Текст книги "Курс 1. Сентябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Кейси нахмурилась и смотрела на меня с таким гневом, что, казалось, воздух вокруг затрещал от статики.

Бля, – промелькнуло у меня в голове. – Я, походу, перегнул палку. Видимо, слишком многое на меня свалилось, что решил выпалить всё на бедную девушку. Тут как бы свои законы и правила. Аристократы. Так что её логика понятна. И скорее всего, её предложение даже заманчиво и выгодно. А теперь у меня ещё и проблемы будут…

Но вместо нового взрыва ярости Кейси задумалась. Её брови сдвинулись, а затем её глаза внезапно расширились, будто её озарила великая истина.

– Я поняла, – тихо вздохнула она, и весь гнев словно испарился с её лица, сменившись странным, почти нежным пониманием.

– Что ты поняла? – насторожился я.

– Почему ты так зол. Ты… единственный, кто надел кольцо, хоть и знал все последствия…

Нихрена я не знал! – пронеслось у меня в голове. – Я просто алкаш!

– … и когда я тебе предложила другие партии, ты отказал. Точно. Ты и правда в меня влюблён.

– Чего⁈ – это был уже не крик, а хриплый, полный абсолютного недоумения выдох. Казалось, земля ушла из-под ног. Вселенная явно сошла с ума, и я оказался в её эпицентре.

Это был самый сюрреалистичный диалог в моей жизни, который по абсурдности переплюнул даже падение в магический фонтан. Кейси, всегда собранная и холодная княжна, стояла передо мной и лепетала что-то абсолютно несвязное, её щёки пылали ярким румянцем.

– Я… но я не могу… да… я же… не думала… это слишком… – она не могла закончить ни одной мысли.

Чувствуя вину за свою резкость и полное замешательство, я взял её за руки, стараясь быть помягче.

– Извини, я был груб. Но я правда… давай ты оставишь свой интерес ко мне.

Кейси посмотрела на мои руки, держащие её ладони, и краснела всё сильнее. Её пальцы слегка дрожали.

– Роберт, Вы слишком близко…

– Да минуту назад ты меня практически обнимала, – не удержался я от напоминания.

– Роберт, я не могу так принять Вас… – её голос стал тихим и сбивчивым.

– Да что ты несешь⁈ Я же люблю…

– Любишь⁈ – её глаза расширились до размера блюдец, и она резко вырвала свои руки из моих.

– … Лану.

– Нет. Нет. Нет, – она закачала головой, отступая на шаг. – Это всё твоя гордость. Я не могла… я просчиталась… Не подчинённые. А я… если ради своей цели я ставлю всё на кон. То… я должна была быть готовой к такой просьбе.

Енот, – отчаянно подумал я, мысленно взывая к своему странному хранителю. – Только не говори, что это опять моя сила накрутила всё вот так.

Но в голове стояла тишина. Никакого ответа.

– Кейси, послушай, – попытался я вернуть её к реальности.

– Манеры, – прошептала она, прикрыв глаза. – Когда Вы произносите моё имя, то мне становится жарко. Соблюдайте приличие.

Какой нахрен жар? – в полном недоумении подумал я. Это уже смахивало на какую-то галлюцинацию.

– Княжна, вышло недоразумение, – попробовал я перейти на формальный тон.

– Да. Я знаю. Простите, – её голос дрогнул. – Вы были со мной так открыты. А я… мне нужно подумать… простите меня…

С этими словами Кейси сделала неловкий, почти бегущий поклон и, развернувшись, засеменила прочь от меня в сторону фонтанов, оставив меня в полном одиночестве посреди дорожки.

Я смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться, ощущая лишь одну непреложную истину, пульсирующую в висках.

– Что за сюр⁈ – прошипел я в пустоту, чувствуя, что мой мозг медленно, но верно отказывается обрабатывать эту реальность.

9 сентября. 17:00

Кабинет директрисы тонул в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. Кейси сидела в одном из высоких кожаных кресел, откинув голову на спинку. Её обычно безупречная осанка была слегка расслаблена, а взгляд, устремлённый в потолок, был задумчив и мрачен. Пальцы нервно постукивали по резному подлокотнику.

В воздухе перед письменным столом, искажая пространство, сгустилась тень. Она пульсировала, словно живая, и из неё прозвучал голос, холодный и безэмоциональный:

– Есть много способов получить желаемое. Хитрость – одна из них. Не стоило напирать на него. Надо играть всегда с людьми осторожно, словно они могут решить судьбу подобию императору.

Кейси медленно перевела взгляд на сгусток тьмы. Её лицо не выразило ни удивления, ни страха, лишь лёгкое раздражение.

– Он слишком высокомерен, – фыркнула она, возвращая взгляд к потолку. – Если бы он мне не был нужен, то я бы убила его при первой же возможности, как только он покинул бы территорию академии.

– Из-за нехватки твоего терпения мы его можем упустить.

– Знаю, – коротко бросила Кейси, сжимая пальцы.

Тень запульсировала сильнее, и голос прозвучал снова, теперь с оттенком любопытства:

– А если попробуешь сделать его своим жени…

– НЕТ! – резко оборвала его Кейси, вскакивая с кресла. Её глаза, полные ярости и отвращения, сверкнули в полумраке. – Этого мне ещё не хватало.

Она отвернулась от сгустка, подошла к камину и с силой схватилась за мраморную полку, словно пытаясь сдержать дрожь, вызванную одной лишь мыслью о таком унижении.

– Ты отправишься за ним, – вздохнула Кейси, её голос был полон усталого раздражения. – Узнай его слабость.

– Лана Блад может меня заметить, – прозвучал из пустоты голос сгустка, теперь беззвучный и более осторожный.

– А ты уж постарайся не напортачить! – резко парировала Кейси, её пальцы сжались в кулаки. – Иначе на кой чёрт я с тобой говорю?

– Ладно. Ладно. Чего сердишься, – усмехнулся сгусток, и его голос стал скрипучим, почти язвительным. – Но если твой план провалится, то не вини меня во всех своих бедах.

Сгусток тьмы дрогнул, словно бы усмехнулся последним замечанием Кейси, и растворился в воздухе, не оставив и следа. Тишина в кабинете снова стала абсолютной, давящей.

Кейси осталась стоять у камина. Она медленно вытерла ладонь о своё бедро, будто стирая невидимую грязь. Её взгляд, тяжёлый и полный презрения, был устремлён в окно, за которым медленно спускались сумерки.

– Жениться на нём? – прошептала она в тишину, и её голос прозвучал хрипло от сдерживаемой ярости. – Да меня просто стошнит, если этот… этот выскочка… ещё раз ко мне прикоснётся.

Она с отвращением посмотрела на свою руку, которую он держал. Её лицо исказила гримаса, словно от привкуса чего-то горького и отвратительного. В её глазах горел холодный огонь оскорблённой гордости. Мысль о таком союзе была для неё не просто неприятна – она была оскверняющей, унизительной до глубины души. Это был провал всех её расчётов, признание собственного бессилия, замаскированное под тактический ход. И её гордыня, её аристократическая сущность, восставали против этого с такой силой, что аж подташнивало.

9 сентября. 18:00

Я стоял у главных ворот академии, нервно переминаясь с ноги на ногу. Стрелка на часах приближалась к шести, а в воздухе уже висела предгрозовая напряжённость. И тут я услышал его – не привычный гул магических транспортов, а чёткий, железный стук копыт по брусчатке.

Из-за поворота выехала карета. Чёрная, лакированная, без единого герба или опознавательного знака. Но её вели не обычные лошади. Два вороных жеребца с глазами цвета запёкшейся крови и дымом, клубящимся из ноздрей, остановились как вкопанные, словно не животные, а ожившие тени. От них веяло холодом и древней магией.

Я сглотнул и заставил себя сделать шаг вперед. Дверца кареты отворилась беззвучно, и из неё вышел мужчина. Высокий, с волосами цвета воронова крыла и пронзительными алыми глазами, в которых горел холодный, оценивающий огонь. Его одежда была простой, но безупречно сшитой из дорогих тканей, и в каждой складке читалась безраздельная власть.

За ним, как тень, выпорхнула Лана. Она поймала мой взгляд и, лучезарно улыбнувшись, пропела:

– Сюрприз!

А затем, так, чтобы слышал только я, прошипела сквозь зубы, улыбка не сходила с лица:

– Это мой отец.

Я уставился на него, чувствуя, как под этим тяжёлым, изучающим взглядом по спине бегут мурашки. Он смотрел на меня так, будто я был букашкой, которую вот-вот раздавят. Внутри всё сжалось, но дни – пусть и чужие – аристократического воспитания взяли верх. Я выпрямился и совершил безупречный, хоть и неглубокий поклон.

– Роберт фон Дарквуд, – представился я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Мужчина медленно, не спеша, подошёл ближе. Он был выше меня, и его взгляд скользнул по мне с ног до головы, словно оценивая стоимость товара и находя её смехотворно низкой. Он остановился в двух шагах, и его губы растянулись в улыбке, в которой не было ни капли тепла.

– Герцог Каин Блад, – отчеканил он, и в его тихом голосе прозвучала неприязнь. Он сделал особый акцент на своём титуле, давая мне понять всю пропасть, что лежала между нами. – Очень… познакомиться.

Это и есть сюрприз? – подумал я. – Вот же сука. А можно было предупредить⁈ А то я принес с собой презервативы. Представляю выражение ее отца, если они выпадут из кармана.

– Так это ты охомутал мою дочь? – Каин произнёс это с такой лёгкой брезгливостью, будто обнаружил на ботинке нечто неприятное.

– Па-а-па! – протянула Лана с наигранной обидой, хлопая ресницами.

Я почувствовал, как её пальцы сжимают мою руку, и сделал шаг вперёд, намеренно подставляя себя под весь вес его внимания.

– Охомутал? Нет, – мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Наши сердца нашли друг друга. Я бы подобрал другое слово. Более прекрасное.

– Вот как? – алая искра в глазах герцога вспыхнула ярче. – Например, расчёт?

– Папа! – Лана топнула ногой, её терпение явно лопалось. Она подлетела к отцу и схватила его за рукав. – Ты же обещал не ругаться!

– А кто ругается? – брови Каина поползли вверх с преувеличенным невинным удивлением. Он перевёл взгляд на меня. – Мы разве ругаемся?

– Нет, – я улыбнулся ему в ответ, чувствуя, как эта улыбка застывает на лице маской. – У нас светская беседа.

Наши взгляды скрестились – его, алый, пронзающий и полный скрытой угрозы, и мой, который я пытался наполнить спокойной уверенностью. И мы засмеялись. Коротко, сухо, без единой нотки искренней теплоты. Это был смех-вызов, смех-измерение сил. Звук был ледяным и пустым, идеально отражая ту пропасть недоверия и взаимной оценки, что лежала между нами. Мы смеялись, глядя прямо в глаза друг другу, и в этом смехе не было ничего, кроме готовности к бою.

Мы двинулись по главной аллее академии. Прогулка напоминала шествие по минному полю, где каждая фраза могла стать роковой. Каин Блад, не скрывая неприязни, вёл себя как инспектор на смотре нищих.

– А я смотрю, тут полно уважаемых и богатых аристократов, – начал он, его алый взгляд скользнул по паре проходящих мимо старшекурсников в дорогих мантиях. – Хороши для партии. Не знаю, почему моя дочка выбрала такого. – Он бросил на меня уничижительный взгляд.

Лана тихо зарычала, вцепившись в мою руку так, что пальцы онемели. Её хватка была единственным тёплым и реальным ощущением в этом ледяном кошмаре.

– Сердцу не прикажешь, – парировал я, чувствуя, как натянутая улыбка застывает на лице. – Да и, может, она чувствует, что её парень добьётся успеха. У девушек есть своя магия – интуиция.

– Слишком рискует, – отрезал Каин.

– Да. Иначе в нашей жизни нельзя. Нам приходится рисковать и чем-то жертвовать, – я посмотрел прямо на него.

– Ох, – фальшиво вздохнул герцог. – Но её парень-то точно ничем не жертвует.

– Правда? – я усмехнулся, ощущая, как закипаю изнутри. – Если только приходится терпеть хамство со стороны. Но он был к этому готов.

– Какой смелый мальчик.

– Муж, – поправил я, и в голосе впервые прозвучали стальные нотки. – Мальчики в академию не поступают.

Каин на мгновение замолк, его алые глаза сузились. Он всё так же смотрел на меня с нескрываемым недовольством, смешанным с лёгким удивлением от моей наглости.

– Если Вы так считаете. А какие у него особые черты? – язвительно поинтересовался он, словно спрашивая о достоинствах скаковой лошади.

– Харизма, – улыбнулся я, пожимая плечами.

– Может быть, Вы хотели сказать «харассмент»? – съязвил Каин, и на его губах заплясала гаденькая ухмылка.

– Нет. Его подобное не интересует.

– Может, хватит уже? – взорвалась Лана, её терпение лопнуло. – Я хочу выйти за него замуж, пап!

Чего⁈ – мой мозг отключился на секунду. Я остолбенел, глядя на неё. Это был тот самый «сюрприз»? Объявление войны собственному отцу, используя меня в качестве знамени? И…свадьба…так-так-так…

– Я не вижу в нём достойной партии, – холодно отрезал Каин, и его лицо стало каменным. – Да и он должен у меня попросить твоей руки. – Герцог гордо выпрямился.

– Так ты сразу откажешь! – в голосе Ланы зазвенели отчаяние и ярость.

– И что? Традиции! – парировал отец, и в его тоне звучало непоколебимое упрямство аристократа, для которого условности были важнее счастья дочери.

Я стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. А она… реально начала уходить из-под ног.

Из тени под ногами Ланы, с шипением, будто разрывая саму реальность, выскользнул черный металлический шип, острый и длинный, явно нацеленный ей прямо в сердце. Мыслей не было – лишь инстинкт. Я изо всех сил толкнул Лану в сторону, но сам не успел отпрыгнуть. Шип с свистом пронзил воздух, порвал правый рукав моей куртки и оставил на руке горящую полосу пореза. Боль была острой и точной.

– А это что ещё? – вырвалось у меня, больше от удивления, чем от страха.

– Нападение? В Академии⁈ – прогремел герцог Каин, и его алые глаза загорелись яростью. – Кто посмел⁈

Шип не исчез. Он будто растаял в тени и тут же, как жидкое лезвие, выстрелил из другого положения, снова целясь в Лану. Она, широко раскрыв глаза от шока, всё же среагировала. Её тело вдруг покрылось алым, полупрозрачным свечением, словно она стала фигурой из жидкого рубина. В следующее мгновение она просто… опала, превратившись в лужу крови, которая стремительно перелилась в сторону на несколько метров, чтобы снова принять её облик.

– Что встал⁈ – прорычал герцог, и его взгляд, полный презрения, впился в меня. – Так и будешь смотреть, как мою дочь хотят убить? Ты её суженный или нет⁈

А че я сделаю⁈ – пронеслось в голове. – Кулаками изобью⁈

Лана, уже стоя на ногах, отряхивалась, а её лицо исказила ярость.

– Может, хватит уже⁈ – гаркнула она в пустоту.

Герцог цыкнул, и в его руке материализовалась тяжёлая цепь, сплетённая из сгустков запёкшейся крови. Он с хлёстким свистом метнул её в чёрную тень, пытавшуюся ускользнуть, и на мгновение сдавил её.

– Вот и всё. Да-а-а… – вздохнул герцог с горьким торжеством. – Всё же я был прав. Плохой у тебя, дочка, вкус. Смотри, как он беспомощен.

Но тень не сдалась. Она сжалась, а затем с оглушительным хрустом, будто ломая кости, разорвала кровавую цепь на тысячи алых брызг. Вырвавшись, она ринулась не на Лану, а прямо на герцога Каина, приняв форму остроконечного копья тьмы.

И тут я почувствовал это. Тот самый странный, спящий внутри вихрь. Мою силу. Я нихрена не знал, как ею пользоваться, но ноги понесли меня сами. Я рванулся вперёд и встал между летящей смертью и отцом Ланы, раскинув руки.

Тень ударила мне прямо в грудь.

Не было звука. Только ослепительная, ядовито-розовая вспышка, которая на мгновение выжгла всё вокруг. Мир передо мной схлопнулся, будто кто-то резко дёрнул за штору.

Пропала земля под ногами. Пропали звуки боя. Я оказался в воздухе, метра на три над землёй, и тут же с оглушительной силой полетел вниз. Удар. Боль, резкая и тупая, отозвалась в ноге и во всём теле, вышибая воздух из лёгких. Я рухнул на что-то мягкое и влажное.

С трудом открыв глаза, я попытался сориентироваться. В ушах звенело. Я лежал на слое прелых листьев. Вместо аккуратных аллей академии вокруг меня возвышались древние, покрытые мхом деревья. Густой, влажный воздух пах гнилой древесиной и дикими травами. Было тихо. Слишком тихо.

Где чёрт возьми… лес? – прошептал я мысленно, пытаясь подняться и замирая от новой волны боли. Академии и след простыл.

Рядом с моим лицом, прямо на прелых листьях, воздух затрепетал и сформировался в знакомую розовую фигурку. Хранитель Воли, тот самый енот, материализовался, встал на задние лапки и зашипел в сторону, откуда появилась тень, ощетинившись всей своей нелепой шёрсткой.

– Ты где всё это время был? – хрипло выдохнул я, пытаясь игнорировать боль в боку.

– Не могу же я вечно быть рядом с тобой, – пропищал он, но в его тоненьком голосе слышалась неправда, будто он пойман за руку.

– Я что, опять в твоём… – я не успел договорить.

Из той же тени, что атаковала нас, начало вытекать что-то густое и чёрное. Оно поднялось, вытянулось и приняло форму мужчины в безупречном тёмном костюме. Его лицо было бы красивым, если бы не глаза. Холодные, бездонные, и даже белки глазных яблок были угольно-чёрными, словно в них не было ничего, кроме пустоты. Густые смоляные волосы идеально лежали.

– Кто тебя просил вмешиваться, Роберт? – его голос был ровным и безжизненным

– А это что ещё за хер? – у меня не оставалось сил на церемонии.

– Он, как и я… духовный элемент мага, – прошипел енот, прижимаясь ко мне. – Привязан к кому-то в материальном мире.

– Так кто-то в академии и правда… – я начал понимать масштабы интриг.

Мужчина в костюме не стал ничего объяснять. Он лишь поднял руку, и из его ладони вырвался сгусток чистой тьмы, который в мгновение ока сковал моего розового защитника, сжав его в тугой, пульсирующий кокон.

– Зачем же ты лезешь, Роберт? – мужчина смотрел на меня своими всепоглощающими чёрными глазами. – Может, лучше будешь пай-мальчиком? Спокойно учиться. И знать своё место?

Енотик внутри кокона слабо дернулся и затих, его сознание покинуло его.

– Отпусти его, – прошипел я, пытаясь встать на ноги. Боль пронзила ногу, но я вытерпел.

– Нет. Да и зачем мне это делать? – на безжизненных чертах мужчины на мгновение появилось подобие улыбки. – Если я могу.

С исчезновением сознания енота мир вокруг нас затрещал по швам. Деревья начали корчиться и искажаться, их кора поползла, образуя на стволах хищные, оскаленные морды с пустыми глазницами. Небо погрузилось в мгновенный, неестественный мрак, и на нём холодно всплыла бледная, безжизненная луна. Трава под ногами завяла и рассыпалась в прах, а мох почернел, словно его опалило пламя.

– Ой-ой, – беззвучно усмехнулся мужчина, оглядывая созданный им кошмар. – Кажется, я напортачил.

Кокон из тьмы растворился, и розовый енот с тихим шлепком упал на почерневший мох, бездыханный и маленький.

– Вот теперь мы остались одни, – холодно констатировал мужчина в костюме, его черные глаза безразлично скользнули по моей фигуре, согбенной от боли. – Что будешь делать?

Я с трудом перевел дух, опираясь на подгнившее дерево с оскаленной мордой на стволе.

– Подышу маленько и подумаю, какой же ты гондон, – выдохнул я, почти не думая, сливая всю свою боль, злость и отчаяние в одном грубом слове.

– Чего? – мужчина искренне удивился, его безупречная маска на мгновение дрогнула.

– А что я сделаю? – горько усмехнулся я. – Я с трудом встану. Магией не обладаю. Так что всё, что я могу, – это представить, как тебе устраивают мужики гэнг-бэнг.

И тут… лес откликнулся.

Из-за искривленных стволов, из тени под уродливыми корнями начали выходить фигуры. Мужики. Качки. Гипертрофированно мускулистые, с грудями, похожими на купола, и бицепсами размером с мою голову. На них были лишь кожаные трусы-бандо, подчеркивающие каждую выпуклость их монструозных тел. Их кожа лоснилась при свете холодной луны, а лица были скрыты в тени.

– Какого…? – обалдело выдохнул я, забыв о боли.

Мужчина в костюме отступил на шаг. Впервые за весь разговор на его лице появилось нечто, кроме холодного превосходства, – растерянность и легкий шок.

– Кто-то плохо себя вел, – низким, гнусавым голосом пробасил один из качков, постукивая своими ладонями-молотами по голому торсу.

– Without further interruption, let’s celebrate and suck some dick, – с безупречным британским акцентом и абсолютно невозмутимым видом произнес второй, поправляя невидимый галстук на своем перекаченном теле.

– Это… это что такое⁈ А⁈ – мужчина в костюме уставился на меня, и в его черных глазах впервые вспыхнул настоящий, неподдельный гнев, смешанный с отвращением.

– Я не знаю! – почти взвизгнул я в ответ, чувствуя, как реальность окончательно и бесповоротно съезжает с катушек.

Фансервис. Лор мира. 1 Кон-лист

Известный нам мир покоится на спинах четырех великих материков, чьи имена воспеты в летописях и моряцких балладах. Крупнейший из них, сердце цивилизации и арена большей части ее истории – Дертен. С древнего наречия это имя переводится как «Земля Отцов», что красноречиво говорит о его первенстве и значимости в глазах тех, кто дал ему имя.

На просторах Дертена раскинулись три могущественные державы, чье соперничество определяет судьбы миллионов:

Империя Аласта – древняя, могущественная и магически одаренная, доминирующая сила на востоке континента. Именно в ее столице, сияющем городе-акрополе, находится наша Академия Маркатис – веками считавшаяся самой престижной и сильной школой магии в мире.

Королевство Эгнилос – западный соперник Аласты, знаменитый своей железной дисциплиной, механистическим подходом к магии и несметными богатствами, таящимися в его горных недрах.

Объединенные Государства Дертена (ОГД) – пестрый и амбициозный конгломерат вольных городов, торговых гильдий и княжеств на юге, где царит дух предпринимательства и магия менее скована вековыми догмами.

Однако ничто не вечно под луной. Монополия Академии Маркатис на звание «лучшей» близится к закату. Долгие годы три другие великие академии Империи – каждая со своей уникальной философией и специализацией – терпеливо готовились, накапливали силы и таланты. И сейчас, в самый разгар учебного года, по империи поползли тревожные слухи: наступает тот самый, долгожданный для них момент. Пьедестал, который десятилетиями принадлежал Маркатис, начинает ощутимо шататься.

Безупречная репутация Академии Маркатис, столетиями служившая несокрушимым фундаментом её влияния, дала трещину. И трещина эта расширяется, угрожая обрушить не только стены престижного заведения, но и равновесие в самой Империи Аласта.

Симптомы Упадка

Признаки кризиса налицо и уже не скрываются за фасадом аристократической гордости:

Падение Рейтингов: Команды Маркатис на имперских турнирах по магическим дисциплинам и «Горячему Яйцу» уже несколько лет подряд не поднимаются на пьедестал, уступая напористым и лучше подготовленным студентам из академий «Бастион Химгард» и «Лаборатория Ксилос».

Снижение Успеваемости: Общий уровень знаний студентов неуклонно падает. Выпускные экзамены показывают удручающую статистику, а блестящие умы предпочитают поступать в другие вузы.

Кровавые Инциденты: За последние два года в стенах академии произошло больше несчастных случаев со смертельным исходом, чем за предыдущие двадцать. Каждая такая история больно бьёт по репутации Маркатис и сеет страх среди родителей.

Великий Раскол

Естественно, имперское общество ищет виноватых. Главной мишенью стала директриса – мадам Кассандра Вейн. Её обвиняют в беспечности, излишней мягкости и попустительском стиле управления.

Однако аристократия разделилась на два непримиримых лагеря:

Лагерь «Реформаторов» (или «Традиционалистов»): Требуют немедленной отставки Вейн, ужесточения дисциплины и возврата к «истокам» – суровым методам прошлого. Они видят в мягкости директрисы корень всех бед.

Лагерь «Сторонников Вейн»: Полагают, что мадам Вейн стала козлом отпущения за системные проблемы, которые копились десятилетиями. Они ценят её прогрессивные взгляды и гуманное отношение к ученикам, считая, что именно такой подход и нужен современной магии.

Этот идеологический спор быстро перерос стены академии и выплеснулся на политическую арену Империи. Семьи, чьи дети учатся в разных академиях, теперь видят в соседях по аристократическому совету не просто конкурентов, а идеологических врагов. Вспыхивают локальные конфликты из-за спорных территорий, забытые графы и бароны вспоминают о «былом величии» своих родов и пытаются силой вернуть утраченные привилегии. Хаос, медленно зародившийся в аудиториях Маркатис, теперь отравляет всю Империю.

Но так ли прост этот кризис? Или за видимым противостоянием скрывается нечто большее? Сердца и умы людей – легкая мишень для тех, кто умеет манипулировать. Возможно, кто-то искусно нагнетает обстановку, стравливая элиты между собой.

И в центре этого шторма остаётся самый главный и самый тревожный вопрос: почему в стенах учебного заведения, пусть и элитного, существует настолько опасный Питомник, кишащий кровожадными магическими тварями? И какую истинную цель преследовала мадам Вейн, создавая его? Ответ на этот вопрос, возможно, и есть ключ ко всему происходящему.

События в разных уголках империи

В кабинете, утопающем в полумраке и запахе старого пергамента, граф-палатин Вальтер фон Халлиган сидел за массивным дубовым столом. Его лицо, испещренное морщинами, озарялось лишь тусклым светом магического кристалла, выхватывающим из тьмы груду разложенных перед ним бумаг. Он медленно, вдумчиво читал очередной документ, и с каждым прочитанным словом тень на его лице сгущалась. Он взял с подноса хрустальный бокал, залпом осушил его и с силой поставил обратно, принявшись за следующий лист.

Вот текст одного из них, лежащего на самом верху:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Экземпляр единственный

ЕГО СВЕТЛОСТИ ГРАФУ-ПАЛАТИНУ

Вальтеру фон Халлигану

От начальника Имперской Следственной Канцелярии

ДОКЛАД О ЧРЕЗВЫЧАЙНОМ ПРОИСШЕСТВИИ

Исх. № 748-А/М

Дата: 17-й день месяца Ветров(17 сентября)

Ваша Светлость,

Доводим до Вашего сведения, что девятого дня текущего месяца в стенах Академии Маркатис совершилось ужасное и беспрецедентное происшествие.

В присутствии свидетелей, а именно Его Превосходительства Герцога Каина Блада и его дочери, девицы Ланы Блад, произошло нападение с применением магии высочайшего уровня. Целью нападения, по показаниям свидетелей, изначально являлась особа девицы Блад, однако барон Роберт фон Дарквуд вмешался и принял удар на себя.

В результате атаки, имевшей все признаки магии тьмы, барон фон Дарквуд был вырван из реальности и бесследно исчез. На месте происхождения остались следы пространственного разрыва аномальной природы.

На текущий момент, прошла полная неделя с момента инцидента. Все предпринятые меры, включая сканирование местности следовыми заклинаниями, попытки прорицания и розыскные операции на прилегающих территориях, не дали никаких существенных зацепок. Местоположение барона фон Дарквуда установить не удалось. Его судьба остается неизвестной.

Особую озабоченность вызывает природа использованной магии. Магия тьмы подобной мощности и изощренности не числится среди дисциплин, преподаваемых в Академии Маркатис, и не значится в реестрах способностей её текущих студентов и преподавателей. Это указывает на действие внешней, высококвалифицированной и крайне опасной силы, имеющей доступ на охраняемую территорию академии.

В связи с вышеизложенным, а также учитывая статус пострадавшего и свидетелей, Следственная Канцелярия настоятельно требует санкционировать направление в Академию Маркатис специалистов высшего класса из Имперского Института Трансмагических Исследований и Отдела по Борьбе с Теневой Магией для проведения полноценного и глубокого расследования.

Сложившаяся ситуация представляет прямую угрозу безопасности имперской элиты и подрывает престиж главного образовательного учреждения Империи.

Начальник ИК,

Барон Ф. М. Кессельринг

Граф-палатин отложил доклад. Его пальцы снова потянулись к бокалу, но он передумал, сжав кулак. Он смотрел в темноту за окном, где уже зажглись первые огни столицы. В академии Маркатис пропал барон. На глазах у герцога Блада. Использована магия тьмы. Никаких зацепок.

«Идиллия», – с горькой усмешкой подумал он. – «Начинается».

* * *

Утро в столице Империи Аласта начиналось с сенсации, разнесшейся по мостовым быстрее чумы. Щуплый парнишка в потрёпанном, явно чужом костюме и с кепкой набекрень носился по главной улице, размахивая свёртком свежих газет.

– Читайте! Читайте все! – его голос, ещё не сломленный переломом, прорезал утренний гул. – Нападение в Академии Маркатис! Юный барон исчез!

Он сделал драматическую паузу, ловя на себе взгляды прохожих.

– Возрождение культа первых аристократов? Они вернулись⁈ Свежие новости! Скорее узнайте первыми! – он тыкал пальцем в кричащий заголовок на первой полосе, где под смазанным изображением герба Дарквудов краснели слова «ПОХИЩЕНИЕ ВОЛШЕБСТВОМ ТЬМЫ». – Также есть официальная и эксклюзивная новость на нашем сайте по подписке «Прайм»! Только для проницательных читателей!

Люди на улице замирали, формируя маленькие группы. Шепоток, словно шелест сухих листьев, быстро перерастал в оживлённое обсуждение.

– Слышали? Дарквуда того, – говорила одна дама с корзинкой, качая головой. – Говорят, его сама Тень поглотила. Прямо на глазах у герцога Блада!

– Ничего удивительного, – флегматично заметил седой господин, поправляя цилиндр. – Маркатис уже не та. При Вейн там чего только не творится. Скоро и от академии одно название останется.

– Восемь кантов? За эту бумажку? – возмущался молодой подмастерье, но всё же доставал монетки. – Дороговато, брат.

– За правду не жалко! – парировал газетчик, ловко отсчитывая сдачу. – Там всё расписано! И про культ, и про следы чёрной магии! Читайте, пока не приказали тираж изъять!

Покупатель, получив заветный лист, тут же прислонялся к стене ближайшего дома, жадно вчитываясь в строки. Его лицо отражало всю гамму эмоций – от недоверия до суеверного страха.

В воздухе витало знакомое, почти забытое за годы стабильности чувство – тревога. Обыватели, ещё вчера обсуждавшие цены на хлеб и погоду, теперь судачили о судьбе незнакомого им барона, о тёмных культах и о том, не качнётся ли теперь и их, казалось бы, незыблемый мир. А где-то в тени арок, наблюдая за этой суетой, стояла одинокая фигура в капюшоне, и довольная улыбка медленно расползалась по её лицу. Семена сомнения были посеяны. Оставалось лишь ждать урожая.

* * *

Покои Ланы в родовом поместье Бладов были погружены в гнетущую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием поленьев в камине. Воздух был тяжелым, пропитанным запахами лечебных трав и воска.

Каин Блад, обычно воплощение непоколебимой власти и холодной уверенности, сидел на краю огромной кровати. Его осанка, всегда идеально прямая, сейчас была сломленной. Он держал руку дочери – маленькую, холодную и безжизненную кисть, – но та не отвечала на его прикосновение.

Лана лежала, уставившись пустым, невидящим взглядом в резной потолок. Её глаза, обычно полные огня и дерзкой воли, были потухшими, как окна заброшенного дома. Она не плакала, не говорила, не двигалась. Она просто существовала, став бледной тенью самой себя.