Текст книги "Курс 1. Декабрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

– Охх, – выдохнула Лана, чуть раздражённо, но с теплотой. – Соси уже своему мужу. Не бойся, он не кусается. Пока что.

Мария замялась, но потом наклонилась. Сначала она просто коснулась губами головки – легко, пробуя, словно незнакомый фрукт. Провела языком по уздечке, робко, неуверенно. Потом приоткрыла рот шире и осторожно взяла член в рот. Медленно, дюйм за дюймом, втягивая его в теплоту. Её движения были неопытными, прерывистыми – она то углублялась, то отстранялась, будто проверяя, не причиняет ли боль. Губы скользили по стволу неумело, но от этого было особенно остро.

Лана тем временем выпрямилась и плавным, текучим движением стянула с себя платье через голову. Оно упало на пол лёгкой тканью. Под ним действительно ничего не было. Лана стояла передо мной абсолютно голая – белоснежные волосы рассыпались по плечам, молочная кожа с лёгким румянцем на груди и бёдрах, аккуратная талия, соблазнительные изгибы. Её большая попа, которую я так хорошо помял сегодня, открылась моему взгляду во всей красе – округлая, упругая, манящая. Она чуть повела бёдрами, и я готов был поклясться, что эта женщина создана самими богами для греха.

Я не выдержал.

Картина стояла перед глазами – Лана, обнажённая, сияющая, и Мария, старательно, хоть и неумело, работающая ртом у моего паха. Волна накрыла с головой. Член дёрнулся, напрягся до предела, и я кончил прямо в рот Марии.

Она дёрнулась, захрипела, попыталась отдёрнуть голову, выпустить член, но Лана мгновенно оказалась рядом. Её рука мягко, но настойчиво легла Марии на затылок, не давая отстраниться.

– Успокойся, – прошептала Лана ласково, почти по-матерински. – Глотай. Всё хорошо. Это же часть тебя теперь.

Мария замерла. Сглотнула. Ещё раз. Её глаза были расширены, щёки горели, но она послушалась. Когда всё вышло, она медленно выпустила член изо рта, облизала губы и застыла, не зная, что делать дальше.

Лана тут же наклонилась, подхватывая член своими губами. Она дососала остатки – чисто, аккуратно, с явным удовольствием, обвела головку языком, собирая всё до капли, и только потом отпустила. Поднялась на ноги, сияя довольной улыбкой.

Мария вскочила и пулей умчалась в ванную. Дверь закрылась, щёлкнул замок.

Я перевёл дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Всё будет хорошо? – спросил я у Ланы хрипло.

– Ага, – улыбнулась она. В её алых глазах плескалось море нежности и удовлетворения.

Она встала передо мной и медленно, плавно повернулась спиной. Попкой. Этой потрясающей, большой, круглой попкой, которую я сжимал сегодня.

– Хочу, Роберт, – выдохнула она, чуть прогнувшись в спине и поведя бёдрами. – Давай. Не могу уже.

Я шагнул к Лане, прижимаясь к её спине. Мои руки легли на её бёдра, пальцы скользнули по мягкой коже, сжимая упругие ягодицы. Она выгнулась, откинув голову мне на плечо, и тихо застонала в предвкушении.

Член, ещё горячий после разрядки, быстро наливался новой силой, касаясь её влажных складочек сзади. Лана подалась бёдрами назад, насаживаясь, и я вошёл в неё – плавно, глубоко, чувствуя, как тугие стеночки смыкаются вокруг меня.

– Ох, – выдохнула она, запрокидывая голову. – Да…

Я обхватил её грудь руками, сжимая соски, и начал двигаться. Медленно, глубоко, чувствуя каждый миллиметр внутри неё. Лана дрожала, её дыхание сбивалось, она подавалась навстречу, и уже через минуту её тело напряглось, выгнулось дугой.

– Роберт… я… – она не договорила. Стон сорвался с губ, и её внутренние мышцы сжались вокруг меня в тугом, пульсирующем спазме. Она кончила – быстро, ярко, обмякая в моих руках.

Я не останавливался. Подхватил её под ягодицы, развернул к себе. Лана обвила ногами мою талию, и я опустился с ней на пол, прямо на мягкий ковёр. Она оказалась сверху, оседлав меня, и начала двигаться сама – быстро, жадно, вбирая в себя по самую головку. Её белые волосы разметались по плечам, алые глаза горели, грудь подпрыгивала в такт движениям.

Я положил её на спину. Навис сверху, входя глубоко, чувствуя, как её ноги смыкаются на моей пояснице. Мы двигались в унисон, дыхание смешивалось, губы встречались в коротких, жадных поцелуях. Пол под нами был твёрдым, но мы не замечали – только друг друга, только это бешеное, сладкое соитие.

– Ещё, – шептала она. – Пожалуйста…

Ритм ускорился. Я чувствовал, как приближается волна – горячая, неудержимая. Вышел из неё в последний момент, провёл членом по её животу вверх, и кончил на грудь. Тёплые струи легли на молочную кожу, на соски, собираясь в лужицу в ложбинке.

Лана выдохнула, расслабляясь. Её пальцы скользнули по груди, собирая сперму. Она поднесла их к губам, облизала медленно, игриво, глядя мне в глаза.

– До сих пор много, – промурлыкала она. – Тосковал, да?

– Да, – выдохнул я, всё ещё пытаясь отдышаться.

В этот момент дверь ванной открылась.

Мария стояла на пороге. Красная, как маков цвет. Её глаза расширились, заметалась между мной, распластанным на полу, и Ланой, разрисованной моей спермой. Она смотрела, не в силах отвести взгляд, и кусала губы. Скромная, смущённая, но в её зеленых глазах плескалось что-то ещё – любопытство, желание, страх и надежда одновременно.

– Мы… – начала она и замялась. – Я… вы…

Лана улыбнулась, подмигнула мне и поманила Марию пальцем.

– Иди сюда, – сказала она ласково. – Не стой в дверях.

Лана легко поднялась с пола, её тело светилось в полумраке комнаты. Она потянулась, как сытая кошка, и лениво направилась к ванной, на ходу бросив через плечо:

– Я быстро. Вы тут не скучайте.

Дверь в ванную приоткрылась, и через мгновение оттуда послышался шум воды.

Мы остались вдвоём с Марией. Она стояла у стола, вцепившись пальцами в скатерть, и смотрела куда-то в сторону. Её щёки горели, дыхание было неровным. Она явно не знала, куда себя деть, что делать, говорить или молчать.

Я подошёл к ней. Взял за руку – её ладонь была влажной и горячей.

– Пойдём, – сказал тихо и потянул за собой.

Она не сопротивлялась. Только взглянула на меня с какой-то детской доверчивостью и пошла следом.

В ванной было тепло и влажно. Лана стояла под душем, отрегулировав воду так, что струи стекали по её телу, собираясь в прозрачные дорожки на груди, животе, бёдрах. Она мылась медленно, демонстративно, проводя руками по коже, задерживаясь на самых соблазнительных местах. Увидев нас в дверях, она лишь усмехнулась и продолжила, не обращая внимания.

Я встал к раковине, пустил тёплую воду. Намылил руки и принялся мыть член – тщательно, смывая следы нашей страсти. Лана косилась на меня с лёгкой улыбкой, но молчала.

Закончив, я выключил воду и повернулся к Марии.

Она стояла, прижавшись спиной к косяку, и смотрела на меня расширенными глазами. Я подошёл вплотную. Мои руки легли ей на плечи, потом скользнули ниже, к вороту её платья. Я начал медленно расстёгивать пуговицы.

Одну за другой.

Мария дышала часто, но не двигалась, позволяя мне делать это. Платье соскользнуло с плеч, упало на пол, открывая скромное, закрытое бельё – обычный хлопковый лифчик и такие же трусики. В этом было что-то трогательное, невинное.

Я расстегнул лифчик. Он упал, открывая небольшую, аккуратную грудь с розовыми сосками, уже напряжёнными. Я коснулся их пальцами – нежно, едва касаясь. Мария вздрогнула, прикусила губу.

Потом мои руки скользнули ниже, к трусикам. Я стянул их медленно, опускаясь на колени, и она переступила через них, оставшись полностью обнажённой передо мной.

Вода в душе всё ещё шумела. Лана смотрела на нас, не скрывая интереса. Её руки лениво скользили по телу, но взгляд был прикован к нам.

Я поднялся. Обнял Марию, притянул к себе. Мои губы коснулись её шеи – там, где бился пульс. Она выдохнула, запрокидывая голову. Я целовал её плечи, ключицы, спускаясь ниже, к груди. Ласкал соски языком, чувствуя, как она дрожит. Мои руки гладили её спину, ягодицы, бёдра – медленно, нежно, без спешки.

– Всё хорошо, – шептал я между поцелуями. – Ты красивая. Ты моя.

Напряжение уходило из неё с каждым моим прикосновением. Она расслаблялась, таяла, прижималась всё теснее. Её руки, наконец, обвили мою шею, пальцы зарылись в волосы.

– Роберт… – выдохнула она, и в этом выдохе было столько всего – и страх, и желание, и доверие.

– Что, милая?

Она замялась на секунду, потом прошептала, уткнувшись мне в грудь:

– Можно… на кровати?

Я улыбнулся. Подхватил её на руки – она оказалась лёгкой, почти невесомой. Мария обвила руками мою шею, ногами – талию, и смотрела мне в глаза, не отрываясь. В её зеленых глазах плескалась такая беззащитная нежность, что у меня сердце сжалось.

– Дверь бы прикрыл! – донеслось из душа, где Лана заканчивала мыться. – Холодно вообще-то!

– Занят! – крикнул я в ответ с улыбкой и вышел из ванной.

Я нёс её через комнату, чувствуя, как бьётся её сердце, как её пальцы гладят мой затылок. Она не отводила взгляда – смотрела, изучала, запоминала.

Я аккуратно, бережно опустил Марию на кровать. Она откинулась на подушки, раскинув кроваво-рыжие волосы, и улыбнулась – робко, неуверенно, но счастливо.

Я навис над Марией, глядя в её яркие глаза, такие доверчивые и немного испуганные. Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела на меня снизу вверх, ожидая. Я начал медленно, с поцелуев.

Мои губы коснулись её лба – нежно, почти благоговейно. Потом спустились к вискам, к закрытым векам, к кончику носа. Она улыбнулась – робко, но тепло. Я целовал её щёки, скулы, уголки губ, дразня, не давая того, чего она ждала. Мария тихо вздохнула, приоткрыла рот, но я ускользнул ниже.

Шея. Её тонкая, изящная шея. Я целовал её, чуть прикусывая, проводя языком по пульсирующей жилке. Мария выгнулась, запрокинула голову, подставляясь. Её руки легли мне на плечи, пальцы сжались.

– Роберт… – выдохнула она.

Я спускался ниже. Ключицы, плечи, ложбинка между грудей. Её кожа пахла чем-то чистым, чуть сладковатым – гель для душа, который она использовала в ванной. Я взял в рот её сосок. Мария ахнула, дёрнулась. Я ласкал его языком, покусывал, посасывал, чувствуя, как он твердеет, как всё её тело отзывается дрожью.

Потом перешёл ко второму. Уделил ему столько же внимания, слушая её участившееся дыхание.

Медленно, очень медленно, я целовал её живот. Провёл языком вокруг пупка, спускаясь всё ниже, к треугольнику. Мария замерла, перестав дышать. Я раздвинул её бёдра коленями, устраиваясь между ними, и посмотрел на неё.

– Можно? – спросил тихо.

Она кивнула, закусив губу.

Я наклонился к её киске. Она была аккуратной, розовой, уже влажной. Я провёл языком по складочкам, пробуя на вкус. Мария всхлипнула, дёрнулась, но не отстранилась. Я продолжал – медленно, нежно, исследуя языком каждый миллиметр. Водил вокруг клитора, не касаясь, дразня, пока она не застонала громче и не подалась бёдрами навстречу.

Тогда я взял клитор в рот. Легко посасывал, водил языком, чувствуя, как она тает, как её пальцы вцепляются в простыни, как дыхание сбивается до коротких, рваных всхлипов.

– Ох… Роберт… – простонала она. – Да… пожалуйста…

Я ввёл в неё палец. Осторожно, медленно. Она была узкой, тугой, но влажной и готовой. Я добавил второй палец, растягивая, готовя. Мария выгибалась, стонала, и эти звуки заводили меня невероятно. Мой член упирался в кровать, пульсировал, требуя своего.

Когда я понял, что она готова, поднялся. Встал на колени между её ног, взял член в руку и поднёс к её входу. Посмотрел ей в глаза.

– Ты точно хочешь?

Она улыбнулась сквозь слёзы счастья и кивнула.

Я вошёл медленно. Сначала только головка – Мария ахнула, вцепилась в мои плечи. Я замер, давая привыкнуть. Потом глубже, ещё глубже, пока не вошёл полностью. Она была тугой, горячей, невероятно тесной. Я чувствовал, как её стеночки сжимаются вокруг меня, пульсируют.

Я начал двигаться. Медленно, плавно, глубоко. Входил почти до конца и снова погружался, чувствуя каждый миллиметр. Мария стонала – сначала тихо, потом громче, смелее. Её ноги обвили мою талию, руки гладили спину, грудь, лицо.

– Да… да… – повторяла она. – Ещё… не останавливайся…

Ритм ускорился. Я двигался быстрее, глубже, чувствуя, как она подмахивает бёдрами, как её дыхание сбивается до крика. Комната наполнилась её стонами – громкими, откровенными, без стеснения. Я целовал её, заглушая крики, но она вырывалась и стонала снова.

– Роберт! – закричала она, выгибаясь. – Я… я сейчас…

Её тело напряглось, выгнулось дугой. Внутренние мышцы сжались вокруг меня в тугом, пульсирующем спазме. Она кончила с громким, протяжным стоном, обмякла, тяжело дыша.

Я вышел из неё. Провёл членом по её животу вверх, к груди, и кончил – тёплые, густые струи легли на её кожу, собираясь в лужицы на сосках, в ложбинке. Мария смотрела на это заворожённо.

Она подняла руку, коснулась спермы на своей груди. Провела пальцем, собирая, поднесла к губам, попробовала. Чуть поморщилась – видимо, непривычно, но не отстранилась. Её пальцы продолжали водить по груди, размазывая, изучая.

– Какая… жидкая, – прошептала она задумчиво. – У Ланы была гуще.

– Повторюшка, – раздался насмешливый голос.

В дверях стояла Лана. Полностью голая, с мокрыми после душа волосами, с лёгкой улыбкой на губах. Она закатила глаза, но в этом жесте не было злости – только бесконечное, снисходительное веселье.

– Не правда, – обиженно надулась Мария, но тут же смутилась и отвернулась.

Лана подошла к кровати, грациозно уселась рядом, поджав под себя ноги. Её алай глаза сияли озорством.

– Ну-ну, – протянула она, окидывая нас обоих довольным взглядом. – Я смотрю, вы тут без меня хорошо справлялись.

2 декабря. 21:30

Я сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и чувствовал себя так, будто меня переехало магическим поездом, а потом собрали заново, но перепутали детали. Передо мной стояла кружка с дымящимся чаем – Мария собственноручно заварила, пока я пытался прийти в себя после всего произошедшего.

Мы помылись. Оделись. Ну, как оделись – я натянул брюки, Мария накинула какой-то длинный халат, скромно запахнувшись, а Лана… Лана была в моей рубашке. Просто в моей рубашке, надетой на голое тело, и, судя по её довольной мордашке, чувствовала себя в ней королевой вселенной.

Мария сидела рядом. Скромно, подобрав ноги, с идеально прямой спиной. Она помешивала чай в своей кружке и изредка поглядывала на меня – быстро, украдкой, и сразу отводила взгляд. Щёки у неё всё ещё горели ровным, стойким румянцем, который, кажется, поселился там навечно.

Лана сидела справа от меня. Вплотную. Бедро к бедру. Она гладила мои волосы, перебирала пряди, иногда накручивала на палец(давно не стригся) и тихо, довольно мурлыкала что-то себе под нос. От неё пахло гелем для душа и чем-то ещё – сытостью, удовлетворением, абсолютным кошачьим счастьем.

Я сделал глоток чая. Горячо. Вкусно. Травяной, с мятой и чем-то ещё, чуть сладковатым.

Со стояком ворвался. Всё случилось. А теперь я нихрена не понимаю…

Мысль пульсировала в голове, не давая покоя. Я переводил взгляд с одной на другую и пытался осознать реальность.

Да как так-то? Ладно Лана – фетишистка, стоит мне мурлыкнуть и она дозволит поселить в нашей постели вторую-третью девушку. Но Мария… Мария, которая ещё утром цедила сквозь зубы про «трахать меня надо» и выглядела так, будто я ей должен вагон золота за сам факт существования. Как она на это согласилась? Сидит вот, красная, но сидит. Чай пьёт. Как ни в чём не бывало.

– Вкусный чай, – сказал я, просто чтобы нарушить тишину.

Мария оживилась. Подняла глаза, улыбнулась – робко, но довольно.

– Ага. Это мой любимый. Из дома привезла, – заговорила она тихо, но с теплотой. – У нас в поместье свои травы собирают, на заливных лугах за рекой. Там особенный воздух, знаешь, влажный, с речной прохладой. Мята там растёт – не такая, как везде, более нежная, с лимонным оттенком. И ещё иван-чай добавляют, чуть-чуть, для цвета. Воспитательница научила сбор делать, она у меня травница знатная была. Говорила, что такой чай сердце успокаивает и мысли в порядок приводит. Хоть отец и был против чёрной работы.

Она говорила и говорила, увлекаясь, и с каждым словом её голос становился увереннее. Видимо, тема трав и дома была для неё безопасной, привычной. Местом, куда можно сбежать от смущения.

Я слушал вполуха, потому что краем глаза видел Лану. Она не пила чай. Она вообще ничего не делала – только смотрела на меня. Её алые глаза сияли, изучали каждую чёрточку моего лица, каждое движение губ, когда я пил. Она гладила мои волосы и мурлыкала, и в этом мурлыканье было столько обожания, что мне становилось слегка не по себе. И одновременно – тепло. Очень тепло.

Еб твою мать!

Я снова отхлебнул чай, пытаясь спрятать усмешку в кружке.

Это чааааай! Чай из особых трав с заливных лугов! Я сижу в комнате Марии, пью чай, а две моих жены – одна официальная, другая по договору – смотрят на меня так, будто я подарок богов. И одна из них, которая ещё вчера меня ненавидела, сейчас рассказывает про воспитательницу-травницу. Что за день? Что за жизнь?

Я поставил кружку на стол, чувствуя, как губы сами растягиваются в дурацкой, счастливой улыбке.

– Отличный чай, – повторил я, глядя на Марию. – Правда. Спасибо.

Она зарделась ещё сильнее, но улыбнулась в ответ – открыто, светло.

Лана наклонилась и чмокнула меня в висок.

– Мой хороший, – прошептала она.

И я понял, что даже если я ничего не понимаю в этой жизни, в этом мире, в этих женщинах – сейчас мне всё нравится. Абсолютно всё. Главное…не доводить их до желания запереть меня где-нибудь.

Я вздохнул, чувствуя, как этот выдох собирает всю мою смелость в кулак. Идиллия была такой хрупкой, такой тёплой, что любое неосторожное слово могло разбить её вдребезги. Но молчать дальше было нельзя.

– Девушки, – начал я, глядя в кружку с чаем, потом перевёл взгляд на них. – Так… мы теперь вместе? Никто не ревнует? Никто не объявляет войну друг другу? Втроём?

Мария замерла. Её пальцы, сжимавшие кружку, побелели. Она медленно подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то… хищное. Знакомое. Та самая вспышка, которая обычно предвещала бурю. Она прищурилась, глядя на Лану, и в этом взгляде читалась тысяча вопросов, сомнений, ревнивых подозрений.

– Конечно, коть, – промурлыкала Лана, даже не дрогнув. Она продолжала гладить мои волосы, и в её голосе не было ни капли напряжения. – Мы же умные девочки. Договоримся.

Я посмотрел на Марию. Ждал. Сердце колотилось где-то в горле.

– Угу, – выдавила она. Коротко. Глухо. Ни да, ни нет.

Я встал. Подошёл к Марии. Она подняла на меня удивлённые глаза – в них плескалась растерянность, страх, надежда. Я взял её лицо в ладони и поцеловал.

Она поддалась сразу. Её губы ответили – неуверенно сначала, потом смелее. Моя рука скользнула под халат, нашла её киску – влажную, горячую, уже готовую. Я начал ласкать, медленно, нажимая на клитор, чувствуя, как она вздрагивает, как дыхание сбивается.

– Да, Рооб, – выдохнула она мне в рот, и этот стон был слаще любого чая.

Я оторвался на секунду, заглянул в её зеленые глаза, подёрнутые поволокой.

– Что? Ты не уверенно ответила. Сомневаешься?

– Нет. Всё хорошо. Ммм… – она раздвинула ноги шире, прижимаясь к моей руке. – Ты… снова хочешь?

Вместо ответа я закрыл глаза и снова поцеловал её. Глубоко, медленно, чувствуя, как она тает в моих руках.

Лана встала со своего места. Я почувствовал, как её руки легли мне на пояс, как ловко и привычно она расстегнула пуговицу на брюках, потянула ширинку вниз. Ткань скользнула по бёдрам, и я остался в одних трусах.

Лана опустилась на колени. Прямо здесь, у стола. Её белоснежные волосы рассыпались по плечам, алые глаза смотрели снизу вверх с хищным блеском. Она стянула трусы, освобождая член – он уже был твёрдым, готовым.

Она взяла его в рот. Медленно, смакуя, обвела головку языком, потом впустила глубже. Чмоканье было громким, нарочитым – она специально не сдерживалась, чтобы Мария слышала каждый звук. Её щёки втягивались, когда она насаживалась глубже, почти до упора, и горло сжималось вокруг головки. Она делала это красиво, профессионально, с полной отдачей, глядя на меня снизу вверх и явно наслаждаясь произведённым эффектом.

Мария, всё ещё в моих руках, замерла, чувствуя, как член пульсирует в горле Ланы, как мои руки на мгновение сжались сильнее от удовольствия. Она смотрела на нас расширенными глазами, и в этом взгляде было уже не ревность – только жадное любопытство и разгорающееся желание.

Лана медленно, смакуя каждое движение, вытащила член изо рта. Тёплая слюна соединяла её губы с головкой тонкой ниточкой, которая оборвалась, когда она отстранилась. Её руки потянулись к пуговицам моей рубашки, которую она так и носила на голое тело. Одна за другой пуговицы выскользнули из петель, и рубашка распахнулась, открывая её грудь – полную, упругую, с торчащими розовыми сосками.

Она зажала член между грудей, сдавила их, создавая тёплый, мягкий туннель. И начала двигаться. Вверх-вниз, вверх-вниз. Головка то появлялась из этого сладкого плена, то снова скрывалась, скользя по нежной коже. Лана смотрела мне в глаза, и в её взгляде горело торжество – она знала, как это заводит.

Мария встала. Её руки дрожали, когда она сбрасывала халат с плеч. Ткань упала на пол, оставляя её полностью обнажённой. Она опустилась на колени рядом с Ланой – неуверенно, но с решимостью в глазах.

Лана прекратила движение. Разжала груди, освобождая член, и перевела взгляд на Марию.

– Давай, – кивнула она. – Попробуй.

Мария наклонилась. Сначала робко, как в первый раз, но уже смелее. Она взяла член в рот, и Лана тут же склонилась ниже, беря в рот мои яички. Её язык ласкал их – нежно, влажно, с явным удовольствием.

Я стоял, чувствуя, как две пары губ работают в унисон. Мария сосала – старательно, втягивая щёки, пытаясь повторить то, что делала Лана. У неё получалось всё лучше. А Лана вылизывала яйца, временами поднимаясь выше, чтобы лизнуть член у основания, пока Мария брала головку.

Мои руки легли им на головы. Я гладил белоснежные волосы Ланы, путался в кроваво-рыжих прядях Марии. И чувствовал себя… богом. Самым счастливым богом во всех мирах.

– Любишь, когда мы хорошие? – спросила Лана, отрываясь от своего занятия. Её глаза сияли.

Мария замерла. Замерла с членом во рту, не двигаясь, и подняла на меня глаза. В её зеленых глазах плескалась такая надежда, такое желание услышать правильный ответ, что у меня сердце сжалось.

– Люблю, – сказал я тихо, но твёрдо. И погладил её по щеке.

Она улыбнулась – с членом во рту это выглядело забавно и трогательно одновременно. А потом вытащила его, облизнула губы.

– Идём, – сказала она и потянула меня за руку к кровати.

Я лёг на спину, на мягкие подушки, всё ещё пахнущие нашими телами. Мария устроилась у моего паха – удобно, словно всю жизнь только этим и занималась. Она взяла член в рот и начала сосать. Медленно, смакуя, наслаждаясь. Она облизывала головку, проводила языком по стволу, брала в рот и выпускала, дразня. Она явно кайфовала от процесса.

Лана легла рядом. Прижалась своим телом к моему боку, положила голову мне на плечо. Моя рука сама потянулась к её груди – я мял её, играл с соском, чувствуя, как она довольно выгибается.

Я смотрел, как Мария сосёт. Видел, как старательно движется её голова, как втягиваются щёки, как блестят её глаза. Член пульсировал от каждого движения её губ, и это было невероятно.

– Кайфуй, – прошептала Лана мне на ухо, чуть прикусывая мочку. – Не о чем не думай. Мы твои.

Я выдохнул, закрывая глаза, и позволил себе просто быть. Быть здесь. Быть с ними. Быть счастливым.

Лана скользнула ниже, её тело тёплой волной проехалось по моему боку, и через секунду я почувствовал, как её губы сомкнулись на моих яйцах. Она втянула их в рот – сначала одно, потом другое, осторожно, нежно, языком обводя каждый миллиметр. А Мария продолжала сосать член, не останавливаясь, и теперь они работали в унисон – Мария сверху, Лана снизу, и их языки встречались на чувствительной коже.

Я лежал с закрытыми глазами, и мир сузился до ощущений. Тепло. Влажность. Два языка, два рта, два дыхания, сливающихся в один ритм. Мария вбирала член глубоко, до самого горла, и я чувствовал, как её слюна стекает по стволу вниз, прямо на язык Ланы. Лана ловила её, вылизывала основание, яйца, промежность, и эти движения были такими синхронными, будто они репетировали это сотни раз.

Где-то внизу живота начало подпирать. Тяжело, горячо, неудержимо. Тёплая волна поднималась от самых пяток, собиралась в клубок в паху и требовала выхода. Я зашипел сквозь зубы, пальцы вцепились в простыни.

– Девочки… я…

Но они не остановились. Наоборот – ускорились. Мария задвигала ртом быстрее, Лана ещё активнее заработала языком, и этот двойной натиск снёс все барьеры.

Я кончил. Волной, взрывом, фейерверком. Сперма выплеснулась в рот Марии, но она не отстранилась – продолжала сосать, глотать, вылизывать. Лана тоже не останавливалась – её язык массировал яйца, ловил капли, стекающие по члену. Они дрочили меня ртами, не давая опомниться, и вторая волна накрыла почти сразу – слабее, но всё равно до дрожи.

Я испытал что-то невероятное. Не просто оргазм – растворение. Потерю границ собственного тела. Я не знал, где заканчиваюсь я и начинаются они. Всё было тёплым, влажным, живым и бесконечно приятным.

Когда я открыл глаза, картина передо мной была достойна кисти безумного художника.

Лана и Мария сидели рядом на кровати, и обе были в моей сперме. Лана – с довольной, сытой улыбкой, размазывающая белую жидкость по подбородку. Её белоснежные волосы – в нескольких местах слиплись от попавших на них капель. Мария – растерянная, с широко открытыми глазами, с прядью волос, измазанной у самого виска, со спермой на щеке и губах. Она не знала, что делать – вытираться или замереть, и от этого выглядела ещё трогательнее.

Лана, не обращая внимания на всё это, снова наклонилась к моему члену и продолжила сосать. Медленно, смакуя, собирая остатки. Мария смотрела на неё, потом на меня, и в её глазах читалась полная растерянность – она не понимала, как ей вести себя в этой ситуации, но явно хотела быть частью процесса.

Я откинулся на подушки, чувствуя, как по телу разливается тяжелая, сладкая истома. Губы сами растянулись в блаженной улыбке.

Какой же кайф.

3 декабря. 03:45

Я открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел в незнакомый потолок. Дорогая лепнина, мягкий свет ночника в углу, тяжёлые шторы на окнах. Это не моя комната. Не наша общажная берлога с Громиром и Зигги.

Где я?

А потом накатило. Картинка вспышкой – Лана на коленях, её алые глаза, влажные губы, сомкнутые на моём члене. Её белоснежные волосы, разметавшиеся по бёдрам. И Мария рядом, растерянная, но старательная, сжимающая мою руку.

Я улыбнулся. Широко, до ушей, чувствуя, как где-то в груди разливается тёплое, сладкое, невероятное чувство. Потом пошевелился и понял, что я голый. Совершенно. Простыня приятно холодила кожу.

Я приподнялся на локте и осмотрелся.

На улице было ещё темно – поздняя ночь или раннее утро, не разобрать. В комнате царил приглушённый полумрак, разбавляемый только бледным светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь шторы. Рядом со мной, под одним большим одеялом, лежали две фигуры.

Слева – Лана. Её белоснежные волосы разметались по подушке, лицо во сне было безмятежным, расслабленным, без обычной хищной усмешки. Губы чуть приоткрыты. Ресницы длинные-длинные.

Справа – Мария. Она лежала на боку, лицом ко мне, подложив ладошку под щёку. Во сне она выглядела такой юной, почти девочкой. Волосы упали на лицо, и я машинально протянул руку, убирая прядь.

Обе были голые. Под одеялом, но я чувствовал кожей их тепло.

Я осторожно, стараясь не разбудить, приподнял край одеяла. Лунный свет упал на их тела.

Лана лежала на спине, и одеяло открывало её грудь – полную, идеальной формы, с чуть припухшими сосками. Ниже – плавный изгиб талии, округлые бёдра и треугольник внизу живота. Её кожа в этом свете казалась фарфоровой.

Мария – на боку, и линия её тела была более хрупкой, девичьей. Небольшая, но аккуратная грудь, тонкая талия, округлость бедра. Между ног спрятала киску.

Я протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся груди Марии. Она была тёплой, мягкой, сосок под моим пальцем чуть напрягся. Я погладил, провёл по округлости, потом рука скользнула ниже, по животу, к бедру, и легла на попку. Аккуратную, упругую, идеально помещающуюся в ладонь. Я чуть сжал, чувствуя тепло и нежность кожи.

Мария во сне чуть замурчала, что-то пробормотала и улыбнулась, не открывая глаз. Я улыбнулся в ответ и наклонился, чмокнув её в щёку. Она пахла сном, сексом и чем-то цветочным.

Как же круто.

Мысль была простая, до глупости, но она заполняла всё естество. Я откинулся на подушку, глядя в потолок, и чувствовал, как губы сами растягиваются в дурацкой, счастливой улыбке.

Вдруг я почувствовал движение. Лана, не открывая глаз, притянулась ко мне всем телом, нашла мои губы своими и поцеловала. Медленно, сонно, но очень сладко.

– Ещё рано, – пробубнила она, отрываясь, и тут же устроилась у меня на груди, уткнувшись носом куда-то под ключицу. – Давай спать.

Я обнял её свободной рукой, прижимая к себе. Второй рукой накрыл бедро Марии, которая даже не проснулась.

И понял – спать я теперь точно не смогу.

Да хрен теперь я засну.

Слишком хорошо. Слишком правильно. Слишком невероятно всё это, чтобы проваливаться в сон и рисковать проснуться и понять, что это был лишь сон. Я буду лежать и слушать их дыхание, чувствовать тепло их тел и просто быть счастливым. Пока можно.

3 декабря. 07:45

Я проснулся с ощущением, что меня переехало стадо магических единорогов, а потом дварфы попытались собрать обратно. Веки слипались, голова была тяжёлой, а тело – ватным. Я кое-как смог заснуть под утро, и теперь организм мстил за этот подвиг полной разбитостью.

На фоне играла тихая, приятная музыка – что-то струнное, мелодичное, явно магического происхождения. В комнате пахло духами, свежестью и суетой.

Я приоткрыл один глаз и увидел, как мои девушки собираются. Мария металась между шкафом и кроватью, Лана сидела за столом и поправляла волосы.

– Доброе утро, – пробормотал я в подушку, даже не надеясь, что меня услышат.

– Доброе, милый. – раздалось дуэтом. Мария и Лана ответили одновременно, даже не сбившись. Словно репетировали.

Я приподнялся на локте. Мария, уже в одном нижнем белье, доставала из шкафа блузку. Лана была почти одета – форма академии сидела на ней идеально, юбка чуть выше колена, блузка застёгнута, но не на все пуговицы.

– Вставай, – сказала Мария, натягивая блузку. – Пора на учёбу. Опоздаем.

– Зигги и Громир принесли твою форму и зубную щётку, – добавила Лана, кивая на аккуратную стопку одежды на стуле. – Приводи себя в порядок и идём завтракать. Ну, или хотя бы чай попьём.