Текст книги "Курс 1. Сентябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

– Да. Пусть войдёт.

Рыцарь отворил дверь, пропуская меня вперёд, и остался стоять на посту снаружи.

Комната принцессы была такой же ослепительной, как и она сама. Потолок был расписан фресками, стены обиты шелком цвета слоновой кости, а у огромного окна в резной раме стоял её туалетный столик. Пять служанок суетливо кружились вокруг Марии, поправляя складки её платья, вплетая в волосы последние нити жемчуга, поднося ей шкатулку с украшениями.

Я сделал несколько шагов вглубь и склонил голову.

– Моя принцесса.

Мария, увидев меня в отражении зеркала, хлопнула в ладоши. Звонкий хлопок заставил служанок замереть.

– Оставьте нас.

Девушки, грациозно присев в реверансе в мою сторону и в сторону принцессы, быстрыми, бесшумными шагами покинули покои.

Когда дверь закрылась, Мария медленно поднялась и повернулась ко мне. Она сделала небольшой, изящный оборот, и её платье – алый бархат, расшитый чёрным кружевом и тёмными кристаллами, – заиграло в лучах заходящего солнца, словно поглощая и переливая свет одновременно.

– Как я выгляжу? – спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая нотка неуверенности, тщательно скрываемая под маской привычной высокомерности.

Я позволил себе маленькую улыбку.

– Как ночная страсть. (Ночная Страсть – дева, чья красота сражает наповал, словно удар клинка в самое сердце. Облаченная в шелка цвета крови или воронова крыла, она несет себя с высокомерием королевы, чей взгляд пронзает до глубины души. Для аристократов она – греза на грани дозволенного, воплощение порочной элегантности. Эта чарующая и опасная нимфа – словно альтушка, сотканная из магии и аристократической надменности, – манит и одновременно пугает своей неприступностью.)

– Спасибо, – её губы дрогнули в улыбке. – Мог бы ответить и скромнее. Я не люблю лесть.

– Я тоже, – парировал я.

Затем я полез во внутренний карман мундира и достал оттуда небольшой, изящный футляр из тёмного дерева. Я не стал его открывать, а просто протянул Марии.

– С днём рождения. Будь здоровой, хорошо кушай и радуй окружающих.

– Со всем никаких стараний в словах, – с наигранной обидой сказала Мария, слегка надув щёчки. – Поздравил, как будто отчитываешься о погоде.

– Зато без лести, – пожал я плечами.

Мария прищурила свои изумрудные глаза, изучая меня.

– Так для тебя это всё – формальность? – спросила она, и её голос потерял игривые нотки. – Не хочешь дать нам даже шанса?

– В Ваш день рождения я не хочу быть грубым или холодным, – ответил я как можно мягче. – Давайте оставим наш разговор о помолвке на другой день.

– Я поняла, – сухо сказала Мария. Её пальцы сжали футляр, и она, не глядя, демонстративно бросила его на ближайший диван. – Сигрид старалась. Выбирала подарок. Я угадала?

– Она помогала, – подтвердил я.

– Мог бы и сам выбрать, – бросила она через плечо, уже подходя к зеркалу.

Она отвернулась и принялась поправлять и без того безупречную причёску, внимательно и холодно рассматривая своё отражение. Её милое личико снова стало маской, за которой скрывались непрочитанные мысли и, возможно, уязвлённое самолюбие. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым.

Я сделал шаг в её сторону, но затем мой взгляд зацепился за небольшую картину в позолоченной раме, висевшую на стене. Я подошёл ближе.

– Розовый енот? – удивлённо спросил я, разглядывая изображение милого зверька, с аппетитом уплетавшего какой-то незнакомый плод.

Что у неё делает моя сущность на стене? – пронеслось у меня в голове с приступом паники.

– Да, – отозвалась Мария, не поворачиваясь от зеркала. – Мне понравилась эта аллегория.

– На что? – не понял я.

– На милый вид, но несущий смерть, – её голос прозвучал холодно и отстранённо.

– Что, простите?

– На смерть, – Мария наконец повернулась ко мне. Её лицо было серьёзным. – У моей семьи хранится древний фолиант, книга о былых существах, что когда-то населяли наш мир до прихода Эвелин и Эрика. Многие учёные считают это сказками, но… розовый енот, или, как его назвал философ Парктон, «Жнец Смерти», был одним из самых кровожадных и жестоких хищников. Его истинный лик скрывался за милой внешностью енота, хотя на самом деле он выглядел… иначе. Я бы показала тебе гравюры, но для этого надо прийти ночью. При свете полной луны чернила, которыми он нарисован, проявляют его подлинную сущность.

От этих слов у меня по спине пробежал ледяной холод. Воспоминания о межпространственных прыжках, о силе, что сжигала сталь в розовую пыль, о беззаботном, но таком могущественном существе на моём плече – всё это столкнулось с этим жутким описанием.

– Тогда… после Вашего дня рождения… – начал я, чувствуя, как учащается пульс.

– А ты что, мой муж? – она подняла бровь с насмешливым вызовом. – Чтобы ко мне в комнату поздно ночью приходить?

– Буду же, – почти не думая, выпалил я.

Мне нужно узнать. Срочно. Если это правда… если енот – не просто проводник, а нечто большее… тогда, возможно, я пойму, что не так с моей силой. И кто я на самом деле.

– Ха? – Мария искренне удивилась и подошла ко мне ближе, изучая моё лицо. – Тебя так заинтересовал розовый енот? Интересно. Видимо, я нашла твоё слабое место. – В её глазах вспыхнул азарт охотницы. – Но мне так обидно, что мой суженый не проявляет ко мне никакого интереса. Иначе, я бы, возможно, рассказала тебе о нём всё, что знаю.

– Ты играешься со мной? – тихо спросил я.

– Самую малость, – она улыбнулась, но улыбка тут же сошла с её губ. – Мне обидно, Роберт. Обидно, что тебя интересует мифическое существо больше, чем я. Но… – она сделала паузу, – если это первая точка нашего общего интереса, то я готова её поддержать. У пар же должны быть общие темы. Я даже рада, что мы нашли первую.

– Мне просто любопытно, – попытался я смягчить ситуацию, понимая, что выдал ей мощный козырь.

– Разумеется, – её тон снова стал светским и недосягаемым. – Но сейчас нам пора. Гости ждут.

Она протянула мне руку. Я, после секундного колебания, взял её.

– Роберт! – она вдруг строго сказала, глядя на моё мрачное лицо. – Улыбнись! Такое чувство, что я мымра какая-то, а не именинница! РОБЕРТ! Почему ты молчишь⁈

– Я не молчал. Я слушал Вас, – ответил я, пытаясь сосредоточиться на моменте.

– РОБЕРТ! – она снова назвала меня по имени, и в этот раз в её голосе прозвучал не приказ, а скорее отчаянная попытка достучаться.

И вот тогда я не выдержал. Её настойчивость, весь абсурд ситуации – помолвка с принцессой, тайны древних существ, необходимость улыбаться, когда внутри всё сжимается в комок, – всё это вылилось в короткий, но искренний смех. Я рассмеялся.

И, к моему удивлению, Мария в ответ тоже улыбнулась – на этот раз по-настоящему, и её глаза смягчились. Возможно, в этом сумасшедшем мире, полном тайн и долга, ирония и смех были тем единственным мостом, что мог нас хоть как-то соединить.

27 сентября. Праздник в разгаре. Переход

Мы вышли из покоев Марии, и её пальцы легли на мою руку с такой естественностью, будто так и должно было быть. Рыцарь, стоявший у двери, немедленно выпрямился и, сохраняя почтительную дистанцию, последовал за нами по мраморному коридору. Шёпот наших шагов по роскошным коврам казался оглушительно громким в звенящей тишине предвкушения.

Вскоре мы достигли массивных двустворчатых дверей, ведущих в главный зал. Два стражника в парадных доспехах, увидев нас, синхронно распахнули створки, и нас встретил оглушительный гул сотен голосов, смешавшийся с торжественной музыкой.

Мы оказались на высоком мраморном балконе, с которого широкая лестница, украшенная позолотой и бархатными поручнями, спускалась вниз, в сияющую бездну бала.

Зал был поистине имперским. Хрустальные люстры, размером с карету, заливали светом пространство, где море шёлка, бархата и драгоценных камней колыхалось в такт музыке. Здесь были не только аристократы Аласты в своих гербовых цветах. Я видел суровых, прямым взглядом дворян из Эгнилоса в строгих, но богатых камзолах; экзотические наряды послов из Объединённых Государств Дертена; и, конечно, ту самую золотоволосую принцессу, которая теперь, сияя, наблюдала за всем с бокалом в руке. Это был срез всей политической элиты континента.

Мария отпустила мою руку и сделала лёгкий шаг вперёд, к балюстраде. Её движение было настолько уверенным и властным, что гул в зале начал стихать, пока не воцарилась почти полная тишина.

– Дорогие гости, – её голос, чистый и звонкий, без труда наполнил собой огромное пространство, – я бесконечно рада приветствовать вас сегодня в стенах моего дома. Благодарю вас за то, что вы отложили свои важные дела и разделили со мной этот прекрасный день.

Пока она говорила вежливые и тёплые слова приветствия, снизу доносился сдержанный шёпот, и я ловил на себе десятки любопытных, оценивающих и порой откровенно завистливых взглядов.

«Это он? Дарквуд? Тот самый, что вернулся?»

«Говорят, сама смерть боится его…»

«И принцесса выбрала именно его? Интересно…»

– … И в этот день, – голос Марии снова привлёк всеобщее внимание, став твёрже и весомее, – я хочу пожелать не только себе счастья, но и нашей великой Империи – мира и процветания, а нашим дорогим гостям из-за рубежа – укрепления дружеских уз, что связывают наши народы!

Она закончила, и на секунду воцарилась тишина, взрываясь затем громом аплодисментов. В этот момент к нам подошёл слуга с подносом, на котором стояли два хрустальных бокала с искрящимся вином. Мы взяли по бокалу.

– За Империю! За принцессу Марию! – раздался чей-то громкий возглас из зала.

– ЗА ПРИНЦЕССУ! – подхватил хор сотен голосов.

Мария с лёгкой, торжествующей улыбкой подняла свой бокал. Я последовал её примеру. Наши взгляды встретились на мгновение над хрустальными краями. Она сделала маленький глоток. И я тоже. Холодное, игристое вино обожгло губы, но не смогло прогнать смешанное чувство тревоги, ответственности и странного, нарождающегося любопытства к девушке, стоящей рядом со мной.

– Сегодня ты на моей стороне? – тихо спросила Мария, её улыбка, обращённая к залу, не дрогнула, но в глазах читался вопрос.

– Да, – так же тихо ответил я. – Я же сказал…

– Я сейчас спущусь вниз и буду улыбаться этим лживым зверькам, – её губы растянулись в ещё более ослепительную улыбку, и она помахала рукой какой-то графине в толпе. – Каждый из них подойдёт и будет изливать потоки лести. Будь рядом. Кроме того, у нас с тобой ещё танец. И будь готов – к тебе тоже будут подходить. Разные… особы. Так что, прошу тебя, постарайся держать марку. Хорошо?

– Умею я держать марку, – буркнул я, чувствуя, как нарастает раздражение.

– О, как! – она бросила на меня насмешливый взгляд. – Что ж, я с удовольствием посмотрю.

Я подал ей руку. Она положила на неё свои пальцы с лёгкостью, и мы начали спускаться по парадной лестнице. Как только мы ступили на паркет, нас тут же окружило плотное кольцо гостей. К Марии немедленно устремился поток поздравляющих – герцоги, графы, послы. Она принимала их почести с королевским достоинством.

Я попытался было отступить в тень, но Мария оказалась права. На меня тут же набросилась свора незнакомых аристократов.

– Барон Дарквуд! Правда ли, что Вы сражались с армией Эклипсов в одиночку?

– Говорят, Вы путешествовали между мирами! Невероятно!

– А правда, что у Вас… особая магия? Интересно, как она проявляется…

– Ваше мнение о новом налоговом указе, барон?

Я что-то бурчал в ответ, отделывался общими фразами, самые навязчивые вопросы просто игнорировал. Вырваться из этого хаотичного водоворота лиц, имён и титулов было невыносимо тяжело. Я почувствовал себя загнанным зверем.

Отчаянно пробежавшись глазами по залу, я наконец увидел Сигрид. Она стояла поодаль и о чём-то оживлённо беседовала с каким-то молодым человеком. Спасение! – мелькнуло у меня в голове. Я уже собрался сделать шаг в её сторону, как чья-то рука с железной хваткой схватила меня за запястье.

Я не успел ничего сообразить, как меня уже вели, почти тащили, через толпу к одной из боковых дверей. Гости расступались с удивлёнными лицами. Дверь распахнулась и тут же захлопнулась за моей спиной, отрезая оглушительный гул бала. Я оказался в тихом, прохладном коридоре.

Я резко обернулся, чтобы посмотреть, кто осмелился так со мной обращаться, и обомлел.

Передо мной стояла Лана.

Её алые глаза, обычно пылающие страстью, сейчас были полны ледяного огня. Белоснежные волосы, уложенные в изощрённую причёску с жемчужными нитями, казались ещё белее на фоне её алого, дерзко открытого платья. Она дышала тяжело, а её пальцы всё ещё сжимали моё запястье, словно клещи.

– Лана… – выдохнул я, и это было всё, что я смог из себя выдавить.

– Роберт, – сказала Лана, и в её голосе была странная смесь боли и нежности.

Я не сдержался. Я рванулся к ней, обнял её и прижал изо всех сил, чувствуя, как дрожит её тело в моих объятиях.

– Ты где была⁈ – прошептал я, уткнувшись лицом в её белоснежные волосы. – Почему не отвечала на мои сообщения⁈ Я с ума сходил!

– Болела… и переживала, – её голос прозвучал приглушённо. – Я думала, что никогда больше тебя не увижу. – Она отстранилась, и её алые глаза снова стали пронзительными. – Ты нашёл другую?

– Нет! – ответил я сразу и твёрдо. – Это всё родители. Давление. Влияние императорской семьи. Я не хочу этого!

– Я так и думала, – сказала Лана, и её взгляд смягчился, но лишь на мгновение. – Тебя хотят выдать за Марию. Права?

– Да, – признался я, чувствуя, как камень снова ложится на душу.

– Кабель, – вдруг поджала губы Лана, и в её глазах блеснула знакомая, опасная искорка.

– Чего? – не понял я.

– Ничего! – она топнула ножкой, и это движение было таким внезапно детским на фоне всей ситуации. – Ладно. Я всё понимаю. Политика, долг, вся эта… ерунда.

– Что ты понимаешь? – с горечью спросил я. – Они настаивают, чтобы мы расстались, и чтобы я женился на ней. Я пока не знаю, как лучше поступить. Были мысли притвориться идиотом на балу или ещё что-нибудь вытворить, лишь бы сорвать их планы…

– У меня есть план, – вдруг заявила Лана, и её голос стал тихим, но чётким.

– Какой? – с надеждой спросил я.

– Я тебя убью, – абсолютно спокойно, без тени колебаний, произнесла она.

Я не успел ничего понять. Сначала из носа брызнула тёплая, солёная струйка крови. Я автоматически поднёс руку к лицу, глядя на алые капли с немым недоумением. Затем изо рта хлынул целый поток, и я почувствовал, как внутри всё рвётся и лопается. Слабость, острая и всепоглощающая, подкосила мои ноги. В следующие мгновения из моего тела, казалось, из каждой поры, начала хлестать кровь, заливая пол и мою парадную форму.

– Ла… – я попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплый, кровавый кашель. – … как…

Моё сознание поплыло, краски мира стали тускнеть. Последнее, что я увидел, – это холодный, безразличный взгляд Ланы. Ни капли сожаления, ни боли. Лишь ледяное удовлетворение.

– Извини, Роберт, – её голос донёсся до меня будто из-под толстого слоя воды. – Но никто не смеет трогать без моего разрешения моего парня.

Она развернулась и, не оглядываясь, медленно пошла прочь по коридору, её алое платье сливалось с лужами крови на мраморе. А я рухнул на пол, в кромешную, наступающую тьму.

Финал 1 книги

Тьма обвила меня, тяжелая, бархатистая и безвоздушная. Это был не просто мрак, а живая, дышащая субстанция, впитывающая свет, звук и саму мысль. В ней не было страха, лишь бесконечная, холодная пустота. И сквозь эту пустоту, словно сквозь толщу льда, пробился чей-то голос, облеченный в шепот, что был слаще яда и нежнее похоронного звона:

«И смертью мы не станем разлучными. Твоя любовь всегда меня найдет. Как и я найду тебя везде…»

Эти слова вросли в душу ледяными корнями, став проклятием и обетом одновременно. Они были последним, что я помнил, прежде чем инстинкт выживания, дикий и неотменимый, сжал мои легкие в тиски.

С громким, сдавленным всхлипом, как человек, вынырнувший из ледяной бездны, я сделал глубокий, жадный порыв, наполняя легкие воздухом. Он обжег горло, показался неестественно громким и… пах мелом, старой бумагой и легким озоном после магии.

Сознание вернулось резко и бесцеремонно. Я сидел за деревянной партой. Передо мной лежал раскрытый конспект, а у доски магистр Торрен своим монотонным голосом бубнил о стабилизации многослойных барьерных заклинаний.

– … Таким образом, коэффициент сопротивления напрямую зависит от чистоты манного канала, а не от его пропускной способности, как ошибочно полагают дилетанты…

Мой взгляд зацепился за собственную руку, сжатую в кулак на странице. Всё было как всегда. Точнее, почти как всегда. Сквозь привычную оболочку бытия проступал ледяной отголосок той, иной реальности.

И тут чьи-то острые пальцы с невероятной силой впились мне в бок, заставляя вздрогнуть от внезапной и очень реальной боли.

– Тише! – прошипела прямо у моего уха Катя Волкова. Её голубые глаза метали молнии. – И хватит уже спать, Дарквуд! Вы сейчас на себя произвели впечатление то ли умирающего тюленя, то ли рождающегося призрака. Мешаете слушать!

Я медленно повернул к ней голову, всё ещё чувствуя на губах привкус пустоты, а в ушах – эхо того шепота.

А затем воспоминания нахлынули в мои извилины.

Сигрид. Карета. Дворец, ослепляющий золотом. Мария в ало-чёрном платье, её рука на моей. Её речь, обращённая к морю лиц. Аплодисменты. И… потом. Холодный коридор. Лана. Её алые глаза, полные… чего? Не ненависти. Не боли. Решимости. Ледяной, безжалостной решимости.

«У меня есть план. Я тебя убью».

Давящая боль. Разрывающая всё внутри. Тёплый солёный вкус крови во рту. Холод, ползущий от кончиков пальцев к сердцу. Тьма.

Лана… она убила меня? Что?

Какого чёрта вообще происходит⁈

Сердце бешено заколотилось в груди, отказываясь верить. Это был бред. Кошмар. Галлюцинация после слишком крепкого вина. Я умер? Или… это шутка какая-то⁈ Но воспоминание о боли было слишком реальным, слишком физическим, чтобы его отрицать.

И в этот момент, сквозь гул крови в ушах и голос профессора, я услышал другой звук. Тихий, но отчётливый. Не металлический щелчок, а нечто иное – сухой, крошащийся ТРЕСК.

Мой взгляд автоматически упал на левую руку, всё ещё сжатую в кулак на учебнике. Там, на пальце, была та самая печатка – чёрная, холодная, подарок-проклятие от Кейси, которую я не мог снять, которую не мог повредить даже в самых жестоких стычках.

И сейчас она… разрушалась.

Тонкая паутинка трещин пробежала по её гладкой поверхности. Она не просто раскололась пополам. Она рассыпалась. Медленно, почти невесомо, словно пепел, чёрный металл превратился в мелкую пыль, осыпавшуюся с моего пальца на страницы конспекта. На парте осталась лишь маленькая кучка тёмного порошка.

В голове наступила оглушительная тишина, в которой зазвучал один-единственный, обезумевший вопрос:

Чего⁈ Даже моя сила не могла её разрушить! Она выдерживала всё! Так ПОЧЕМУ⁈

Я уставился на безобразное пятно на учебнике, на свой чистый палец, и все обрывки – смерть, воскрешение, пропущенные дни и этот рассыпавшийся артефакт – сомкнулись в единую, чудовищную картину.

Неужели… это всё как-то связано?

Печатка была символом долга, обязательства, цепи. И теперь эта цепь была не просто разорвана. Она была обращена в прах.

Что бы ни случилось со мной, это не просто вернуло меня к жизни. Это стёрло одно из самых прочных обещаний, данных мной в этом мире. Я был не просто жив. Я был свободен от одной из самых могущественных уз.

И от этого осознания по спине пробежал ледяной холод, куда более страшный, чем память о смерти. Я реально умер, но почему Волкова так спокойна? Почему…Почему я на уроке?

– Кать, – я повернулся к Волковой, голос срывался на хриплый шепот. – Что произошло на дне рождения у принцессы? Ты в курсе? Со мной ничего не происходило?

Катя оторвалась от конспекта и недовольно на меня посмотрела. Но в её взгляде было не просто раздражение. Была усталость. Глубокая, вселенская усталость.

– Дарквуд, – произнесла она с странной интонацией, – ты проиграл.

– Что? – не понял я.

И тогда её голубые глаза вспыхнули. Не отражением света, а изнутри. Ядовито-розовым, пульсирующим светом, знакомым до боли.

– Барон Дарквуд, – раздался голос профессора. Я медленно повернул голову. Магистр Торрен смотрел на меня с невозмутимым лицом. – Вы даже умирать спокойно не можете? Я тут лекцию веду.

И мир поплыл. Очертания профессора начали искажаться, растягиваться, как отражение в воде. Стены, парты, лица студентов – всё залилось розовым сиянием, густым и нереальным.

Что происходит?

– ЕНОТ! КАКОГО ХРЕНА⁈ – закричал я, вскакивая с места.

Воздух над моей партой задрожал, и на учебнике по магической защите материализовался розовый енот. Он сидел, поправляя невидимую бабочку, и с ленивым любопытством оглядывал аудиторию. Все ученики и профессор застыли, уставившись на меня пустыми, безразличными глазами.

– Что такое? – возмущенно спросил енот, поворачивая ко мне мордочку.

– Что происходит⁈ – повторил я, чувствуя, как по телу ползут мурашки.

Енот удивлённо посмотрел на меня, потом на застывшее окружение.

– Это бред твоего сознания, – совершенно спокойно ответил он.

– Какой ещё бред⁈

– Ты умираешь. Так что работа твоего мозга замедлилась и создала такую иллюзию, в которой ты будешь жить вечно. Своего рода рай и ад для тебя. В данном случае, похоже, ад. Лекция по магической защите – это действительно жестоко.

Я отшатнулся от парты.

– Вытащи меня отсюда!

– Успокойся. Ты же умрёшь, – философски заметил енот.

– Заебись, успокойся! Сам успокаивайся! – яростно прошипел я.

Енот недовольно фыркнул, и от этого фырканья воздух затрепетал розовыми волнами.

– Это всего лишь спектакль. Твоя смерть временная. Лана просто хочет тебя спрятать и запереть у себя в замке. Дать тебе новое имя. И тогда ты будешь только её. Довольно романтично, не находишь?

– Да хрен вам! И тебе! И моей запертой жизни! И всем вашим приколам! – я закричал, и стены аудитории задрожали. – Твоя способность уже не знает границ!

Енот агрессивно наклонил голову, и его глаза сузились до розовых щелочек.

– Весь этот бред происходит из-за тебя! Ты контролировать силу не можешь! А обвиняешь меня⁈

– Именно! Возвращай меня к жизни! Твоя способность создаёт такую бредятину!

Енот начал яростно чесать лапкой свою шею, и с каждым движением реальность вокруг нас мигала, словно плохая голограмма.

– Бредятину⁈ Так значит, тебе не нравится моя сила⁈ Не нравится, что девушки хотят тебя⁈ Не нравится, что ради тебя начинаются войны и ради тебя всё происходит⁈

– ДА! – мой крик эхом раскатился по искажённой аудитории. – Моя жизнь – трэш! Самый настоящий трэш!

Вокруг воцарилась тишина. Розовый свет погас, оставив лишь тусклое, серое свечение. Енот перестал чесаться и смотрел на меня с неожиданной… обидой?

И тут до меня дошло. Всё. Академия. Смерть. Этот розовый бред. Всё это было…

Я посмотрел на енота, на застывшего профессора, на Катю с её розовыми глазами.

Всё это было моё.

– Что было в твоей прошлой жизни? – спросил енот, и его голос прозвучал приглушенно, будто из-за толстого стекла.

Я удивленно на него посмотрел. Откуда он…

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же не настоящий Роберт. Твоя душа вселилась в его тело. Верно?

– Да… – признался я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Ты знал об этом?

– Знал ли я? – усмехнулся енот, и его усы дёрнулись. – Конечно. Так кем ты был в прошлой жизни?

– Я не помню.

– Ты был учеником института. А потом ты себя убил, – спокойно, как о погоде, констатировал енот. – Твоё желание получить внимание и моя сила – сделали всё это. Считай это кошмаром. Личным адом. Считай, что наложить на себя руки – это грех. Но не об этом. Вы все такие умные. Думаете, что получив силу и власть, всё будет хорошо? Думаете, что если девушки тебя все хотят, то будет хорошо? Нет. Нихрена. Ты был тряпкой в своём мире. Остался им и в этом. Это правда. Хоть злись, хоть плачь.

– Я изменился! Пока был в этом мире… – начал я яростно, но енот перебил.

– Оно и видно. Как встретишь девушку, так всё: «Я не могу ей отказать», – передразнил он меня и рассмеялся, но в смехе не было веселья. – Ты забавный.

– Хватит! Я тебя услышал! – закричал я, и розовые стены задрожали. – Разбуди меня! Я не должен умереть! Я всё исправлю и буду контролировать!

– Тише, тише, герой, – енот покачал головой. – А то Волкова потечёт от таких пафосных слов.

И тут Катя Волкова, чьё лицо было всё тем же восковым маской, обняла меня сзади и прошептала ледяным голосом прямо в ухо:

– Я теку, Роберт.

– Отъебись! – я резко оттолкнул её, и её фигура расплылась, как дым. – Верни меня во дворец. Я… я всё исправлю.

– Как? – с искренним любопытством спросил енот.

– Я стану императором.

– Может, ещё королём пиратов? – енот фыркнул. – Императором он станет. Ха!

– Если захочу, то стану кем угодно! Хоть Карлсоном! Возвращай!

Енот с театральным вздохом закатил глаза и щёлкнул крошечными пальчиками.

Мир закрутился в спирали розового и чёрного света. Я почувствовал, что падаю, проваливаюсь сквозь слои реальности, и с громким, судорожным вдохом, полным ужаса и ярости, я…

…очнулся на кровати.

Воздух пах лекарственными травами и духами. Я лежал в незнакомой, но роскошной комнате. Рядом, на стульях, сидели Мария и Сигрид. Их лица были бледными и измождёнными.

– Слава богам! – воскликнули они одновременно, увидев, что я открыл глаза.

– Братик, ты как? Надо срочно… – начала Сигрид, её голос дрожал.

– Роберт, мой… – перебила её Мария, протягивая ко мне руку.

– Помолчите, – тихо, но твёрдо сказал я.

Мой голос был слабым и хриплым. Я посмотрел на свои руки. Они были смертельно белыми, почти прозрачными. Я попытался сжать кулак, но пальцы не слушались. Во всём теле была одна сплошная, изматывающая слабость.

– Сил… нет… – пробормотал я.

– Я позову доктора, – сказала Сигрид, резко вставая. Она бросила на меня полный тревоги взгляд и выбежала из комнаты.

Мария осторожно взяла мою холодную руку в свои тёплые ладони и нежно погладила её.

– Я так переживала, – прошептала она, и её голос сорвался. – Врач сказал… сказал, что ты умрёшь. У тебя не было пульса. Целых три часа. – По её щекам медленно покатились слезы. – Это моя вина. Кто-то… кто-то из чужой страны хотел тебя убить. Я должна была догадаться, усилить охрану… Ничего. Мы женимся немедленно, и я объявлю всем войну. Я…

– Тшш, – я с трудом поднял на неё взгляд. – Я не хочу на тебе жениться.

Мария замерла. Слёзы текли по её лицу, но её взгляд стал не плачущим, а пронзительным и очень внимательным. Она смотрела на меня, словно видя впервые.

– Да. Да, конечно, – тихо сказала она, кивая. Её пальцы ещё на мгновение сжали мою руку, а потом отпустили. – Как скажешь. Отдыхай. Мы поговорим, когда ты придёшь в норму.

Она отодвинулась, давая мне пространство, но не ушла. Она просто сидела и смотрела на меня, а в её мокрых от слёз глазах читалось нечто новое – не обида, а глубокое, напряжённое размышление.

Тишину в комнате нарушил лишь мой собственный, едва слышный голос.

– Мария.

Девушка оторвалась от книги и посмотрела на меня.

– Да, Роберт?

Я сделал паузу, подбирая слова.

– Если хочешь, то я могу дать шанс нашим отношениям в стенах академии. Но взамен у меня есть две просьбы.

– Нагло звучит, – усмехнулась Мария. – И что за просьбы?

– Первая. Расскажи мне про розового енота. Кто он?

– Ты чуть не умер, а тебя интересует енот? – на ее губах промелькнула улыбка. – Это расскажу без сделки. Розовый енот – ужас, смерть и хищник. В одно время ему поклонялись как богу смерти. Но эти времена прошли. Если слышал, то был кровавый культ в нашей империи. Они поклонялись именно ему. Его философия записана в их книгах. Наша семья их уничтожила.

– А почему такое страшное существо делает у тебя на стене? Как император позволил?

– Потому что у культа был истинный облик смерти на изображениях. А ночью ко мне никто не приходит. Так что все думают, что мне нравятся миленькие пони и енотики.

– Понятно.

– А какая вторая просьба? – спросила Мария.

– Позови придворного мага императора. Я хочу, чтобы он запечатал мою силу.

– Что? – удивилась Мария.

– Не спрашивай. Я не могу ее контролировать. Мне нужно научиться с нуля пользоваться магией. Потому… просто сделай это для меня.

– Хорошо. Если ты так просишь.

От автора:

Небольшая благодарность и пара слов от меня

Ну вот мы и добрались до этого момента.

Если вы читаете эти строки – значит, вы прошли вместе с моими героями долгий путь. Огромное, человеческое спасибо вам за это. Спасибо за ваш интерес, за ваше время и за доверие, которое вы оказали мне, купив эту книгу.

Я знаю, что сюжет местами пошел под откос, сменив юмор и легкие моменты на что-то мрачное и депрессивное. Мне жаль, если это кого-то задело или разочаровало. Честно, я сам не всегда могу совладать со своей любовью к драмам и темному фэнтези, и история понемногу стала им подчиняться. Виноват, исправляюсь (но не факт, что сильно получится, ибо —).

Тем из вас, кому все же зашло, кому интересно, что будет дальше с Робертом и Марией, Ланой…ебать сколько баб там уже – я буду ждать вас на страницах второй книги. Обещаю, будет жарко.

Спасибо, что были здесь.