Текст книги "Курс 1. Декабрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Громир снова забормотал:

– Арбалет… не надо, Оливия, это не игрушка… он заряжен… ой…

Я усмехнулся. Потом тихо, стараясь не скрипеть, подошёл к его кровати и поправил одеяло, которое наполовину сползло на пол. Громир что-то довольно хрюкнул и перевернулся на другой бок.

К Зигги подходить не стал – он спал так мирно, что будить его казалось преступлением. Только постоял рядом, глядя на его безмятежное лицо.

– Прощайте, дуралеи, – прошептал я. – Пишите.

И вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

В коридоре было пусто и тихо. Только магические светильники тускло мерцали, да за окнами кружился снег. Академия спала. Последние студенты ещё досматривали сны перед отъездом.

Я шёл по пустым коридорам, и каждый шаг отдавался эхом. Мимо аудитории Торрена. Мимо спортзала Громвальда. Мимо библиотеки, где меня чуть не убили взглядом. Мимо столовой, где мы столько раз сидели всей компанией.

Грусть накатывала волнами. Но где-то глубоко внутри жило и другое чувство – предвкушение. Новый год. Лана. Мария, которая приедет позже. Евлена с её тайнами. Малина с её странными взглядами.

Впереди была новая глава.

27 декабря. Отправка и начало пути

Лана ждала меня у главного входа. Она была в дорожном костюме – тёмном, элегантном, идеально сидящем на её стройной фигуре. Белоснежные волосы развевались на ветру, алые глаза сияли нетерпением. Увидев меня, она улыбнулась и помахала рукой.

– Роберт! Иди скорее!

Я подошёл, обнял её, чмокнул в щёку. Рядом стояла карета – не обычная, а магическая, с гербом Бладов на дверцах. Чёрный лак, серебряная отделка, лошади с огненными глазами переминались с ноги на ногу, выпуская из ноздрей струйки дыма. Всё говорило о том, что это не просто транспорт, а заявление простолюдином, что едут далеко не бедные аристократы.

– Красивая, – заметил я, окидывая карету оценивающим взглядом.

– Это ещё что, – усмехнулась Лана. – В поместье всё гораздо круче. Ты просто ахнешь. Слуги подготовили к новому году наше поместье в…лучше это увидеть.

И тут из кареты высунулась голова.

– Долго вы там будете любезничать? – раздался капризный голос. – Я замёрзла! И вообще, между прочим дует!

Я присмотрелся и чуть не поперхнулся. Из окна кареты на меня смотрела Малина. Чёрные волосы, алые глаза – точная копия Ланы, только младше и с каким-то бесёнком во взгляде, который не предвещал ничего хорошего. Но не это заставило меня замереть.

Она высунулась достаточно, чтобы я увидел её декольте. А точнее – то, что в этом декольте помещалось. Две внушительные полусферы, обтянутые тёмной тканью, натянутой до предела, угрожали прорвать материю в любой момент. Платье явно шилось на другие параметры, но Малину это, судя по всему, нисколько не смущало.

Я перевёл взгляд на Лану. Та только вздохнула с таким выражением, будто несла на плечах всю тяжесть мира.

– Да, она едет с нами. Не спрашивай.

– Почему? Ты же говорила, что отправишь её с другой каретой. – спросил я, хотя уже догадывался, что ответ мне не понравится.

– Потому что она моя сестра. И потому что она настояла. И потому что если бы я её не взяла, она бы увязалась тайком и устроила бы ещё больше проблем. – Лана говорила скороговоркой, явно перечисляя аргументы, которые уже не раз прокручивала в голове.

– Я слышу! – донеслось из кареты.

– И правильно! – крикнула Лана в ответ. – Чтобы знала, что я о тебе думаю!

Я вздохнул, закинул чемоданы и полез внутрь. Малина сидела на сиденье, скрестив руки на груди – жест, который при её анатомических особенностях выглядел особенно выразительно. Грудь буквально покоилась на её предплечьях, создавая композицию, от которой сложно было оторвать взгляд.

Я сел напротив, Лана – рядом со мной, прижавшись поближе, словно обозначая территорию. Карета качнулась, готовая тронуться.

– А ты хорошо выглядишь, Роберт, – протянула Малина, стрельнув глазами. – Возмужал, что ли? Или это просто освещение такое?

– Малина, – предупреждающе начала Лана.

– Что? Я просто делаю комплимент! Нельзя уже и слова сказать?

Я вежливо улыбнулся и перевёл взгляд на окно, делая вид, что меня очень интересует пейзаж. Но взгляд предательски скользнул обратно, зацепившись за декольте. Малина сидела вполоборота, и это подчёркивало масштаб явления.

Всего на секунду. Совсем чуть-чуть.

Но Лана была слишком внимательной.

Её рука мягко, но настойчиво легла мне на подбородок и развернула мою голову к себе. Я встретился с алыми глазами, в которых полыхало нешуточное пламя. Ни слова не говоря, она просто сверлила меня взглядом – тем самым, который обещал долгий и серьёзный разговор при первой же возможности.

Я невинно улыбнулся. Максимально честно. Ангельски.

– Поехали, – скомандовала Лана вознице, не сводя с меня глаз. – И побыстрее.

Карета тронулась, и меня слегка качнуло. Лана отпустила мой подбородок, но взгляд обещал: это не забыто.

– Кстати, – подал я голос, пытаясь разрядить обстановку, – а почему ты в таком… – я замялся, подбирая слово, – э-э-э… интересном платье?

Малина фыркнула:

– А что такого? Обычное платье. Просто фигура у меня теперь… выразительная. – Она самодовольно повела плечом, и грудь колыхнулась. – Лана пыталась это исправить, но не вышло. Видимо, магия на такое не рассчитана.

Лана закатила глаза:

– Я пыталась вернуть тебе нормальный вид! Честно пыталась! Но либо ты сама не хотела, либо там какая-то хитрая магия, которая считает, что так и надо. Я сдалась.

– Вот именно, – кивнула Малина. – Моё тело, моя магия, мои правила.

– Твоё безумие, – буркнула Лана.

Я решил больше не смотреть в сторону Малины. Совсем. Даже краем глаза. Я смотрел в окно, на проплывающие пейзажи, на облака, на собственную руку – куда угодно, лишь бы не провоцировать Лану.

Но краем уха я слышал довольное хихиканье Малины. Она знала, что делает. И, кажется, получала от этого извращённое удовольствие.

Впереди было поместье Бладов, семейные тайны и, судя по настроению Ланы, серьёзный разговор о том, куда именно мне разрешено смотреть.

Магический транспорт – штука удивительная. Карета двигалась плавно, почти незаметно, хотя за окнами мелькали деревья, поля и заснеженные холмы. Внутри было тепло, пахло кожей и духами Ланы – терпкими, сладкими, с нотками чего-то запретного. Рядом со мной сидела женщина, от которой у меня до сих пор подкашивались колени, а напротив – её младшая сестра, которая смотрела на меня так, будто я был личным врагом номер один.

Я покосился на Лану. Она сидела, грациозно откинувшись на спинку сиденья, и её рука лежала на моём колене – собственнический, успокаивающий жест. Карета покачивалась, создавая интимную атмосферу, и в моей голове уже начали бродить мысли, как бы я мог использовать эту поездку с пользой. Мягкий свет, уединение, Лана рядом…

Я перевёл взгляд на Малину. Она сидела напротив и сверлила меня глазами с таким выражением, будто я только что убил её любимого котёнка. Или собирался убить. Или просто существовал – что, судя по её лицу, было равносильно преступлению.

Я вздохнул. Мыслям об интиме в карете можно было сказать «прощай». С таким надзирателем даже поцеловаться нормально не получится – сразу получишь порцию яда или, что хуже, ехидный комментарий на всю оставшуюся жизнь.

– Что? – наконец не выдержал я под её взглядом.

– Ничего, – фыркнула Малина и демонстративно отвернулась к окну, но я кожей чувствовал, что она продолжает меня сканировать.

Лана вздохнула и чуть сильнее сжала моё колено.

– Не обращай внимания. Она всегда такая.

– Какая – «такая»?

– Вредная. Колючая. Невозможная.

– Я слышу! – донеслось от окна.

– И хорошо! – крикнула Лана в ответ. – Чтобы знала, что я о тебе думаю!

Я решил попробовать завести разговор. Просто чтобы разрядить обстановку и, может быть, понять эту странную девушку, которая смотрела на меня как на личного врага.

– Малина, а чем ты планируешь заниматься на новогодние праздники? – спросил я максимально дружелюбно.

Она медленно повернулась ко мне. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление – видимо, она не ожидала, что я вообще рискну с ней заговорить. Но удивление быстро сменилось привычной колкостью.

– Убивать слуг, – ответила она ровным, будничным тоном.

– Малина! – рявкнула Лана так, что карета слегка качнулась.

– Что? Он спросил – я ответила. Честно. По-семейному.

Я замер, не зная, смеяться мне или на всякий случай подвинуться подальше. Лана только закатила глаза и тяжело вздохнула.

– Она шутит. Надеюсь.

– Не шутит, – буркнула Малина, но в уголках её губ дрогнуло что-то, похожее на усмешку. – Ладно, шучу. Частично. Буду сидеть дома, читать книги, пить какао и мечтать о том, как бы отсюда сбежать.

– Романтично, – заметил я.

– А ты чего ожидал? Что я буду водить хороводы вокруг ёлки?

Я представил Малину, водящую хоровод, и меня передёрнуло. Картинка была жутковатая.

– Ладно, – не унимался я. – А как ты вообще сдала экзамены? Вроде ты на специальном обучении была?

Малина оживилась. Эта тема ей явно нравилась больше, чем разговоры о праздниках.

– Всё на отлично, – сказала она с лёгкой гордостью. – Но в специальном обучении это не сложно. Там другие критерии. Главное – результат, а не методы.

– И какие методы?

– Разные. – Малина загадочно улыбнулась, и от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине. – Но я надеюсь скоро вернуться к обычному обучению. Со всеми.

– А почему ты вообще ушла на спецобучение? – спросил я, и тут же почувствовал, как Лана напряглась рядом.

Малина перевела хитрый взгляд на сестру. В её глазах заплясали бесенята.

– Ну… скажем так, кое-кто не хотел делиться игрушками.

Лана фыркнула, но в этом фырканье слышалось раздражение.

– Кое-кого просто опасно держать рядом с нормальными людьми. Она могла случайно… ну, навредить.

– Случайно? – Малина театрально прижала руку к груди. – Я никогда ничего не делаю случайно. Это был осознанный выбор.

– Как в пять лет, когда ты устроила побоище в детской? – парировала Лана.

– О, давай, расскажи ему! – Малина подалась вперёд, её глаза загорелись азартом. – Расскажи, как маленькая Лана, наша драгоценная старшая сестричка, в шесть лет устроила настоящую резню на дне рождения какой-то графини! Говорят, потом слуги три дня отмывали зал, а родители…

– Малина! – Лана подлетела к сестре с такой скоростью, что я моргнуть не успел. Она зажала ей рот рукой, и Малина только мычала, пытаясь вырваться. – Ни слова больше!

Лана обернулась ко мне и улыбнулась. Максимально невинно. Ангельски.

– Я была просто… непослушным ребёнком. Я же тебе рассказывала, коть.

Я кивнул, сохраняя серьёзное лицо.

– Да. Рассказывала.

«Рассказывала, конечно, – подумал я про себя. – В самых общих чертах. Но после того, что я видел своими глазами, меня уже ничем не удивить. Если в шесть лет она устраивала побоища на детских праздниках – я даже не удивлён. Сто пудов, это были кровавые бани в миниатюре. И судя по тому, как горит взгляд Малины, яблочко от яблоньки недалеко падает. Две сестрички – два ходячих бедствия. Только одна научилась контролировать свои порывы, а вторая… ну, вторая пока в процессе».

Лана отпустила Малину и вернулась на место, снова положив руку мне на колено. Малина откинулась на спинку сиденья, довольно ухмыляясь – она добилась, чего хотела: и сестру позлить, и меня позабавить.

– Ладно, – проворчала Лана. – Оставь его в покое. Он мой.

– Я и не спорю, – пожала плечами Малина. – Просто общаемся.

– Ты его уже полчаса взглядом сверлишь.

– Это такой способ для получения симпатии. Я изучаю объект.

– Объект, значит, – усмехнулся я.

– А ты бы предпочёл, чтобы я тебя игнорировала? – Малина склонила голову набок. – Это было бы ещё подозрительнее.

– Логика есть, – признал я.

Лана вздохнула и положила голову мне на плечо.

– Не обращай на неё внимания. Она просто хочет казаться взрослой и опасной.

– Я и есть опасная, – буркнула Малина, но в её голосе уже не было прежней колкости. Кажется, она устала играть роль.

Остаток пути прошёл в относительной тишине. Лана задремала на моём плече, её дыхание стало ровным и глубоким. Малина смотрела в окно, и в её профиле было что-то почти беззащитное, когда она не пыталась казаться колючкой.

Меня начало тоже рубить спустя десять минут, как заснула Лана. Я в очередной раз посмотрел на Малину сквозь полудрёму, ведь напротив меня других интересных элементов не имелось. Её лицо казалось почти беззащитным – пока она не заметила моего взгляда.

На губах расцвела хулиганская улыбка. Малина медленно, с театральной грацией, приложила пальцы к губам и послала мне воздушный поцелуй. Глаза её при этом сияли таким озорством, что даже сонный, я понял: это чистой воды провокация.

Я, не раздумывая, вскинул правую руку, поймал воображаемый поцелуй в кулак, а затем, глядя Малине прямо в глаза, демонстративно высунул руку в окно и разжал пальцы, выбрасывая его.

Малина замерла. Её брови поползли вверх, потом нахмурились. Она смотрела на меня с таким выражением, будто я только что публично оскорбил её любимую куклу. Губы обиженно надулись, и она резко отвернулась к окну, демонстрируя всем своим видом глубочайшую степень недовольства.

Я улыбнулся, довольный собой, и прикрыл глаза. Под боком уютно сопела Лана, её тёплое дыхание щекотало шею. Карета мерно покачивалась, убаюкивая, и я провалился в сон с мыслью, что эти две сестры ещё доведут меня до ручки, но это будет весёлое путешествие.

27 декабря. Прибытие в поместье Бладов

Карета замедлила ход, и я выглянул в окно.

Замок Бладов возвышался на скалистом утёсе, подобно угрюмому стражу, но сегодня он словно принарядился к празднику. Чёрный камень, остроконечные шпили, узкие окна-бойницы – всё это никуда не делось, мрачная готика никуда не исчезла, но поверх этой вековой суровости кто-то постарался нанести праздничный макияж.

Гигантская ель, установленная прямо во внутреннем дворе, доставала макушкой едва ли не до второго яруса. Её украшали тысячи огоньков – магических, судя по тому, как они переливались и мерцали разными цветами. По стенам вились гирлянды из живой омелы и хвои, а на каждом шпиле развевались флаги с гербом Бладов, но теперь они были обрамлены серебристой каймой.

Даже статуи горгулий, обычно наводящие ужас на всех проезжающих, обзавелись праздничными колпаками. Это смотрелось настолько абсурдно, что я невольно улыбнулся.

– Ой, смотри! – Лана ткнула пальцем в окно, чуть не ткнув меня заодно. – Ёлка! Она каждый год такая огромная, что её ставят с помощью магии и трёх десятков слуг. А вон там, видишь? – она указала на правое крыло. – Балкон, где мы всегда фоткаемся с папой. Каждый год одно и то же место, ничего не меняется. Уже традиция.

– А вон там, – она перевела палец левее, – в позапрошлом году стоял огромный снеговик! Выше меня раза в три. Мы ему вместо носа вставили морковку, но она замёрзла и стала как каменная. Потом этот снеговик простоял до марта, потому что слуги побоялись его убирать – думали, он проклят.

Я хмыкнул, представив эту картину.

– А снеговик был проклят?

– Нет, конечно, – фыркнула Лана. – Просто с магией чуть перестарались. Но слугам мы об этом не говорили. Пусть тренируют смелость.

Я перевёл взгляд на Малину. Она сидела, прижавшись лбом к стеклу, и смотрела на замок с таким выражением, будто перед ней не родовое гнездо сестры, а личная камера пыток. Ни одной колкости, ни одного ехидного замечания. Тишина. Подозрительная тишина.

– Малина, ты чего? – не удержался я.

– Ничего, – буркнула она, не оборачиваясь. – Просто здесь… мрачно.

– Тут красиво! – возмутилась Лана.

– Тебе – да. Ты здесь выросла. А я… – она повела плечом, – я тут бывала пару раз. Всегда чувствовала себя как в музее. Где всё трогать нельзя, а если трогаешь – выходит какая-нибудь жуть.

– Так это потому, что ты трогаешь всякое, – резонно заметила Лана.

– А что мне оставалось делать? Скучно же.

Я улыбнулся. Даже в унынии Малина оставалась собой.

Карета остановилась. Тяжёлые дубовые двери распахнулись ещё до того, как мы успели подойти к ним. Навстречу нам стремительно, но с невероятным достоинством вышел высокий худощавый мужчина в безупречно сшитом чёрном фраке. Седые волосы зачёсаны назад, лицо высечено из камня – непроницаемое и строгое.

Альфред.

За ним, словно тени, выстроились в безупречную шеренгу служанки в одинаковых строгих платьях и фартуках. Все как на подбор – аккуратные, безучастные, готовые выполнить любой приказ раньше, чем он прозвучит.

Дверца кареты открылась, и первой, даже не взглянув на встречающих, выпорхнула Малина. Она прошествовала мимо Альфреда с таким видом, будто он был частью интерьера – ценным, но неодушевлённым. Ни слова, ни взгляда, ни даже кивка. Просто прошла и скрылась в дверях замка, оставив за собой шлейф высокомерия и холода.

Альфред даже бровью не повёл. Похоже, он привык.

Я выбрался следом, помог выйти Лане. Она тут же схватила меня за руку, прижалась и счастливо выдохнула:

– Наконец-то дома!

Мы подошли к Альфреду. Я улыбнулся и протянул руку:

– Здравствуй, Альфред. Рад снова тебя видеть.

Дворецкий чуть склонил голову, и в уголках его строгих губ мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Для него это было равносильно бурным объятиям.

– Господин Роберт. – Он пожал мою руку коротко, но крепко. – Мы рады Вашему возвращению. Надеюсь, поездка была приятной?

– Не без приключений, – честно ответил я, покосившись в сторону, где скрылась Малина.

Альфред проследил за моим взглядом и едва заметно покачал головой. Жест был микроскопическим, но я его уловил.

– Юная госпожа Малина… всегда непредсказуема, – дипломатично заметил он.

– Это ты ещё мягко сказал, – фыркнула Лана. – Альфред, я так скучала! – Она отпустила мою руку и чмокнула дворецкого в щёку.

Для Альфреда это было, кажется, серьёзным испытанием. Он замер на секунду, но в глазах мелькнуло тепло.

– Мы тоже скучали, госпожа Лана. Ваши покои готовы, отопление включено, ванна набрана. Ужин будет подан через час, если Вы пожелаете отдохнуть с дороги.

– Отлично! – Лана сияла. – Альфред, ты чудо. Правда, коть? – Она снова вцепилась в мою руку.

– Правда, – согласился я. – Альфред, спасибо за приём.

– Это моя работа, господин Роберт. И моё удовольствие. – Он чуть склонил голову и жестом пригласил нас войти. – Прошу. Господин Блад ожидает вас за ужином.

Мы с Ланой, держась за руки, направились к дверям замка. За нами бесшумно двинулись служанки, готовые подхватить наши вещи и исполнить любую прихоть.

Внутри замок тоже преобразился. Огромный холл сиял огнями, под потолком парили магические светильники, сложенные в форме снежинок, а перила лестницы были увиты гирляндами. В воздухе пахло хвоей и чем-то сладким – кажется, пряниками.

– Обожаю это время года, – мурлыкнула Лана, прижимаясь ко мне. – Всё такое красивое, праздничное. И ты рядом.

– И я рядом, – согласился я.

Где-то в глубине замка хлопнула дверь – видимо, Малина уже нашла свою комнату и закрылась там от всего мира. Или, наоборот, открылась – в смысле, начала исследовать замок на предмет того, что можно «случайно» сломать.

В любом случае, скучно не будет. Это я знал точно.

27 декабря. Ужин

Обеденный зал поместья Бладов сиял. В прямом смысле этого слова.

Огромная хрустальная люстра под потолком, обычно холодно-официальная, сегодня была увита гирляндами из живых цветов и магических огоньков, которые мягко пульсировали, создавая ощущение живого света. Длинный стол из тёмного дуба, способный вместить человек тридцать, накрыли на одну треть – для нас. Белоснежная скатерть с золотым шитьём, хрусталь, серебро, фарфор с гербом Бладов – всё сияло чистотой и богатством.

Вдоль стен, словно живые изгороди, выстроились небольшие ёлочки в кадках, украшенные старинными игрушками – некоторые из них, судя по виду, помнили ещё прадедушку Каина. На каминной полке, где обычно красовались фамильные портреты суровых предков, теперь стояли композиции из свечей, омелы и заснеженных веток. Даже портреты, кажется, смотрели чуть добрее.

По углам, на стратегически важных позициях, замерли слуги – неподвижные, бесстрастные, в идеально отглаженных ливреях. Они напоминали манекены, но я знал: эти «манекены» видят всё, слышат всё и запоминают навсегда. Их присутствие было частью интерьера – такой же обязательной, как хрусталь и серебро.

Мы вошли в зал под руку с Ланой. Малина плелась сзади, делая вид, что её вообще здесь нет, и что происходящее её категорически не касается.

Герцог Каин Блад уже ждал нас. Он стоял у камина, заложив руки за спину, и смотрел на огонь – высокий, статный, с той особой породой, которая чувствуется за версту. Седые виски, острый взгляд, идеально сидящий чёрный костюм. При нашем появлении он обернулся, и на его суровом лице мелькнуло нечто, очень похожее на улыбку.

– Отец! – Лана отпустила мою руку и подлетела к нему, чмокнув в щёку. – Мы вернулись!

– Вижу, – мягко ответил Каин, погладив её по голове с такой нежностью, что на секунду стал похож не на грозного герцога, а на обычного отца, соскучившегося по дочери. – Здравствуй, моя девочка.

Он перевёл взгляд на меня. Взгляд был оценивающим, но без обычной для аристократов холодности.

– Роберт. Рад видеть тебя снова.

– Взаимно, герцог, – я слегка склонил голову. – Благодарю за приглашение.

– Ты часть семьи, – просто ответил Каин. – Какие могут быть приглашения.

Он посмотрел на Малину, которая уже плюхнулась на стул с таким видом, будто делает одолжение всем присутствующим.

– Малина. Рад, что ты тоже решила составить нам компанию.

– Дядя, – коротко кивнула та, даже не поднимая глаз. – Я тут вообще-то по принуждению.

– Малина! – шикнула Лана.

– Что? Это правда. Но я не жалуюсь. Просто констатирую факт.

Каин усмехнулся и жестом пригласил всех к столу.

– Прошу. Ужин стынет.

Мы расселись. Лана, естественно, устроилась рядом со мной, придвинув стул так близко, что наши колени соприкасались. Малина села напротив, через два пустующих места – демонстративно отодвинувшись, чтобы показать свою отдаленность. Каин занял место во главе стола.

Слуги бесшумно задвигались, разнося блюда. Первыми подали закуски – изысканные канапе, тонко нарезанные мясные деликатесы, сыры, маринованные овощи, выложенные узорами, достойными картинной галереи. Каин взял вилку и нож, и мы синхронно последовали его примеру.

Этикет в доме Бладов соблюдался строго, но без фанатизма. Никто не требовал есть в полном молчании, но определённые правила действовали: локти на стол не ставили, приборы держали правильно, тарелки не звенели.

Каин, виртуозно орудуя ножом, первым нарушил тишину:

– Итак, рассказывайте. Как учёба? Лана в письмах расписывала всё в таких красках, что я уже начал подозревать, не сочиняет ли она.

– Пап! – возмутилась Лана. – Я никогда не сочиняю! Ну, почти никогда. Только чуть-чуть.

– Чуть-чуть не считается, – усмехнулся Каин и посмотрел на меня. – Роберт, она писала, что ты сдал экзамены блестяще. Практически лучший на первом курсе.

Я чуть не поперхнулся канапе. Лана довольно улыбнулась, положив подбородок на сложенные руки и глядя на меня с обожанием.

– Ну, – я аккуратно проглотил и промокнул губы салфеткой, – лучший – это громко сказано. Просто старался не ударить в грязь лицом. Учителя хорошие попались, повезло.

– Скромность украшает, – одобрительно кивнул Каин. – Но факты упрямы. Я наводил справки, – он поднял руку, останавливая мои возможные возражения. – Не потому что не доверяю, а потому что обязан знать, кто находится рядом с моей дочерью. И знаешь, Роберт, отзывы были… впечатляющие.

Малина закатила глаза, но промолчала.

– А ещё я слышал, – продолжил Каин, отрезая кусочек мяса, – что ты достойно проявил себя во время того… происшествия. В конце ноября.

Я внутренне напрягся. Вторжение культа, летающие корабли Армады, хаос в столице – об этом не хотелось вспоминать, хотя события были масштабными.

– Я вёл себя не героически, – честно сказал я. – Просто делал, что должен. И, честно говоря, большую часть времени пытался выжить.

– Это и есть героизм, – возразил Каин. – Когда не лезешь на рожон, но и не бежишь, бросив других. К тому же, – он усмехнулся, – Армада под моим командованием тоже внесла лепту. Так что мы с тобой, можно сказать, в одном бою участвовали.

Я улыбнулся:

– Тогда спасибо за поддержку с воздуха. Без Ваших кораблей было бы гораздо тяжелее.

– Пустяки, – отмахнулся Каин, но в глазах мелькнуло довольство. – Рад, что смог помочь.

Лана тем временем накладывала мне на тарелку очередную порцию закуски, хотя я ещё не доел предыдущую.

– Ешь, ешь, – командовала она. – Ты такой худой стал, пока нас не видел.

– Я не худой, – попытался возразить я.

– Ты у меня всегда худой. Это я тебя откармливаю.

Малина, наблюдавшая за этой сценой, фыркнула:

– Лана, он не комнатная собачка, чтобы его откармливать.

– А тебя не спрашивают, – парировала Лана, не поворачивая головы.

Каин с интересом наблюдал за этой перепалкой, но вмешиваться не спешил.

– Кстати, отец, – Лана решила сменить тему, – у нас есть новости.

– Какие? – Каин отложил приборы, готовясь слушать.

– В поместье скоро прибудет Мария. Принцесса.

Каин замер. На его лице мелькнула сложная гамма чувств – от осознания чести до плохо скрываемого раздражения.

– Да, я слышал, – ответил он после паузы. – Мне сообщили. Это… большая честь для нашего дома.

Он произнёс это так, что сразу стало ясно: честь-то честью, но радости ноль.

– Ты не рад? – прямо спросил я.

Каин посмотрел на меня долгим взглядом, потом на Лану, потом снова на меня.

– Роберт, я буду с тобой откровенен, – сказал он, понизив голос. Слуги у стен даже не шелохнулись, но я знал: они слышат каждое слово. – Для меня честь, что во дворце считают наш дом достойным принимать особу королевской крови. Но как отец… – он запнулся, подбирая слова. – Как отец я не в восторге от того, что моя дочь должна делить будущего мужа с кем-то ещё. Даже с принцессой.

Лана покраснела и уткнулась в тарелку. Малина подняла бровь, но промолчала – впервые за вечер проявив такт.

– Я понимаю, герцог, – сказал я серьёзно. – Честно говоря, я и сам ещё не до конца осознал, как это будет работать. Но обещаю: Лана всегда будет для меня на первом месте.

Каин смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом кивнул.

– Верю. Иначе бы ты сейчас здесь не сидел.

Он снова взял приборы, давая понять, что тема закрыта. Но через минуту добавил:

– Кстати, Роберт. Ходят слухи.

– Какие?

Каин понизил голос ещё больше. Слуги у стен замерли, став похожими на статуи.

– Готовится что-то странное. Что-то опасное. Я не знаю деталей, но мои источники говорят: в тёмных кругах слишком много шевеления. Кто-то плетёт интриги, и уровень угрозы… серьёзный.

Я нахмурился:

– Это как-то связано с культом?

– Возможно. А возможно, и нет. – Каин покачал головой. – Евлена в курсе всех подробностей. Она не привыкла ещё есть человеческую еду, так что ужинает отдельно. Но просила передать: после ужина зайди к ней. У неё есть для тебя информация.

– Евлена? – переспросил я. – Она всё ещё здесь?

– С пробуждения, – кивнул Каин. – Готовится к праздникам и… ведёт себя странно после вашего последнего разговора. Что бы ты ей ни сказал, это её явно задело.

Я задумался. Последний разговор с Евленой был… сложным. Она что-то чувствовала, чего-то боялась, а я пытался её успокоить. Видимо, не очень успешно.

– Хорошо, – ответил я. – Я зайду после ужина.

Лана сжала мою руку под столом – жест поддержки.

– Всё будет хорошо, коть, – прошептала она.

Я кивнул, но на душе стало неспокойно. Если Евлена, которая обычно невозмутима как скала, ведёт себя странно – значит, случилось что-то серьёзное.

Ужин продолжился. Мы говорили о менее важных вещах – о погоде, о предстоящих праздниках, о том, какие подарки Лана хочет получить на Новый год. Малина молчала, только ковыряла еду вилкой, но хотя бы не язвила.

Слуги у стен стояли неподвижно, делая вид, что не слышат ни слова из нашего разговора. Но я знал: к утру весь замок будет в курсе, что герцог недоволен приездом принцессы, что я обещал любить Лану вечно, и что Евлена ждёт меня с важными новостями.

Аристократия. Здесь даже стены имеют уши. И эти уши, как правило, принадлежат тем, кто умеет хранить тайны ровно до того момента, пока это выгодно.

Ужин подходил к концу. Десерт – изысканное пирожное с воздушным кремом и ягодным соусом – мы доедали уже в почти полной тишине, нарушаемой только звоном приборов. Малина так и не притронулась к сладкому, только ковыряла ложкой узоры на тарелке, глядя в одну точку.

Каин первым отложил салфетку и поднялся. Слуги у стен синхронно выдохнули – кажется, даже они устали от напряжения этого вечера.

– Благодарю за компанию, – произнёс герцог, обводя нас взглядом. – Рад, что вы все здесь. Это… по-настоящему семейно.

На слове «семейно» он покосился на Малину, но та даже не подняла глаз.

– Роберт, – Каин повернулся ко мне, – удачи тебе с Евленой. Она… в своём репертуаре. Но если что – ты знаешь, где мои покои.

– Благодарю, герцог.

Он кивнул Лане, чмокнул её в макушку и направился к выходу. Слуги у дверей почтительно склонились, провожая главу дома.

Я поднялся следом, потянув за собой Лану. Она прижалась ко мне на секунду, а затем принялась поправлять мой воротник – хотя он был в полном порядке.

– Так, – бормотала она, одёргивая несуществующие складки, – чтобы выглядел презентабельно. Евлена хоть и странная, но она дама. Надо произвести впечатление.

– Я к ней не свататься иду, – усмехнулся я.

– Всё равно. – Лана чмокнула меня в губы – быстро, но со вкусом. – Удачи, коть. Если что-то пойдёт не так – кричи. Я прибегу.

– Спасибо, – я погладил её по щеке. – Ты лучшая.

– Знаю. – Она улыбнулась и отпустила меня.

Я направился к выходу. Малина всё ещё сидела за столом, не двигаясь. Проводила меня взглядом – тяжёлым, непонятным, но без обычной колкости. Кажется, этот вечер утомил даже её.

Я вышел в коридор и только тогда выдохнул.

За спиной, спустя секунд десять, послышался звук отодвигаемого стула и лёгкие шаги – Малина наконец покинула зал.

«Ну вот, – подумал я, глядя на длинный коридор, уходящий в темноту. – Опять в это чертово подземелье. Только недавно оттуда выбрался, а теперь снова туда. Евлена, конечно, не монстр, но её подземные апартаменты навевают тоску похлеще любой темницы. Ладно, пошли. Раз надо – значит, надо. Информация сама себя не расскажет».

27 декабря. Разговор с Евленой

Дверь в комнату Евлены открылась беззвучно, словно приглашая войти. Я шагнул внутрь, и знакомая атмосфера окутала меня с головой.

Комната почти не изменилась с моего прошлого визита. Всё тот же причудливый гибрид готики и рококо – мрачный, роскошный, чуть пугающий. Высокие стены, обитые тёмно-бордовым шёлком с серебряной вышивкой, мерцали в свете камина. Массивная резная мебель из чёрного дерева отбрасывала длинные тени. На стенах – зеркала в причудливых рамах и картины с абстрактными вихрями цвета, которые, казалось, медленно двигались, живя своей собственной жизнью.