Текст книги "Курс 1. Сентябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

– Брат, – Аларик понизил голос до сдавленного шепота, его глаза были круглыми от паники. – Это сука очень дорогое заведение. Я всё оплачу, скажу, что я тебе должен.

– Не переживай, Аларик, – попытался я его успокоить. – Всё хорошо.

– Да нет! – он схватил себя за голову, но тут же опустил руки, стараясь сохранить лицо. – Ебать, брат, как не хорошо! Жанна выбрала самый дорогой ресторан в городе! Там за суп могут содрать 1 крону! Понимаешь? Одну!

Я понимал. Я понимал, что мои сорок крон внезапно перестали казаться неисчерпаемым богатством.

– Всё нормально, – сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. – Пошли. Разберёмся.

– Брат, постой… – он потянул меня за рукав, но я уже развернулся и пошёл назад к девушкам.

Пока мы отходили, я успел уловить обрывки их диалога. Голос Ланы был язвительным и громким:

– … просто кажется, что некоторым пора бы уже научиться есть самостоятельно, а не ждать, пока им…

Жанна парировала, не повышая тона, но её слова резали как лезвие:

– … а некоторые так стараются казаться взрослыми, что забывают проверить, не прилип ли у них к подбородку клубничный сироп…

Но стоило нам сделать шаг в их сторону, разговор резко оборвался. Они синхронно отвернулись друг от друга: Жанна снова уставилась на витрину с видом критика на выставке, а Лана принялась с преувеличенным интересом разглядывать свои ногти. Воздух между ними трещал от невысказанных колкостей.

– Ну что, идём есть? – спросил я, разрывая это напряжённое молчание. – А то я с голода падаю.

Лана тут же оживилась и снова вцепилась в мою руку.

– Конечно, идём! – сказала она так сладко, будто минуту назад не собиралась разодрать Жанну на запчасти взглядом.

Мы вчетвером протиснулись за столик у окна, обитый тёмно-бордовым бархатом. Воздух между Ланой и Жанной снова накалился до предела, словно перед грозой. Официант, паренёк с умным видом и идеально зализанными волосами, поставил перед нами меню – не простые листочки, а тяжёлые кожаные фолианты с золочёными буквами.

Лана с преувеличенным интересом открыла свой экземпляр, пробежалась глазами по колонкам с заоблачными ценами, и тут же её выражение сменилось. Вместо надменности в глазах вспыхнул азарт. Она наклонилась ко мне так близко, что её губы почти коснулись моего уха, и прошептала горячим, влажным шёпотом:

– Я дам тебе десять крон. Купишь только то, что я тебе скажу, и всё оплатишь. Своими типа деньгами. Пусть эта кислятина подумает, кого упустила.

Я отвёл голову и так же тихо ответил:

– Но у меня есть деньги. Свои.

– Не пизди мне тут и возьми деньги, – прошипела она, вцепившись мне в предплечье так, что аж почувствовалась боль. Её шёпот стал резким и металлическим.

– Говорю же, есть. Так что десять крон я смогу потратить на одну тебя, – попытался я успокоить её, но она лишь закатила глаза.

– Нету у тебя таких денег, барон, не ври.

В этот момент Жанна, наблюдавшая за нашим шептанием с ледяным презрением, не выдержала.

– Может, хватит уже шептаться? – язвительно протянула она, играя вилкой. – Играть на чувствах нижестоящего по иерархии – это так низко. Почти как копаться в чужих карманах.

– Ой, кто бы говорил! – фыркнула Лана, откидываясь на спинку стула и принимая позу обиженной королевы. – Но у нас-то любовь, а не игра. Милый, – она слащаво повернулась ко мне, – я хочу вот этот салат с жемчужным трюфелем и вот этот фреш из солнечной ягоды. Я же слежу за фигурой.

– С такой жопой и грудью тебе весёлый молочник нужен, а не салатик, – парировала Жанна, не глядя на неё, а изучая свой маникюр.

Лана аж подпрыгнула на месте.

– Ты меня коровой назвала, выдра? – её шёпот стал громким и опасным.

– Кто это – выдра? – Жанна наконец подняла на неё взгляд, и в её глазах вспыхнули холодные искры.

– Ты! Сколько ни бегай и ни занимайся спортом, а фигура у тебя так и останется бананом. А вот у меня – песочные часы!

Аларик, видя, что конфликт заходит слишком далеко, решил вмешаться, обратившись к Жанне с заискивающей улыбкой:

– А ты что хочешь, солнышко?

– Молчи! – гаркнула на него Жанна, даже не поворачивая головы.

– Да, конечно, – Аларик поднял руки в мнимой сдаче и уставился на меня взглядом, полным отчаяния и немого вопроса: «Ну что это такое, брат?»

– Девочки, – вставил я, повышая голос и пытаясь вернуть хоть каплю здравомыслия за нашим столиком. – Если вы не можете поладить, то мы с Ланой, может, уйдём в иное заведение? Менее… напряжённое.

– Нет! – почти крикнула Жанна, а затем, спохватившись, сдержала себя и добавила чуть тише, но всё так же резко: – Не надо. Я просто сегодня не в духе. Извините.

– А я бы ушла, – процедила сквозь зубы Лана, отворачиваясь к окну.

– Давайте же просто сделаем заказ и поедим, – предложил я, чувствуя себя дипломатом на минном поле. – Насладимся классным вечером. Да, Аларик?

– Конечно, брат, – тот с облегчением кивнул, будто его только что помиловали перед казнью.

Он снова робко потянулся к меню, лежащему перед Жанной.

– Солнышко, может, всё-таки выберешь что-то? – он был похож на укротителя, пытающегося успокоить разъярённую львицу.

Жанна, не говоря ни слова, с таким видом, будто делает ему огромное одолжение, резко ткнула указательным пальцем в два самых дорогих блюда в меню – фаршированного фазана под соусом из шампанского и икру ледяных троллей. Затем она откинулась на спинку стула, демонстративно скрестила руки на груди и сделала вид, что с огромным интересом рассматривает прохожих на улице. Но я поймал её быстрый, скользящий взгляд из-под длинных ресниц – она следила не за улицей, а за мной, оценивая мою реакцию на её выбор.

Лана под столом снова судорожно, пыталась сунуть мне в руку смятую купюру. Её пальцы были холодными и влажными от нервного напряжения.

– Возьми деньги, – снова прошипела она, её алые глаза метали молнии в сторону Жанны.

Я аккуратно, но твёрдо отодвинул её руку.

– Не возьму, – так же тихо, но чётко ответил я.

– Она хочет показать, что ты не сможешь оплатить мои потребности! – её шёпот стал отчаянным. – А я за тебя не заплачу, так как она считает меня высокомерной. И тогда… тогда она заплатит за меня, чтобы показать, что она лучше меня. И тебя унизит, и меня. Бери деньги!

– Есть у меня деньги, – успокоил я её, чувствуя, как по спине бегут мурашки от её горячего дыхания. – Твой заказ всего лишь пять крон стоит. Расслабься.

Я поймал взгляд официанта и уверенно кивнул. Тот мгновенно материализовался у нашего столика с учтивым наклоном головы.

– Господин, госпожа, готовы сделать заказ? – его голос был бархатным и невозмутимым.

– Да, – сказал я, отводя глаза от пылающей Ланы. – Для дамы – салат с жемчужным трюфелем и фреш из солнечной ягоды. А мне… – я сделал небольшую паузу для драматизма, – … принесите-ка хороший стейк, с кровью, и кружку тёмного эля. Самого крепкого.

Со стороны это выглядело так, будто я заказал себе скромный ужин простолюдина на фоне изысканных блюд дамы. Стейк потянул на три кроны, эль – на какие-то жалкие пятьдесят кантов. Лана под столом снова больно ущипнула меня за ногу.

Официант с лёгкой улыбкой кивнул и повернулся к Аларику.

– А для другой пары?

Аларик, бледный как полотно, сглотнул и неуверенно посмотрел на Жанну.

– Солнышко, ты… э-э-э… что будешь?

Жанна, не удостоив его взглядом, холодно бросила:

– То, что я показала.

– Да, конечно! – тут же встрепенулся Аларик. – Фазан под соусом из шампанского и икра ледяных троллей! – он выпалил это так громко, что несколько пар за соседними столиками обернулись. Потом он посмотрел на меня, и в его глазах читался немой, панический вопрос: «Ты что, совсем офигел, брат? Ты же нищий! Ты что, забыл, кто ты?» Он сглотнул и добавил уже тише, почти шепотом: – И мне… тоже стейк и пиво… как у брата.

Жанна довольно ухмыльнулась, и вся её поза мгновенно изменилась. Она больше не была закрытой и обиженной. Она откинулась на спинку стула, удовлетворённо сложив руки на коленях, словно её коварный план вот-вот должен был свершиться. Она уже предвкушала, как я буду копаться в карманах, не находя нужной суммы, и как ей придётся «великодушно» покрыть долг этого нищего барона и его легкомысленной подружки.

Заказ принесли удивительно быстро, минут через десять. Видимо, в заведениях такого уровня повара работали с помощью парочки простеньких заклинаний ускорения.

Пока мы ждали, я и Аларик пытались разрядить обстановку разговором о спорте.

– Так ты в понедельник на отбор к «Огненным Лисам»? – переспросил Аларик, с надеждой ухватившись за нейтральную тему. – Это ж Зак командует, да? Задорный рыжий чертенок.

– Да, я ему вроде как обещал, – кивнул я, отпивая воду.

– А ты ко мне иди, брат! – оживился Аларик. – В «Венценосцы». Мы лучшая команда в академии! Места ещё есть, я тебя запилю!

– Я уже слово дал, – пожал я плечами. – Нехорошо как-то отказываться.

Аларик хотел что-то возразить, но в этот момент подали еду. Зрелище было сюрреалистично контрастным. Перед Ланой и Жанной возникли настоящие произведения искусства на тарелках: салат, сверкавший словно усыпанный бриллиантами, и фреш, переливавшийся всеми цветами радуги. Перед Жанной же поставили фаршированного фазана, от которого исходил лёгкий парок, и небольшую хрустальную вазочку с икрой, каждая икринка мерцала, как крошечная ледяная звёздочка.

А перед нами с Алариком с грохотом поставили два добротных, сочных стейка, с которых аппетитно стекал сок, и две огромные кружки тёмного, ароматного эля.

Жанна с презрением косилась на наши «простецкие» блюда, в то время как Лана, кажется, впервые за вечер расслабилась и с удовольствием вонзила вилку в свой салат.

– Ну что, приступим? – предложил я, поднимая кружку. – За… интересный вечер.

Аларик радостно чокнулся со мной, будто мы только что избежали неминуемой гибели. Жанна игнорировала тост, а Лана лишь ехидно улыбнулась и откусила свой «жемчужный» трюфель.

Мы начали есть. Воздух по-прежнему трещал от невысказанных колкостей, но хотя бы на время воцарилось хрупкое перемирие, нарушаемое только звоном приборов и довольным чавканьем Аларика, уплетающего свой стейк.

Спустя двадцать минут, которые Лана одаривала меня вниманием щедрее, чем поданное блюдо, наступил миг, которого Жанна ждала с замиранием сердца.

Счёт появился на нашем столике с той же театральной внезапностью, с которой в комнату входит незваный гость. Официант, сохраняя бесстрастное выражение лица, положил передо мной небольшой серебряный поднос, на котором лежал аккуратно сложенный листок пергамента. Цифры на нём были выведены изящным, но безжалостным почерком.

Воздух за столом застыл. Лана резко перестала водить вилкой по тарелке, её пальцы сжали салфетку так, что костяшки побелели. Аларик замер с куском стейка на полпути ко рту, его глаза округлились, а лицо постепенно приобретало цвет перезревшего лимона. Жанна же, напротив, расцвела. Она медленно, с наслаждением отпила глоток воды из хрустального бокала, и на её губах застыла тонкая, ядовитая улыбка. Момент её триумфа настал.

Я скользнул взглядом по счёту. Математика была безжалостной:

Фазан под соусом из шампанского: 7 крон. Икра ледяных троллей: 6 крон 50 кантов. (100 кантов = 1 крон) Салат с жемчужным трюфелем: 4 кроны. Фреш из солнечной ягоды: 1 крон 20 кантов. Два стейка: 6 крон (по 3 каждый). Два кружки эля: 1 крон (по 50 кантов каждая).

Итого: 25 крон 70 кантов.

Мой внутренний калькулятор выдал результат мгновенно. Мои сорок крон покрывали это с лихвой. Но для всех остальных, особенно для Аларика, знавшего о «бедственном» положении барона, эта сумма должна была казаться астрономической.

– Ох е… – тихо выдохнул Аларик, наконец опустив вилку. Его взгляд метнулся от счёта ко мне, полный неподдельного ужаса и паники. Он уже мысленно видел, как мы все будем мыть здесь посуду до конца лета.

Жанна, наслаждаясь зрелищем, мягко положила свою изящную ручку на край стола, словно готовясь поднять её и великодушно предложить оплатить всё самой, даруя нам прощение и одновременно окончательно унизив.

Лана под столом снова схватила меня за колено, её ногти впились в ткань брюк.

Именно в этот момент я спокойно потянулся к внутреннему карману своего пиджака.

– Я оплачу, – сказал я своим самым невозмутимым тоном, словно речь шла о паре кантов за кружку эля в студенческой столовке.

Движение было отработано до автоматизма. Я потянулся к внутреннему карману, вытащил свой скромный, но набитый кошелек и, не глядя, отсчитал три хрустящие купюры по десять крон. Они легли на серебряный поднос с тихим, но весомым шелестом.

– Чаевые, – бросил я официанту, который на мгновение замер с маской совершеннейшего равнодушия на лице, но в глазах его мелькнуло неподдельное уважение. Четыре кроны тридцать кантов.

Наступила тишина. Такая оглушительная, что был слышен треск магических огней в лилиях-фонарях.

Лана резко повернулась ко мне. Её алые глаза были широко раскрыты, в них читался не просто вопрос, а целая буря из непонимания, шока и внезапно вспыхнувшего восхищения. Она смотрела на меня так, будто я только что спустился с небес на золочёной колеснице.

Жанна подавилась глотком воды и закашлялась. Её изысканно-презрительная маска треснула, обнажив чистое, неподдельное изумление. Её коварный план рухнул с оглушительным грохотом, и она не знала, как реагировать.

– Братан! – выдохнул Аларик, на лице которого медленно проступали краски жизни. – Это… это я в следующий раз! Следующее свидание – всё за мной! Клянусь! Хы-ха! – его смешок прозвучал нервно и обречённо.

– Всё нормально, – я пожал плечами, делая вид, что не понимаю, что все только что стали свидетелями маленького социального взрыва. – Ну что? Пойдём гулять дальше?

– Я устала и хочу домой, – протянула Жанна глухим, безжизненным голосом. Её вечер был безнадёжно испорчен.

Мы поднялись со столов. Лана вцепилась в мою руку так, будто я был её спасательным кругом в бушующем океане, и прижалась всем телом. Она шла так близко, что её волосы касались моего плеча, и мне даже в какой-то момент показалось, что я слышу тихое, довольно мурлыканье, исходящее откуда-то из её горла.

Обратная дорога к карете и сама поездка до академии прошли в почти полной, благословенной тишине. Напряжение испарилось, сменившись усталым спокойствием. Жанна молча смотрела в своё окно, Аларик изредка бросал на меня восхищённые взгляды, а Лана так и не отпускала мою руку.

Мы вышли у главных ворот академии. Ночь была тёплой и звёздной.

– Ты подумай насчёт моей команды, – не унимался Аларик. – Я тебя, брат, просто так не отпущу.

– Ха! Я тебя услышал, – кивнул я.

Мы дошли до площади с фонтанами. Водяные струи, подсвеченные снизу, били в темноту, словные призрачные деревья.

– Ладно, брат, – обернулся ко мне Аларик с наигранно-залихватской улыбкой. – Мы пойдём погуляем в парке. Кхм. – Он многозначительно подмигнул и сжал мою ладонь в последнем рукопожатии.

– Ещё чего! Я к себе спать пойду, – фыркнула Жанна, не глядя на него.

Улыбка Аларика мгновенно сменилась на жалобную, собачью.

– Но, солнышко… Тебе не понравился вечер? Может, хоть поцелуй на прощание?

– Я устала. И спина болит, – отрезала она, отворачиваясь.

– Массаж? – предложил он с последней надеждой.

– Отвали, – буркнула Жанна и, не прощаясь, развернулась и зашагала в сторону женского общежития. – Ты идёшь, Лана?

– Я останусь с Робертом, – сладко ответила Лана, прижимаясь ко мне ещё сильнее. – Иди.

Жанна обернулась, бросила на нас один последний, ледяной, полный недовольства взгляд, громко фыркнула и, подняв нос, удалилась. Аларик, понурившись, как побитая собака, кивнул нам и поплёлся следом, пытаясь хоть как-то растопить её холодное сердце своими неуклюжими попытками заговорить.

Мы остались одни под тихий шепот фонтанов.

– Ты совсем охренел⁈ – Лана резко развернулась ко мне Её пальцы вцепились в мою рукав, а глаза сверкали в лунном свете смесью ярости и беспокойства. – Ты наверное все свои деньги потратил! Все до последнего канта!

– Ну не все, – я попытался сохранить беззаботный тон, но её искренняя тревога меня тронула. – У меня есть работа. Так что могу разочек понтануться. Да и твоё поведение мне понравилось.

– Какое ещё поведение? – возмутилась она, но в её голосе уже послышались нотки любопытства.

– А то, что ты мне всю дорогу пыталась втюхать свои десять крон. Для парней это о многом говорит. Что не только ему приходится пахать.

– Дурак ты! – она ткнула меня пальцем в грудь, но уже без злости. – У меня деньги есть! Я могу там хоть три раза в неделю есть. А для тебя это очень много. Не нужно так делать.

– Ты же сама хотела проучить Жанну. Разве я не могу тебя порадовать?

– Можешь, – её голос смягчился. – Но всё равно не стоило. – Она вдруг прижалась ко мне и крепко обняла, спрятав лицо у меня на груди. – Если честно, то я тоже устала. От всей этой… показухи.

– Пошли, провожу тебя, – предложил я, обнимая её в ответ.

Мы пошли через тихую, погружённую в сон академию. Лана не отпускала мою руку, прижималась всем боком, и её тепло было удивительно уютным. Мы молча дошли до её общежития, поднялись по лестнице и остановились у знакомой двери.

– Вот и пришли, – констатировал я факт.

– Да, – она потянулась за ключом. – Заходи.

– А ты же там не одна, – напомнил я.

– Там Таня. И всё, – она открыла дверь и втолкнула меня в полумрак комнаты.

В воздухе пахло духами и сном. Со второй кровати доносилось ровное, тяжёлое дыхание. Таня, свернувшись калачиком, крепко спала, зарывшись лицом в подушку.

– Мы теперь вместе спим? – усмехнулся я, снимая пиджак.

– Да, – спокойно ответила Лана, скидывая туфли. – Только у меня нет сил. Если хочешь, я полежу бревном.

– Давай тогда утром, – сказал я, понимая, что и сам валюсь с ног. – Я потерплю.

– Хорошо, – она кивнула и, повернувшись ко мне спиной, сняла платье. Оно упало на пол бесформенной тёмной грудой.

В тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь окно, её силуэт казался нереальным. Она стояла только в тёмных трусиках, её спина была гладкой и бледной. Не говоря ни слова, она легла на кровать к стене и повернулась ко мне спиной.

Я быстро разделся до боксеров и лёг рядом. Кровать была узковата для двоих. Лана не шевелилась, но её тело было напряжено. Я осторожно обнял её за талию, притянул к себе. Её попа мягко прижалась к моему паху, и я на секунду подумал, что «бревно» – это тоже неплохой вариант, но усталость и желание просто быть рядом перевесили. Я уткнулся лицом в её волосы, пахшие клубникой и городским вечером, и положил руку ей на грудь. Она вздохнула, её тело наконец расслабилось, и её пальцы легли поверх моих.

Сам не заметил, как провалился в тёплый, глубокий сон, где не было ни Жанны, ни Аларика, ни академических интриг – только тихий шепот её дыхания и чувство, что всё, наконец, на своём месте.

6 сентября 10:00

Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно, как будто продираясь сквозь толстый слой ваты. Первым делом я почувствовал приятную тяжесть в конечностях и осознание, что сегодня суббота. Прекрасное, ни к чему не обязывающее слово. Никаких лекций, никакого Питомника, никакой суеты.

Потом до меня дошло остальное. Тепло другого тела рядом. Я повернул голову и уткнулся носом в распущенные белоснежные волосы Ланы. Она спала на боку, повернувшись ко мне спиной, её дыхание было ровным и глубоким. Комната была погружена в уютный полумрак, но сквозь шторы пробивался мягкий утренний свет.

В воздухе лениво бродила Таня. Она была уже одета в какие-то спортивные шорты и майку, с задумчивым видом помешивала ложкой в кружке. Завидев, что я открыл глаза, она лениво зевнула.

– Доброе утро, – хрипловато выдохнул я, с наслаждением потягиваясь.

– Доброе, – протянула она в ответ, ничуть не удивлённая моему присутствию.

Мой взгляд скользнул вниз, по её спине. Одеяло сползло до поясницы, и всё, что было на ней – это узкая полоска тёмных кружевных трусиков, резко контрастирующая с бледной, почти фарфоровой кожей. Линия позвоночника плавно уходила вниз, к соблазнительному изгибу поясницы, а затем к округлости её бёдер, мягко утопающих в матрасе.

Я осторожно приподнялся на локти, чтобы разглядеть её получше. Она лежала ко мне спиной, и в полумраке я видел изгиб её талии, плавный переход к бедру. Кожа казалась такой гладкой и бархатистой, что рука потянулась к ней сама собой.

Я не устоял. Моя ладонь легла на её бок, чуть ниже талии. Кожа под пальцами была тёплой, живой, шелковистой. Пальцы начали медленно, едва заметно водить по её боку, поднимаясь выше, к рёбрам, ощущая под собой каждое её дыхание.

Лана лениво промычала что-то неразборчивое во сне, её тело сладко выгнулось под моим прикосновением, как у кошки. Она непроизвольно повернулась чуть на спину, и моя рука теперь лежала у неё на животе. Её губы беззвучно шевельнулись, а на лице застыло блаженное, сонное выражение.

– Чай будешь? – равнодушно спросила Таня, уже наливая себе из небольшого термоса с дракончиком на боку.

– Давай, – промычал я, с трудом отрывая взгляд от спящей Ланы.

С огромным усилием воли я убрал руку, наклонился и вместо этого поцеловал её в губы. Они были мягкими и слегка приоткрытыми от сна. Она снова что-то промычала, на этот раз более благосклонно, и повернулась на другой бок, уже ко мне спиной.

Я с сожалением вздохнул, отбросил одеяло и поднялся с кровати. Пол был прохладным. Прошёлся босиком до умывальника, взяв по пути свой стакан чая из рук Тани с кивком благодарности. Утро начиналось тихо, лениво и очень, очень обнадёживающе.

Я сделал глоток чая, наслаждаясь тишиной утра и видом спящей Ланы. Таня, развалившись на стуле напротив, лениво помешивала ложечкой в своей кружке.

– Ну что, всё вчера прошло хорошо? – нарушила Таня тишину, она ухмыльнулась, кивнув в сторону кровати.

– Да, – я ответил с лёгкой улыбкой, следя, как луч утреннего солнца скользит по белым волосам Ланы. – Она всегда так крепко спит?

– Ещё как, – фыркнула Таня. – Её артиллерийской канонадой не разбудишь. Хрен проснется. Даже если я буду на всю комнату стонать.

Она замолчала, изучая меня загадочным взглядом поверх края своей кружки.

– Это что, предложение? – поинтересовался я, поднимая бровь.

– Не знаю, – протянула она с невинностью, отводя взгляд. – Может, да. А может, и нет.

Я усмехнулся и отпил ещё чаю. Наступило короткое молчание, прерываемое лишь ровным дыханием Ланы.

– Могла бы, кстати, с Зигги замутить, – заметил я, чтобы заполнить паузу. – Он парень хороший.

Таня лениво повела плечом.

– Честно? Не горю особым желанием. Он, конечно, прикольный, но… Слишком уж робкий. Не в моём вкусе.

– Понятно, – кивнул я. – Да, ребята у меня такие. И я, кстати, тоже иногда бываю робким.

– Я заметила, – её губы тронула хитрая улыбка. Она отставила кружку и облокотилась на стол, подперев подбородок. – Так что, будем трахаться или как?

Я сделал большой глоток горячего чая, но слова Тани достигли моего мозга чуть раньше, чем жидкость – горла. Я подавился, чай пошёл не в то горло, и я закашлялся, хватая ртом воздух. Слёзы выступили на глазах.

– Ты… что? – просипел я, отдышавшись и вытирая подбородок.

Таня смотрела на меня с невозмутимым, даже ленивым любопытством, как учёный на подопытного кролика.

– Ну, ты же всё понял, – пожала она плечами и отпила из своей кружки. – Я не усложняю. Мне ты нравишься. Лана тебя явно не на один раз взяла. Я спросила напрямую – будем или нет? Просто чтобы знать. Не хочешь – как хочешь. Обижаться не буду.

Я отставил кружку, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Комната, спящая Лана, её подруга, предлагающая себя так же буднично, как чашку чая… Голова шла кругом.

– А Лана? – наконец выдавил я. – Она точно… «нормально» к этому отнесётся?

Таня фыркнула.

– А то ты не знаешь? Лана нормально к этому относится. Я же не претендую на тебя, я подруга. Просто… удовольствие. Без осложнений. Главное – без вранья. Ну, и чтобы без глупостей, ревности и всего такого. Так что? – Она поставила кружку и облокотилась на стол, подперев подбородок. Её взгляд был прямым и немного насмешливым. – Решайся, герой. Пока твоя принцесса не проснулась и не передумала.

От её слов у меня в паху всё внутри моментально сжалось в тугой, раскалённый узел, а по коже побежали мурашки. Прямо вот физически ощутил, как там всё просыпается и настораживается.

Так-то я сам был свидетелем, как Лана разрешала это делать, – пронеслось в голове воспоминание о ночи в моей комнате. – Но одно дело – когда она сама сажает на меня подругу, а совсем другое – вот так, в десять утра, пока она сопит носом в подушку. Может, это бабская проверка какая-то? Или… Да я вообще хрен его знает, что у них в голове творится! Лана-то проснётся и как отреагирует? Разрешать на словах – это одно, а вот проснуться и увидеть…

Мысли неслись вихрем, пока я пытался сохранить на лице хотя бы подобие невозмутимости.

– Я не против, – наконец выдавил я, голос слегка хриплый. Я откашлялся. – Но… есть одно условие. Если Лана действительно не против, то пусть сама мне об этом скажет. Чётко и ясно. А то что она там намекала… – я махнул рукой, – … это её фетиш, я заметил. Она любит смотреть. Но без её ведома и, так сказать, прямого участия… это уже как-то не то. Понимаешь? Больше на измену смахивает.

Таня смотрела на меня несколько секунд, её лицо было абсолютно невозмутимым. Потом она пожала плечами и безразлично отхлебнула чаю.

– Как знаешь, – протянула она, и в её голосе не было ни разочарования, ни злости. Просто констатация факта. – Твоё право. Предложение остаётся в силе. – Она ухмыльнулась. – Если что, я тут.

6 сентября 12:00 – 15:00

Лана так и не проснулась, а предложение Тани висело в моей голове навязчивым, раскалённым наконечником. Оставаться с ней наедине стало невыносимой пыткой. Таня, будто чувствуя это, только усугубляла ситуацию: то «случайно» задирала маечку, обнажая плоский, загорелый животик, то нагибалась передо мной за упавшей заколкой, приняв тот самый соблазнительный ракурс, то медленно, с прищуром посасывала кончик ложки, не отрывая от меня влажного, обещающего взгляда.

К полудню мои нервы были на пределе. Спасая себя, я вспомнил про Питомник – Мартин дежурил в эти выходные, и мне нужно было забежать, узнать, как дела, и освежить в памяти график, ведь на следующих дежурить предстояло мне.

Мартин, как всегда, встретил меня потоком заикающегося бреда о том, как какой-то мохнатый уродец чуть не откусил ему нос, а пернатая тварь загадила весь пол. Бубнил, что на выходных работа ничем не отличается от будней, разве что тоска ещё зеленее. Я отсидел с ним положенные двадцать минут из вежливости и с облегчением рванул в столовую.

Мои товарищи уже вовсю уничтожали порции запечённой курицы с картошкой.

– Ты где пропадал? – тут же буркнул Громир, как только я плюхнулся за стол, сгорбившись над тарелкой.

– На свидании был, – отмахнулся я. – С ночёвкой остался у Ланы.

– А Таню видел? – тут же встрепенулся Зигги, и на его лице расцвела робкая, полная надежд улыбка.

– Да, видел, – ответил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Как думаешь, может, мне стоит предложить ей встречаться? – спросил он, и в его глазах читалась такая трогательная и наивная вера, что у меня в животе всё сжалось.

«Бля, бро, даже не думай», – пронеслось у меня в голове, и перед глазами встал тот самый ночной эпизод, её страстные стоны, пока Зигги и Громир мирно посапывали.

– Если честно, – сказал я, отводя взгляд, – она, кажется, не ищет серьёзных отношений.

– Что? Лана поигралась и бросила тебя? – раздался сзади резкий, хорошо знакомый голос.

Я обернулся. Перед нашим столом, уперев руки в боки, стояла Катя. Её взгляд был ледяным.

– Привет, – буркнул я.

– Доброе утро, – фыркнула она, полная презрения. – Я так и знала, что ей лишь бы поиграться. Как перчатка. Использовала и выбросила.

– Не бросила она меня, – огрызнулся я. – Мы о другом говорили.

– Ну-ну, – съязвила Катя, и её глаза сузились. – А вот ты мне обещал, что мы пойдём в город. Или твоя новая «подружка» не разрешает?

– Катя, у меня девушка есть, – напомнил я ей, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Вот как, – нахмурилась она. Её взгляд метнулся на Громира. – Громир! Пошли в город.

– Че? – тот оторвался от тарелки с тупым, ничего не понимающим выражением лица.

– Вставай и пошли! Сейчас же! – скомандовала она.

Громир посмотрел на меня, ища поддержки. Я лишь едва заметно пожал плечами, мол, решай сам, но я бы на твоём месте не стал.

– У нас… свидание? – переспросил рыжий, и на его лице медленно проступала надежда.

– Да! – выпалила Катя, сверкнув глазами в мою сторону. – И, может быть, мы даже будем встречаться!

Это что, она мне назло так пытается? – промелькнуло у меня в голове.

– Неее, – протянул Громир, насупясь. – Ты не в моём вкусе. Я люблю… пышных. Да и как-то всё это… мне не нравится.

– Какие же вы все козлы! – сквозь сжатые зубы процедила Катя. Она резко развернулась и, отбивая каблуками так, будто хотела проломить ими пол, удалилась.

– А я? – жалобно спросил Зигги, глядя в её спину. – Почему не я?

После обеда я, словно магнитом, потянулся к женскому общежитию. Мне нужно было увидеть Лану. Но на пути, у самого поворота к фонтанам, мне встретилась та самая троица, встречи с которой я отчаянно не хотел.

Жанна, Вика и Лена. Они стояли кучкой, о чём-то тихо переговариваясь. Я, сделав вид, что глубоко задумался, опустил голову и попытался проскочить мимо, пробормотав себе под нос:

– Привет.

Они ничего не ответили. Даже обычно болтливая Вика промолчала. Я уже начал расслабляться, отойдя от них на метров десять, почувствовав облегчение, как вдруг…

– Подожди, – раздался за моей спиной чёткий, холодный голос Жанны.

Я замер, как вкопанный, и тяжело вздохнул. Позади послышались лёгкие, уверенные шаги по брусчатке. Они приближались. Медленно.

– Привет, – сказала Жанна, подойдя так близко, что я почувствовал знакомый, дурманящий аромат её духов.

– Привет, – буркнул я, чувствуя, как напрягается каждая мышца моего тела.

– Вот так быстро нашёл мне замену? – её голос был сладким, как сироп, но с ядовитым послевкусием.

– Нет. Я не искал замену. Так совпало. Так что… ты что-то хотела? Я спешу.

– Мы можем остаться друзьями, – заявила она, игнорируя мои слова. – Приходи сегодня ко мне.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Ой, что, как появилось кому пизду лизать, так всё? Загордился? – её маска мигом спала, обнажив злобный оскал. – Знаешь, а я всю ночь трахалась с Алариком. Отлично провела время.

– Я за вас рад. Передавай ему привет, – я попытался развернуться и уйти, но её рука, сильная и цепкая, впилась мне в запястье.

– Может, хватит⁈

– Что хватит? – искренне удивился я.

– Убегать от меня! Или тебя ещё раз припугнуть⁈ Заставить быть со мной⁈