Текст книги "Курс 1. Сентябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

– Ну… я такой… – выдавил я, чувствуя, как горит всё лицо.

Что я несу, чёрт возьми? – пронеслось в голове.

– Прошу, встаньте, – продолжил я, делая жест рукой. – Хорошо, что всё обошлось. Мне бы… я бы отдохнул… а город у вас, конечно, красивый…

Как будто в ответ на мою неуклюжую попытку сделать комплимент, с одного из горящих домов с грохотом обрушилась подгоревшая балка, подняв тучи искр и пепла.

– Эм… яркий… – я безнадёжно махнул рукой. – Сука…

Граф Фелес, поднимаясь с колена, не сдержал улыбки. Его улыбка была усталой, но искренней.

– Всё хорошо, Дарквуд, – сказал он, отряхивая колено. – Не корите себя. Я немедленно распоряжусь, чтобы Вас приняли со всеми почестями, подобающими… ну, скажем так, герою, вернувшемуся с того света. И, разумеется, нужно срочно оповестить всех, что Вы живы. Это успокоит умы.

– Не стоит! – вырвалось у меня с неподдельной паникой. – Думаю, мало кто заметил моё отсутствие…

– Мало кто заметил? – в разговор вступила графиня Фелес, его жена, изящная женщина с умными глазами, подходящая к мужу. Она смотрела на меня с вежливым изумлением. – Барон, Вы шутите? Вся империя на ушах стоит из-за Вашего исчезновения. Поговаривают, именно оно и стало той искрой, что привела к этой войне. Аристократы переругались, обвиняя друг друга…

– Чего? – я уставился на неё, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Моё исчезновение – причина войны? Это какой-то бред!

– Обо всех подробностях поговорим утром, – мягко, но настойчиво прервал граф, видя моё потрясение. – Сейчас Вам действительно нужен отдых. Проводите барона в самые лучшие покои! – скомандовал он слугам.

Енот, – отчаянно подумал я, пока меня окружала толпа благодарных горожан. – Что, чёрт возьми, произошло за эти одиннадцать дней?

В голове раздался ленивый, отстранённый мысленный ответ: А мне откуда знать? Я был занят – спасал твою задницу от нимфоманок со страпонами. Про политику не спрашивай.

Меня повели через разрушенный, но ликующий город, а в голове крутилась только одна мысль: пока я прыгал по измерениям, мой родной мир успел скатиться в хаос. И, похоже, я оказался в его эпицентре. Снова.

21 сентября. 08:15

Сознание вернулось ко мне резко и без предупреждения. Я не просто проснулся – я сорвался с кровати, как ошпаренный, и, стоя посреди незнакомой роскошной комнаты, громогласно проревел:

– Это моя жопа!

Эхо разнеслось по высоким потолкам. В ответ раздался короткий, испуганный взвизг. Я обернулся и увидел у стены молодую служанку, которая прижимала руки к груди, широко раскрыв глаза.

Я быстро окинул взглядом комнату: дорогие гобелены, резная мебель, солнечный свет, пробивающийся сквозь витражные окна. И тут до меня дошло. Ах, точно. Я же вчера… В памяти всплыли картины горящего города, эшафот и толпа благодарных горожан.

– Господин… – виновато прошептала служанка, краснея. – Я… я должна была помочь Вам проснуться…

– А? А… всё хорошо, – поспешно сказал я, чувствуя, как сам краснею от неловкости. – Извини, что напугал тебя. Просто… воспоминания.

Служанка улыбнулась, но её щёки стали ещё алее. Она смущённо потупила взгляд.

– Графская семья ожидает Вас на завтраке. Вам помочь собраться?

– Я самостоятельно могу, – отмахнулся я, всё ещё чувствуя себя немного не в своей тарелке.

Я подошёл к большому медному чану с водой, плеснул в лицо ледяной влаги, стараясь привести мысли в порядок. Затем, я скинул потную, пропахшую дымом и чужими мирами одежду. Я взял губку, быстро омыл тело, стряхивая с себя остатки вчерашних приключений, и начал одеваться в свежую, приготовленную для меня одежду – простую, но качественную рубашку и штаны.

Застегнув последнюю пуговицу, я обернулся к служанке.

– Я готов.

И замер. Служанка стояла, уткнувшись взглядом в пол, а её лицо и шея были пунцовыми. Она напоминала перезревший помидор.

– Что такое? – спросил я, не понимая.

– Всё… всё хорошо, – промямлила она, почти неразборчиво.

И тут до меня дошло. Я же… я стоял к ней спиной, когда раздевался и мылся. Я совершенно забыл о её присутствии, погружённый в свои мысли, и всё это время демонстрировал ей свой голый зад в самых откровенных ракурсах…а еще тщательно мыл сонного друга…

– Ой… – я почувствовал, как горячая волна стыда накатила на меня с новой силой. – Извините… кхм… – я откашлялся, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Пошлите… на завтрак. В смысле, пойдёмте на завтрак?

– Угу, – прошептала служанка, и на её губах дрогнула смущённая, но довольная улыбка. Она стремительно развернулась и почти выпорхнула из комнаты, а я последовал за ней, мысленно костя себя за непроизвольную демонстрацию и гадая, сколько ещё сюрпризов приготовила для меня реальность.

Мы вышли в коридор, и тут же началось небольшое паломничество. Каждый слуга, встретившийся нам на пути, почтительно кланялся, некоторые – чуть ли не до пола. Я чувствовал себя неловко, словно папа римский на прогулке.

– Ваш дом достойно принимает гостей, – заметил я служанке, пытаясь разрядить обстановку.

– Так и есть, – она шла рядом, стараясь смотреть прямо, но украдкой поглядывая на меня. – Особенно наших героев. – Она замолчала на секунду, затем, набравшись смелости, выпалила: – А можно… можно с Вами сделать фотку? На память…

Я удивился. В этом мире, оказывается, тоже были свои аналоги соцсетей и селфи-палок. Магические коммуникаторы, видимо, были довольно продвинуты.

– Эм… да, – согласился я, останавливаясь.

Она достала из складок платья коммуникатор. Я по-дружески обнял её за талию. Сначала она вся напряглась, а потом, краснея, прижалась ко мне, и мы сделали первое фото. Потом ещё одно… и вот мы уже вовсю кривлялись: я показал «козу», а она изобразила зайку. Мы смеялись, забыв о том, что в этом мире пропасть между аристократом и служанкой была огромной. В этот момент мы были просто двумя молодыми людьми, которые дурачатся.

– Хештег имба в городе, – сказала служанка, быстро печатая.

– Трек еще подкинь. Фонк пафосный, – попросил я, заглядывая ей через плечо.

– Да-да, – закивала она, листая плейлист. – Какой вам больше нравится? Вот этот?

Из коммуникатора полилась музыка с мощным битом и дерзким ритмом. Трек идеально подходил к нашему настроению.

Brought into this world, to shatter and break,

I’m here to disrupt, no room for mistakes.

So step aside, or feel the ground shake,

Best be warned, for goodness sake.

– Вот этот, давай! – я одобрил, и мы добавили трек к посту.

Мы ещё немного посмеялись, глядя на получившееся безумное видео, которое сняли позже(служанка балдеет от меня, прикасаясь к моей груди), и, наконец, двинулись дальше в сторону обеденного зала. Я шёл, чувствуя себя гораздо легче. Эти несколько минут простого, глупого веселья оказались лучшим лекарством после всех перенесённых ужасов. И, похоже, для служанки это тоже был незабываемый день.

Видео, снятое служанкой, оказалось той самой искрой, что упала в бочку с порохом. Оно начало распространяться по магической сети Империи Аласта со скоростью лесного пожара.

Сначала его увидели другие слуги в поместье Фелесов. Потом их друзья в городе. А затем оно ушло в столицу и за пределы.

Что же в нём было такого взрывоопасного?

Герой-призрак. Барон Роберт фон Дарквуд, официально мёртвый и оплаканный, не просто был жив. Он дурачился в коридоре чужого поместья со служанкой.

Нарушение всех условностей. Аристократ, да ещё и такой знаменитый, вёл себя как простой парень – обнимал за талию служанку, кривлялся и смеялся с ней наравне. Для одних это было шоком, для других – глотком свежего воздуха.

Тот самый трек. Музыка, которую они выбрали, стала настоящим хитом. Мощный бит и дерзкие слова идеально легли на видео.

Трек звучал повсюду. Его напевали на улицах, он гремел в тавернах, его ставили на своих магических коммуникаторах молодые аристократы, шокируя консервативных родителей.

Brought into this world, to shatter and break,

I’m here to disrupt, no room for mistakes.

So step aside, or feel the ground shake,

Best be warned, for goodness sake.

Э БУМ! Я магистр этих знаний

Э БУМ! Я основание для зданий.

Э БУМ! Я разъебал ей матку.

Э БУМ! Как нубов, что запустились в катку.

А потом начинался женский вокал, который довершал разрыв шаблона:

(Женский вокал)

Ты не купил мне топовые шортики,

Потому что наша любовь запрещена.

Ты аристократ, а я служанка вся в готики.

Но я буду приходить ночью, пока спит твоя жена.

Сочетание агрессивного рэпа с почти балладной, меланхоличной и одновременно такой дерзкой женской частью сводило людей с ума. Это была не просто песня, это был манифест. Манифест против условностей, против сословных барьеров, против старого порядка.

Видео с Робертом и служанкой стало визуальным воплощением этого манифеста. Хештеги #ИмбаВГороде, #БаронЖив, #ЗапретнаяЛюбовь и, конечно, #ТоповыеШортики взлетели в тренды.

Консервативные аристократы негодовали. Герцог Каин Блад, увидев запись, по легенде, разнёс свой рабочий кабинет. Князь Эклипс сжал кулаки, понимая, что возвращение «мёртвого» барона и его внезапная народная популярность ломают все его планы.

А простой народ и молодёжь были в восторге. Барон Дарквуд стал для них символом чего-то нового – сильного, но своего, близкого, бунтующего против затхлых устоев.

Служанка, снявшая видео, за один день стала звездой магического интернета. А Роберт, сам того не желая, из простого вернувшегося героя превратился в икону целого поколения и главную головную боль для правящей элиты. И всё это из-за одного нелепого селфи и видео.

Но, наши герои еще об этом не знают. А их популярность взлетит буквально уже к вечеру этого дня.

21 сентября. 09:00

Дверь в обеденный зал распахнулась, и я вошел под пристальными взглядами собравшихся. Помещение было столь же величественным, как и остальные покои – высокие потолки, гобелены, длинный стол, ломящийся от яств. Моя спутница-служанка, все еще слегка розовая от недавнего веселья, торопливо проскользнула вперед и заняла положение у предназначенного для меня стула, стараясь придать лицу невозмутимое выражение.

Граф Виктор фон Фелес и его супруга поднялись мне навстречу. Их лица озарили теплые, искренние улыбки.

– Барон фон Дарквуд, доброе утро! – поприветствовал граф.

– Мы рады видеть Вас за нашим столом, – добавила графиня.

– Доброе утро, – поклонился я в ответ. – Благодарю за гостеприимство.

Мой взгляд скользнул по столу и задержался на сидевшей напротив девушке. Это была, должно быть, младшая сестра Жанны – та же шелковистая шатенка, те же пронзительные серые глаза, но в ее взгляде читалось не холодное высокомерие, а живое, заинтересованное кокетство. Она тут же уловила мой взгляд, опустила ресницы, а затем снова посмотрела на меня, слегка склонив голову и играя с кончиком вилки. Очень красивая. И очень юная.

Я сел на стул, который услужливо подала та самая служанка. Она стояла теперь по стойке «смирно», но я поймал ее быстрый, полный тайного понимания взгляд.

– Как спалось? – с прежней теплой улыбкой спросил граф, когда все устроились.

– Спасибо. Замечательно, – ответил я, разворачивая салфетку. – А как жители? Удалось ли навести порядок?

Лицо графа стало серьезнее.

– Основные работы по устранению беспорядков начнутся после обеда. Ночь была… тяжелой. Нам пришлось решать в первую очередь самые серьезные проблемы, о которых не хотелось бы вспоминать за столом. – Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень. – Да и тюрьма наша, признаться, не была рассчитана на такое количество заключенных. Пришлось импровизировать.

Графиня тихо вздохнула, глядя на свою тарелку. Младшая дочь, напротив, не отводила от меня восторженных глаз, словно история о переполненной тюрьме была лишь фоном для моего героического присутствия. А служанка у моего стула старалась дышать как можно тише.

– Жизнь вернется в свои русла, – с теплой улыбкой сказал граф, но его взгляд на мгновение стал осторожным, когда он заметил, как его младшая дочь игриво перебирает прядь волос, не отрывая восхищенного взгляда от меня. – Благодаря Вам. Спасибо, что защитили город и мою семью.

Я вновь почувствовал, как по щекам разливается тепло, и поспешно отхлебнул воды из бокала, чтобы скрыть смущение. А девушка напротив игриво начала перебирать волосы.

Граф заметил этот немой диалог и слегка нахмурился, но почти сразу же его лицо озарила странная, недобрая улыбка, будто он принял какое-то решение.

– Я думаю, Вы не знакомы, – произнес он, делая паузу для драматизма. – Это моя младшая дочь, Ольга.

– Приятно познакомиться, – вежливо кивнул я.

Ольга, не говоря ни слова, протянула свою изящную руку мне через стол, не отводя от меня своих больших серых глаз. Ее движение было одновременно дерзким и невинным. Я привстал, слегка наклонился и коснулся губами ее тонких пальцев, соблюдая формальность.

Она засияла, будто внутри нее включили лампочку. Ее щеки покрылись румянцем, а в глазах вспыхнули торжествующие искорки.

– Она вчера весь вечер говорила только о Вас, – с легкой отеческой укоризной произнес граф, наблюдая за дочерью. – Через два года ей стукнет восемнадцать, и она отправится в академию. Так что… однажды вы непременно пересечетесь.

– А может, и раньше, – тихо, но очень отчетливо сказала Ольга, и ее губы растянулись в хитрой, полной надежды улыбке. Она не сводила с меня взгляда, словно я был заветным призом, который она уже почти держала в руках.

Я сделал вид, что не услышал слова Оли.

– Извините за мою дерзость, – сказал граф. – Но… могу ли я узнать, что же на самом деле произошло девятого сентября? И… где Вы были все это время?

– Ох. Я сам до конца не знаю. Нападение. Кто и для чего – мне не известно. А потом я блуждал в иных измерениях.

– В ИЗМЕРЕНИЯХ⁈ – удивился граф, что аж привстал. – Кхм… и Вы смогли выжить и выбраться? Я хочу узнать о всех подробностях. Это такое редкое событие, и все ученые…

– Я бы не хотел об этом говорить, – сказал я. – Лучше об этом не распространяться. Я был бы очень благодарен.

– Но… да. Разумеется, – грустно сказал граф.

– А что были за войска? На нас напали с другой страны?

– Если бы, – цыкнул граф. – Княжество Эклипсов и их верные люди. Они объявили войну многим сторонам, что поддерживают императора. Разумеется, императорская семья держится в стороне, делая вид, что это не на них направлено вторжение. А просто локальные войны. Земли моих баронов пали от их рук. Слишком быстро. А теперь… они штурмуют мои земли… точнее, штурмовали. Этот город не центр, но они застали нас тут врасплох.

– Надо их остановить! – сказал я.

– Вы это сделали вчера, – улыбнулся граф. – Это была единственная армия, которая с помощью заклинателей ускорения двигалась по моим землям. Так что, думаю, они возьмут паузу. Дабы понять, что делать. А когда узнают, что Вы вернулись, то, думаю, война временно заморозится.

– Хотите сказать, что они захотят меня иметь на своей стороне?

– Именно. Так что Вам нужно срочно найти жену с высоким титулом. Такое редкость, учитывая, что Вы лишь барон. Но с такой силой… для Вас иерархия не помеха.

– Да, – согласилась Оля и захлопала ресницами. – Не помеха.

– Кхм… в горле пересохло, – сказал я и сделал большой глоток воды.

Завтрак тянулся долго. Политика, интриги, расклады сил – граф выкладывал мне всё это, как карты на стол. Я кивал, стараясь вникнуть в хитросплетения местной «Игры престолов», но чувствовал себя так, будто пытаюсь прочесть книгу на неизвестном языке. А ещё я чувствовал на себе два пристальных взгляда. Один – открытый, восхищённый и полный юного задора – исходил от Оли. Я делал вид, что не замечаю, упорно глядя то на графа, то в свою тарелку, то в окно. Второй взгляд был тоньше, скрытнее, но от того не менее весомый – взгляд графини. Она не проронила больше за весь завтрак ни слова, но её молчаливое, изучающее внимание было ощутимо почти физически, как лёгкое, но настойчивое давление.

Наконец, трапеза завершилась. Граф откинулся на спинку стула.

– Что ж, не будем засиживаться. Позвольте предложить Вам небольшую прогулку, барон. Осмотреть город, оценить ущерб. Или то, что от него осталось.

Мы вышли на улицу, и меня встретил странный контраст. Воздух всё ещё пах гарью и пеплом, но солнце уже старательно пробивалось сквозь дымную завесу. Город, как оказалось, пострадал не так тотально, как мне показалось вчера в суматохе боя. Многие кварталы стояли невредимыми, лишь с выбитыми стёклами да следами паники на улицах.

Но главным сюрпризом стали люди. Стоило нам с графом появиться на улице, как нас начали узнавать.

– Это он! Спаситель! – раздавалось то тут, то там.

– Барон Дарквуд! Слава герою!

Люди кланялись, некоторые женщины всплескивали руками, дети бежали рядом, глазея на меня с открытым ртом. Сначала это вызывало лишь дискомфорт и желание провалиться сквозь землю. Но постепенно, под аккомпанемент этих восторженных возгласов и благодарных взглядов, внутри начало шевелиться что-то тёплое и приятно щекочущее самолюбие.

«А ведь и вправду, – промелькнула у меня дерзкая мысль, – не каждый день простого парня из нашего мира встречают как легенду». Я незаметно расправил плечи, и походка моя стала чуть более уверенной, чуть более развязной. Да, чёрт возьми, я здесь чертовский герой, и пусть все это видят! Правда, моему «наглому еноту» было сейчас не до этого – он, бедолага, отсыпался в своём карманном измерении, полностью вымотанный одиннадцатидневным марафоном по мультивселенной.

Мы с графом обходили баррикады, он показывал мне самые проблемные места, делился планами по восстановлению. И всё это время у меня не отпускало стойкое ощущение, что за мной следят. Не так, как смотрят горожане – открыто и с обожанием. А иначе – пристально, неотступно.

Я не выдержал и оглянулся. На почтительном расстоянии, притворяясь, что просто рассматривает витрину разрушенной лавки, стояла Оля. Завидев мой взгляд, она смущённо опустила глаза и сделала вид, что ей невероятно интересен узор на потрескавшейся каменной кладке.

Я повернулся назад, мы прошли с графом ещё квартал. Через некоторое время я снова украдкой бросил взгляд через плечо. Она была там, чуть дальше, будто невидимой нитью привязанная к нашему маршруту. Когда мы останавливались, останавливалась и она. Когда мы шли, она двигалась за нами, как изящная, но неуклюжая тень.

Граф, казалось, ничего не замечал, увлечённо рассказывая о системе городского водоснабжения. А я уже не мог сосредоточиться. Вся эта прогулка под аккомпанемент народной любви и под неусыпным надзором юной аристократки, которая явно решила, что я – её новая самая интересная игрушка, начинала меня изрядно утомлять. Слава, как оказалось, была не только приятной, но и чертовски назойливой. И, что хуже всего, у неё были большие серые глаза, которые напоминали о Жанне и привычка сексуально хлопать ресницами.

– Вернетесь в свое поместье? – спросил граф, когда мы, завершив прогулку, возвращались к его резиденции.

– Да. Но не уверен, что задержусь там долго, – сказал я, чувствуя, как наваливается усталость от всего этого внезапного геройства и политики. – Учеба…

– Понимаю. Но на Вашем месте я бы взял академический отпуск, – посоветовал граф, смотря на меня с отеческим беспокойством.

– Все хорошо, – отмахнулся я, стараясь придать голосу уверенности. – Я чувствую себя прекрасно.

Карета, как объяснил граф, должна была быть подготовлена и подъехать лишь к вечеру. Так что у меня оставалось еще несколько часов этого вынужденного отдыха, которые внезапно стали казаться мне куда более опасными, чем любое межпространственное путешествие.

– Как же время быстро пролетело, – с легкой театральной грустью заметил граф, останавливаясь у парадного входа. – На обеде меня не будет. Дела города, Вы понимаете.

– Понимаю, – кивнул я, внутренне ликуя при мысли о передышке от его проницательного взгляда и намеков на женитьбу. – У меня вопрос. Вы уже сообщили о моем возвращении?

– Да, – признался граф без тени смущения. – Это моя обязанность перед метрополией и Вашей семьей. Так что не сердитесь.

– Все хорошо, – пробормотал я, чувствуя, как в животе холодеет. Теперь отсидеться тихо точно не получится. Новость уже летела в столицу и, что хуже всего, прямиком в Академию.

– Не хотелось бы мне Вас вот так оставлять… ох… – граф обернулся, и его взгляд упал на тень, прилипшую к стене дома в паре десятков метров от нас. – Ольга, доченька, подойди.

Тень встрепенулась, оторвалась от стены и превратилась в Олю. Она подошла, стараясь сохранить невинный вид, но яркий румянец на щеках выдавал её с головой.

– Я тут гуляла рядом… – начала она, глядя куда-то мимо нас.

– Дорогая, мне нужно заняться неотложными делами, – мягко, но твердо прервал её граф. – Составишь компанию нашему гостю? Негоже герою скучать в одиночестве.

– Да, – тепло улыбнулась Оля, и в её глазах вспыхнули такие яркие, ликующие искорки, что, казалось, они могли бы осветить всю пострадавшую улицу. Она посмотрела прямо на меня, и в этом взгляде было столько безудержной радости, надежды и решимости, что у меня по спине пробежал ледяной холодок.

Помогите! – пронеслось в моей голове панической, отчаянной мыслью, пока я с застывшей улыбкой смотрел на юную графиню, которая теперь смотрела на меня как на свою законную добычу.

Граф, бросив на нас с Олей многозначительный взгляд, развернулся и удалился с видом человека, выполнившего свой родительский долг. Я остался стоять на паперти, чувствуя себя приговоренным, а моя палач – очаровательная, хрупкая и абсолютно безжалостная – уже делала первый шаг ко мне.

– Хорошая… эм… погода… – начал я, отчаянно пытаясь найти нейтральную тему. Мозг, предатель, отказывался работать. – Эм… Ваше платье прелестно, как и Вы сами.

Это была отчаянная, дурацкая попытка заполнить пустоту, но она сработала с точностью до наоборот.

– Вы так думаете? – улыбка Оли стала ослепительной, и в ее глазах вспыхнул огонек охотницы, почуявшей слабину.

В следующее мгновение она уже была рядом, легкая и стремительная. Ее рука скользнула под мою, прижалась к локтю, мягко, но неотвратимо, словно стальная хватка, обернутая в бархат.

– Я его выбирала, как раз под цвет своих глаз. Так приятно, когда такой обходительный мужчина замечает такие тонкости.

Ее голос был сладким, как мед, и таким же липким. Она не дала мне и шанса вставить слово, ее поток сознания уже несся с горы, сметая все на своем пути.

– А знаете… я вчера думала, что уже никогда не надену платья. Что так и умру одинокой. Эти мысли так не дают мне покоя. А сердцу так тревожно. Всю ночь плакала, как маленькое дитя. Не познать любовь и умереть такой юной… ах… это так жестоко.

Я пытался найти хоть какую-то лазейку, мысленно крича «ХВАТИТ!», но она продолжала, приближая свое лицо к моему.

– А ведь мне так хочется поступить в академию Маркатис. Моя сестра столько всего про нее рассказывала. А Вы знаете, ведь она даже начинала встречаться с первокурсником в этом году. Вы же тоже на первом курсе? Наверняка Вы его знаете. Так что и мою сестру могли видеть. Я, конечно, против. Мужчина должен быть старше. А он ведь еще и барон! Наглости ему, конечно, не занимать.

Меня будто током ударило. Она говорила обо мне. Обо мне, не подозревая, что этот самый «наглый барон» стоит прямо перед ней.

– Но вот Вы… другое дело. Вы же сильный мужчина. И Вам можно брать в жены кого захочется. Вот я бы не отказалась, если бы Вы меня позвали.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

– Я когда увидела Ваш бой вчера, то не могла его забыть. Вы так прекрасно сражались. Это походило на танец. Я всю ночь вспоминала. Даже сейчас мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Хотите послушать, как оно бьется?

Хватит… хватит… – стучало в висках.

Но Оля уже не спрашивала. Она действовала. Ее руки, нежные и удивительно сильные, обхватили мою голову и притянули ее к себе. Я очутился прижатым ухом к тонкой ткани ее платья, под которой чувствовалось хрупкое тело и бешено колотящееся сердце. От нее вкусно пахло – свежестью, цветами и чем-то сладким, словно зефир или маршмеллоу. Этот невинный, девичий аромат вступал в чудовищное противоречие с ситуацией, в которую я попал.

– Слышите? – ее голос прозвучал прямо над моим ухом, смущенно и торжествующе одновременно.

Я был парализован. Смущение, паника и дикий стыд сковали меня. Я пробормотал что-то нечленораздельное, уткнувшись носом в ее грудь.

– Слымфу.

Оля не сразу отпустила меня. Она продержала меня в этом плену еще несколько невыносимых секунд, а потом, словно спохватившись, отпрянула, выпустив мою голову. Ее лицо залила густая алая краска, доходящая до самых мочек ушей.

– Ой, простите, пожалуйста! – воскликнула она, закрывая лицо руками. – Мое поведение было вульгарным. Но я… но Вы… это потому что Вы… ох… мне так стыдно и неловко.

Она стояла, вся пылающая, готовая вот-вот расплакаться или испариться от стыда. А я, все еще оглушенный, с головой, полной запаха маршмеллоу и отчаянным желанием оказаться где угодно, но только не здесь, мог только бессмысленно смотреть на нее, понимая, что эта прогулка обещает быть самой долгой и невыносимой в моей жизни.

– Не корите себя, – выдавил я, пытаясь отстраниться хотя бы на миллиметр. Её объятие стало ещё крепче. – Я понимаю Ваши чувства…

– Ведь они взаимны? Да? – перебила меня Оля, вжимаясь в мой бок всем телом, словно хотела стать моей тенью. – Вы такой… ах… извините, я просто… ах…

Дальше день превратился в сплошной, монотонный кошмар. Мы пошли на обед. Я молча ковырял вилкой изысканные блюда, а Оля говорила. Она говорила о погоде, о поэзии, о своём разочаровании в юных кавалерах, о том, каким сильным и благородным я выглядел, раздавая автографы слугам. Её речь была непрерывным, звонким потоком, в котором тонули все мои редкие и неуклюжие попытки вставить слово.

После обеда мы пошли гулять по саду. Я молчал, погружённый в свои мрачные мысли о предстоящем возвращении в академию и встрече со всем «гаремником». А Оля… говорила. Она комментировала каждую розу, каждое облако, каждый шорох листвы, неизменно возвращаясь к теме моего героизма и нашего «взаимопонимания».

Наконец, к вечеру, подкатила карета – мой спасительный ковчег из этого ада милой, но невыносимой внимательности. Я молчал, стоя рядом с дверцей и чувствуя, как во мне копится тихое, почти истерическое отчаяние. А Оля… говорила. Она желала мне счастливого пути, спрашивала, когда я вернусь, обещала писать каждый день.

Я сел в карету, захлопнул дверцу и через окно помахал ей рукой с каменным лицом. Карета тронулась. А Оля… говорила. Она бежала рядом по гравийной дорожке, что-то крича, махая платочком, пока мы не свернули за поворот, и её фигурка не скрылась из виду вместе с её последними, неслышными словами.

– Пиииздееец! – выпалил я, откинувшись на спинку сиденья и закрыв лицо руками. Потом тяжело выдохнул, пытаясь привести в порядок расшатанные нервы. – Что Жанна, что Оля. Обе разные, но такие приставучие…

В голове тут же возникла картина: восторженная Оля, вертясь перед зеркалом, тут же связывается с сестрой через коммуникатор, чтобы похвастаться: «Жанна, а я сегодня целый день провела с Дарквудом! Он такой сильный! И такой молчаливый! Наверное, от любви!»

– Уверен, что Оля сейчас хвастается Жанне, – пробормотал я, смотря в потолок кареты. – А потом… уф…

Мысли неумолимо возвращались к делам насущным.

– Так… академия потом… надо вернуться домой. Добыть коммуникатор новый. Который стоит как боевой конь…

Я мысленно вздохнул, представив свой опустошённый кошелёк. Но делать было нечего – связь с внешним миром, а особенно с одной конкретной вспыльчивой красоткой, была сейчас критически важна.

– … и написать Лане… уверен… она переживает.

Эта мысль заставила меня улыбнуться, несмотря на всю усталость и абсурдность прошедшего дня. Среди всего этого хаоса из назойливых сестёр, политических интриг и межпространственных путешествий, мысль о ней была единственным твёрдым и тёплым островком. Пусть и очень колючим.

22 сентября. Газета Империи

ГАЗЕТА «ИМПЕРАТОРСКИЙ ВЕСТНИК»

Основана в 312 году от Основания Империи

Дарквуд вернулся!

От нашего специального корреспондента в Келнгауэре

КЕЛНГАУЭР – Сенсация, потрясшая основы Империи! Барон Роберт фон Дарквуд, официально признанный погибшим после таинственного исчезновения 9 сентября, живым и невредимым появился в самом эпицентре военного конфликта! Более того, именно он в одиночку обратил в бегство целую армию княжества Эклипс, остановив резню в городе Келнгауэр и спася жизнь графа Виктора фон Фелеса и его семьи.

Свидетели описывают явление барона как «нисхождение грозного ангела»: он появился в вспышке розового света прямо на эшафоте, в момент, когда палач уже занёс топор над графом. Силы, которые он продемонстрировал, повергают в трепет – стальные доспехи обращались в прах от одного его прикосновения, а смертоносные заклинания рассеивались в воздухе. За считанные минуты отборный отряд захватчиков был повержен.

Главный вопрос, который сейчас на устах у всей аристократии и простого люда: Где же он был все это время?

Официальная версия, предоставленная нашим источником в ближайшем окружении графа Фелеса, гласит: «Барон стал жертвой нападения и провёл эти дни, блуждая в иных измерениях». Звучит фантастически! Но способ его возвращения подтверждает эту невероятную теорию.

Однако у трезвомыслящих политиков возникает другой, более тревожный вопрос: Герой? Или это был его план?

Неужели его исчезновение и эффектное возвращение – это часть тонко спланированной операции? Возможно, барон хотел спровоцировать конфликт, чтобы затем явиться в ореоле спасителя и укрепить свой политический вес? Или, что еще опаснее, он вступил в сговор с одной из сторон, а затем предал своих партнёров, дабы выглядеть героем в глазах Императора?

Однозначного ответа нет. Но ясно одно: возвращение «мёртвого» барона, обладающего силой, не укладывающейся в классические магические рамки, перевернуло всю политическую доску Империи. Князья Эклипсы уже затаили дыхание. А герцог Блад, чья дочь была замечена в тесном общении с бароном, и вовсе отказывается от комментариев. Что ждёт нас всех дальше? Покажет время.

СКАНДАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ! КТО ОНА ДЛЯ ДАРКВУДА⁈

Пока суровые политики ломают копья в спорах о высоких материях, наши бдительные репортёры раскопали настоящую сенсацию! Речь идёт не о битвах и заговорах, а о любви! Да-да, вы не ослышались!

После своего триумфального возвращения барон Дарквуд провёл весь следующий день в обществе не высокородной дамы, а… прелестной служанки из поместья Фелесов! Наш фотограф, рискуя репутацией, запечатлил их тайную встречу в коридорах графского дома (см. фото).

Молодые люди непринуждённо общались, смеялись и даже сделали несколько дерзких селфи на магический коммуникатор! Источники утверждают, что между ними пробежала искра! Барон, обычно столь суровый, в её обществе был прост и очарователен. А служанка, наша осведомительница, проговорилась: «Он такой… обычный. И от этого ещё более прекрасный».