Текст книги "Курс 1. Сентябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– Зак, я… – я сглотнул. – Я не уверен, что это хорошая идея.

– Да брось! – он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не кашлянул. – Я в тебе дух чую! Боевой! А остальному научим. Главное – не бойся поджечь себе задницу! Хы-ха!

Его энергия была заразительной, но мою панику она перебила ненадолго. Потому что следом за ним, словно тёмная туча, надвинулся Аларик.

– Братан! – его голос прозвучал громко и слащаво, заставляя нескольких ближайших зрителей обернуться. – Я слышал, ты собрался к «Лисятам»? – Он обнял меня за плечи с такой силой, что хрустнули позвонки, и повернул лицом к трибунам, где сидела его команда «Венценосцев» в роскошных бело-золотых мантиях. – Нехорошо, брат. Не по-семейному. Ты же мой братишка! Твоё место – со мной. – Он говорил улыбаясь, но в его глазах читался холодный, безошибочный приказ.

– Я Заку слово дал, – попытался я выкрутиться, чувствуя, как под взглядом Аларика по спине бегут мурашки.

– Слово? – Аларик фыркнул, но улыбка не покидала его лица. Он отпустил меня и сделал широкий жест, обращаясь ко всем вокруг. – Да это же прекрасно! Но посмотри на них! – он указал на «Лисов», скромно разминавшихся в стороне. – Они же щенки! А мы – орлы! Ты хочешь быть щенком, брат? Или орлом?

Его слова были произнесены с такой театральностью, что на трибунах раздался смех и одобрительные возгласы. Зак нахмурился, но промолчал, понимая разницу в статусах.

Аларик подошёл ко мне вплотную и понизил голос, чтобы слышал только я:

– Не позорь меня, братик. Или твои проблемы с девушками покажутся тебе цветочками.

Он отошёл, снова сияя улыбкой, помахал рукой болельщикам и направился к своей команде. Я остался стоять посередине, разрываясь между Алариком, данным словом Заку и давящим взглядом сотен глаз. Игра явно начиналась ещё до первого свистка.

– Извини за него, – буркнул я Заку, когда Аларик отошёл. – Он у меня с прибабахом.

– Только с тобой, – промямлил Зак, с недоумением глядя вслед графу, но тут же встряхнулся, и его лицо снова озарилось привычной ухмылкой. – Так что это я раскисаю? Ладно, слушай сюда. Сейчас вас, новичков, разделят на четыре команды. Сыграете мини-турнир. Всего по две игры на каждую команду. Будет жарко, но ничего – адаптируйся и выложись на полную. Я в тебя верю!

Он широко улыбнулся и с ободряющим подзатыльником, от которого я чуть не клюнул носом, развернулся и побежал к своим «Огненным Лисам».

Я вздохнул, глядя на шумящее поле. Желание сбежать и зарыться головой в песок было почти непреодолимым. Я уже мысленно разворачивался, чтобы ретироваться, как вдруг услышал за спиной тихий, неуверенный голос:

– Роберт…

Я обернулся. Передо мной стояла Лана. Она переминалась с ноги на ногу, упрямо глядя куда-то в район моего подбородка. На её щеках играл румянец.

– Я… – она замолчала, сжала кулачки и снова начала, уже почти шёпотом. – Я хотела пожелать удачи. Поддержать.

Сердце у меня ёкнуло. После последних событий и её гневных сообщений это было неожиданно.

Прежде чем я успел что-то сказать, она решительно подлетела ко мне, потянулась за руку и быстрым движением надела мне на запястье кожаный напульсник с выжженным гербом – вздыбленной виверной.

– Это… символ моего дома, – прошептала она, наконец подняв на меня взгляд. В её алых глазах читалась смесь надежды и суровой решимости. – Так что… не смей его опозорить.

Она замолчала, порывисто выдохнула и добавила уже совсем тихо:

– Удачи.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и почти побежала прочь, растворяясь в толпе на пути к трибунам. Я стоял, смотря на напульсник. Кожа была ещё тёплой от её прикосновения. Это был не просто талисман. Это был вызов. Примирение? Возможно. Но с условием. Теперь проиграть было нельзя вдвойне.

Я сжал кулак, чувствуя под пальцами рельеф герба. Нервы никуда не делись, но к ним добавилась странная уверенность. Лана верила в меня. Пусть и таким вот, немного сумасшедшим способом. Значит, и я должен поверить в себя.

«Ну что ж, – подумал я, направляясь к месту сбора новичков. – Посмотрим, кто кого опозорит».

Все участники, включая меня, выстроились в нервную, переминающуюся с ноги на ногу шеренгу в центре поля. Воздух трещал от напряжения и тысяч взглядов, буквально прожигающих нас насквозь. И тут на возвышение в центре трибун поднялась она – мадам Кассандра Вейн.

Её появление заставило многотысячную толпу мгновенно замолкнуть. Даже ветер, казалось, стих, чтобы услышать её. Она была облачена не в строгий костюм, а в струящееся платье цвета ночи с серебряными звёздами, которое переливалось при каждом движении.

– Дорогие студенты, преподаватели и, конечно же, наши отважные кандидаты! – её голос, усиленный магией, разнёсся по стадиону, бархатный и властный. – Сегодня мы не просто выбираем новых игроков. Мы ищем искру. Ту самую, что зажигает сердца и превращает простое соревнование в легенду. Лучшие из лучших обретут свой дом в одной из шести славных команд нашей академии. Остальные… – она сделала театральную паузу, и на её губах играла лёгкая улыбка, – … смогут вновь попытать удачу в следующем году. Но помните: даже поражение – это урок. А уроки, как я люблю говорить, бывают весьма… болезненными.

Она обвела взглядом замершую арену, и её коварные глаза на мгновение остановились на мне. Мне показалось, или она чуть заметно подмигнула?

– Итак, я желаю вам не просто удачи. Я желаю вам отчаянной храбрости, безрассудной дерзости и капли того безумия, без которого магия – всего лишь скучная наука! Пусть игра начнётся!

Едва она закончила, как по стадиону грянула оглушительная музыка – ритмичная, с магическими переливами, от которой кровь начинала стучать в висках в такт. И на поле выбежали они.

Девушки из танцевальной поддержки. Всё их обмундирование состояло из коротких топов и шортиков цвета команд академии, которые мало чем отличались от соблазнительного белья. Их тела были идеально подтянуты, движения – отточены и полны откровенной энергии.

А возглавляла их Кейси фон Эклипс. Чёрные как смоль волосы, собранные в высокий хвост, глаза, горящие неистовым огнём, и тело, которое двигалось с такой грацией и мощью, что захватывало дух. Её танец был не просто поддержкой – это было заявление. Вызов. Каждое движение бёдрами, каждый взмах рукой был наполнен такой уверенной, животной силой, что на трибунах поднялся настоящий рёв. Парни свистели и кричали, забыв обо всём на свете.

Сука! – мелькнуло у меня в голове, когда её взгляд скользнул по нашей шеренге и на мгновение задержался на мне с хищной улыбкой. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. И тут же, инстинктивно, мои глаза нашли на трибунах Лану. Она сидела, скрестив руки, и смотрела на меня таким ледяным, убийственным взглядом, что я мысленно поставил на себе крест. Напульсник с виверной на запястье внезапно показался раскалённым докрасна.

Танец закончился под оглушительные аплодисменты, девушки с блестящими от пота улыбками покинули поле, и настал наш черёд.

Нас быстро разделили. Я попал в команду номер три. Всего команд было четыре, по семь человек в каждой – классический состав для «Горячего Яйца». Наша первая игра – против команды один.

Мы сгрудились в кучку – семь незнакомых друг другу парней, объединённых общим страхом и азартом.

– Так, – начал коренастый парень с веснушками, назначивший себя капитаном. – Стандартная схема. Три нападения, три защиты, один вратарь. Я на воротах. Вы, – он ткнул пальцем в меня и ещё двух, – в атаку. Остальные – прикрываем. Главное – не подставляться под прямое попадание шара и пасовать! Всё ясно?

Мы переглянулись и кивнули. Тактика была проще пареной репы, но внятнее ничего пока не придумали.

Мы вышли на позиции. Под ногами упруго пружинил магический мох. В центре поля парил тот самый «Горячий Шар» – раскалённый сфероид, от которого исходил зловещий оранжевый отсвет. Судья поднял руку. На трибунах замерли.

Свист. Игра началась.

8 сентября. Первая команда против Третьей команды

И первая мысль, пронесшаяся в моей голове, когда свисток пронзил воздух, была ясной и чёткой: Почему мне никто не сказал, что «Горячее Яйцо» в дружеском формате сильно отличается от настоящей игры?

В учебных матчах шар был просто горячим и непослушным. Здесь же он был злым.

Едва звук свистка отзвенел, мы все ринулись к центру поля. А Шар – он не просто полетел, он ринулся к самому ближайшему игроку из команды один, словно разъярённый шершень. Парень, уверенный в себе, протянул руки, чтобы поймать его. Это была его роковая ошибка.

Яйцо не просто увернулось. Оно с резким, шипящим звуком ударилось о землю перед ним, отскочило с невероятной скоростью и врезалось ему прямо в солнечное сплетение. Раздался глухой удар и короткий, прерывивый выдох. Парень сложился пополам, лицо его исказила гримаса боли. Он даже не успел вдохнуть, чтобы прошептать хоть какое-нибудь заклинание защиты.

Судья, невозмутимый, просто взмахнул рукой, и тело несчастного голубым сиянием магии переместилось за пределы поля. Выбыл. На две минуты. Игра не стояла даже секунды на паузе.

А мы… мы словно вломились в регбийную схватку. Столкновение было грубым, плотным, с матерком, толчками и борьбой за каждую пядь пространства. Локти, плечи, спотыкания – никто не церемонился. А тем временем Шар, исполнив свою карающую миссию, взмыл вверх и завис там, словно маленькое, раскалённое солнце, цинично наблюдая за хаосом, который сам же и устроил.

И трибуны… трибуны ликовали. Это был не просто гул – это был рёв. Рёв восторга, азарта и крови. Они пришли смотреть на зрелище, на скорость, на риск. И первый же выбывший игрок дал им именно то, что они хотели. Вопли, свист и барабанный грохот тысяч ног обрушились на нас, смешиваясь со стуком собственного сердца в висках. Это был не спорт. Это было гладиаторское шоу.

Дружеская возня с передачками? Забудьте. Реальная игра началась с того, что я, пытаясь прорваться к центру, врезался в коренастого парня из первой команды. Столкновение было жёстким, но ожидаемым. Что я не ожидал, так это короткого, резкого удара кулаком в живот, искусно скрытого в общей толкотне.

Воздух с хрипом вырвался из моих лёгких. Я потерял равновесие и грузно рухнул на упругую землю, видя перед собой лишь чьи-то ноги и слыша оглушительный рёв трибун. В ушах зазвенело. Нас было семеро против их шестерых, пока один выбыл, но схватка в центре была на равных – сплошная месиво из тел, локтей и сбитого дыхания.

И тут Шар, наигравшись в наблюдателя, решил вновь вступить в игру. Он стремительно опустился в самый эпицентр хаоса, прошипев в сантиметре от чьего-то уха, и устремился в гущу игроков первой команды. Один из их защитников, ловкий и быстрый, не стал пытаться поймать его. Вместо этого он резким, точным движением, будто отбивал ракеткой, шлёпнул по нему ладонью в перчатке.

Яйцо, с оглушительным ТХЫК, рикошетом полетело через всё поле прямо к своему вратарю. Тот, не двигаясь с места, спокойно поймал его в свои массивные рукавицы. У них появился контроль над Шаром.

Это был момент, который всё изменил. Хаотичная драка в центре мгновенно прекратилась. Игроки обеих команд, словно по невидимой стратегии, начали рассредотачиваться. Защитники первой команды образовали полукруг перед своим вратарём, а их нападающие рванули к нашим воротам, готовые принять пас. Наша команда, спохватившись, бросилась занимать оборонительные позиции.

С трудом отдышавшись, я поднялся на ноги, всё ещё чувствуя горячую боль в животе. Адреналин заглушал её, заменяя жгучим желанием отыграться. Первый урок был усвоен: здесь никто не церемонится. Значит, и мне не стоит. Я плюнул, сгрёб с лица волосы и занял место в нашей обороне, не сводя глаз с вратаря, который заносил руку для броска.

Вратарь команды соперников, казалось, даже не целясь, швырнул Яйцо коротким, хлёстким движением. Раскалённый шар, оставляя в воздухе дымный след, пролетел и точно прилип к перчатке одного из их защитников. И тут началось.

Они не просто бежали – они ткали паутину. Короткие, точные передачи, почти телепатические понимания. Мяч перелетал от одного игрока к другому с такой скоростью, что глаза не успевали следить. Наша оборона металась, как пьяные шмели, пытаясь угадать следующий ход, но постоянно опаздывая на долю секунды.

Внутри у меня всё закипало. Мы проигрывали в тактике, в слаженности. Я рванул вперёд, пытаясь перехватить, врезаться в их построение, но мой опекун, как тень, следовал за мной, отсекая все попытки.

И тут – фатальная ошибка. Мяч пролетел по флангу, наш крайний защитник бросился на перехват, но промахнулся, оставив за своей спиной огромную брешь. Игрок первой команды, получив пас, даже не стал нас обводить. Он сделал один обманный выпад, заставив нашего центрального защитника присесть, и тут же отпасовал игроку, выходившему на ударную позицию.

Наша оборона была беспомощна. Они столкнулись со стеной, но та просто растворилась, пропустила удар. Игрок с синим напульсником нанёс удар. Не самый сильный, но до безумия точный. Яйцо, с оглушительным ВЖЖЖУХ, вошло в одно из колец.

Трибуны взорвались. Это был не просто рёв – это был ураган из тысяч глоток, смеха, свиста и ликования. Звуковая волна ударила по нам, физически ощутимая.

Чёрт возьми, – пронеслось у меня в голове, пока я стоял, сгорбившись и упираясь руками в колени. Они… они в меньшинстве, а играют так, будто у них на поле не шесть, а шестнадцать человек. Они просто… умнее.

Эйфория сменилась яростью. Не у соперников – у нас.

– Что за цирк⁈ – закричал наш вратарь, выбегая из ворот. – Я остаюсь один на один, а вы все в атаке торчите⁈ Смотрите за флангами!

– Сам смотри! – огрызнулся тот самый защитник, что промахнулся. – Ты хоть раз мяч поймаешь за сегодня, мешок с костями⁈

– Может, хватит орать друг на друга и сыграем, наконец⁈ – рявкнул я, встряхивая головой. Но семя раздора было посеяно. Мы стояли, тяжело дыша, не глядя друг на друга, пока трибуны продолжали реветь, празднуя наш позор. Команда рассыпалась на глазах, и противник это прекрасно видел.

Мы рванули в атаку, как разъярённые быки, униженные первым голом. Казалось, нас переклинило. Мы давили грубой силой, не думая о тактике. Я получил пас где-то на подступах к их зоне и, не раздумывая, ринулся к ближайшим воротам. Два защитника бросились на меня, но я видел брешь – узкий проход между ними. Сейчас!

И в этот самый миг на краю поля мелькнула синяя вспышка. Две минуты истекли. На поле, свежий и отдохнувший, вернулся тот самый первый выбывший игрок. А мы о нём, в пылу атаки, все как один забыли.

Он влетел в нашу половину поля, как торпеда. Пока наши защитники с опозданием осознавали угрозу, он уже был в самой гуще. В короткой, яростной потасовке за мяч, он действовал с холодной точностью. Не силовой толчок, а быстрый, выверенный подкат – и раскалённый шар был уже у него.

Молниеносная контратака. Один точный пас на ход, и их нападающий остался один на один с нашими двумя защитниками. Те попытались сомкнуться, применить базовый щит… но было поздно. Игрок первой команды сделал обманное движение, заставив одного из наших прыгнуть впустую, и тут же пробил низом. 2:0.

После этого пошло по накатанной. Мы были морально сломлены, а они – разогнались по полной. Ещё одна быстрая атака по нашему ослабленному флангу – 3:0. Мы потеряли концентрацию, начали ошибаться в простейших передачах. Перехват, длинный пас – 4:0. Перед самыми сиренами, объявляющими перерыв, они забили ещё один гол, уже почти не встречая сопротивления – 5:0.

Сирена, наконец, оглушительно взревела, останавливая бойню. Мы поплелись на свою скамейку, как зомби. Ноги были ватными, в легких горело, а на майках проступали тёмные пятна от пота и грязи. Мы рухнули на лавку, тяжело дыша, уставившись в пол.

Тот самый двадцатиминутный отрезок, который только что закончился, был не просто игрой. Это была быстрая и жестокая лекция о том, что такое командная работа. И мы её провалили. Мы уже успели перессориться, перекинуться обвинениями, и теперь тяжёлое, густое молчание висело между нами плотнее магического барьера. Никто не смотрел на соседа. Никто не хотел говорить. Было только унизительное эхо рева трибун и оглушительная тишина нашего провала.

И тут судья объявил о времени для самостоятельных бросков. Правила всплыли в памяти: каждый игрок по очереди с центра поля бросает Яйцо по четырём кольцам. Цель – поразить каждое кольцо по разу. Ставки были высоки:

0 попаданий – 0 очков.1 попадание – 0.1 очка. Жалкая подачка.2 попадания – 0.3 очка. Уже что-то.3 попадания – 0.7 очков. Серьёзная заявка.4 попадания – 1.5 очка. Маленький подвиг.

Поскольку мы проигрывали, право первого броска было за нами. Игра ещё не была окончена, и позор проигрыша «в сухую» витал в воздухе, давя на нас тяжелее всего.

Первым поднялся наш вратарь. Его лицо было мрачным, плечи – напряжёнными. Трибуны, видя его решимость, на мгновение стихли, а затем нашу сторону поля накрыла волна поддерживающего гула. Это был не ликующий рёв, а скорее ободряющий шёпот тысяч голосов, последняя соломинка.

Он вышел на центр. В его руках Яйцо пылало зловещим оранжевым светом. Первый бросок. Он ринулся к кольцу, но на подлёте дрогнул, срикошетил от обода и улетел в сторону. Мимо.

Второй бросок. Та же история. Шар, словно живой, из последних сил вывернулся в воздухе и пролетел буквально в сантиметре от кольца. Мимо.

Наступила тишина. Даже наши болельщики затаили дыхание. Позор навис над нами тяжёлой плитой. Вратарь закрыл глаза на секунду, его пальцы сжали раскалённый шар так, что, казалось, обуглятся перчатки. Он сделал глубокий вдох, и его ладони на мгновение окутало слабым синим свечением – он наполнял шар магией, пытаясь укротить его, сделать послушнее.

Третий бросок.

Шар вылетел по пологой траектории, несясь к правому верхнему углу дальнего кольца. Он не вилял, не пытался вырваться. Чистый, выверенный бросок. И… ВЖЖЖУХ! Сотрясающий металлический звон разнёсся по стадиону. Шар ударился в середину кольца и отскочил, оставив после себя марево раскалённого воздуха.

На секунду воцарилась тишина, а потом ТРИБУНЫ ВЗОРВАЛИСЬ. Это был не просто гул – это был катарсис, выплеск всей накопленной жалости, надежды и облегчения. Мы не останемся с нулём!

Четвёртый, последний бросок, увы, был снова мимо. Яйцо, словно истратив всю свою покорность, с яростным шипом унеслось куда-то вверх.

Но дело было сделано. На табло, где ещё секунду назад позорно светились цифры 5: 0, вспыхнуло новое значение: 5: 0.1.

Это была не победа. Это была крошечная, но такая важная сатисфакция. Первая капля в море нашего позора. Вратарь, тяжело дыша, повернулся к команде. Он не улыбался. Но в его глазах, вместо безнадёжности, теперь была простая, ясная мысль: «Счёт открыт. Позора „сухого“ поражения не будет. Теперь ваша очередь».

Следом вышел вратарь противников. Напряжение витало в воздухе, но нам повезло – его броски были нервными и неточными. Ноль попаданий. На табло по-прежнему красовалось 5: 0.1.

Затем поднялся наш защитник, тот самый, что недавно кричал на вратаря. Он вышел молча, сжав кулаки. Первый бросок – промах. Но второй и третий – чёткие, выверенные удары, закончившиеся оглушительным гонгом о металл колец. Два попадания! 5: 0.4

Трибуны снова зашумели, но ненадолго. Защитник первой команды холодно и методично заработал для своих 0.1 очка. 5.1: 0.4. Следующие защитники с обеих сторон не смогли добавить ни единого заветного деления к счёту.

Настал черёд атакующих. Наш первый нападающий, тот самый, что бубнил себе под нос, вышел в центр. И случилось почти чудо. Раз – удар, гонг! Два – ещё один! Три – шар ввинтился в самое дальнее кольцо, словно его туда вкрутили! Три попадания! 5.1: 1.1

Стадион взорвался. Казалось, сами стены дрогнули от этого рева. Мы уже не просто избегали позора, мы начинали отыгрываться!

– Ты красавчик! – крикнул я ему, когда он, наконец, позволив себе скупую улыбку, возвращаясь на место.

– Угу, – пробурчал он в ответ, но в его глазах уже не было прежней апатии, а горел огонёк.

Но наша надежда была недолгой. Дальше нас ждало удручающее зрелище. Нападающий первой команды, тот самый, что забил их первый гол, вышел на площадку с видом хозяина положения. Его броски были не просто точными – они были идеальными. Четыре раза подряд раскалённая сфера с оглушительным рёвом врезалась в цель, не оставляя ни малейшего шанса. Четыре попадания. Полтора очка его команде. 6.6: 1.1

Следующий наш нападающий смог добыть лишь жалкие 0.1 очка. А их следующий бомбардир принёс своей команде ещё 0.7. 7.3: 1.2 – цифры на табло горели, как обвинение.

И вот настала моя очередь.

В груди всё сжалось в ледяной ком. Ноги стали ватными. Я вышел в центр поля, и на меня обрушилась стена звука. Трибуны ревели, свистели, выкрикивали что-то, но всё это слилось в сплошной оглушительный гул. Лица расплывались в разноцветное пятно, и я с отчаянием пытался найти в этой каше знакомые черты – Лану, Зака, хоть кого-то, кто выглядел бы спокойнее, чем я.

Я взял Яйцо в руки. Оно обжигало даже сквозь перчатку, пульсируя зловещим теплом.

Спокойно, – прошептал я себе под нос, сжимая шар. Но вместо умиротворения получил иной эффект. В глазах предательски заструились слёзы, застилая обзор. Я резко моргнул, пытаясь их согнать.

Ну что за напасть, – с отчаянием подумал я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская капля. Вокруг бушевало море людей, а я стоял один, с раскалённым шаром в руках и с дурацкими слезами на глазах. Лучший момент, чтобы проявить себя.

Я сконцентрировался. Вернее, попытался. В ушах стоял оглушительный гул, слеза щипала глаз, а Яйцо в руке пульсировало, словно живое, не желая подчиняться. Я сделал бросок.

– Пиздец, – громко и отчётливо вырвалось у меня, пока шар летел, жалко и медленно, не преодолевая и половины дистанции до кольца, прежде чем бессильно шлёпнуться о землю.

Трибуны ответили протяжным, унизительным завыванием. «Уууууууу!»

Какого хрена⁈ – пронеслось в голове, и жар стыда разлился по всему телу. – Вот это позорище. На глазах у всей академии.

Я забрал Яйцо, вернувшееся ко мне по магии, и на этот раз внимательно рассмотрел его. Оно не просто было горячим. Оно было… упрямым. Враждебным. Я почувствовал, как его энергия сопротивляется моей, пытается вырваться. Второй бросок. Снова мимо. Шар с шипом пролетел над кольцом, даже не задев его.

«Уууу!» – снова завыл стадион.

Они так укали и другим? – мелькнула отчаянная мысль. – Или только мне, чтобы добить?

Я сжал Яйцо так, что пальцы онемели. Закрыл глаза на секунду, отсекая рёв толпы. Просто брось. Как камень. Не думай о магии, не думай ни о чём. Третий бросок. Шар, словно скрипя зубами, повиновался, преодолел дистанцию и с глухим, но таким желанным ВЖЖЖУХ! влетел в центральное кольцо. Первое попадание!

Трибуны взорвались не насмешками, а ободряющим рёвом. Это был другой звук. В нём была надежда.

Яйцо снова очутилось у меня в руках. Теперь я чувствовал его лучше. Его сопротивление ослабло. Четвёртый бросок был уже уверенным, почти точным. Второе попадание! Счёт на табло изменился: 7.3: 1.5.

С трибун донёсся оглушительный рёв, на этот раз с моим именем: «Фон Дарквуд! Дарквуд!» Мои ноги подкосились, и я, шатаясь, побрёл на свою лавку, едва не падая от нервного истощения.

Но триумф был недолгим. Вышел крайний нападающий первой команды. Хладнокровно, без единой эмоции, он отправил Яйцо в все четыре кольца подряд. Счёт стал 8.8: 1.5.

Это будет не игра, а избиение детей, – с горькой решимостью подумал я, когда прозвучал свисток на начало второго тайма.

Мы вышли на позиции. Яйцо лежало в центре, безмятежно пульсируя. Наш вратарь, с лицом, искажённым яростью и желанием реабилитироваться, прошипел на всю команду, собрав последние крупицы воли:

– Соберитесь, ебанный в рот!

Но это было легко сказать. Свисток прозвучал, едва мы успели занять позиции, и… всё завертелось с такой чудовищной скоростью, что сознание не успевало регистрировать.

Первая команда завладела Яйцом мгновенно. Они не просто его перехватили – они его вырвали из самой концепции владения. Мой нападающий, тот самый, что только что принёс нам очки, рванулся к месту падения, но не успел даже протянуть руку.

Вместо шара его встретил жёсткий, без всяких церемоний, удар локтем в лицо. Раздался приглушённый, костный хруст. Из его носа брызнула алая струя, и он, беззвучно сложившись, рухнул на изумрудную траву.

– Уууу, – заревели зрители.

Но игра не остановилась. Ни на секунду. Пока он падал, нападающий противника, даже не глядя, уже швырнул Яйцо. Оно с шипением врезалось в спину второго нашего нападающего, который застыл в шоке от происходящего. Тот взвыл от боли и исчез в синем сиянии – выбыл на две минуты.

Агония растянулась на считанные секунды. Пока наш первый парень, истекая кровью, пытался подняться на колени, Яйцо, вернувшееся к атакующему, было запущено в него. Осалили.

Два человека. Буквально за три секунды.

Я стоял в ступоре, пытаясь осознать этот разгром. Но не успел. Следующими были я. Два нападающих противника, словно хорошо смазанная машина для убийств, снесли меня с ног. Я не успел сгруппироваться, просто полетел на спину, ударившись затылком о мягкий, но всё же твёрдую землю.

В глазах потемнело, а когда я смог сфокусироваться, то увидел лишь чистое, безмятежное небо над ареной. Оно было таким спокойным, таким отстранённым от адского хаоса внизу.

И тут трибуны ЗАРЕВЕЛИ. Этот рёв был другим – не сочувствующим, не ободряющим. Это был рёв восторга перед демонстрацией абсолютной, тотальной силы.

Этот звук мог означать только одно. Пока я лежал, глядя в небеса, нам забили.

9.8: 1.5 – цифры на табло пылали, как раскалённое железо, выжигая последние следы надежды. Мы были не просто в проигрыше. Мы были раздавлены.

– Хорошее начало второго тайма. – пробубнил я под нос.

8 сентября. Вторая половина матча

– Да что с вами не так⁈ – рычал наш вратарь, выбегая из ворот, его лицо было искажено гримасой ярости и бессилия. – Это просто пиздец!

– Да что ты ноешь⁈ – тут же огрызнулся один из защитников, с трудом поднимаясь после очередного столкновения. – Ты хоть раз бы поймал!

– Сам вставай и лови! – рявкнул вратарь, отчаянным жестом указывая на четыре огромных кольца за своей спиной. – У меня четыре цели! А ты даже в своё очко умудрился пропустить, бестолочь!

Я поднялся с травы, чувствуя, как по спине разливается тупая боль от падения. Вратарь наш, недолго думая, схватил Яйцо, которое мгновенно материализовалось у него в руках после гола.

Таким макаром мы вовсе проебем, и очень позорно, – с тоской подумал я, глядя на горящие цифры 9.8: 1.5. – Мда. Лана, Зак, Аларик… не смотрите. Прошу вас.

Наш вратарь, всё ещё бормоча проклятия, из последних сил швырнул Яйцо ближайшему защитнику. Тот едва удержал раскалённую сферу. В это мгновение три нападающих противника, как голодные волки, выдвинулись вперёд, перекрывая все возможные пути для паса. Они знали, что мы на грани срыва, и готовились добить.

Я обернулся, чтобы получить пас от защитника, и в этот момент увидел его. Зака. Он стоял у самого края поля, его алые волосы были мокрыми от пота, а лицо выражало не ярость, а отчаянную, почти животную надежду.

– Бей их! – проревел он, и его голос, казалось, прорвался сквозь оглушительный рёв толпы. – БЕЙ! ДАВАЙ ОТПОР!

Его слова врезались в мозг, как раскалённый гвоздь. Точно. Бить их. Картинка сложилась: кровь из носа, подлые удары, холодная эффективность. Здесь не давали карточек. Грубая сила была не просто допустима – она была языком, на котором здесь разговаривали. Главное – не использовать откровенную магию, кроме базовой защиты или контроля над Яйцом. Но… Я НЕ УМЕЮ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ МАГИЕЙ!ПУКИ ТОЛЬКО ВЫХОДЯТ!

Мысль была панической, но времени на раздумья не оставалось. Защитник, зажатый в углу, отчаянным взглядом метнулся ко мне и выплюнул из рук Яйцо.

Я поймал его. Ладони привычно обожгло даже сквозь перчатки. И в тот же миг три тени накрыли меня. Нападающие первой команды ринулись в атаку, их глаза светились предвкушением лёгкой добычи. Они видели перед собой того самого неудачника, который чуть не расплакался во время бросков. Они не видели того, что происходило у меня внутри. Той чёрной, густой ярости, что наконец перевесила весь страх и стыд.

Вихрь мыслей остановился. Осталось только действие. Я не умел пользоваться магией. Но я умел злиться.

Вместо того чтобы попытаться увернуться или отдать пас, я сделал шаг навстречу центральному нападающему, сжимая Яйцо так, что искры посыпались из-под пальцев. Всё его тело было открыто для удара.

И я ударил. Не Яйцом. Локтем. Коротко, резко и со всего размаха – прямо в солнечное сплетение.

Раздался глухой выдох, и он осел, глаза вылезли от неожиданности и боли. Его компаньоны на миг застыли в шоке. Этого было достаточно.

Я отшвырнул его тело в сторону и, не замедляя темпа, рванул вперёд, уворачиваясь от второго оппонента за счёт чисто инстинктивного приседа. Третий попытался схватить меня за рукав, но я рванулся, оставив в его руках воздух.

Я мчался к линии чужих ворот, не думая ни о тактике, ни о передачах. Только вперёд. И в этот момент что-то щёлкнуло внутри. Не мысль, не заклинание – чистый, неконтролируемый выброс воли. Я не направлял её. Я просто ХОТЕЛ, чтобы они отстали.

И два нападающих, преследовавших меня по бокам, вдруг споткнулись одновременно, будто наступив на невидимые грабли. Их крики ярости превратились в возгласы ярости и недоумения.

Трибуны взревели с новой силой. Это был уже не смех, не издевка. Это был рев одобрения. Я был всего в десяти шагах от колец. Вратарь противников принял стойку, его лицо выражало решимость. Но я уже не думал. Я чувствовал.

Я занёс руку для броска, и в этот миг всё вокруг замедлилось. Я видел, как его глаза следят за движением моей руки. Видел, как болельщики на трибунах застыли с открытыми ртами. Слышал, как моё собственное сердце колотится в такт этому безумию.

И я бросил. Не по кольцу. Вратарю прямо в грудь. Защитники же чуть ли не собой прикрывали три других кольца.

Удар был такой силы, что он отлетел назад, врезался в стойку ворот и осел, кашляя. Яйцо, отскочив от его одежды, с оглушительным грохотом влетело в ближайшее кольцо.

Гол. 9.8: 2.5

Я стоял, тяжело дыша, глядя на поверженного вратаря. В ушах стояла оглушительная тишина, хотя стадион ревел. Я не умел играть в «Горячее Яйцо». Но я только что показал им, что умею делать кое-что другое. Выживать.

Вратарь противника выбыл. Синий свет магии унёс его за пределы поля, оставив ворота пустыми и беззащитными. Я повернулся и побрёл на свою позицию, ноги были ватными, а в ушах стоял оглушительный звон. Адреналин начал отступать, сменяясь дрожью в коленях и смутным осознанием, что я, кажется, только что совершил нечто невозможное.