Текст книги "Курс 1. Сентябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Рядом суетился придворный врач, человек с умными, усталыми глазами.

– Ваша Светлость, – тихо, с почтительным сожалением, произнёс он, обращаясь к Каину. – Диагноз неизменен. Глубокий шок, перешедший в тяжёлую форму меланхолии… депрессии. Её разум… укрылся от реальности, которая стала для него невыносима. Вылечить это снадобьями или магией… увы, невозможно. А лезть в её рассудок принудительно… Вы знаете, это строжайше запрещено имперским законодательством. Я не могу рисковать, чтобы не превратить её в растение.

Каин не ответил. Его алые глаза были прикованы к лицу дочери. Он сжал её руку сильнее, словно пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла, своей силы. Но Лана оставалась безмолвной статуей.

Тогда герцог, верховный лорд, чьё слово могло начинать войны и рушить судьбы, склонил голову. Он не произносил слов вслух, но внутри него звучала отчаянная, яростная молитва. Он взывал не к светлым богам порядка, а к тёмным, древним силам, с которыми его род имел давние и сомнительные связи.

Верните её мне, – умоляла его душа, обращаясь к безликим сущностям из иных измерений. – Верните рассудок моей дочери. Верните её огонь, её ярость, её жизнь. Я отдам всё. Исполню любую вашу волю, выполню любую просьбу. Любую цену заплачу. Только верните её.

Он сидел так, сжав её руку, вкладывая в безмолвную мольбу всю свою мощь, всю свою гордыню, превращённую в отцовское отчаяние.

Но боги, как тёмные, так и светлые, в этот день решили остаться глухи к мольбам даже герцога Каина Блада. В комнате царила лишь тишина, и единственным ответом было пустое, безразличное сияние потухших алых глаз его дочери, отражавших огонь в камине, но не видевших его.

* * *

Воздух над фортом содрогнулся от грохота. Огненный шар с воем врезался в матовую поверхность магического щита, взрываясь ослепительным фейерверком искр. Завеса на мгновение дрогнула, но выстояла.

– За Герден! – проревел рыцарь в сияющих доспехах, поднимая зазубренный меч. Его крик подхватили сотни глоток, и волна стали и плоти с новой яростью обрушилась на основание крепостной стены.

С башен неслись ответные удары. Огненные шары и сосульки льда, прошитые молниями, выкашивали целые ряды атакующих. Некоторые заклинания рыцари отражали щитами, вспыхивавшими яркими барьерами, но другие находили свою цель. Яркие вспышки, пронзительные крики, и от людей в доспехах оставались лишь груды оплавленного металла и чёрного пепла.

Один из рыцарей, высокий и могучий, взобрался на плечи товарищей и взметнул вверх древко с боевым знаменем. Полотнище было чёрным, как сажа, и на нём алела, словно свежая рана, кровавая ладонь. В центре ладони зловеще сиял хищный глаз.

– За Герден! За Эклипсов! – его рёв перекрыл грохот битвы.

Позади строя рыцарей заработали странные механизмы, похожие на массивные миномёты с хитросплетением хрустальных трубок и рунических циферблатов. Они выплевывали не камни, а сгустки чистой магической энергии – фиолетовые, извращённые сферы, которые с воем неслись к стенам.

Синее защитное поле крепости содрогнулось под этим шквалом. Оно то вспыхивало, поглощая удары, то тускнело, и тогда заклинания прорывались внутрь, выжигая на камне дымящиеся кратеры.

– Проклятые Эклипсы! – сквозь стиснутые зубы выдохнул командир форта, стоя на парапете и отдавая приказы лучникам. Он плюнул в сторону наступающих, сжимая эфес меча до побеления костяшек.

Но щит не выдержал. Сначала по нему поползла паутина трещин, светящаяся, как молния. Потом раздался оглушительный хруст, и синее поле рухнуло, испустив последнюю ослепительную вспышку. Командира отбросило мощной волной, он перелетел через бруствер и с оглушительным ударом рухнул вниз, во внутренний двор крепости.

Боль, острая и всепоглощающая, пронзила его. С трудом подняв голову, он посмотрел на левую руку. От неё осталась лишь обугленная, дымящаяся кость до локтя. Он закричал – не от страха, а от ярости и бессилия.

Его крик потонул в новом рёве. В проломы в стене хлынули рыцари. Над их головами реяло то самое чёрное знамя с кровавой ладонью Эклипсов. И рядом с ним – другое: на сером полотнище была вышита свирепая голова волка. Волковых.

К командиру, пытавшемуся подняться на уцелевшую ногу, подошёл один из рыцарей. Сквозь щель забрала были видны лишь холодные, безразличные глаза. Рыцарь даже не достал оружия. Он просто протянул руку в латной перчатке, и вокруг неё заплясали изумрудные, ядовито-зелёные молнии.

Командир почувствовал зловещее шевеление в самой глубине своего естества. Доспех взвыл и затрещал, не выдерживая титанического внутреннего напора. С оглушительным хрустом окровавленные ребра, облаченные плотью, прорвали стальную кирасу, словно дикие звери, вырывающиеся из клетки. Внутри все оборвалось, разорвалось на части, превратившись в багровую, пульсирующую мессу. Он рухнул, словно подкошенное древо, избавившись от мук в объятиях мгновенной и жестокой смерти.

А вокруг победившие рыцари воздевали оружие к небу и скандировали, и их клич звенел над дымящимися руинами:

– За Герден! За Эклипсов! За княжну Кейси!

В не-времени

– По чью душу они пришли? – спросил я, глядя на мускулистых мужиков, которые зачем-то достали масла… откуда⁈

Мужчина в костюме повернул ко мне своё бесстрастное лицо. В его абсолютно чёрных глазах читалось ледяное презрение.

– Видимо, ты их вызвал, – произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая усталость, будто он убирал надоедливую пыль.

Он взмахнул рукой, и шесть гипертрофированных тел мгновенно рассыпались в чёрный пепел, исчезнув без следа и беззвучно.

– Довольно игр.

– Каких игр? – взорвался я, наконец находя в себе силы подняться на ноги, хоть и покачиваясь. – Я просто пытался получить свой сюрприз! Каким боком ты там оказался⁈ Что тебе нужно⁈

– Учитывая, что ты мне нужен живым, – мужчина склонил голову набок, – я не могу тебе этого рассказать.

– А-а-а, отлично! – я истерически хохотнул. – Тогда выпускай меня отсюда!

– Это измерение енота. Без него мы не сможем его покинуть.

– Чего? – я уставился на него в полном неверии. – Так нахрена ты его вырубил⁈

– Чтобы поговорить с тобой.

– Говори!

– Я теперь понимаю, почему ты взбесил мою госпожу, – произнёс он, и в его безжизненном голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего человеческую эмоцию – досаду.

– Госпожу? – я нахмурился. – Ты что, сила Кейси?

– Нет.

– Пиздишь.

– Нет. Я не вру. Я никогда не вру, – заявил он с пугающей уверенностью.

– Да я вижу по твоим глазам! – я сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. – Что ей нужно от меня? Она так хочет со мной встречаться, что готова убить мою девушку?

Мужчина в костюме замер. Он слегка наклонил голову, его чёрные глаза, казалось, смотрят в самую суть вещей. Он задумался, и губы его шевельнулись, выдавая тихий, почти неслышный шёпот, полный странной констатации:

– Да… Очень блин хочет.

Он резким, почти небрежным жестом провел рукой по воздуху в мою сторону. По моему телу пробежала волна леденящего холода, сменившись странным, щекочущим теплом. Я посмотрел на свою порванную куртку и порез на руке – плоть затянулась, не оставив и шрама, лишь пятно засохшей крови на ткани. Даже боль в ушибленных ребрах и ноге исчезла.

– Ты же понимаешь, что мы находимся в не-времени, – констатировал он, его голос снова стал ровным и безжизненным.

– Да. Я так целый день просрал! – выдохнул я, проверяя работоспособность конечностей.

– Видимо, в этот раз будет намного хуже.

– Что? – я уставился на него. – Не говори, что мы вернемся лет через десять.

– Я надеюсь, этого не произойдет. Ибо у меня еще имеются дела. Но вот тот факт, что енот отключился… значит, что время здесь больше никто не сдерживает. Оно может течь с любой скоростью. Или разорваться.

– Тогда нужно выбираться отсюда! – гаркнул я, озираясь по сторонам. Искаженный лес с хищными мордами на деревьях казался еще более враждебным.

– Сначала разговор, – невозмутимо парировал мужчина. – Чего ты добиваешься? К чему ты стремишься?

– Жить спокойно! Без всяких этих выкидонов! – почти искренне выкрикнул я. Это было чистой правдой. Все, чего хотела моя измотанная душа, – это обычная жизнь без магических драм, ядовитых аристократок и попыток убийства.

– Так не получится, – вздохнул мужчина, и в этом звуке впервые слышалось нечто похожее на усталую мудрость, собранную за долгие века. – Я побывал во многих мирах. Видел, как они рождаются и умирают. Так что скажу прямо: беззаботно жить можно только в сказках. В реальности же… – он посмотрел на меня своими всепоглощающими черными глазами, – … ты либо становишься сильнее и диктуешь свои правила, либо тебя сметают. Третьего не дано. Твое желание «покойной жизни» – это роскошь, которую никто не может себе позволить. Особенно тот, в ком дремлет такая сила.

– Какая такая сила? – спросил я, чувствуя, как нарастает раздражение. Все эти намёки уже порядком поднадоели.

– Сила, что может изменить судьбы, – его чёрные глаза, казалось, впитывали тусклый свет этого искажённого леса. – Разве ты не знал?

– Слышал что-то подобное, – буркнул я, отводя взгляд. – Так ты хочешь, чтобы я был на стороне твоей хозяйки?

– Да. Но не совсем, – он слегка склонил голову. – Я лично не желаю видеть в тебе раба или что-то подобное. Это… неэффективно.

– Я тоже не планирую целовать кому-то ноги, – огрызнулся я. – И, как ты сказал, моя сила позволяет мне это.

Уголки губ мужчины в костюме дрогнули, и на его лице расцвела странная, почти одобрительная улыбка. Она была такой же холодной и безжизненной, как и всё в нём, но в ней читалось некое понимание.

– Ты не бог, – произнёс он, и его голос прозвучал как констатация непреложного факта. – Ты лишь смертный. Со всеми их слабостями, страхами и… ограниченным сроком. – Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес этих слов. – Но… ты прав. Твоя сила даёт тебе право на выбор. Пусть и не на тот, о котором ты мечтаешь.

Он посмотрел куда-то в сторону, за спину, словно видел что-то за гранью этого проклятого леса.

– Мир не делится на чёрное и белое, Роберт. Он – бесконечные оттенки серого. И тот, кто обладает силой влиять на саму ткань реальности… – его взгляд вернулся ко мне, – … не может оставаться в стороне. Он либо становится игроком, либо – разменной монетой. А иногда… – его голос стал тише, почти шёпотом, – … игроком, который меняет сами правила игры. Выбор за тобой. Но выбирать придётся. Отрицание – тоже выбор. И чаще всего – самый худший.

– А твоя хозяйка желает влезть в мою игру. Явно не делая акцент заботы обо мне, – парировал я, чувствуя, как злость придаёт мне решимости.

– Так оно и есть, – холодно согласился мужчина. – Её волнуют только амбиции и власть. Так что решать тебе – принять её сторону или нет.

– Я даже не знаю, чего она хочет добиться конкретного. И сам не знаю, чего хочу я, – честно признался я, разводя руками. Весь этот хаос не оставлял места для долгосрочных планов.

– Это твой ответ?

– Да. Такой мой ответ. Я сначала должен разобраться с делами и со своей силой. А потом лично выслушать предложение твоей хозяйки. Так что не нужно пытаться убить мою девушку или других людей, которые мне дороги. Это только может вызвать мою ненависть, а не желание сотрудничать.

Мужчина в костюме замер на мгновение, его чёрные глаза изучали меня.

– Хозяйка здесь не при чём. Это решение – лично моё. Я хотел посмотреть, можно ли тебя запугать.

– Тогда мне стоит убить тебя при первой же возможности? – спросил я, и в голосе моём не было бравады, лишь холодная констатация.

– Х-а, – коротко, беззвучно усмехнулся он. – Почту за честь. Что ж… тогда мы снизим своё внимание на тебе. Но не стоит затягивать с ответом. И… постарайся не лезть в наши дела, если станешь свидетелем.

Он не стал ждать моего ответа. Повернувшись к бездыханному тельцу енота, он щелчком пальцев испустил короткую чёрную вспышку. Тельце дёрнулось, и розовый мех снова заиграл перламутром.

Я не стал медлить, подскочил и бережно подхватил свою сущность на руки. Она была тёплой и мягкой, как плюшевая игрушка, и слабо посапывала.

– Ты как? – тихо спросил я, чувствуя странное облегчение.

Енот медленно открыл один глаз, потом второй. Он выглядел измождённым.

– Кх… Хреновато, – просипел он, его голосок был слабым и хриплым. – Но… нормально. Жив, чего уж.

Вокруг нас искажённый лес начал медленно таять, как мираж. Хищные морды на деревьях расплывались, чёрный мох светлел, а неестественная луна гасла, уступая место знакомым очертаниям арок и аллей Академии Маркатис. Мы возвращались. А мужчина в костюме бесшумно растворился в уходящей тени, оставив за собой лишь ощущение недоговорённости и будущей угрозы.

Вечер 9 сентября

9 сентября. Вечер.

Мир замер. Звук – грохот магии, крики, тяжёлое дыхание – всё это оборвалось в одно мгновение, словно кто-то перерезал горло самой реальности. Лана стояла, не в силах пошевелиться, её широко раскрытые глаза были прикованы к месту, где только что был Роберт. Там, где он принял удар, теперь зияла пустота. Не дым, не пепел – чистое, беззвучное ничто.

Потом её тело наконец дрогнуло. Словно лопнула невидимая струна, державшая её.

– Роберт? – её голос прозвучал хрипло и неуверенно, больше похожий на выдох.

Она сделала шаг, споткнулась и упала на колени. Не вставая, она поползла вперёд, к тому месту, протягивая дрожащие руки.

– Роберт⁈ – её крик стал громче, отчаяннее. Она ползла, не обращая внимания на острые камни, впивающиеся в ладони и колени. – РОБЕРТ!

Её пальцы коснулись земли там, где он стоял. Она водила ладонями по почве, но вместо тёплой земли ощущала лишь леденящий холод и странную, абсолютно чёрную, словно обугленную, поверхность. Ни вспышки магии, ни остаточной энергии, ни запаха озона – ничего. Только мёртвая, безжизненная пустота, поглотившая его без следа.

Сильные руки мягко, но настойчиво обхватили её сзади, приподнимая.

– Слава богам, ты в порядке, – голос Каина Блада прозвучал прямо у неё над ухом. В нём слышались несвойственные ему нотки – сдавленное облегчение и трепет, который он никогда не позволял себе проявлять.

Лана позволила отцу поднять себя, но её взгляд не отрывался от чёрного пятна на земле. Она повернула к нему заплаканное лицо, по которому струились слёзы, оставляя чистые дорожки на запылённой коже. В её алых глазах, обычно полных огня и дерзости, сейчас была только всепоглощающая боль и детская потерянность.

– Где?… – её голос снова сорвался на шёпот, губы дрожали. – Где он?

Отец смотрел на неё, и его собственное, жёсткое лицо стало маской. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе было всё: понимание масштабов произошедшего, гнев, бессилие и горькое осознание того, что никакая власть и сила не могут вернуть то, что забрала эта необъяснимая тьма. Он не знал, что ответить.

Час спустя.

Место происшествия изменилось до неузнаваемости. Его оцепили магическим барьером с мерцающими рунами, за которым сновали люди в строгих мундирах с эмблемами Имперской Следственной Канцелярии. Они ходили по кругу, водили в воздухе кристаллами-детекторами, склонялись над чёрным пятном на земле, но их лица оставались безнадёжными.

Лана сидела на сложенном ящике для снаряжения, закутанная в тёплый плед. В её руках был металлический котелок с дымящимся чаем, но она не пила. Она просто сжимала его, будто пытаясь впитать в ледяные пальцы хоть каплю тепла. Её взгляд был пуст и прикован к тому месту, где растворился Роберт. Казалось, она всё ещё надеялась, что он материализуется из ничего.

Герцог Каин Блад, отойдя в сторону, разговаривал со старшим следователем – сухощавым мужчиной с жёстким лицом и пронзительным взглядом.

– Ну что? – спросил Каин, его голос был низким и опасным. – Удалось хоть что-то узнать? Найти?

Следователь покачал головой, его выражение лица было красноречивее любых слов.

– Ничего, Ваша Светлость. Ни следов телепортации, ни остаточной магии, ни частиц распада. Эта… пустота, – он кивком указал на чёрное пятно, – не испускает никаких излучений. Это… неестественно. Нам потребуется время и более тщательное исследование в лабораторных условиях.

Неподалёку, чуть в стороне, стояла мадам Кассандра Вейн. Она была неподвижна, как изваяние. Её пронзительный взгляд был пристально устремлён на проклятое место, будто она силой воли пыталась вырвать у тьмы её секреты.

– Мадам Кассандра Вейн, – обратился к ней старший следователь, подходя. – Нам потребуется официальное разрешение… и Ваше содействие. Необходимо будет собрать магические образцы и провести собеседование со всеми учениками и преподавателями, кто находился поблизости. Чтобы понять, кто мог быть замешан или что-то видеть.

Директриса медленно перевела на него свой взгляд.

– Вы всё же уловили какую-то энергию? – спросила она прямо, без предисловий. Её голос был ровным.

Следователь на мгновение смутился.

– Есть… определённые предположения, основанные на характере исчезновения. Но нам требуется более глубокий анализ данных, – он избегал прямого ответа. – И… Вам следует официально уведомить его семью.

– Я уже об этом позаботилась, – сухо отрезала Вейн, и её взгляд снова вернулся к чёрному пятну. – Не переживайте.

В её глазах, однако, не было и тени спокойствия. Было лишь холодное, безжалостное понимание того, что в её академии произошло нечто, выходящее за рамки обычных магических инцидентов. И что игра началась на гораздо более высоком и опасном уровне, чем кто-либо мог предположить.

* * *

Академия Маркатис

Кабинет Директора

9 сентября

Баронессе Элеоноре фон Дарквуд

и Барону Альбрехту фон Дарквуду

Уважаемые Баронесса Элеонора и Барон Альбрехт,

С глубоким прискорбием вынуждена сообщить Вам, что сегодня вечером, девятого сентября, на территории академии произошло чрезвычайное происшествие, жертвой которого стал Ваш сын, Роберт.

Он подвергся нападению с применением неизвестной и мощной магии. Несмотря на немедленное принятие всех возможных мер, его текущее местонахождение остаётся неизвестным. Следственная команда Имперской Канцелярии, работающая на месте, выдвигает предварительное предположение, основанное на характере магического воздействия, что его тело могло быть полностью испепелено силой атаки.

Приношу Вам свои самые искренние и глубокие соболезнования. Академия разделяет Вашу боль и сделает всё возможное для расследования этого ужасного инцидента.

С надеждой на Вашу стойкость в это трудное время,

Мадам Кассандра Вейн

Директор Академии Маркатис

p.s. По предварительным, пока не подтверждённым данным, есть основания полагать, что за инцидентом может стоять возрождающийся культ. Мы усиливаем безопасность академии.

Гостиная в поместье Дарквудов была погружена в гнетущую тишину, нарушаемую лишь прерывистыми, душераздирающими рыданиями. Баронесса Элеонора сидела, сжимая в руках измятый лист бумаги, её изящные плечи тряслись.

– Это мы… это наша вина, – выдохнула она сквозь слёзы, глядя на мужа пустыми глазами. – Мы отправили его туда… мы отвернулись… мой мальчик… мой бедный мальчик…

Барон Альбрехт стоял у камина, неподвижный, как каменное изваяние. Его лицо было бледным и строгим, но пальцы, сжимавшие тот же лист, выдавали внутреннюю бурю. Он в который раз перечитывал короткие, убийственные строки, его взгляд застревал на слове «испепелено», и он отводил глаза, чтобы снова вернуться к началу, будто надеясь, что при повторном прочтении слова сложатся иначе.

В глубоком кресле в углу комнаты, почти слившись с тенями, сидела Сигрид. Именно она лично доставила роковое письмо из академии. Она смотрела в пустоту, и по её идеально гладким, холодным щекам медленно скатывались и высыхали две одинокие слезы. Она не издавала ни звука, её горе было беззвучным и оттого казалось ещё более глубоким. В её опустевшем взгляде читалось не только отчаяние, но и тяжёлое, леденящее душу понимание. Постскриптум директрисы о возможном возвращении культа означал, что происшедшее с её братом – не случайность, а часть чего-то большего, тёмного и неумолимого.

– Нам нужно быть готовыми. – вставил барон. – Чувствую, что на наши земли произойдет атака. И не только на наши земли.

Гостиную в поместье Дарквудов разорвал крик баронессы Элеоноры. Её рыдания смолкли, сменённые яростью и болью.

– Как ты можешь думать об этом сейчас⁈ – её голос сорвался на визгливый рёв. Она вскочила, скомкавшееся письмо(Мадам Кассандра Вейн, сделала два экземпляра) упало на пол. – Наш бедный мальчик… мой мальчик… – она снова заломила руки, её тело сотрясали судороги. – Нужно было всё ему рассказать! Не отвергаться! Обучить! Спрятать! Это мы… мы его убили своим равнодушием!

– ХВА́ТИТ! – грохот барона Альбрехта заставил содрогнуться хрусталь в серванте. Он резко обернулся от камина, и в его глазах, помимо горя, пылал холодный, стальной огонь. – Я тоже скорблю по сыну! – его голос был низким и раскатистым, как подземный гром. – Но если его решили не похищать, не использовать в своих играх, а именно устранить… – он сделал паузу, и в воздухе повисло тяжёлое, невысказанное слово «убить», – … то это значит лишь одно. ОНИ начали действовать. Прямо. Демонстративно. И пахнуть здесь будет не только нашей личной трагедией, а кровью половины империи.

В углу Сигрид вздрогнула, сжимая подлокотники кресла до хруста костяшек. Её тихие слёзы текли уже не только от горя, но и от леденящего ужаса перед тем, что несёт за собой это «ОНИ».

10 сентября. Главный зал Академии Маркатис

Величественный зал, обычно оглашаемый гулким смехом и оживлёнными спорами студентов, был погружён в гнетущую, звенящую тишину. Все ученики, от первокурсников до выпускников, стояли, обратив взоры к возвышению, где появилась мадам Кассандра Вейн. Её лицо было бледным и невыразительным, но в глазах, обычно скрытых полуприкрытыми веками, пылал холодный, собранный огонь.

– Ученики Академии Маркатис, – её голос, ровный и властный, без усилия разнёсся по залу, нарушая тишину. – Вчера вечером на территории академии совершено подлое нападение. Жертвой стал ученик первого курса, барон Роберт фон Дарквуд.

По залу пронёсся приглушённый вздох, шепоток недоверия. Вейн позволила ему стихнуть, прежде чем продолжить.

– Несмотря на все наши усилия и работу следователей, его местонахождение остаётся неизвестным. Характер атаки и отсутствие каких-либо следов… – она сделала микроскопическую паузу, – … дают основания полагать, что происшествие закончилось печально. Скорее всего, Роберт фон Дарквуд войдет в историю нашей академии как ученик, пропавший без вести при загадочных и трагических обстоятельствах.

Теперь тишину взорвали возгласы. Шёпот перерос в гул недоумения, страха и возмущения.

– В связи с чрезвычайной ситуацией, – голос Вейн, как лезвие, разрезал шум, – с сегодняшнего дня и до дальнейшего распоряжения в академии вводится комендантский час. Все студенты обязаны находиться в своих комнатах или общежитиях с девяти часов вечера до шести утра. Нарушители будут наказаны в соответствии с уставом военного времени.

Громир и Зигги сидели рядом, бледные как полотно. Громир сжал свои огромные кулаки так, что костяшки побелели, его простое лицо исказила гримаса боли и непонимания. Зигги, обычно собранный, беспомощно смотрел перед собой, его очки запотели, а губы беззвучно шептали: «Не может быть…»

Катя Волкова, всегда идеальная и сдержанная, не смогла сдержаться. Она отвернулась, прикрыв лицо рукой, но все видели, как по её щеке скатилась единственная, быстрая и яростная слеза. Её плечи слегка вздрогнули.

Жанна сидела, будто окаменев, её красивое лицо было мокрым от слёз. Она не издавала ни звука, но её тело слегка раскачивалось. Вика и Лена, с обеих сторон, обняли её, пытаясь удержать, их собственные лица были искажены сочувствием и шоком.

Аларик тяжело вздохнул, протерев ладонью лицо. Он смотрел в пол, и его могучее тело выглядело внезапно ссутулившимся.

– Брааат… – прошептал он с неподдельной болью в голосе, которая шла вразрез с его недавним навязчивым дружелюбием.

Кейси фон Эклипс сидела безупречно прямо. Она закрыла глаза, словно слушая отдалённую музыку. Но её ноздри нервно вздёргивались, а тонкие пальцы, сцепленные в замок перед собой, были белыми от напряжения. Казалось, она не плакала, а проводила молниеносный анализ, переваривая информацию и просчитывая последствия.

Как и было отмечено, Ланы Блад и Сигрид фон Дарквуд в зале не было. Лана, с вечера 9 сентября, находилась в родовом поместье под наблюдением врачей, её разум был не в состоянии вынести подобное известие среди толпы. Сигрид же отбыла вместе с ней – чтобы сообщить родителям страшную новость лично, помочь семье подготовиться к худшему… и самой привести в порядок собственную душу, разодранную трагедией.

Воздух в зале был густым от горя, недоверия и рождающегося страха. Академия Маркатис уже никогда не будет прежней.

11 сентября

Поместье Бладов.

Герцог Каин Блад вышел из комнаты дочери, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Его лицо, обычно непроницаемое, было обезображено глубокой тревогой. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя следы бессилия, и медленно удалился по коридору, его шаги эхом отдавались в пустующих залах.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерцанием огня в камине. Лана лежала неподвижно, уставившись в балдахин кровати. Но стоило затихнуть шагам отца, как воздух у изголовья сгустился и заалел. Из капель её собственной, засохшей на простыне крови, сформировался сгусток. Он вытянулся, превратился в изящную фигурку летучей мыши с крыльями из жидкого рубина. Два крошечных глаза на её мордочке горели ярко-алым светом.

– Госпожа, мне кое-что удалось выяснить, – просипел созданный ею кровяной дух, его голос был тонким, как скрип старых пергаментов.

Лана медленно опустила взгляд на свою магическую сущность. В её глазах не было ни следа недавней апатии, лишь ледяная, сконцентрированная ярость.

– В академии нет человека с магией тьмы, – продолжила мышь, – но я заметил странность. Кейси фон Эклипс пребывает в состоянии, словно её магия истощена наполовину. Такое, конечно, невозможно… но вдруг она имеет две силы? Две стихии. Или её сущность аномальна. Также имеется догадка, что она как-то связана с тёмным культом – это могло бы многое объяснить. Но это лишь мои предположения, основанные на её энергетическом следе.

– Спасибо. Ты хорошо поработал, – тихо, но чётко сказала Лана. Её голос был ровным и властным.

– Госпожа, а Вы точно в порядке? – кровяная мышь наклонила голову. – Ваш взгляд… он другой.

– Всё хорошо, – Лана усмехнулась, и в её улыбке не было ничего здорового. – Это игра. Для того чтобы отец перестал себя вести так напыщенно и отпустил поводок. Я еле сдерживаюсь, чтобы не уничтожить всю эту проклятую академию до основания.

– Это было бы крайне опрометчиво, – ухмыльнулась летучая мышь, оскалив крошечные клыки. – Вы прибудете завтра в академию? Там… организуют прощание…

– ОН НЕ УМЕР! – голос Ланы прозвучал не громко, но с такой стальной, неоспоримой уверенностью, что кровяной дух попятился. – Я знаю, что он жив. Я это чувствую.

– Вера – вещь полезная, но иногда она мешает принять реальность и вынуждает делать лишние, опасные шаги, – осторожно заметил дух.

– Я отдам жизнь на его поиски! – заявила Лана, и её алые глаза вспыхнули фанатичным огнём. – Даже если мне придётся побывать в ином измерении. Я разорву ткань миров, но найду его.

– Нельзя! – встревожилась мышь. – Даже в моём измерении для Вас будет опасно, а что говорить о измерениях иных, чужих сущностей! Отдыхайте, госпожа. Я… я буду надеяться, что судьба вернёт его Вам.

– Да. Вернёт, – Лана произнесла это как приговор. – У неё нет иного выбора.

Она протянула руку к потолку, словно пытаясь дотянуться до чего-то невидимого. Её пальцы сжались в пустоте, а на лице расцвела улыбка – нежная, одержимая и пугающе прекрасная. Она смотрела сквозь каменные своды, представляя перед собой лицо Роберта, и в её взгляде читалась не печаль, а безграничная, почти божественная решимость. Её милый Роберт… и она сделает всё, чтобы вернуть его. Ценой чего бы то ни стало.

Комната Жанны в Академии Маркатис.

Воздух в комнате был густым и тяжёлым, пахнущим слезами и дорогими духами, которые не могли перебить запах горя. Жанна лежала лицом вниз на роскошной подушке, её тело сотрясали беззвучные, но яростные рыдания.

– Я ему угрожала… – вырвалось у неё наконец, приглушённое тканью, но оттого не менее пронзительное. – Я говорила, что он мне потом будет ползать… а теперь… теперь его нет!

Вика и Лена сидели по обе стороны от неё, переглядываясь с беспомощным горем на лицах. Вика осторожно гладила Жанну по спине, а Лена заправляла выбившуюся прядь волос за её ухо.

– Успокойся, дорогая, – тихо сказала Вика, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Может, не всё так плохо? Его же не нашли… может, он жив?

– Почему он⁈ – Жанна резко подняла голову, её лицо было заплаканным и опухшим, тушь размазалась тёмными кругами под глазами. – Почему не Аларик⁈ Почему⁈

Лена, не выдержав, наклонилась к Вике и прошептала так, чтобы Жанна не услышала:

– Она же сама хотела вернуть Аларика? Всё для этого и делала…

– Тшш! – резко прошипела Вика, бросая на подругу предупредительный взгляд.

Из угла комнаты, где Аларик сидел на низком пуфике, скрестив руки, донёсся обиженный голос:

– Я так-то тоже скучаю по брату, – он тяжело вздохнул, глядя в пол. – Но почему мною сразу жертвовать? Как будто моя жизнь ничего не стоит.

Жанна медленно повернула к нему голову. Её заплаканное лицо исказила новая волна гнева. Слёзы ещё текли по её щекам, но в глазах горели злые, обжигающие искры.

Аларик увидел этот взгляд, поднял руки в защитном жесте и с горькой усмешкой произнёс:

– Да, ладно. Лучше бы я сгинул. Понял, понял.

Он снова уставился в пол, но теперь в его позе читалось не просто недоумение, а растущее понимание того, насколько хрупкими и запутанными были все связи в этой академии, и как одна трагедия обнажила все скрытые конфликты и невысказанные обиды. А комната вновь наполнилась лишь прерывистыми всхлипами Жанны и тягостным молчанием.

Библиотека Академии Маркатис.

Тишина в огромной библиотеке была обманчивой. Она скрывала шелест страниц, сдержанные шаги и тяжёлые мысли. Алена медленно двигалась вдоль высоких стеллажей, пылящихся древними фолиантами по истории магического права. Она искала что-то, что могло бы отвлечь её от гнетущей атмосферы в академии.

Внезапно чья-то железная хватка сомкнулась на её запястье. Алена взвизгнула от неожиданности и резко обернулась. Перед ней стояла Кейси фон Эклипс. Её лицо было бледным и холодным, как мрамор, а в глазах бушевала буря, которую она с трудом сдерживала.