Текст книги "Курс 1. Декабрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Оставшаяся часть пары прошла относительно спокойно. Магистр Гориус что-то бубнил о важности «ментальной гигиены», но я почти не слушал. Я краем глаза наблюдал за Марией. Она сидела, уставившись в конспект, но её взгляд был пустым. Потом она украдкой посмотрела на меня, и её зубы впились в полную, нижнюю губу. Сначала нежно, потом чуть сильнее, задумчиво покусывая её.

И, чёрт возьми, это было чертовски сексуально.

Возможно, дело было в этих проклятых очках, которые придавали её обычно надменному лицу отстранённый, учёный вид. Или в том, как алая прядь выбивалась из строгого пучка и касалась её щеки. Или в контрасте между её попыткой выглядеть незаметной и этим бессознательным, волнующим жестом. Но факт оставался фактом: сидеть рядом с ней, ощущая это скрытое напряжение и наблюдая, как она кусает губу, было в тысячу раз интереснее, чем любая лекция о ментальных щитах.

* * *

Пара закончилась с привычным гулом передвижения стульев и вздохами облегчения. Я поднялся, кивнул Марии на прощание и присоединился к Громиру и Зигги, которые уже толкались у выхода, обсуждая, успеют ли они перехватить по булке перед историей магических династий.

Мария осталась сидеть на секунду дольше, смотря нам вслед. Её взгляд, только что тёплый и задумчивый, снова стал отстранённым, но в уголках глаз затаилась тень грусти.

Могли бы и вместе пойти, – мелькнуло у неё в голове с досадной ясностью. – Хотя бы до следующего корпуса. Поболтать о… да о чём угодно. О дурацких преподавателях. О том, что Громир орёт, как раненый вепрь. Но нет… надо сохранять дистанцию. Как же это утомительно.

Её размышления прервал голос, прозвучавший с неприкрытой, сладковатой фальшью. Рядом возник Греб, принявший самый учтивый вид, на какой только был способен.

– Извините за бестактность, – начал он, слегка склонив голову, – но не могу понять. Чем же этот… парень привлек Ваше внимание? Я, конечно, не в праве осуждать, но полагал, что особа Вашего статуса заинтересована в общении с… ну, с наследным принцем, например.

Мария медленно, с преувеличенным удивлением, подняла на него глаза, а затем закатила их так выразительно, что, казалось, они вот-вот останутся смотреть в потолок навсегда.

– Я Робертом только и заинтересована, – буркнула она сквозь зубы так, чтобы слышал только он, и резко встала. Не удостоив его больше ни взглядом, ни словом, она вышла из класса, оставив Греба в позе глупо галантного кавалера.

Он застыл на месте, его лицо медленно менялось от натянутой учтивости к полному недоумению, а затем – к вспышке озарения. Он резко обернулся к своей сестре, которая с холодным презрением наблюдала за этой сценой.

– Что? – Элизабет закатила глаза, явно раздражённая его немой пантомимой.

– Тот… уёбок… – прошептал Греб, и его глаза расширились. – Я понял! Вот почему все так вокруг него вьются… почему директриса с ним лично говорит… почему принцесса Мария… А мы… Твою ж мать! Пиздец!

– Да что такое? Говори уже! – не выдержала Элизабет, её терпение лопнуло.

– Да Роберт Арканакс, этот и есть фон Дарквуд, – Греб выпалил шёпотом, полным ужаса и ярости, – он и есть наследный принц! Тот самый, за которого тебя прочат!

Элизабет замерла. Сначала её лицо ничего не выражало, будто мозг отказывался обрабатывать информацию. Потом глаза начали медленно, невероятно широко расширяться. В них отразились сначала шок, затем стремительный пересчёт всех их прошлых взаимодействий, её собственных слов, её пренебрежительного «свалил, от тебя воняет бедностью». И наконец – леденящий, всепоглощающий ужас от осознания чудовищной ошибки.

– А-а-а… – вырвался у неё беззвучный стон.

Затем, с силой, которой от неё никто не ожидал, она отшвырнула брата в сторону так, что он, не ожидая, споткнулся и рухнул на пол.

– Ты куда⁈ – взревел он, поднимаясь и потирая ушибленный бок.

– Не твоё дело! – гаркнула она в ответ, и в её голосе звучала уже не холодная надменность, а чистая, неконтролируемая паника. И с этим криком она вылетела из класса, сметая всё на своём пути, её строгий пучок распался, а в глазах горел единственный огонь – огонь срочного, отчаянного плана по исправлению катастрофы.

1 декабря. Остаток дня. Часть 2

С последней пары по истории магических династий мы вывалились, как выжатые лимоны. Голос профессора, монотонно перечислявшего даты браков между домами, всё ещё стоял в ушах назойливым гулом. Мы плелись по коридору, зевая во весь рот, почти не разговаривая – энергия, даже на перепалки, была полностью исчерпана учёбой и двумя дурацкими, но изматывающими спаррингами на «Защите».

Вернувшись в комнату, мы молча, с благоговением паломников, совершили священный ритуал – приняли душ. Горячая вода смыла с нас пыль библиотек, запах пота и остатки ментальной энергии, потраченной на попытки понять, почему третий герцог Альтанский женился на своей троюродной сестре. Облачившись в мягкие, старые вещи, мы наконец рухнули кто куда – я на кровать, Громир на свой табурет, а Зигги, уже собранный и благоухающий чем-то свежим, стоял у зеркала, поправляя воротник.

– Напоминаю, что я отбываю, – сказал Зигги, не отрываясь от своего отражения. – К Тане. На… реабилитационный массаж. Так что не звоните, не пишите, и, умоляю, не врывайтесь, если не увидите пожара. Огромного пожара.

– А если пожар будет у неё в трусиках? – тут же выдал Громир, и мы с ним дружно ухмыльнулись.

– Идиоты, – покраснев, буркнул Зигги, но улыбка выдавала его. – Желаю вам не менее… продуктивного вечера.

С этими словами он скрылся за дверью, оставив нас вдвоем. Комната погрузилась в мирную тишину, нарушаемую лишь потрескиванием камина.

– Ну что, капитан? – спросил я, глядя в потолок. – Есть мысли, как убить вечер?

– В «Жопу-2»? – оживился Громир.

– Не-а, – я закатил глаза, хотя мысль была заманчивой. – Ты опять возьмёшь мид-лайна и проебешь всю мою лесную линию, как в прошлый раз. Я потом неделю от каток отходил.

– Ну, это ты залип на бафф рощи, а я тебя прикрывал! – начал было он, но увидев моё выражение, сдался. – Ладно. Тогда у меня других идей нет. Может, бухнём?

– Вдвоём? Скучновато.

– А я и не предлагал вдвоём, – хитро ухмыльнулся Громир. – С девушками.

Я насторожился.

– Какими девушками? И, честно говоря, мне бы немного… передохнуть от женского внимания. Оно в последнее время какое-то удушающее.

– Тебе передохнуть, – парировал Громир. – А как же я? Мне тоже хочется внимания. Не только учебников да твоих кислых физиономий.

– Ладно, ладно, – сдался я. – Но с кем? Ты же не про Волкову задумал? Я лучше в изолятор на сутки.

Громир засмеялся, а потом его лицо приняло самое хитрое и самодовольное выражение, какое только можно представить.

– Со старшекурсницами.

– Чего? – я не понял.

– Четвёртый курс, пятый курс. Старшекурсницы. Пошли, сам увидишь. Я, конечно, планировал после пары забежать туда на разведку, но… – он потянулся к своей куртке, висевшей на спинке стула, и вытащил оттуда небольшой, изящный, чёрный с золотом конверт. – … получил вот это.

Он бросил конверт мне на кровать. Я взял его. Бумага была плотной, приятной на ощупь. На лицевой стороне элегантным, витиеватым шрифтом было выведено:

«Веселье у Долли»

Я поднял глаза на Громира.

– А что это?

– Закрытая тусовка, – таинственно сказал он, его глаза блестели азартом. – В одном из частных клубов в городе. Только по приглашениям. И знаешь что? Многие там очень хотели бы тебя увидеть. Я пару слов обронил… так, между делом.

– А почему я вообще не в курсе? – спросил я, всё ещё с подозрением разглядывая конверт.

– Потому что у тебя – Лана Блад с её вампирскими замашками, – перечислил Громир на пальцах. – У Зигги – его ботаничка. Вы думаете, я тут буду один сидеть и задротничать, пока вы по углам целуетесь? Не-а. Я тоже социальную жизнь веду. Так что… пошли. Обещаю – будет весело. И… познавательно.

В его голосе звучала такая неподдельная азартная уверенность, что моё сопротивление начало таять. Мысль о душной комнате, учебниках и бесконечном внутреннем монологе о долге и фаворитках вдруг показалась невыносимой. «Веселье у Долли». Звучало как прямая противоположность всему, что происходило в последнее время.

– Ладно, чёрт с тобой, – выдохнул я, поднимаясь с кровати. – Но если там окажется очередной политический смотр невест, я тебе лично кое-что оторву.

– Договорились! – Громир радостно хлопнул в ладоши. – Надень что-нибудь… ну, не слишком помятое. А то воняет бедностью, как говорится.

Я швырнул в него подушкой, но уже чувствовал, как где-то в глубине, сквозь усталость и скепсис, пробивается давно забытое щемящее чувство – предвкушение простого, бесшабашного веселья.

* * *

Мы выбрались из академии под покровом начинающихся сумерек и наняли экипаж – не роскошный, но быстрый. По дороге Громир что-то оживлённо рассказывал о «старых добрых временах», но я почти не слушал, смотря на мелькающие огни города и чувствовал знакомое сжатие в груди – смесь тревоги и любопытства.

Экипаж остановился на одной из боковых, неброских улочек в хорошем районе. Перед нами было невысокое, но широкое здание из тёмного кирпича. Никаких кричащих вывесок, только изящная, неоновая надпись у входа, мерцающая розово-золотым светом: «Веселье у Долли». Окна были затемнены, но из-за двери доносился приглушённый, мощный бас.

Я вдруг заколебался, поправил воротник простой чёрной рубашки, которую в итоге надел поверх тёмных джинсов.

– Я… нормально выгляжу? – невольно вырвалось у меня. Вопрос был глупый, но нервы давали о себе знать.

Громир одарил меня широкой, понимающей ухмылкой и хлопнул по плечу так, что я чуть не кашлянул.

– А какая разница, братан? – почти прокричал он над нарастающим гулом из-за двери. – Ты же сам говорил – не хочешь женского внимания. Значит, и переживать не о чем. Идём как есть!

Я фыркнул, лёгонько толкнул его плечом в ответ, и мы, обменявшись дурацкими ухмылками, шагнули к двери. Громир уверенно толкнул тяжёлое полотно из темного дерева.

И нас накрыло.

Звук ударил, как физическая волна. Ритмичный, пульсирующий техно с глубоким, пронизывающим насквозь басом заполнил всё пространство. Воздух внутри был густым, тёплым, пахнущим дорогими духами, потом, алкоголем и дымом от особых ароматических палочек, которые горели в нишах стен. Огни – не яркие, а приглушённые, синие, фиолетовые, розовые – выхватывали из полумрака лица, тела, блеск страз на одежде.

Народу было полно. Мы начали пробиваться в сторону длинной, подсвеченной барной стойки, уставленной бокалами всех калибров. И вот тут началось самое интересное.

– О-о-о, Рыжий! Дарова, монстр!

– Громир! Иди сюда, братан!

– Воу-воу, посмотрите, кто пожаловал! Да это же наш силач!

Нас буквально начали обступать. Парни – крепкие, уверенные в себе, явно старшекурсники или уже выпускники – хлопали Громира по спине, жали ему руку, подкидывали в воздух (буквально!). Девушки, сверкая улыбками, целовали его в щёку, что-то кричали на ухо. Его встречали не просто как знакомого. Его встречали как своего. Как брата по духу, по веселью, по этой самой «тусовке».

Я шёл рядом, слегка оглушённый музыкой и этим внезапным вихрем общения, и в голове пронеслась единственная, ясная мысль, полная нового уважения и лёгкого стыда за свои прежние представления:

Вот тебе и тихий качок. Вот тебе и «Громир только жрёт и спит». Смотри-ка, у тебя, оказывается, целая империя за пределами академических стен.

И пока он, смеясь, отвечал на приветствия, я понял, что эта вечеринка – не просто «бухание с девчонками». Это его территория. И он привёл меня сюда, чтобы показать её.

Мы протиснулись к барной стойке, отполированной до зеркального блеска, где за стойкой с невозмутимым видом жонглировал шейкером высокий, бородатый бармен с умными глазами.

– Сэдрик, мне как обычно, – громко сказал Громир, перекрывая музыку. – И моему приятелю тоже самое сделай. Покрепче, он сегодня тяжёл на подъём.

Бармен, Сэдрик, кивнул, и его взгляд на секунду задержался на мне с лёгкой, профессиональной оценкой.

– Будет сделано, господин, – ответил он почтительно и принялся ловко смешивать жидкости из разных бутылок с тёмным, почти чёрным содержимым.

Я облокотился на стойку, оглядывая это царство Громира.

– Так ты всё это время, пока я с Ланой голову ломал, а Зигги формулы зубрил, тут вот… тусовался? – спросил я, всё ещё не веря своим глазам.

– Та-а-ак, – потянул Громир, смотря, как Сэдрик работает. На его лице мелькнула смущённая, но гордая ухмылка. – Иногда забегал. Размяться. Отдохнуть от всей этой магической тягомотины.

– «Забегал», – фыркнул я. – Да ты тут, я смотрю, не просто забегал. Тут тебя встречают как возвращающегося героя. Ты тут… легенда местного разлива.

– Будет тебе, – отмахнулся Громир, но отрицать не стал, лишь самодовольно выпрямил плечи.

В этот момент мимо нас, словно три грации из какого-то дерзкого сна, прошли три девушки. Тройняшки. Высокие, стройные, с каштановыми волосами, струящимися по спинам, и в одинаковых, но разных по цвету, платьях. Их взгляды скользнули по нам, и все три, синхронно, хихикнули.

– Привет, Громир, – пропели они хором, и, не останавливаясь, растворились в танцующей толпе.

Я медленно повернул голову к другу, мои брови почти уползли в волосы.

– Громир…

– Да, бро, – он вздохнул, будто признаваясь в чём-то постыдном. – Не смотри на меня так. Они… просто знакомые.

– «Игроки в „Жопу-2“», – сказал я с убийственной серьёзностью, – так себя не ведут. У них не бывает «просто знакомых» тройняшек. У них бывают только мамы и мамы команды.

Громир фыркнул, но ему явно было приятно. В это время Сэдрик поставил перед нами два широких бокала. Напиток внутри был густым, тёмно-янтарным, с лёгкой золотистой пенкой и долькой какого-то экзотического фрукта на краю.

– «Каменное Сердце Громира», – представил его бармен с лёгким намёком на улыбку. – Проверено временем. И головами.

Мы взяли бокалы. Громир поймал мой взгляд, и в его глазах читалось что-то вроде: «Добро пожаловать в мой мир, приятель». Мы чокнулись. Звук стекла прозвучал твёрдо и ясно, даже сквозь грохот музыки.

– За выживание! – крикнул Громир.

– За выживание, – эхом отозвался я.

И мы сделали первые, большие глотки. Напиток обжёг горло, разлился по телу густым, согревающим пламенем, в котором чувствовались ноты выдержанного рома, пряных трав и чего-то неуловимо-дикого. Это был не академический эль. Это был напиток того места, где правили свои законы. И смотря на ухмыляющегося Громира, я понимал, что сегодняшний вечер обещает быть куда интереснее, чем любая сессия или дворцовая интрига.

* * *

Воздух в женском туалете «Веселья у Долли» был густым от дорогих духов, сигаретного дыма и едкого запаха отбеливателя. Под мерцающими неоновыми огнями у зеркала выстроились Жанна, Вика и Лена.

Жанна, опершись о стойку, с сосредоточенным видом подводила глаза чёрным карандашом. Вика, стоя рядом, тщательно пудрила нос, стараясь не смазать уже наложенный слой тонального крема. Лена, уже закончив с макияжем, мыла руки под струёй ледяной воды, глядя на их отражения.

– Ты думаешь, он придёт сегодня? – спросила Лена, не отрывая взгляда от струи воды. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость.

– Конечно придёт! – уверенно бросила Жанна, не прекращая рисовать ровную стрелку. – Не зря же мы впихнули то самое приглашение его верному псу, Громиру. Уверена, он уже всё рассказал. Это место – идеальное, чтобы расслабиться после тяжелой учебы. Шум, музыка, толпа… здесь можно «случайно» столкнуться.

– А если он всё-таки не появится? – Вика захлопала пуховкой по щекам и бросила на Жанну игривый взгляд. – Цыпанём тогда красавчиков с пятого курса? Я видела, Артур сегодня здесь, и он определённо скучает по моему обществу.

Жанна резко опустила карандаш и повернулась к подруге. Её глаза, подведённые стрелками, сверкнули в неоновом свете твёрдым, почти фанатичным огнём.

– Если он не придет и сегодня, – произнесла она чётко, с ледяной важностью, – то я сама залечу к нему в комнату. В общежитие. И пофиг на комендантский час, на старост, на всех. Хватит ждать.

– Ну, пошли тогда к барной стойке, – фыркнула Вика, закончив с пудрой и с удовлетворением окинув своё отражение. Она ловко поправила глубокий вырез платья, приподняв грудь. – Я хочу выпить. И… ух, – её губы растянулись в предвкушающей ухмылке, – чувствую, сегодня точно потрахаемся. С кем-нибудь.

Лена, вытерев руки бумажным полотенцем, вновь приблизилась к зеркалу. Она внимательно рассмотрела своё отражение – идеальный макияж, уложенные волосы, безупречный вид. Её пальцы поправили одну единственную, будто случайно выбившуюся, завитую прядь у виска. Удовлетворённо кивнув самой себе, она бросила полотенце в корзину.

– Пошли, – сухо сказала она, поворачиваясь к двери. – А то все мужики разойдутся. Или, как мечтает наша Жанна, её принц проскочит мимо, пока мы тут тусуемся.

И, возглавив маленькую процессию, Лена вышла из туалета, увлекая за собой решительную Жанну и хищно ухмыляющуюся Вику, готовых на охоту в шумном море «Веселья у Долли».

* * *

Узкая улочка огласилась мягким стуком копыт и скрипом рессор, когда у входа в «Веселье у Долли» остановилась изящная, тёмная карета с фамильным гербом дома Хеллсинг. Дверца открылась, и на мостовую, поправляя манжеты с дорогими запонками, спустился Аларик. За ним, с менее изящной, но такой же самоуверенной грацией, вывалились двое его неизменных спутников – братья Каллены, Дэмиен и Маркус.

Аларик бросил беглый взгляд на мерцающую вывеску, и его губы сложились в тонкую, решительную линию.

Она здесь. Должна быть. Все шепчут, что её стая сегодня охотится тут. Хватит уже этих игр в холодность. Сегодня я напомню ей, кто её первый. Кто её достоин. Надо просто… поговорить. Без этих дурацких свидетелей в лице её подружек. Уверен, получится её вернуть. Она просто злится. А злость – та же страсть.

Его мысли прервал Дэмиен, более коренастый из братьев, который похабно ухмыльнулся, глядя на дверь клуба.

– Смотри у меня, Аларик, – просипел он, потирая ладони. – Ты же обещал, что Вика сегодня – моя. Уж больно она на прошлой неделе хороша была, когда пьяная на столе танцевала.

Маркус, высокий и жилистый, фыркнул, поправляя воротник кожаной куртки.

– Ну, тогда Ленку трахать буду я. Она, конечно, колючая, но зато… знающая. Мне такие нравятся.

Аларик лишь коротко, деловито кивнул, не вдаваясь в подробности их похотливых планов. Его интересовала одна цель.

– Делайте что хотите. Главное – не мешайте. И не устраивайте скандалов. – Его голос был ровным, но в нём слышалась привычная командирская нотка. – Идём.

И, выпрямив плечи, он шагнул к двери, за которой бушевало «Веселье», ведя за собой двух своих приспешников, чьи глаза уже искали в толпе знакомые силуэты подруг Жанны. Охота началась с двух сторон, но с совершенно разными целями.

* * *

Кабинет хозяйки «Веселья у Долли» был оазисом тишины в эпицентре бушующего веселья. Здесь не было неоновых огней, только мягкий свет настольной лампы, выхватывающий из полумрака массивный дубовый стол, заваленный бумагами, и кресло из тёмной кожи. В воздухе висела стойкая дымка дорогого табака, смешанная с ароматом старого дерева и коньяка.

Сама Долли полулежала в кресле, закинув ноги на край стола. В её тонких, изящных пальцах догорала длинная, тонкая сигарета. Она смотрела невидящим взглядом на разложенные перед ней документы – отчёты о поставках, списки VIP-гостей, счета – её лицо, обычно живое и лукавое, сейчас выражало лишь глубокую, профессиональную усталость. Морщинки у глаз, обычно скрытые искусным макияжем, были видны в этом приглушённом свете.

Тихий, но настойчивый стук в дверь вырвал её из раздумий. Она даже не повернула головы.

– Войди, Сэдрик. И говори быстро. Я же просила не беспокоить до полуночи, – её голос звучал хрипловато от сигарет и усталости. – Лучше возвращайся к своей барной стойке. Там, наверняка, уже кто-то пытается унести мои хрустальные бокалы.

Дверь приоткрылась, и внутрь скользнула фигура бармена. Он стоял почтительно, но в его обычно невозмутимых глазах читалось лёгкое волнение.

– Госпожа Долли, прошу прощения. Но там… у нас сегодня очень особенный гость.

Долли медленно, с некоторым усилием, отвела взгляд от бумаг и подняла его на Сэдрика. Её брови поползли вверх.

– О-о-о? Кого же мы удостоились? Какой-нибудь министр решил вспомнить молодость?

– Нет, госпожа. Наследный принц. Роберт Арканакс. Только что вошёл в сопровождении нашего постояльца Громира.

Тишина в кабинете повисла на долю секунды. Затем усталость, казалось, испарилась с лица Долли, смытая волной живого, делового интереса. По её губам поползла медленная, тёплая улыбка, в которой было и лесть, и расчёт, и неподдельное любопытство.

– Ну надо же, – протянула она, и её голос зазвучал уже совсем иначе – глубже, бархатнее. – Такие важные персоны в нашем скромном заведении. Это же надо… наследник престола.

Она плавным, полным скрытой силы движением опустила ноги со стола, затушила сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице и поднялась. В её осанке, в каждом жесте теперь читалась не утомлённая владелица заведения, а хозяйка, готовящаяся к визиту почётного гостя.

– Ну что ж, Сэдрик, – сказала она, поправляя на себе тёмное, облегающее платье. – Раз уж он почтил нас своим присутствием, грех не поприветствовать лично. Проследи, чтобы за его столиком всё было самое лучшее. И… подготовь бутыль того, особого, «Лунного нектара». Думаю, ему понравится.

1 декабря. Остаток дня. Часть 3

Я сбился со счёта. Наверное, пятая рюмка сделала своё дело. Музыка перестала быть просто грохотом, а стала приятной, пульсирующей волной, в которую хотелось погрузиться. Мы сидели за небольшим столиком, я откинулся на спинку стула, лениво покачивая ногой в такт, а Громир с глуповатой, блаженной ухмылкой наблюдал за танцполом.

– Куда этот твой Сэдрик подевался? – спросил я, голос прозвучал чуть громче и развязнее, чем я планировал. – Я хочу ещё выпивки. Эту… что там у тебя? Каменное что-то.

– Тшш-ш, тише, – засмеялся Громир, но его собственные глаза тоже блестели. – Не ори, а то подумают, что мы алкаши какие-то.

– Да, – я махнул рукой, соглашаясь. – Извини. Просто… ха-ха. Как же тут, блин, круто. Надо почаще так выбираться. Кайф. Прям… расслабило. Хорошо.

– Выдыхай, брат, выдыхай, – ухмыльнулся Громир, делая глоток. – Ты только входишь во вкус.

– Кстати, – внезапно спохватился я, ткнув пальцем в его грудь. – А почему только мне пришлось приглашение на входе показывать, а тебя так, с порога, как родного пустили? А?

– Ну, – Громир смущённо почесал затылок. – Я тут, можно сказать, абонемент годовой оплатил. Так что я для них – свой. Могу хоть каждый день приходить.

– Он дорогой, этот абонемент? – поинтересовался я, уже машинально.

– Двадцать крон. Не дёшево, но… терпимо.

– А приглашение, обычное, как получить? – продолжал я допрос, чувствуя, как алкоголь развязывает язык.

– Только от вип-гостей. Увы, – Громир развёл руками. – Я, как ни крути, пока не вип.

– А кто вип? – спросил я, и в голове уже начали всплывать подозрительные образы.

– Ну… – Громир заметно замялся, глядя куда-то поверх моего плеча. – Жанна, например.

– Что? – я чуть не поперхнулся остатками напитка. – Только не говори мне, что это она…

Я не договорил. Краем глаза, в зеркальной панели за барной стойкой, я уловил движение. Знакомый смех. Облегающее чёрное платье.

– Ска… – выдохнул я, и всё приятное опьянение разом улетучилось, сменившись ледяной тревогой. – Вика.

Без лишних раздумий, чисто на инстинктах, я рванул со стула и нырнул в самую гущу танцующей толпы, пригибаясь, будто под обстрелом. Через мелькающие тела я увидел, как Вика, хищно улыбаясь, опустилась на мой ещё тёплый стул и хлопнула Громира по плечу. Её губы двигались, она что-то спрашивала, энергично жестикулируя в сторону, где я только что сидел. Громир, бледнея, лишь пожимал могучими плечами, делая вид, что не понимает, о чём речь.

Вот же ж попадос, Громир, – прошипела ярость у меня в голове, пока я пробирался к дальнему выходу из зала, нащупывая в кармане запасной выход. – Я тебе, дружок, за это все уши оторву. Пока будешь спать, как последнюю шлюпку раскрашу. И не отмоешься.

Мысль о мести была сладкой, но пока что главной задачей было остаться незамеченным и выяснить, кто ещё из «стаи» пожаловал на эту «случайную» встречу.

Пробираться через пьяную, раскачивающуюся толпу на корточках оказалось не самой гениальной идеей. Я уже почти достиг относительной безопасности у колонны, когда решил, что достаточно пригнулся, и резко выпрямился.

Именно в этот момент законы физики и моя пресловутая пассивная способность притягивать хаос вступили в сговор. Моё лицо с мягким, но недвусмысленным плюхом уткнулось во что-то упругое, обтянутое тонкой тканью. В женскую, мягко говоря, выдающуюся пятую точку. (комментарий от автора: было бы забавно, если бы в мужскую -_– извините. чисто юмор.)

Я отпрянул как ошпаренный. Девушка вскрикнула и резко развернулась. Её мелированные пряди хлестнули меня по лицу, а в её глазах, уже сверкавших яростью, читалась готовность влепить такую пощёчину, что я бы совершил полный оборот вокруг собственной оси.

– Извини! Я не специально! – выпалил я, инстинктивно прикрываясь руками.

Девушка замерла. Гнев на её лице сменился шоком, затем пристальным, изучающим взглядом. Её брови поползли вверх.

– Роберт? – ахнула она, и я наконец узнал низкий, слегка хрипловатый голос.

– Лена⁈ – моё удивление было искренним. – Ты что… покрасилась? Я тебя не узнал совсем.

Её волосы, обычно тёмные, были теперь с белыми прядями, уложенными в сложную, слегка растрёпанную причёску.

– Так ты пришёл, – констатировала она, и в её тоне прозвучало странное удовлетворение. – Отлично. Сейчас позову Жанну, она…

Она полезла в маленький блестящий клатч, чтобы достать коммуникатор. Я, не думая, схватил её за запястье.

– Не надо, – сказал я быстро и твёрдо. – Лучше не надо её звать.

Лена удивлённо подняла на меня глаза, перестав копаться в сумочке.

– Почему? Ты же пришёл ради неё.

– Чего? – я не понял. – С какой стати я должен был приходить ради неё? Мы с Громиром просто выбрались потусить.

Лена тяжело вздохнула, как будто ей снова пришлось объяснять что-то очевидное очень непонятливому человеку.

– Приглашение, которое Громир тебе дал, было от Жанны. Она специально ему всучила, чтобы он тебя притащил. Там же на внутренней стороне было написано её имя мелким шрифтом. Ты что, не читал?

– Нет, конечно не читал! – я почувствовал, как внутри всё сжимается от новой волны раздражения на друга. – Мы просто решили выпить!

Лена покачала головой, её взгляд стал оценивающим.

– Может, всё-таки поговоришь с ней? Она уже месяц как на иголках.

– Не собираюсь, – отрезал я. – Выведи меня отсюда. Тихо. И, пожалуйста, не говори Жанне, что видела меня.

– Я её подруга, Роберт, – Лена скрестила руки на груди. – Я так не могу. Это предательство.

В голове пронеслась отчаянная, глупая мысль. Я наклонился ближе и понизил голос до конспиративного шёпота:

– Тогда я ей скажу, что ты тут ко мне приставала. Что пыталась затащить в тёмный уголок, пока она ищет меня у бара.

Лена замерла, потом медленно, преувеличенно прищурилась.

– Что за детская, дешёвая провокация?

– Детская, – без зазрения совести согласился я. – Но ведь поверит. У неё сейчас в голове одна мысль. И это – я.

Мы стояли, уставившись друг на друга, пока вокруг нас бушевала музыка и веселье. Лена казалась немного уставшей от всей этой бесконечной драмы. Наконец, она сдалась, ещё раз тяжело вздохнув и закатив глаза.

– Ладно. Чёрт с тобой. Но ты мне будешь должен.

Она кивнула в сторону, противоположную барной стойке, и тому столу, где Громир, вероятно, уже давал показания Вике.

– Идём. Через служебный выход. И давай быстрее, пока тебя не сцапала ещё какая-нибудь «старая знакомая».

И, бросив на меня последний испепеляющий взгляд, она развернулась и повела меня сквозь толпу, прочь от танцпола и назойливого внимания, в сторону тихого, тёмного коридора, ведущего к спасительной свободе.

Служебная дверь захлопнулась за нами, отрезая оглушительный грохот музыки. Мы оказались в холодном, тихом переулке, освещённом лишь одним тусклым фонарём. Воздух, резкий и промозглый после духоты клуба, заставил вздрогнуть. Лена прислонилась к кирпичной стене, достала из клатча тонкую сигарету и, щёлкнув зажигалкой, затянулась. Оранжевый огонёк осветил её лицо на мгновение, выхватив высокие скулы и насмешливые глаза.

– Спасибо, – буркнул я, поёживаясь от холода в одной рубашке.

– Ага, – бросила она сквозь дым, глядя куда-то в темноту.

Тишина повисла между нами, нарушаемая лишь далёким городским гулом и шелестом её затяжек.

– Она всё ещё… никак не успокоится? – спросил я наконец, не в силах больше терпеть.

– Нет, – сухо констатировала Лена.

– Но Аларик… он же лучше. Во всём. И по статусу, и…

– Да, – перебила она, и в её голосе прозвучала плоская, неопровержимая констатация. – Ей даже плевать, что ты теперь наследный принц. Она хочет тебя. И всё тут. Как какую-то редкую игрушку, которую у неё отняли.

– Ох, – я выдохнул, и этот звук был полон такой безнадёжной усталости, что мне самому стало неловко. – Надоели. Все только и видят во мне теперь или титул, или угрозу, или… добычу. Достало уже.

Лена повернула голову, изучая меня через струйку дыма.

– А кому не хочется? – её голос прозвучал цинично, но без злобы. – Всю жизнь сидеть на шее у империи, ничего не делать, только наслаждаться. Жить в кайф. Вот все и стремятся тебя соблазнить, пригреть, приручить. Логично.

– Но ты же… не хочешь, – предположил я, глядя на её отстранённое лицо.

Она усмехнулась, коротко и беззвучно.

– С чего это вдруг? Ты, конечно, не в моём вкусе – слишком много драмы, слишком много проблем на квадратный дюйм. Но от жизни обеспеченной фаворитки, которая может тихо пить дорогое вино и ни о чём не париться… я не откажусь. Это же не глупость, а здравый смысл.

– Бля, Лен, – я застонал, потирая лицо ладонями. – Только ты не начинай. Мне и так тошно.

– Что, стесняешься? – её улыбка стала шире, игривой. – Или в твой будущий гарем, как в газетах пишут, пускают только девственниц высшего сословия?

– Нет! Мне пофиг на это всё, – я взорвался, но беззлобно. – Просто… хочу немного, понимаешь? Просто отдохнуть. Без интриг, без подковёрных игр, без этого вечного чувства, что тебя хотят использовать.

Лена докурила, бросила окурок под ноги и раздавила его каблуком. Потом посмотрела на меня серьёзно, почти по-деловому.

– Слушай. Если там, в этих твоих будущих «десяти местах», будет одно свободное… оставь его мне. Честно. Я буду тихо сидеть в своей комнате, читать книги, пить вино и абсолютно не буду лезть тебе в жизнь. И другим не дам. Буду как… тихий, полезный компаньон. Мешать не буду.