Текст книги "Курс 1. Сентябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

И тут я увидел его. Зак стоял у бровки. Его лицо, обычно озарённое ухмылкой, было вытянутым и серьёзным. Но его руки медленно, ритмично хлопали. Это не было ликование толпы. Это было нечто другое. Признание.

В этот момент он странно напомнил мне Багз Банни – того, из старых мультфильмов, когда тот в самых безвыходных ситуациях сохранял ледяное спокойствие и делал своё дело. И сквозь нарастающий гул трибун, сквозь собственное тяжёлое дыхание, я уловил в голове знакомый ритм. Первую, басовитую строчку из трека «Shahman – Mark», который я слушал, кажется, в другой жизни:

«Skin the color of bark…»

Я кивнул Заку. Коротко, почти невидимо для кого-нибудь еще. Он в ответ чуть склонил голову. Диалог был исчерпан. Игра ещё не закончилась. Но что-то переломилось. И пусть счёт был унизительным, но теперь в воздухе висело не только поражение, но и вопрос. Вопрос ко мне и ко всем: «А что будет дальше?»

Едва я вернулся на свою позицию, как стало ясно – противники сменили тактику. Их цель была не забить, а добить нас. Выбить из строя третьего нападающего, коим был я. Один из их игроков, коренастый брюнет с кривой усмешкой, даже не целясь в кольца, швырнул Яйцо в меня, в грудь, с такой силой, что воздух засвистел.

Я не думал. Тело среагировало само, по инстинкту, до боли знакомому по дворовому футболу. Я оторвался от земли, сделал «ножницы» – переворот в воздухе с заносом ноги. Горячий шар с глухим ТХЫК ударился о мою подошву и, как от батута, полетел обратно. Прямо в лицо тому, кто его бросил.

Я успел увидеть, как его довольная ухмылка сменилась шоком, прежде чем Яйцо врезалось ему прямо в переносицу. Вспышка синего света – и он исчез с поля. Выбыл.

Я упал на спину, но моментально вскочил на ноги, потому что Яйцо, вернувшись, уже летело в меня снова. И снова мои движения были инстинктивны, выточены адреналином и чем-то ещё, глубинным. Левая рука сама вышла навстречу. Я не поймал шар. Я… захватил его. Сделал плавное круговое движение, и Яйцо, повинуясь, начало кружиться вокруг меня, как спутник, оставляя за собой золотистый след. Я ощутил поток магии – не свой, а тот, что был в самом шаре, и теперь он вынужден был подчиниться моей воле, встроиться в моё движение. Это было неописуемо. Чувство контроля. Чувство силы.

Толпа взорвалась. Это был уже не просто рёв, а оглушительный вихрь восторга.

– Аааа, – протянул я, и до меня наконец дошло. – Вот как… вот как надо играть в вашу игру.

Я мысленно схватил тот самый магический поток, что связывал меня с шаром, будто за ниточку привязал его к правой ладони, и рванул вперёд. Яйцо послушно понеслось за мной, как пёс на поводке. Я сделал резкое движение рукой – шар ринулся в ближайшего нападающего противника. Тот мигом активировал защитный барьер, приготовившись ловить. Но моя тактика была иной. Едва шар приблизился к нему, я дёрнул «ниточку» назад, вернув его в свою зону контроля.

Затем я сконцентрировался, чувствуя, как та же странная энергия наполняет мою левую ногу. Я прыгнул. Высоко. Недостаточно, чтобы перепрыгнуть через него, но я приземлился прямо на его плечо, оттолкнулся и, под оглушительный рёв трибун, прыгнул вперёд, к кольцам.

И тут я ощутил, что связь с шаром начала рваться. Он сопротивлялся, яростно, отчаянно. Его температура стала запредельной, он пылал, превратившись в огненный шар, в комок раскалённой магмы.

– ГОРИ! ГОРИ! ГОРИ! ГОРИ! – скандировала толпа, и я понял, что это не просто крики. Это часть игры.

Я уже не мог его контролировать. Он вырывался, обжигая мне душу через нашу связь. Оставалось одно. Я из последних сил, почти теряя сознание от перегрузки, запустил его в ближайшее кольцо.

Удар был ослепительным. Шар не просто влетел в кольцо, он вплавился в него на мгновение, выплеснув сноп искр, прежде чем отскочить. ГОЛ!

Трибуны повскакивали с мест. Рёв был таким, что, казалось, содрогнулись небеса. Я упал на колени, тяжело дыша, и увидел на табло: 9.8: 5.5

– Что? – удивился я, с трудом соображая. – Почему… три очка?

И тут до меня начало доходить. Видимо, когда шар начинает сопротивляться и горит… это какой-то особый режим игры. Особо сложный бросок. И за него дают три очка.

Чёрт возьми, – с горьковатым облегчением подумал я, поднимаясь. – Я, блин, даже правил этой дурацкой игры не знаю.

Игра перевернулась. С возвращением моих нападающих поле снова наполнилось энергией, но теперь это была наша энергия.

– Красава! – пронеслось мимо меня, пока я пытался отдышаться.

– Имба! – это уже кричали защитники, и в их голосах была не просто формальность, а неподдельное уважение.

Противники, лишившись ключевого нападающего и вратаря, дрогнули. Их игра, ранее отточенная и безжалостная, дала трещину. А я… я начал понимать. Поток магии, который я едва успел нащупать, теперь казался более послушным. Я не просто чувствовал его – я начал им манипулировать. И что самое странное – у меня это получалось с какой-то пугающей лёгкостью, будто я не учился, а вспоминал. Другие игроки пытались повторить мои финты, их движения были грубее, попытки – отчаяннее, но без той же интуитивной связи с шаром. Они хотели тех же восторженных визгов с трибун, но магия не слушалась их с той же готовностью.

Наша команда воспряла духом. Увидев, что противников можно бить, мы поверили в победу. «Горящего» мяча больше не было – видимо, это было редкое и опасное состояние, – но и обычных, «холодных» голов хватало. Мы играли жёстко, отвечая ударом на удар, пасом на пас.

К тому моменту, как двое выбывших противников вернулись на поле, счёт был уже 9.8: 7.5. И тут началось настоящее побоище.

Игра окончательно сменила тактику на откровенный мордобой. Столкновения стали жёстче, подкаты – опаснее, а в борьбе за мяч в ход шли уже не только локти, но и откровенные толчки, за которые в любом другом месте точно выгнали бы.

Мы не сдавались. Каждый отбор мяча, каждая попытка прорыва давались с боем. Они забили. Мы ответили. Они снова вырвали вперед. Мы догоняли. Поле превратилось в арену, где смешались пот, магия и ярость.

Финальная сирена прозвучала, когда счёт на табло застыл на 11.8: 10.5.

Мы не выиграли. Но мы не были унижены. И, игра, еще не была завершена.

Мы побрели к нашей скамейке и рухнули на неё, как подкошенные. Лёгкие горели, в мышцах гудела огненная боль, а на теле проступали свежие синяки. Никто не говорил. Не было ни радости, ни отчаяния – только оглушительная, всепоглощающая усталость и тяжёлое, прерывистое дыхание. Мы просто сидели, пялясь в одну точку, осознавая, что это был не просто матч. Это была битва. И мы её почти выиграли.

– Само…самостоятельные, – наконец выдохнул один из моих нападающих, обхватив голову руками. – Надо… пуффф… постараться.

– А дальше пейн, – мрачно вставил второй, растирая плечо.

– Пейн? – удивился я, чувствуя, как усталость мгновенно отступает перед новым приступом непонимания.

– Да, – проскрипел наш вратарь, вытирая лицо полотенцем. – Так как ты больше всех забил в нашей команде, ты будешь играть в пейне.

– Что это? – спросил я.

Все игроки повернулись ко мне с таким взглядом, будто я только что поинтересовался, с какой стороны держать ложку.

– Пейн же, – с какой-то болезненной надеждой протянул защитник, как будто от самого слова у него проходила боль в боку. – Финальная стычка. Лучшие игроки. Гол – 0.3 очка. Играют три минуты. Без выбывания.

– Ааа, ну да, – поспешно кивнул я, делая вид, что просто забыл. – Мозги сварились.

Пейн. Какой ещё нахрен пейн⁈ – завопил внутренний голос. – Когда мы играли на той недели, ничего такого не было! Это что, новые правила? Или тут в каждом матче свои правила?

Мои мысли прервал оглушительный свисток. Начались самостоятельные броски. Мы начинали первыми.

Наш вратарь, всё ещё бледный и потный, вышел в центр. Его броски были скорее актом отчаяния, чем попыткой попасть. Ему удалось забить лишь один раз. Счёт на табло изменился: 11.8: 10.6.

Затем вышел вратарь противников. Он выглядел собраннее, но усталость давала о себе знать. Его результат оказался таким же – одно попадание. Цифры снова перелистнулись: 11.9: 10.6.

Напряжение нарастало. Теперь всё висело на оставшихся бросках и том самом загадочном «пейне», где мне предстояло стать главным действующим лицом. Добро пожаловать в ад, Роберт. Главное не обосраться.

Атмосфера накалилась до предела. Воздух на стадионе стал густым, как сироп, и каждый вдох обжигал лёгкие. Трибуны ревели, выкрикивая имена и проклятия, сливаясь в единый оглушительный гул. Счёт, который мы с таким трудом отыгрывали, снова начал ускользать.

Дальше наступила очередь защитников. Наши ребята вышли, стиснув зубы, но усталость и психологическое давление делали своё дело. Их броски были нервными, несобранными. Вместо мощных, выверенных ударов – резкие, почти панические выбросы. Итог оказался неутешительным: всего 1.1 очко.

Защитники противников, видя нашу слабину, действовали с холодной, циничной точностью. Их первый защитник набрал – 0.3. Второй – 0.7. Третий… Третий – 1.5 очка. Счёт на табло снова прыгнул вверх: 14.4: 11.7. Победить становилось не просто тяжело – почти нереально.

Настал черёд нападающих. Наш первый парень, весь в ссадинах, вышел и смог выжать из себя лишь 0.3. 14.4: 12. Их нападающий, свежий и злой, тут же ответил 0.7. 15.1: 12. Следующий наш боец, видя разрыв, рванул вперёд с яростью обречённого и заработал 0.7. 15.1: 12.7. Казалось, есть шанс! Но их следующий игрок, не дав нам и секунды на передышку, холодно и методично повторил результат – 0.7. 15.8: 12.7.

Разрыв снова составлял больше трёх очков.

Ну что за хрень! – пронеслось у меня в голове, и я с силой сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Были же так близко! Чёрт, черт, черт!

Я поднял голову и встретился взглядом с капитаном первой команды. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Он был уверен в победе. Абсолютно.

И именно в этот момент прозвучал мой номер. Моя очередь бросать. И не просто бросать. Последний шанс перед тем самым «пейном», в котором мне, судя по всему, предстояло совершить чудо. Вся тяжесть надежд команды и ненависть трибун обрушилась на мои плечи. Я сделал шаг вперёд, к центру поля.

Воздух на стадионе застыл, густой и раскалённый, будто перед грозой. Все взгляды, все выдохи, все надежды и все проклятия были прикованы ко мне. Я подошёл к центру. Трибуны затихли, затаив дыхание. Даже шёпот казался бы сейчас оглушительным.

Яйцо оказалось в моих руках. Оно пульсировало, словно живое сердце чудовища. Я не думал о технике, о магии, о правилах. Я просто захотел, чтобы оно полетело туда, куда нужно. Рука сама совершила бросок. Шар, свистя, врезался в центр ближайшего кольца. Гонг прозвучал, как удар молота по наковальне. Гол!

Второй бросок. Шар был тяжелее, словно сопротивлялся. Я чувствовал, как его энергия бьётся в моих пальцах, как дикая птица в клетке. Я с силой вложил в движение всю свою ярость, всё отчаяние, всю накопленную за матч злость. Шар рванулся, описал дугу и влетел в дальнее кольцо сбоку. Ещё один оглушительный удар. Гол!

Трибуны начали реветь, но до меня доносился лишь звон в ушах. Третье Яйцо. Мои ладони горели. Я закрыл глаза на секунду, поймав его магический ритм, и бросил почти без усилия, сконцентрировав волю в кончиках пальцев. Оно плавно, почти невесомо, вплыло в верхнее кольцо. Гол!

Четвёртое. Последнее. Всё или ничего. Я чувствовал, как дрожат ноги. В горле стоял ком. Я вглядывался в цель, игнорируя всё: и рёв толпы, и взгляд противника, и собственную усталость. Я сделал бросок. Шар полетел медленно, будто нехотя, и на последнем метре дрогнул, заколебался… и всё же в последнем усилии воли вонзился в самую середину кольца.

15.8: 14.2

Стадион взорвался. Это был нечеловеческий рёв. Я стоял на колене, опираясь рукой о траву, и тяжело дышал, не в силах поверить. Четыре из четырёх. Полтора очка. Мы всё ещё в игре.

Но триумф длился недолго. Настала очередь их лучшего нападающего – того самого, что забивал гол за голом. Он вышел в центр с холодным, каменным лицом. Его броски не были вымученными или яростными. Они были… идеальными. Механическими. Четыре раза подряд Яйцо с одинаковым, бездушным шипом врезалось в цель. Без суеты. Без эмоций. Четыре попадания. 17.3: 14.2

Разрыв снова стал пугающим.

И тогда прозвучал гонг, возвещающий начало «Пейна».

Судья указал на меня и на того самого нападающего. Мы вышли на пустое поле. Все остальные игроки покинули его. Теперь только мы двое. Три минуты. Без выбывания. Каждый гол – 0.3 очка.

Яйцо лежало между нами на изумрудной траве, мерцая зловещим оранжевым светом. Противник стоял неподвижно, его взгляд был тяжёлым и безразличным, будто он уже видел финал. Воздух трещал от магического напряжения. Вокруг нас бушевало море звуков, но здесь, в центре, царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением раскалённого шара и стуком собственного сердца.

Свисток судьи разрезал воздух, и мы оба ринулись к мячу. Он был быстрее. Ещё на старте я почувствовал, как магия сгустилась вокруг его рук, и Яйцо само впорхнуло в его ладони. Он рванул к моим воротам, как торпеда. Я резко остановился, пытаясь перекрыть путь, но он был уже рядом. Бросок! Шар прошипел в сантиметре от моего уха и с оглушительным лязгом отскочил от обода кольца.

Мы оба развернулись и помчались к отскочившему мячу. На этот раз я успел первым. Я мысленно «зацепил» его той самой магической нитью, что открыл во время матча, и рванул к себе. Но противник не собирался сдаваться. Он на полном ходу врезался в меня плечом, я отлетел в сторону, а шар вырвался из моего контроля. Он уже тянулся к нему, но я, не раздумывая, сделал подсечку. Противник с проклятием грохнулся на траву.

Яйцо, оставшись без контроля, ожило. Оно резко метнулось ко мне и с размаху врезалось мне в лицо. В глазах потемнело от боли, но я устоял. Шар, отскочив, взмыл вверх, закрутился на месте и с новой силой ринулся вниз, нацелившись уже в обоих. Пока противник поднимался, протягивая руку, чтобы поймать его, я оттолкнулся от земли, роняя его своим весом обратно, и на лету перехватил шар.

Не давая себе опомниться, я вскочил на ноги и помчался к чужим воротам. Ничего не видя, кроме колец, чувствуя, как магия бьётся в такт с бешеным сердцем, я бросил. Чисто. 17.3: 14.5. Трибуны взревели так, что, казалось, содрогнулись небеса.

Я вернулся на свою половину, тяжело дыша. Противник поднялся медленнее. Он не спешил. Оставшиеся две минуты висели в воздухе тяжёлым грузом. Он взял яйцо и пошёл на меня уже не с безумной скоростью, а с холодной, выверенной решимостью. Я бросился навстречу. Наша борьба была яростной и короткой – он оказался сильнее, вырвался и с ближней дистанции всадил яйцо в мои ворота. 17.6: 14.5.

Я схватил яйцо прямо из сетки и ринулся в ответную атаку. Он прыгнул, чтобы перекрыть мне путь, но я увернулся, проскользнув у него за спиной, и тут же бросил. Ещё одно попадание! 17.6: 14.8.

Времени почти не оставалось. Разрыв был слишком велик. Последние секунды мы провели в отчаянной борьбе за каждый сантиметр, и мне ценой невероятных усилий удалось вырвать ещё одни 0.3 очка. Финальная сирена оглушила стадион. 17.6: 15.1.

Мы проиграли.

Трибуны ликовали, празднуя победу фаворитов. Я сидел на поле, обхватив колени, и тяжело дышал, чувствуя, как по всему телу растекается свинцовая усталость.

Да, мы проиграли. Но это было чертовски круто.

Команда противника прыгала и кричала в центре поля. Мои ребята, унылые, но не сломленные, подошли ко мне и молча похлопали по плечу. Чудо не случилось, но мы показали хорошую игру. Хотя бы во второй половине.

Я с трудом поднялся на ноги и поплелся к лавочкам. И тут с трибун ко мне побежали трое: Лана, Зак и Аларик.

Первой подбежала Лана. Она забыла про нашу ссору, да и я в этот момент забыл. Её глаза сияли.

– Ты молодец! Не расстраивайся! – крикнула она и, не смущаясь моего потного и грязного вида, обняла меня.

Мне было также плевать. Я прижал её в ответ, чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает.

– Мы тебя берем! – широко улыбался Зак, подходя следом.

– Да выкуси селезёнку дракона! – гаркнул Аларик, грузно опуская свою лапищу на плечо Зака. – Братан будет в моей команде!

– Еще же будет игра у нас за третье место, – с натянутой, но искренней улыбкой напомнил я.

– Ты уже показал профессиональную игру. Ну, почти, – парировал Зак. – Так что… мы тебя берём. Точка.

– Да не возьмёте вы его! – Аларик наклонился к его лицу. – Твоя команда для слабаков!

– Ха! В прошлой игре мы вас обыграли! – усмехнулся Зак.

– Это потому что я болел! – возмущённо рявкнул Аларик.

Я смотрел на них, на Лану, всё ещё прижимавшуюся ко мне, и тихо усмехнулся про себя.

Ну и что же мне делать?

Позади была адская игра, впереди – новая головная боль. Но в тот момент это казалось прекрасной проблемой. И…моя девушка…наконец забыла обиды. Надеюсь…

8 сентября. Перерыв

Лана не отпускала мою руку, её пальцы были переплетены с моими так плотно, что, казалось, она боялась, будто я растворюсь в воздухе. Она прижималась ко мне всем телом, и сквозь запах пота и пыли я чувствовал лёгкий, цветочный аромат её духов.

– Ты был… невероятен, – прошептала она, поднимая на меня сияющие глаза. Её щёки пылали румянцем. – Я такого никогда не видела! Ты заставил их попотеть!

– Ну, знаешь, – я пожал плечами, но улыбка сама пробивалась сквозь усталость. – Просто делал, что мог.

– Не скромничай! – она потянула меня за собой, уводя от поля к пустым сейчас местами трибунам. – Все только и говорят о твоём «огненном» голе и этой дурацкой схватке в конце!

Пока мы шли, я чувствовал на себе десятки взглядов. Девушки с трибун, с которыми я никогда не общался, смотрели на меня с откровенным интересом, а некоторые и с восторгом. Их шепот, смех и оценивающие взгляды были почти осязаемы. И Лана это чувствовала. Её рука, и так сжимавшая мою как тисками, внезапно сжалась ещё сильнее, до легкой боли.

– Только посмотри в их сторону, – прошипела она, не поворачивая головы, но её взгляд метнулся к группе старшекурсниц, которые тут же смущённо отвели глаза.

У меня пошла улыбка. Широкая и немного наглая. Её ревность была настолько очевидной и… приятной.

– И не собирался, – честно сказал я, глядя прямо на неё.

– Ну-ну, – с недоверием протянула Лана, но её губы дрогнули в ответной улыбке.

Она демонстративно прижалась ко мне ещё сильнее, положив голову мне на плечо, заявляя свои права при всех окружающих. И именно в этот момент я краем глаза увидел знакомую фигуру. Лена. Она сидела на трибунах чуть поодаль, одна, но по её язвительной ухмылке и направлению взгляда было сразу понятно – Вика и Жанна где-то рядом, наблюдают.

И странное дело – хоть мы и проиграли, и по телу ломило так, будто по нему проехался грузовик, а на душе было… спокойно. Почти светло. Мы проиграли матч, но в этой маленькой войне за внимание, за уважение, за место под этим странным небом, я, кажется, только что выиграл небольшое, но очень важное сражение. И тёплая, цепкая рука Ланы в моей руке была тому лучшим доказательством.

8 сентября. Завершение игр

Перерыв пролетел незаметно. На поле вышли вторая и четвёртая – победителя ждал финал и битва за первое место с непобедимой пока первой командой, а проигравшему предстояло встретиться с нами, третьей командой, в матче за третье место.

Лана не отходила от меня ни на шаг. Она прижималась, обвивала мою руку обеими руками, пытаясь своим присутствием создать невидимый барьер между мной и восхищёнными взглядами с трибун. Но выходило с точностью до наоборот. Чем больше она демонстрировала свою «собственность», тем больше внимания привлекала. Я буквально чувствовал, как десятки глаз, в основном женских, с любопытством и интересом скользят по нам.

– Не ревнуй, – тихо сказал я, поворачиваясь к ней и улыбаясь. – Я твой. – И чтобы закрепить эффект, я чмокнул её в макушку, в её белоснежные, пахнущие клубникой волосы.

– Я не ревную! – прошипела она в ответ, но при этом ещё сильнее уткнулась носом в мое плечо, словно пытаясь в него спрятаться.

– Я потный. От меня воняет, – напомнил я, пытаясь быть хоть немного честным.

– Угу, – с каким-то странным, почти блаженным удовлетворением промычала она в ответ.

Да, – пронеслось у меня в голове. – У некоторых девушек и правда есть фетиш на запах. Неужели ей действительно нравится, что я пропах потом и пылью? Или… она просто влюблена в меня по уши?

Я посмотрел на её расслабленную спину, на пальцы, всё так же цепко впившиеся в мою руку.

А я? Я влюблён? Нет… явно нет. Она мне нравится. И её поведение хоть иногда бесит, но её отношение ко мне…

– Ты молодец. Я горжусь тобой, – её тихий, сонный голос прервал поток моих мыслей.

Эти простые слова отозвались внутри тёплым, неожиданным эхом.

– Спасибо, – ответил я, и это была чистая правда. – Мне… мне приятно это слышать.

Я притянул её ещё ближе, обняв за плечи. Она, не открывая глаз, безвольно обмякла в моих объятиях, словно все её зажимы и защитные барьеры наконец рухнули. Ей было абсолютно плевать на игру, на трибуны, на всё. В этот момент её интересовал только я. И, возможно, она действительно скучала все эти два дня, пока я пропадал.

Но в глубине души, сквозь эту приятную усталость и странное умиротворение, зрело упрямое «но». Почему же она молча уехала в тот город? И вела себя так высокомерно?

Выяснить это придётся. Обязательно.

Но… не сейчас. Сейчас можно было просто сидеть, чувствовать её тепло и слушать, как ревут трибуны, наблюдая за чужой битвой.

Четвертая команда методично, почти безжалостно, разгромила вторую. Игра со стороны выглядела как предрешённая участь – вторая команда отчаянно оборонялась, порой даже неплохо, но забить, переломить ход матча им так и не удавалось. Счёт становился всё более удручающим.

– Лана, – тихо позвал я, осторожно потряхивая коленом, на котором покоилась её голова. – Скоро будет игра за третье место. Вторая команда проиграла.

– Ммм, – было всем её ответом.

За время матча Лана окончательно раскисла и устроилась поудобнее, уронив голову мне на колени и уткнувшись лицом мне в пах. Первые три минуты я дико смущался и пытался незаметно её подтолкнуть, но потом сдался и просто забил. Попытка намекнуть, что так лежать при всех не очень прилично, закончилась её сонным, но чётким предупреждением: «Ещё слово, и я тебя укушу». Учитывая стратегическое положение её рта, рисковать я не стал.

Пока на поле шла игра, я пытался сосредоточиться и проанализировать тактику будущих соперников, научиться чему-то новому. Но… не получалось. Каждые пять минут чьи-нибудь длинные волосы касались моего плеча, или чья-то ладонь «случайно» ложилась мне на спину, будто пытаясь сохранить равновесие. Девушки то и дело проходили мимо под надуманными предлогами – срочно в туалет, попить воды, просто размяться. Лана при этом даже глаз не открывала. Она лишь издавала низкое, предупреждающее ворчание, стоило очередной девчонки приблизиться ко мне, и незримая угроза в её мычании заставляла их поспешно ретироваться.

И вот настал перерыв. Поле опустело, команды ушли в раздевалки, готовясь к решающим матчам. До нашей игры за третье место оставались считанные минуты. У нас было небольшое преимущество – наши соперники из второй команды только что выложились в неудачном матче и не успели как следует отдохнуть.

Я аккуратно потряс Лану за плечо.

– Просыпайся, спящая красавица. Скоро мой выход.

Она что-то неразборчиво промычала, её руки обвили мою шею, и она потянулась ко мне, всё ещё с закрытыми глазами. Её губы нашли мои в сонном, ленивом, но удивительно сладком поцелуе. Я ответил ей, чувствуя, как остатки усталости отступают перед этим простым и тёплым прикосновением.

Наконец она разомкнула объятия и встала передо мной, потягиваясь. Её взгляд, ещё мутный ото сна, медленно прополз по трибунам, и на её лице появилось знакомое сердитое выражение, будто она проверяла, не покусился ли кто на её территорию пока она отдыхала. А когда она потягивалась, её большая грудь так и хлестала меня по лицу.

И я… не отстранился. Я просто сидел и принимал эти мягкие, упругие удары с невозмутимым видом философа. Ведь настоящий мужчина должен уметь держать удар. Любой. Особенно если он такой… приятный.

Лана проводила меня до самого края поля, задержала за руку и на прощание потянулась за поцелуем – долгим, сладким и настолько демонстративным, что на трибунах пронесся одобрительный гул. Потом она отпустила меня и, гордо вскинув подбородок, направилась к трибунам, оставив за собой шлейф из смешанных взглядов – восхищенных и завистливых.

Моя команда уже ждала меня, их лица светились решимостью.

– Ну что, ребята, – сказал я, собирая их вокруг. – Они уставшие и разбитые. Сейчас мы их просто вынесем. Третье место – наше!

– Им просто нечем будет ответить! – уверенно бросил наш вратарь, потирая ладони.

Я взглянул на трибуны. Аларик и Зак, забыв на секунду о своем споре, показали мне большие пальцы вверх. Но эйфория длилась недолго – почти сразу они снова схлестнулись, тыча пальцами друг в друга и явно споря о том, в чьей команде я должен оказаться.

В этот момент на поле вышла вторая команда. Они и правда выглядели сломленными – плечи опущены, взгляды пустые. Они что-то недолго пошептались с судьей, и тот, кивнув, поднес к губам магический рупор.

– Объявляется техническое поражение второй команды! Третье место присуждается команде номер три!

Наша команда взорвалась ликованием. Мы обнимались, хлопали друг друга по спинам и глупо ухмылялись. Да, победа не была добыта в бою, но третье место всё равно было нашим! Я, довольный, уже повернулся, чтобы идти к Лане, как вдруг передо мной возникла она.

Кейси фон Эклипс.

Девушка, чья фигура и красота заставляли парней терять дар речи. Она стояла, словно сошла с обложки журнала, и улыбалась мне той улыбкой, от которой у первокурсников подкашивались ноги.

– Поздравляю с победой, – сказала она, и её голос был бархатным и томным.

– А… спасибо, – пробурчал я, чувствуя, как на глупую улыбку на моем лице накладывается маска легкого шока. – Третье место.

Чего? – пронеслось у меня в голове. – Почему она ко мне подошла?

– У нас вечером будет вечеринка в честь отборочных, – продолжила она, не сводя с меня глаз. – Приходи.

Я огляделся. Другие девушки из группы поддержки, стоявшие позади неё, улыбались и махали мне рукой. От такого концентрированного внимания я сдался и почувствовал, как по щекам разливается краска. Я не из робкого десятка, но чтобы на меня так смотрели сразу столько девушек такого уровня…

– Я с Ланой… – начал я, пытаясь сохранить остатки самообладания.

– Да, – легко согласилась Кейси, и в её глазах мелькнула искорка понимания. – Приходите вдвоем. Аларик и Зак тоже будут там.

И прежде чем я успел что-то ответить, она сделала шаг вперед, быстро и легко обняла меня, а затем так же стремительно развернулась и ушла обратно к своим подругам, оставив меня стоять в полном ауте.

Я застыл, всё ещё ощущая на плече призрачное тепло от её объятия и запах дорогих духов. А потом медленно повернул голову и встретился взглядом с Ланой. Её алые глаза, горящие ревностью и яростью, буквально пронзали меня насквозь, уничтожая всю эйфорию от победы и смущение от внимания Кейси. Вечер явно обещал быть… интересным.

Финальную игру мне пришлось пропустить. Вернее, меня к ней просто не подпустили. Мы стояли с Ланой за трибунами, в тени арочного прохода, и я выслушивал её возмущение, которое напоминало шипение разъярённой кошки.

Я пытался объяснить, что ничего не сделал, что Кейси сама подошла, сама всё предложила, но для Ланы это не было оправданием. По её мнению, я должен был тут же, на месте, «втоптать её мордашку в грязь» и «показать всем, кто тут главный». Она с яростью передразнила томную походку Кейси, демонстративно повиляла передо мной бёдрами, а затем уставилась на меня, сверкая алыми глазами, ожидая реакции.

– Хорошо, – сказала Лана вдруг, сжав кулаки. – Мы пойдём на эту дурацкую вечеринку. Вместе.

– Вот и отлично, – выдохнул я с облегчением. – И хватит ревновать. Не нужна мне никакая Кейси.

– Имя её уже запомнил, – прищурилась Лана.

– Да её вся академия знает! – вздохнул я. – Хватит ворчать. Идём лучше. Я приму душ, и потом пойдём. Чувствую, финал мне так и не дадут посмотреть.

– Ладно, – согласилась она, доставая коммуникатор. – Я напишу Тане, чтобы она шла с нами.

– А зачем ей идти с нами? – удивился я.

– Надо, – коротко отрезала Лана, пряча взгляд. – Я хочу быть для тебя лучшей. Во всём.

– Ты и так для меня лучшая, – честно сказал я, всё ещё не понимая логики. – Я не понимаю, при чём здесь Таня.

Но Лана ничего не ответила. Она уже отправила сообщение, сунула аппарат в карман, снова вцепилась мёртвой хваткой в мою руку и потащила за собой в сторону академии. Её шаги были быстрыми и решительными, а в спине читалась непреклонная готовность устроить на вечеринке всё что угодно, лишь бы доказать свой главенствующий статус. Предчувствие говорило мне, что этот вечер будет жарким, и не только из-за моего недавнего «огненного» гола.

Мы влетели в мою комнату, я схватил свёрток с чистой одеждой, и уже через мгновение Лана тащила меня по коридору в её апартаменты. Таня уже была там, развалясь на кровати и уткнувшись в свой коммуникатор.

– Привет, – бросил я ей, пытаясь отдышаться.

– Привет, – равнодушно ответила она, даже не поднимая глаз.

– Все, пошли в душ! – резко скомандовала Лана и, не отпуская моей руки, втянула меня в ванную, захлопнув дверь.

Ванная была тесной. Мы молча, почти грубо, скинули с себя потную и грязную одежду. Я забрался в ванну, но мой взгляд прилип к обнажённой Лане. Её тело, несмотря на ярость, было идеальным. Она резко повернула краны, и ледяная вода сменилась горячими струями. Взяв мыло и шампунь «Розовая Лилия», она начала мыть меня с таким усердием, будто счищала не грязь, а саму память о Кейси. Её движения были жёсткими, почти болезненными, но когда она добралась до моего члена, её хватка изменилась. Это была уже не мойка, а откровенная, агрессивная мастурбация, быстрая и требовательная.

– А зачем Таня? – спросил я, пытаясь отвлечься от нарастающего возбуждения.

– Не будь глупым, – прошипела она, не останавливаясь. – Таня мне пожаловалась, что ты её так и не трахнул, пока я спала.

– Эмм… Лана, ты как бы моя девушка, – напомнил я, чувствуя себя абсолютно сбитым с толку.

– Я же сказала, что Таню можно! – её голос стал выше. – И тем более, это чтобы у тебя не было сил на всяких… других.

– Родная, мне и тебя хватает…

– Не ври! – грозно просверлила меня Лана взглядом, и её пальцы сжали меня чуть сильнее, вызывая смесь боли и удовольствия.