохнул он.

– Что там? – Громир навис над нами, прочитал и побагровел. – Да я этим писак сейчас арбалетом…

– Стой, – я поднял руку, останавливая его. Голос звучал глухо, будто не мой. – Мне нужно подумать.

Я снова уставился в экран.

Какого хрена⁈

Вечер 7 декабря

Греб сидел на стуле возле кровати Элизабет, откинувшись на спинку и довольно ухмыляясь. В его глазах плясали торжествующие огоньки. Он наблюдал за сестрой, которая сидела на кровати, поджав ноги и уткнувшись лицом в колени.

– А ты ловко это придумала, – протянул он, качая головой. – Я даже сразу не понял. Думал, ты правда в обморок упала от разговора с ним. А ты вон как… молодец.

Элизабет всхлипнула. Плечи её тряслись.

– Я не этого хотела! – выкрикнула она сквозь слёзы, поднимая голову. Лицо было красным, опухшим, глаза опухли от слёз. – Всё было не так! Я не хотела, чтобы так вышло!

Греб усмехнулся, даже не думая утешать.

– Какая разница⁈ – он развёл руками. – Теперь всё нам на руку. Все тебя жалеют, все обсуждают этого принца. Ты видела форум? Там уже сотни комментариев! Все на твоей стороне!

– Я им говорила! – Элизабет сжала кулаки. – Я говорила тем девчонкам, что это неправда! Что он ничего мне не сделал! Но все думают, что я вру и защищаю его!

– И правильно делают, – Греб встал и подошёл к ней, положив руку на плечо. – Пусть всё так и будет. Ты теперь жертва. Невинная, страдающая девушка, которую обидел сам наследный принц. Это золото, сестрёнка. Золото.

Элизабет отдёрнула плечо и снова уткнулась лицом в колени.

– Он меня теперь точно возненавидит, – прозвучало глухо, едва слышно.

– Да, – кивнул Греб абсолютно спокойно. – Но будет обязан жениться или выплатить круглую сумму. А учитывая его положение, скорее первое. И всё хорошо. Я разберусь. – Он выпрямился и посмотрел на сестру сверху вниз. – А ты… играй роль жертвы. Понятно?

Элизабет молчала.

– Я сказал, понятно? – повысил голос Греб.

Тишина.

Он хмыкнул, покачал головой и направился к двери. На пороге остановился, бросил взгляд на сестру, которая даже не пошевелилась, и вышел, хлопнув дверью.

В комнате стало тихо. Только всхлипывания Элизабет нарушали эту тяжёлую, давящую тишину.

Она сидела так долго. Минуты, часы – она потеряла счёт времени. Потом медленно, словно в трансе, потянулась к тумбочке, где лежал коммуникатор.

Разблокировала. Нашла в списке контактов Роберта.

Палец завис над экраном.

Что написать?

«Прости»? Смешно. После всего, что она наговорила ему раньше, после этого фарса с обмороком, после того, как весь форум теперь обсуждает его как насильника… Какие слова тут помогут?

«Это не я»? Но слухи пошли после того, как она упала при нём. И она не опровергла их. Не вышла и не сказала правду. Промолчала.

Он подумает, что я специально. Что я всё это спланировала с самого начала. И будет прав.

Элизабет закусила губу до крови. Пальцы дрожали, слёзы снова капали на экран.

Она хотела написать. Очень хотела. Объяснить, что не планировала этого, что Греб всё перевернул, что она готова выйти и сказать правду, даже если брат убьёт её потом.

Но страх сковал горло.

Она боялась, что любое её сообщение только сделает хуже. Что Роберт не поверит. Что пошлёт её. Что скажет что-то такое, после чего она просто не сможет жить дальше.

Коммуникатор выпал из рук и упал на кровать. Элизабет свернулась калачиком, накрыла голову подушкой и завыла в голос.

Громко, отчаянно, так, чтобы никто не слышал.

Или чтобы услышал хоть кто-то. Она уже не понимала.

8 декабря. 07:15

Утро выдалось… сумбурным. А началось всё с того, что…

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где я и почему так хорошо. Голова была лёгкой, мысли – ясными, а на душе – удивительное спокойствие.

Потом я осознал, что моя голова лежит на чьих-то коленках.

Я чуть повернулся и встретился взглядом с Оливией. Моя служанка сидела на краю кровати, аккуратно подобрав под себя ноги, и гладила меня по голове. Её пальцы мягко перебирали мои волосы, и от этого прикосновения хотелось просто закрыть глаза и мурлыкать, как кот.

Что происходит? – пронеслось в голове.

– Всё будет хорошо, господин, – тихо произнесла Оливия, продолжая гладить. Её голос звучал ровно, спокойно. – Мы справимся с этим. У них нет доказательств, да и девчонка молчит.

– Ты о чём? – я попытался собраться.

– Об этой Элизабет, – Оливия даже бровью не повела.

Я резко сел, едва не стукнувшись головой о её подбородок. Сон как рукой сняло.

– Что? Оливия, я вообще-то этого не делал. Это слухи.

– Как скажете, господин, – она ничуть не смутилась. – Что мне для Вас сделать?

Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Оливия всегда была странной, но преданной. Если она и верит в эти бредни, то виду не подаст.

– Как обычно. Наведи порядок.

– Сделаю.

Оливия поднялась с кровати и направилась к моему шкафу, чтобы достать свежее бельё.

В этот момент завозился Громир. Он приподнялся на своей койке, протёр глаза, увидел Оливию – и расплылся в сонной, блаженной улыбке.

– Богиня… – промямлил он, глядя на неё с таким обожанием, будто она явилась ему во сне.

Оливия даже не повернула головы. Она абсолютно проигнорировала его реплику и начала заправлять мою кровать – ловко, быстро, профессионально.

А Громир замер.

Потому что когда Оливия наклонилась, чтобы расправить простыню, её попка выпятилась назад самым соблазнительным образом. И Громир, забыв дышать, уставился на это зрелище с таким видом, будто перед ним открылся портал в рай.

– Эй, – я щёлкнул пальцами перед его носом. – Громир. Слюни подбери.

Он мотнул головой, но взгляд всё равно то и дело ускользал в сторону Оливии, которая методично и невозмутимо продолжала наводить порядок.

Зигги, проснувшийся от нашей возни, только покачал головой и уткнулся в подушку, пряча усмешку.

А я сидел и думал: день начинается странно. Но хотя бы Оливия на моей стороне. Это уже что-то.

8 декабря. Разговор, который хочется забыть…

Завтрак прошёл просто отвратительно.

Я вошёл в столовую, и гул голосов словно бы притих на секунду. А потом началось. Никто не поздоровался. Никто даже не кивнул в мою сторону. Только взгляды – холодные, колючие, осуждающие. Они провожали меня до самого стола, где я сел один – Громир и Зигги ещё досыпали, а девушек не было видно.

Вместо привычного утреннего гула стояли громкие шёпоты. Я не хотел их слушать, но слова сами врезались в уши.

«…это же он…»

«…изнасиловал…»

«…принц, думает, всё можно…»

«…бедная Элизабет…»

Я сжал вилку так, что она чуть не погнулась. Заставил себя есть. Проглотил яичницу, не чувствуя вкуса. Выпил чай, обжигая горло. Встал и вышел, ни на кого не глядя.

В коридоре было легче. Пусто, тихо. Я почти дошел до аудитории, когда возле входа меня встретила Катя.

– Роберт.

Я поднял глаза. Волкова сохранила свой новый образ – распущенные волосы, чуть расстёгнутая блузка, короткая юбка. Выглядела она… чертовски соблазнительно. Даже сейчас, когда внутри всё кипело, я это отметил.

– Катя, – ответил я лениво, без энтузиазма.

– Пошли со мной, Роберт. – В её голосе звучала вина. Словно она была в чём-то замешана.

– Куда? Что-то случилось?

– По дороге расскажу. – Она выдохнула и взяла меня за руку, потянув за собой.

Мы прошли метров сто, прежде чем она заговорила. Коридоры пустовали – все уже разошлись по парам.

– Мы идём к мадам Вейн, – выдала Катя.

– Оу. – Только и сказал я.

– Учитывая, что на тебя жалобу не подавали, то и не вызвали бы. – Она говорила быстро, словно оправдываясь. – Но… студенты академии подали петицию. Так что тебе предстоит поговорить с мадам Вейн. И… её родители… они тоже там.

Внутри всё скрутилось в тугой, болезненный узел.

Только этого мне не хватало. И как всегда, все будут на стороне девушки. Элизабет… вот же дрянь! Что она там наплела своим родителям? И зачем они приехали?

Мы подошли к знакомой двери. Массивное дерево, латунная табличка: «Мадам Кассандра Вейн, директор Академии Маркатис».

Катя положила руку мне на плечо. Её ладонь была тёплой, и этот жест… он значил больше, чем любые слова.

– Всё будет хорошо, – сказала она тихо. – Я верю, что ты не виноват.

Я посмотрел в её голубые глаза. В них не было осуждения. Только поддержка.

– Спасибо, Кать, – буркнул я, чувствуя, как комок в горле чуть отпускает.

– Тебя подождать? Зайти с тобой?

– Не нужно. Можешь идти на пары.

Она кивнула, сжала моё плечо напоследок и ушла, оставив меня одного перед дверью.

Я поднял руку. Постучал.

– Войдите, – донеслось из-за двери.

Я набрал воздуха в грудь – полные лёгкие, до самого дна. Толкнул дверь и вошёл.

Я вошёл в кабинет и увидел только мадам Вейн. Она сидела за своим массивным столом, подперев щёку рукой, и выглядела… усталой. Даже сквозь идеальную осанку и дорогой костюм читалось, что этот день для неё начался слишком рано и слишком хлопотно.

– Роберт, Роберт, Роберт, – выдохнула она, глядя на меня с лёгкой усмешкой. – Заходи. Присаживайся.

Я послушно сел на стул напротив. Руки сами собой легли на колени, спина выпрямилась – сказалась привычка к разговорам с начальством(в прошлой жизни гг подрабатывал).

– Семейство Штернау скоро прибудут, – сообщила Вейн, поправляя рукав. – Чаю?