Текст книги "Курс 1. Сентябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

И вот главный вопрос, который мы задаём: Не из-за неё ли барон Роберт Дарквуд влез в конфликт⁈

Что, если его внезапное появление в Келнгауэре – это не акт политического расчета, а порыв страсти? Что, если эта девушка, чьё имя мы пока держим в тайне, является его тайной возлюбленной, и, узнав о опасности, нависшей над её домом, он прорвался сквозь измерения, чтобы спасти её?

Вспомним его первые слова при появлении: «Енот ебучий! Если это очередное измерение с нимфоманками…». А что, если он искал не путь домой, а путь к НЕЙ? Его верный розовый енот, существо, связанное с магией эмоций и желаний, мог быть всего лишь проводником его сердца!

Пока аристократы ищут сложные политические мотивы, мы верим в простое и вечное – в силу любви. Возможно, именно она, простая служанка, и есть тот самый ключ к разгадке всей этой истории. Осталось дождаться, что скажет на этот счёт графиня Жанна фон Фелес, с которой барона также связывали тёплые отношения. Готовим попкорн, скучно не будет!

22 сентября. 06:00

Последние лучи солнца уже почти погасли, лишь слабым румянцем подсвечивая края туч над фамильным гнездом Дарквудов. Карета, скрипя колесами по ухабистой дороге, тихонько подкатила к главному входу и замерла. А я… так и не заметил, как скрючился на сиденье, смотанный усталостью за этот бесконечный день, и погрузился в тяжелый, беспросветный сон.

– Господин, прибыли, – голос кучера прозвучал сквозь дрему.

Я очнулся, всё тело ныло и затекло. С трудом оторвав себя от кожаного сиденья, я буквально выполз из кареты, спотыкаясь о собственные ноги.

– Благодарю, – прохрипел я, с трудом фокусируя взгляд на темной фигуре возницы. – Можете остановиться у меня. Вас примут, только разбудите конюха… скажите, барон велел.

Багажа у меня не было – всё моё имущество либо осталось в академии, либо было утеряно в межпространственных скитаниях. Так что налегке я побрел к тяжелым дубовым дверям родного дома.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц да сонным гулом старого дома. Почти все обитатели уже спали. Лишь изредка доносились ленивые шаги служанки где-то в глубине коридоров – дежурная сменяла постели или гасила последние свечи.

Я, не зажигая света, побрел по знакомым с детства залам. Тени от моих ног причудливо тянулись по стенам, и в этой гнетущей тишине я чувствовал себя призраком, вернувшимся в свое прошлое. Наконец, я добрался до своей комнаты. Рука сама потянулась к привычной ручке.

Дверь со скрипом отворилась. Я сделал шаг внутрь и… замер.

На моей кровати, укрывшись одним из моих же старых плащей, спала моя сестра. Сигрид. Её темные волосы растрепались по подушке, а лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, казалось удивительно беззащитным без привычной маски холодного презрения.

– Тц, – невольно издал я звук, полный раздражения и усталости. Просто не хватало ещё и этого сюрприза.

Я плюхнулся на край кровати, отчего пружины жалобно заскрипели.

– Кхм… кхм… – прокашлялся я. – Почему кто-то не в академии?

Сигрид что-то пробормотала сквозь сон, лениво повернулась на бок и… протянула руку. Её пальцы нащупали мой рукав и сжали его.

– Братик… не уходи… – прошептала она сонным, детским голосом, которого я не слышал от неё, наверное, лет десять.

И тут её глаза – те самые, ледяные – внезапно распахнулись. Полностью. Сон как рукой сняло. Она уставилась на меня, сидящего на кровати, и в её взгляде было не привычное презрение, а чистейшее, неподдельное потрясение.

– Брат… – её губы едва шевельнулись. – Ты… ты и правда жив…

Следующее мгновение было совершенно сюрреалистичным. Сигрид, всегда такая собранная, холодная и недосягаемая, резко вскочила и буквально подлетела ко мне. Её руки обвили мою шею с такой силой, что у меня на мгновение перехватило дыхание. А потом её стройное тело содрогнулось, и я почувствовал, как по моей шее покатились горячие, настоящие слезы.

« Да ладно, – промелькнуло у меня в голове, пока я сидел, ошеломленный, с мокрым от слёт пятном на плече. – Что это с ней? Это же Сигрид. Та самая, что смотрела на меня, как на пролитую на ковёр грязь. А теперь рыдает в моём плече, как будто её мир рухнул и снова собрался. Или… собрался только потому, что я вернулся?»

Я осторожно, не зная, что делать, похлопал её по спине, чувствуя себя полным идиотом и пытаясь понять, не сон ли всё это.

– Да… жив… – выдохнул я, всё ещё не в силах осознать, что происходит. Моё тело одеревенело от неловкости.

– Я… я… – голос Сигрид дрогнул, сорвался на высокой ноте, и она снова разрыдалась, прижимаясь ко мне так сильно, будто боялась, что я рассыплюсь в прах.

Она не могла успокоиться ещё добрых пять минут. Её плечи вздрагивали, а слёзы текли ручьями, оставляя влажные пятна на моей запылённой дорожной куртке. Я так и сидел, неподвижный, как истукан, похлопывая её по спине и глядя в стену пустым взглядом.

Когда её рыдания наконец перешли в прерывистые всхлипы, она отстранилась, вытерла лицо рукавом моего же плаща и, глотая воздух, прошептала:

– После твоего исчезновения… я была всё время дома. Не могла… не могла там оставаться.

– Глупая⁈ – вырвалось у меня с неподдельным изумлением. – Зачем же академию покидать⁈

– Мы думали, что ты умер, – пролепетала она, её голос снова стал тонким и беззащитным.

– И? – я не смог сдержать едкой усмешки. Старая обида, копившаяся годами, поднялась комом в горле. – Вам будто есть до этого дело.

Глаза Сигрид вновь наполнились слезами, на этот раз – от боли и упрёка.

– Почему ты так говоришь⁈ – хныкала она, словно маленькая девочка, которую несправедливо обидели.

– Потому что это правда. Разве нет? – мои слова прозвучали устало, но твёрдо.

Сигрид замотала головой, снова запуская в воздух тёмные пряди волос.

– Нет… это неправда…

– Тц, – бросил я, чувствуя, как последние силы покидают меня. Ссориться сейчас не было ни желания, ни энергии.

– Ладно. Я был, возможно, груб. Мне надо принять душ и поспать. Дорога была тяжелой.

Сигрид кивнула, медленно поднялась с кровати. Она пошла к выходу из комнаты, её фигура в полумраке казалась неестественно хрупкой. Рука уже легла на дверную ручку, когда она обернулась. В темноте я видел только смутный силуэт и блеск её влажных глаз.

– Я скучала… – тихо сказала она. – Все скучали…

И, не дожидаясь ответа, Сигрид вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я остался сидеть на краю кровати, в тишине, нарушаемой лишь биением собственного сердца. В голове гудело от усталости, но одна мысль пробивалась сквозь этот хаос: что-то в этом доме, в этой семье, что я всегда считал мёртвым и похороненным, за эти одиннадцать дней изменилось. И я пока не мог понять – к лучшему или к худшему.

22 сентября. 14:30

Я проснулся в своей кровати. В той самой, в которой когда-то очнулся, заброшенный в этот чужой мир Максим. Тогда всё было проще: шок, непонимание, холодная враждебность каждого угла этого поместья. Я пробыл здесь недолго – ровно до того дня, когда пришло злополучное письмо из академии, и я с почти что радостью сбежал отсюда. Меня тут не любили. Даже служанки, ныне кланявшиеся мне в городе, здесь, в стенах Дарквудов, смотрели сквозь меня, как сквозь пустое место.

А сейчас… Сейчас всё перевернулось с ног на голову. И даже Сигрид… Её вчерашние слёзы, её дрожащий голос – это было так несвойственно её ледяной натуре. Почему? Что заставило её сбросить маску безразличия? Я не находил ответа, и эта загадка беспокоила меня куда больше, чем открытая вражда.

С трудом выбравшись из постели, я начал собираться. Мысли путались, но план был ясен: быстро решить все дела и завтра же, не задерживаясь ни на час, вернуться в академию. К нормальной жизни. К учёбе. К… Лане.

Желудок предательски заурчал, напоминая, что я не ел с самого вчерашнего обеда с Фелесами. Время, судя по свету за окном, уже подходило к полудню. Пора было спускаться.

Мне предстояла неприятная обязанность – встретиться с родителями. Сообщить, что их бестолковый отпрыск, официально мёртвый, таки жив. Пожалеть их старые, изношенные нервы. Но я не мог. Не хотел. Не сейчас. Мысль об этом разговоре вызывала тошноту. «Позже, – обещал я сам себе. – Как-нибудь потом».

Решив пройти на кухню окольным путём, через маленькую чайную комнату, я приоткрыл дверь, бесшумно проскользнул внутрь и так же аккуратно прикрыл её за собой.

И замер.

В уютном полумраке комнаты, за небольшим столиком из красного дерева, сидела Сигрид. Она держала в руках изящную фарфоровую чашку. Но не она заставила моё сердце пропустить удар. Напротив неё, спиной ко мне, сидела другая девушка. Незнакомая. Я не припоминал, чтобы у Сигрид вообще были подруги, которых она приводила бы в дом. Алые, как расплавленная медь, волосы, собранные в сложную, но не вычурную причёску. И… чувство, будто комната наполнилась тихим, но ощутимым напряжением.

– Эмм. Доброго дня, – прозвучал мой голос, сорвавшийся на полуслове. Обе девушки повернулись ко мне. – Не знал, что тут кто-то есть. Я… на кухню… извините за беспокойство.

Девушка с алыми волосами повернулась. Её глаза были ярко-зелёными, как молодая трава после дождя. Взгляд – спокойным, изучающим и без тени смущения. Она медленно поднялась с места, и её движения были исполнены такой врождённой грации, что у меня внутри всё сжалось. Она широко, почти по-дружески улыбнулась.

– Ваше высочество, извините моего брата, – торопливо, с непривычной ноткой паники в голосе, заговорила Сигрид. Её щёки покрылись лёгким румянцем. – Его манеры…

– Всё хорошо, – улыбка незнакомки стала ещё теплее. Её зелёные глаза скользнули по мне с ног до головы, задерживаясь на лице. – Так вот значит ты какой.

Прежде чем я успел что-либо сказать или хотя бы подумать, она положила изящную руку с тонкими пальцами на грудь и слегка склонила голову в едва заметном, но безупречно вежливом поклоне.

– Позволь представиться. Мария. – Она сделала крошечную паузу, и в воздухе повисло ожидание. – Ваша соседка по землям. И, если позволите, Ваша будущая правительница. Говорят, Вы были мертвы. Очень рада, что слухи, как это часто бывает, оказались преувеличены.

– Я жив… спасибо, все хорошо, – пробубнил я, кивнул и, развернувшись, уже сделал пару шагов к противоположной двери, ведущей в сторону кухни. Но ноги сами замерли. Мозг, наконец, обработал услышанное.

– Стоп, – сказал я вслух, оборачиваясь. – В смысле, Ваше высочество? Вы… Вы принцесса.

– До нашей встречи была таковой, – посмеялась Мария, изящно прикрывая рот рукой. Её глаза смеялись вместе с ней. – Сомневаюсь, что с Вашим приходом в чайную всё поменялось.

Осознание ударило с силой кузнечного молота. Ёбаный… Принцесса. Прямая наследница императора. В доме моего отца. И я только что пробормотал ей что-то про бутерброды и ушёл, повернувшись спиной.

Автоматизм, вбитый годами жизни в этом мире, сработал быстрее мысли. Я резко развернулся и упал на одно колено, опустив голову в почтительном поклоне, от которого по спине побежал холодок.

– Прошу меня извинить. Я не сразу… я не знал… будьте снисходительны…

Я чувствовал, как по моей шее ползёт предательская краска стыда. Но прежде чем я успел что-то добавить, передо мной возникла её тень. Лёгкое, тёплое прикосновение руки легло на моё плечо.

– Роберт. Я же могу так обращаться? – её голос был ласковым, как пение птицы.

– Да, – выдавил я, всё ещё глядя в паркет.

– Роберт, прошу, встаньте, – ласково пропела Мария.

Я поднялся, чувствуя себя полным идиотом. Мои щёки пылали.

– Не знаю, по какой причине принцесса прибыла к нам. Если это из-за меня, то прошу меня…

– А он мне нравится, – улыбнулась Мария и повернулась к Сигрид, подмигнула ей. Потом её зелёные глаза снова устремились на меня. – Посмотрите же мне в глаза. Почему Вы так ко мне холодны? Я же не кусаюсь.

– Не прилично смотреть… – начал я бормотать какой-то бред.

– Роберт, мы с Вашей сестрой старые подруги. Я столько всего слышала о Вас. Уделите мне внимание? – она склонила голову набок. – Ах. Точно. Вы же голодны. Сигрид, мы же сместимся на кухню?

– Да. Но это не то место для тебя… Вас, – смущённо сказала Сигрид, вставая.

– Ну что ты, – элегантно отмахнулась Мария. – Если моё платье пропахнет готовкой, то я куплю себе новое. Вы же сможете есть в моём присутствии, Роберт?

– Разумеется, – сказал я, чувствуя, как этот день стремительно катится в сюрреалистичную бездну.

Что тут забыла принцесса? – пронеслось у меня в голове. – Какого нахрен она тут делает?

Мы втроём выдвинулись в сторону кухни. Я шёл, пытаясь осмыслить происходящее.

Я бы убил этого планировщика, – подумал я, с ненавистью глядя на дверь в чайную. – Почему один из возможных ходов на кухню связан с чайной для приема высоких гостей⁈

– Роберт, Вы такой робкий, – посмеялась Мария, снова прикрывая рукой рот.

Ты блядь дочь императора. Одно моё лишнее слово и меня казнят без разборов! – завопил внутренний голос.

– Я поражен Вашей красотой, потому… – начал я говорить первое, что пришло в голову.

– А Вы льстец, – сказала Мария, но её глаза весело сверкали. – Не стоит. Говорите прямо.

– Мне тяжело с незнакомыми людьми. К тому же я не привык себя вести возле имперской семьи. А на счет красоты – это не лесть.

– Он чудо, – улыбнулась Мария моей сестре.

– Да, – натянула улыбку Сигрид. А затем, выпучив на меня глаза, она едва заметно кивнула в сторону принцессы. Мол, давай, будь обходительным.

– Принцесса…

– Можно просто Мария, когда мы с тобой наедине, – легко парировала она.

Наедине? Нас тут трое, – огребла ещё одна мысленная оплеуха.

– Эм… при… Мария.

– Да, Роберт?

– Вы держите мою руку… – я осторожно посмотрел на свой локоть, который она успела взять своей изящной рукой, ведя меня по коридору, как слепого котёнка.

– РОБЕРТ! – гаркнула Сигрид, у которой, казалось, от ужаса остановилось сердце.

– Ой. А Вам не по душе? – с наигранной обидой сказала Мария и тут же отпустила мой локоть. – В наше время мужчины такие робкие.

– Я не хотел Вас оскорбить.

– Что ты, Роберт. Я ни капельки не оскорбилась. Мой этикет дал слабину. Мне не терпелось прикоснуться к герою нашего времени. Учитывая, что о Вас пишут в газетах.

– Что? Обо мне? – я остановился как вкопанный.

– Да, – улыбнулась Мария, и в её улыбке было что-то хищное и довольное одновременно. – Я дам Вам почитать. Уверена, Вам будет… интересно.

22 сентября. 15:15

И как так вышло?

На кухне я нашел остатки холодной запеканки и кусок хлеба. Еда, обычно такая желанная, сегодня казалась безвкусной. Каждый кусок с трудом пробивался через ком нервного напряжения, застрявший в горле. А всё потому, что на мне буквально прожигала душу пара изумрудных глаз. Принцесса Мария сидела на табурете у кухонного стола, подперев подбородок рукой, и с нескрываемым интересом наблюдала, как я пытаюсь утолить голод, не подавившись под её взглядом.

И вот мы уже снова в чайной. Я, Сигрид и… принцесса, которая почему-то устроилась на диване не напротив, а прямо рядом со мной, так близко, что я чувствовал лёгкий, цветочный аромат её духов.

Она протянула мне свернутую газету. Я развернул её и… боги. Ну это конечно… звездец. «ДАРКВУД ВЕРНУЛСЯ!», «СКАНДАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ! КТО ОНА ДЛЯ ДАРКВУДА⁈»… Моя собственная жизнь, перевёрнутая с ног на голову и поданная как дешёвый роман.

– Эмм… – я отложил газету, чувствуя, как горит лицо. – Это все слухи. Преувеличение.

Сигрид бросила на меня взгляд, в котором читалось явное недовольство и желание, чтобы я провалился сквозь землю прямо сейчас.

– А ты стал популярной личностью, – посмеялась Мария, снова прикрывая рот изящной рукой. Но в её смехе слышались острые нотки.

– Не ожидал, что будет такой резонанс, – честно признался я.

– Так у тебя с ней ничего нет? – спросила Мария, и её улыбка стала сладкой, как патока. Только вот в её изумрудных глазах не было ни капли тепла. Лишь холодная, оценивающая сталь. И… ревность? Откуда бы? Мы же виделись первый раз в жизни!

– Нет, – я покачал головой, чувствуя, как попадаю в ловушку. – Она попросила сфоткаться. И… как-то так вышло. Мы просто дурачились.

– Ой. Это так мило, – с внезапной, искусственной теплотой сказала Мария и на секунду положила свою тонкую, изящную руку мне на колено.

Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но я вздрогнул, будто меня коснулись раскалённым железом. Мне стало дико неловко. Мария была очень красива. Но она была принцессой. Отпрянуть – значило оскорбить. Позволить – чувствовать себя марионеткой. Я замер, пытаясь не дышать.

– Вам, наверное, хочется обсудить разные темы. Я, думаю, тут лишний. Пойду по…

– Нет, – сказала Мария, и её руки, словно стальные тиски, легли на моё предплечье, удерживая на месте. Я даже не успел пошевелиться. – Я хотела бы попросить тебя остаться.

В её голосе не было просьбы. Это был мягкий, но не допускающий возражения приказ.

– Э… ладно, – сдался я, чувствуя, как ловушка захлопнулась.

– Сигрид, ты можешь оставить меня с твоим братом? – Мария повернула голову к сестре, и её тон снова стал светским и беззаботным. – Я хочу с ним поговорить.

– Да, – безропотно ответила Сигрид. Она поднялась, бросила на меня последний, полный неизъяснимой тревоги взгляд и вышла из комнаты, бесшумно закрыв дверь.

Щелчок замка.

Оу, – пронеслось у меня в голове, пока я сидел рядом с принцессой в suddenly ставшей очень тесной и тихой комнате. Что-то мне это не нравится. А зачем она дверь закрыла⁈

Мария полностью развернулась ко мне на диване, и её лицо озарила тёплая, почти интимная улыбка. Она казалась искренней, но где-то в глубине её изумрудных глаз таилась стальная уверенность хищницы, знающей, что добыча уже в клетке.

– Роберт, ты же знаешь, что мы с твоей сестрой друзья?

– Теперь знаю, – кивнул я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Твоя семья поддерживает императорскую семью. Всегда была на нашей стороне, – ласково, словно рассказывая сказку, продолжила Мария. – Дарквуды были верны многие поколения с начала роста нашей империи. Они помогали нам, и мы за это вам благодарны.

– Приятно слышать, при… Мария, – поправился я, поймав её взгляд.

– Я хотела бы узнать. Ты, как и члены твоей семьи, тоже поддерживаешь мой дом?

– Разумеется, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Позавчерашний бой должен был это доказать.

– Конечно, – ласково согласилась Мария и положила руку на моё колено. На этот раз она не убирала её, и её прикосновение жгло через ткань брюк. – Я в тебе не сомневалась. Мне хотелось услышать это из твоих уст. А значит, если я тебе прикажу, то ты выполнишь всё?

– Что будет в моих силах… – начал я осторожно.

– Не такой ответ я хотела услышать, но он близок. Хорошо, – Мария осмотрела меня с ног до головы, как покупатель осматривает дорогой товар. – Роберт, думаю, ты знаешь, что ты силён, и твоя сила нужна империи. Нужна моей семье.

– Я не думал над этим.

– Наши враги сделают всё, чтобы тебя заполучить. А мой долг этого не допустить. Ты же понимаешь это?

– Да, – сказал я, чувствуя, как ловушка захлопывается.

Что ей нужно от меня⁈ – завопил внутренний голос.

– Моя семья. Сам император. Особенно я. Мы готовы предложить тебе деньги, власть, земли. Если ты будешь нам верен и будешь рядом с нами, – сказала Мария, и её голос стал сладким, как яд. – Ах. Я думала, мне будет легко это сказать, но ты так смотришь на меня. Что я засмущалась.

– Эм. Простите, – сказал я и машинально отвернулся, не в силах выдержать её пронзительный взгляд.

– Нет. Нет. Не отворачивайся от меня. Смотри на меня. Можешь смотреть всегда на меня, когда захочешь, – её пальцы мягко, но неумолимо обхватили моё лицо и вернули его к себе. Она смотрела мне прямо в глаза, её взгляд был глубоким и властным. Через секунду она нежно отпустила. – Я хочу сказать, что… наши семьи заключили союз и договор…

– Да. Верность моего дома…

– Нет же. Да… но я не об этом. Роберт, наши семьи заключили брачный договор.

В чайной повисла гробовая тишина. Воздух стал густым и тяжёлым.

– Сигрид выходит замуж? – спросил я, пытаясь найти логичное объяснение.

– У меня нет брата. Я единственный ребёнок в семье, – с внезапной обидой в голосе сказала Мария.

– Тогда…

– Да. Мы с тобой связаны брачным договором, – сказала Мария. – Я понимаю, что для тебя эта информация может быть… вызвать бурю эмоций и негодования. Сердцу не прикажешь. Но таков наш с тобой долг.

– Извините, принцесса, – я поднялся с дивана, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Но у меня есть девушка.

– Я понимаю, – улыбка мгновенно слетела с её губ, лицо стало холодным и каменным. – Я дам тебе время с ней расстаться.

Чего? – пронеслось у меня в голове. Это не просьба. Это ультиматум.

– Мир аристократии таков. Не обижайся на меня. Я постараюсь быть для тебя хорошей и ласковой женой. Первого октября я прибываю в академию, и мы будем учиться вместе. Я должна была пойти в следующем году, но долг обязывает меня отправиться за моим будущим мужем.

Я стоял в полном ахуе, не в силах вымолвить ни слова. Моя жизнь только что была перечёркнута и переписана за несколько секунд.

– Я слышала, ты возвращаешься в академию завтра?

– Да, – выдавил я.

– Хорошо, – улыбка снова, как по волшебству, вернулась на её лицо. – У меня в субботу на этой неделе день рождение. Потому в пятницу ты освобождён от учёбы. Я буду тебя ждать во дворце.

Как так вышло? – билось в висках. – С утра я был просто вернувшимся бароном, а теперь я… собственность?

– А если я откажусь от брака, – вдруг вырвалось у меня, прежде чем мозг успел оценить всю глупость этих слов.

– Что? – лицо Марии продолжало улыбаться, но её выражение буквально искривилось от сдерживаемого гнева. Глаза стали узкими, как щёлки.

– Эм. Я…

– Я сделаю вид, что барон счастлив услышать такую новость и почтёт за честь стать членом императорской семьи, – её голос стал тихим, металлическим и невероятно суровым. – И его слова дурны исключительно от шока. Вы должны понимать, что любовь – это роскошь, которой аристократы не обладают. Но мы постараемся полюбить друг друга. Барон сам сказал, что я красивая. Я за собой ухаживаю и пользуюсь самой дорогой косметикой. Я умна, образована, порядочна, знаю этикет и танцы. Вам стоит понимать, кому Вы только что хотели отказать.

– Я не хотел задеть Вашу гордость.

– А Вы задели, – сухо отрезала Мария. – Я вышлю Вам приглашение на своё день рождения! Оденьтесь прилично и повторите танец. Вы станете моим партнёром на этот вечер. И… император объявит всей империи о нашей помолвке, которая состоится в октябре. Помните. Вы – собственность империи и мой муж. В будущем станете моей рукой, когда я буду править империей. Расписание свиданий мы составим после моего дня рождения. Наша женитьба была запланирована уже много лет назад. Так что Вы не имеете право мне отказать!

– Мария, прошу Вас… успокойтесь. Вы вся дрожите.

Я машинально протянул руку и взял её за ладонь. Она вся тряслась от злости, её плечи и руки содрогались мелкой дрожью.

– Я… – она тяжело выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Для меня эта новость – шок. Мне нужно многое обдумать. Вы и меня поймите.

– Да. Я была вспыльчива.

– Вы ведь тоже не горите желанием выходить за барона, потому что так обязывает долг. Вашему сердцу тоже хочется любви. Потому…

– Я дам тебе время принять свою судьбу! – резко прервала она меня. – Вы можете идти.

Мария отвернулась от меня и с надменным видом задрала носик, изящно протянув мне руку для прощального поцелуя. Я, действуя на автопилоте, поднёс её холодные пальцы к губам. Потом развернулся и направился к выходу, чувствуя себя опустошённым и разбитым.

Но не успел я сделать и трёх шагов, как услышал её стремительные шаги. Она подбежала ко мне сзади и схватила за руку.

– Я была груба. Я очень нервничала. Вы мне нравитесь, и к этому дню я готовилась очень долго. Потому прошу, не обижайтесь на меня. Могли бы Вы остаться со мной ещё немного? – в её голосе снова появились те же нотки, словно лисичка пыталась выманить меня из укрытия.

Я замешкался, глядя на её искренне – или прекрасно сыгранное – раскаяние.

– Вы знали, что выйдете за меня, с самого начала?

– Да, – тихо сказала Мария. Она потянула мою руку к своей щеке и прижалась к моей ладони. Её кожа была удивительно мягкой и прохладной. – Я ждала очень долго нашей встречи. Окажите мне честь, переступите порог этикета и приличия. Могу я Вас обнять?

– Да, – согласился я, уже не в силах сопротивляться этому водовороту эмоций.

Мария обняла меня, прижалась щекой к моей груди, и я почувствовал, как напряжённое дрожание в её теле постепенно утихает. Я нерешительно, почти боясь прикоснуться, обнял её за открытые плечи, чувствуя тонкость её костей под шёлком платьем. Она пахла дорогими цветами и властью. А я стоял, заложник в ловушке из бархата и долга, и думал лишь об одном: как, чёрт возьми, мне теперь быть с Ланой?

Фансервис. Лор мира. 2 Кон-лист

Сказание о Заре и Тени: Рождение Магии и Падение Человечества

Прежде чем империи вознесли свои шпили к небесам, мир был юным и безмятежным садом, куда богиня Эвелин, нареченная Зарей Мира, проливала свой свет. Она была воплощением тепла, что растопляет зимний лёд, света, что разгоняет тьму, и безграничной любви ко всему сущему. Под её взором люди жили в гармонии, не зная ни голода, ни страха. Это была эпоха Первого Рассвета, золотой век, воспетый в легендах.

Но у всякого света есть своя тень. Брат-близнец Эвелин, Эрик, Властелин Первозданных Стихий, повелевал дикой, необузданной природой – яростью вулкана, глубиной океана, свирепостью урагана. И если Эвелин любила людей за их доброту, то Эрик восхищался их страстью, силой и порывом. Он видел в них не детей, а младших партнёров в великом танце мироздания.

И однажды, сердце Повелителя Стихий, никогда не знавшее уз, воспылало страстью к смертной девушке – искусной охотнице, чья душа была столь же свободна и неукротима, как ветер в горах. Но девушка, видя в его любви не творение, а одержимость и жажду обладания, отвергла бессмертного бога. Она отдала своё сердце простому смертному.

Этот отказ стал искрой, упавшей в пороховую бочку божественной гордыни. Ярость Эрика была столь велика, что затмила солнце. «Вы, жалкие твари, предпочли грязь моему величию⁈ Так познайте же всю горечь моего отвержения!» – проревел он, и его сила, некогда созидающая, обратилась на извращение самой сути жизни.

Из-под его руки хлынула Тленья Пена – магический яд, искажающий плоть и душу. Мирные звери вздыбились, превращаясь в уродливых, агрессивных тварей – первых монстров. Леса, некогда дававшие приют, стали полниться щелкающими клыками и шипами, а реки – скрывать в своих глубинах чешуйчатых убийц. На мир опустилась Эпоха Тени.

Эвелин, увидев творение брата, вскричала от ужаса и скорби. Она не могла уничтожить детей Эрика, ибо они тоже были частью мира. Но и оставлять своих любимых людей беззащитными она была не в силах. И тогда, разорвав часть своего божественного естества, она создала Искры Зари – чистые сгустки магической энергии, каждая из которых была связана с одной из фундаментальных сил мироздания: огнём, водой, землёй, воздухом.

Она призвала к себе самых смелых, добрых и сильных духом людей и вдохнула в них эти Искры. Так в мире появились первые маги. Их руки извергали пламя, способное испепелить порождения Тлена, их воля воздвигала каменные стены для защиты, а их взгляд мог развеять ядовитые туманы. Магия стала мечом и щитом человечества в его борьбе за выживание.

Но Эвелин, в своей святой любви, не учла одного. Монстры, порождённые Эриком, не просто несли смерть. Их самое страшное оружие было невидимым – они испускали «Дыхание Тлена», неосязаемую субстанцию, которая отравляла не тела, а самые сокровенные уголки человеческой души. Это дыхание не создавало зло на пустом месте, но бурно удобряло почву для него: крошечное семя зависти превращалось в чёрную ненависть, здоровое честолюбие – в безудержную жажду власти, желание защитить своих – в свирепый милитаризм.

И чем больше монстров убивали маги, тем больше они сами, находясь в эпицентре «Дыхания Тлена», подвергались его воздействию. Их магия, дарованная для защиты, стала оружием в междоусобных войнах. Родовые кланы первых магов, некогда боровшиеся плечом к плечу, начали делить земли, богатства и влияние. Сила стала правом, а право – силой. Так, из золы великой войны за выживание, под отравленным ветром Тлена, родилась аристократия – и с ней бесконечные войны между самими людьми.

Дар Эвелин обернулся проклятием, а спасение – новым источником раздора. Люди, победившие чудовищ во тьме лесов, сами стали чудовищами при свете дня. И теперь, в эпоху Империи Аласта, это наследие Тлена живёт в каждом аристократическом доме, в каждой политической интриге, в самом воздухе Академии Маркатис, напоминая: самая страшная тьма таится не в монстрах из Питомника, а в сердцах тех, кто призван их уничтожать.

Магия, рожденная от противостояния Эвелин и Эрика, не стояла на месте. Столетия практики, изучения и жертв породили множество ответвлений, выстроенных в стройную, почти научную систему.

Магия Эвелин – Созидающий Прядень – была светлой, структурированной, подчиняющейся воле и интеллекту мага. Она стала основой для:

Стихийного Призыва – точного контроля над элементами.

Исцеления и Благословений – магии, направленной на укрепление жизни.

Световых Иллюзий – создание образов, дарующих надежду и ободрение.

Магия Эрика – Хаотическая Спираль – была дикой, инстинктивной, черпающей силу из сиюминутных порывов и сильных эмоций. Она породила:

Проклятия и Осквернение – искажение жизни и магии противника.

Некромантию – подчинение бездыханной плоти, что было извращением дара Эвелин.

Кровавые Ритуалы – магию, черпающую мощь в жертве и боли.

Две силы, свет и тень, находились в хрупком и вечном противовесе. Казалось, в этом мире нет места для чего-то третьего.

Но однажды… появилось Иное.

Её называли по-разному: «Эхо Бездны», «Серый Шум», «Разрыв Полотна». Эта сила не была рождена ни под улыбкой Эвелин, ни под коварством Эрика. Она приходила извне, из пространства между мирами, из измерений, где не действовали знакомые законы бытия. Она была далека от человеческого понимания и противоречила всему созданному.

Что она приносит в мир?

Обладатель этой силы не творит заклинаний в привычном смысле. Он не призывает пламя и не воскрешает мертвых. Он… редактирует реальность.

Он может сделать вероятность падения конкретной капли дождя на кончик носа врага – стопроцентной.

Он может заставить все окружающие предметы в радиусе ста шагов «забыть» закон тяготения на три секунды.

Он может «стереть» одно воспоминание из разума толпы или, наоборот, «вшить» в коллективное сознание убеждение, что небо – зелёное.