Текст книги "Тайна кода да Винчи"

Автор книги: Гарольд Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

Глава XCVIII
33

Этой ночью в квартире синьора Вазари случился настоящий погром. Вещи в беспорядке валялись на полу – книги, бумаги, картины, одежда, стулья. Шкафы были отодвинуты от стен, частью разломаны. Меня положили на разрезанный и выпотрошенный диван посередине бывшего кабинета синьора Вазари. На тот самый, на котором мы сидели еще вчера вечером, слушая рассказ о «Мадоннах в скалах».

– Искали тайник, – сказал Петьёф, оглядывая «место преступления». – Но что именно они хотели найти?

– То, что из поколения в поколения в семействе Вазари переходит от отца к сыну или от отца… – Дик посмотрел на Франческу, – к дочери.

– Франческа, ты знаешь Код?… – Петьёф не поверил своим ушам.

– Пока нет, – ответила Франческа. – Но сейчас узнаю.

– Господа, у нас нет времени для выяснения подробностей, – остановил их Дик. – Мы должны всего за несколько минут найти во всем этом беспорядке тридцать три книги с клеймом личной библиотеки Франческо Мельци. Пожалуйста, принимайтесь за дело! И вот вы, господа, стоящие в коридоре! – Дик позвал охранников Приората. – Да, вы тоже!

– Все найденные книги переносим в дальнюю по коридору комнату, – добавила Франческа.

Она уже сидела на корточках и быстро перебирала валявшиеся на полу фолианты.

– Вот как выглядит это клеймо! – Франческа показала его всем. – Первая книга найдена! Осталось тридцать две!

– Ничего не понимаю, – прошептал Винченце и присоединился к остальным.

Книги обнаруживались одна за другой. Время от времени кто-то вскрикивал: «Еще одна!» – а Франческа называла номер: «Третья!», «Пятая!», «Седьмая!», «Четырнадцатая!» Дик взял первую партию найденных книг Франческо Медьци и ушел с ней в дальнюю по коридору комнату. Оттуда стали раздаваться странные звуки, будто бы заработала небольшая гильотина.

Я понял, что уже могу сесть, – мое физическое состояние постепенно приходило в норму.

– Что он там делает? – шепнул я на ухо Франческе, когда она оказалась рядом с диваном. – Что это за звук?

Она посмотрела на меня – спокойным, уверенным и, мне показалось, любящим взором:

– Он все делает правильно. Он все делает правильно, – ее карие глаза блеснули прекрасным светом.

– А как же твой отец?… Тебе же надо к нему.

– Он хотел, чтобы я была с вами, – прошептала Франческа, сдерживая вмиг подступившие к глазам слезы. – Он знал, что это случится – здесь, сегодня, и отослал меня. И еще… Это очень важно – то, что мы делаем. Для него, для меня, для нас. Я должна быть здесь.

– Но что вы задумали, Франческа? – сердце забилось в моей груди сильно-сильно.

– Сейчас все закончится. Все закончится, – пробормотала она, перевернула обложку очередной книги и громко объявила: – Тридцать третья! Все, господа!

– Господи, какого черта?! – раздался из дальней комнаты истошный крик синьора Винченце. – Зачем вы режете книги?!

Глава XCIX
ГРОЗНЫЙ

– Ваше святейшество! – камерарий Ровенна торопливо вошел в ризницу, где понтифик готовился к мессе. – Королева Изабелла умерла!

Юлий на мгновение замер. Смерть Изабеллы значила полную смену испанской политики. Шпионы при дворе Фердинанда Арагонского, ее мужа, доносили, что испанский король не хочет продолжения войны с Францией и ищет союза. Это значит, что вместо одного врага – Людовика Святого – у папы может появиться два.

Кардинал Мендоса, духовник Изабеллы, был близким другом делла Ровере. Он много способствовал его избранию на папский престол. Именно Мендоса настаивал при испанском дворе на изгнании французов из Италии. Теперь же, скорее всего, Ватикану придется иметь дело с испанским кардиналом Арриго – двоюродным племянником Людовика и сторонником союза с Францией.

Вчерашняя встреча с Шарлем Д'Амбуазом, секретно прибывшим в Ватикан, теперь представлялась Юлию совершенно в другом свете.

– Мы согласны заключить мир и даже вступить в Кембрийскую лигу, чтобы выступить против ваших врагов в Венеции, – сказал тот. – Мы также готовы отказаться от притязаний на Феррару и Сиену. Взамен от вас требуется только одно. Выдайте нам Туринскую ведьму и все доказательства ее якобы Божественного происхождения.

* * *

– Жаль, что мне не удалось избавиться от нее раньше, – сказал Юлий, потирая морщинистый желтый лоб. – Кто бы ни получил ее, он станет вечной угрозой для нас.

– Пришло письмо от кардинала Джованни, уже третье, – Ровенна склонил голову набок. – Вы прочли его?

– Да, – Юлий нахмурился, – он пишет, что Туринская ведьма при смерти. Его брат выдал ее местонахождение магдалитам, и те пытались ее похитить. Я уверен, что это дело рук Д'Амбуаза! Похищение сорвалось, и он решил пойти другим путем. Если она умрет сейчас, это даст им еще один повод нас шантажировать. На каждом углу будут кричать, что это я отдал приказ удавить ее, чтобы не выдавать Франции! С другой стороны… – папа постучал пальцем по губам.

Ровере весь обратился в слух. Но Юлий оставил свои мысли при себе.

– Я должен подумать, – сказал он.

Отслужив мессу, он вернулся в Бельведер. Специально для него там сделали небольшую оранжерею, где было сыро и жарко. Юлий постоянно зяб.

Гвардейцы его охраны, как обычно, остались снаружи. Им надлежало охранять покой и одиночество понтифика, дабы никто случайно не потревожил его во время размышлений.

Папа неторопливо прогуливался по узким песчаным дорожкам оранжереи в полном одиночестве.

Решение было на поверхности. Если Туринская ведьма умрет своей смертью, то можно выдать Д'Амбуазу ее тело вместе с доказательством. Тело нужно для того, чтобы французы могли лично убедиться, что смерть была ненасильственной. Тогда договор будет соблюден, но никакого преимущества Людовик не получит. Угроза, что «наихристианнейший король» учредит во Франции второй престол, исчезнет.

Но для этого Туринская ведьма должна умереть. Сама.

Юлий решил немедленно написать кардиналу Медичи письмо.

В груди папы что-то кольнуло. Стало больно дышать. Слева, чуть пониже плеча, будто что-то лопнуло. Юлий упал на одно колено. Боль стала нестерпимой. Перед глазами рассыпался сноп зеленых искр. На шею будто накинули удавку и быстро ее стягивали. Лицо понтифика покраснело. Казалось, кожа вот-вот лопнет от притока крови. Холодный пот покрыл все тело. Юлий пытался кричать, но из его горла выходил лишь сиплый, едва слышный хрип. Журчание искусственного водопада, устроенного в центре оранжереи, звучало гораздо громче.

Самый могущественный человек на свете упал, скрючившись, и судорожно скреб ногтями землю.

Неожиданно снаружи раздался голос Джулиано Медичи:

– Пропустите меня! Я должен увидеть его! Я должен!

Юлий собрал последние силы и попытался позвать на помощь. Но все было тщетно. Он слышал глухие звуки борьбы. Капитан Гаррос неукоснительно исполнял распоряжение «не беспокоить».

Очаг боли в груди разорвался словно пушечное ядро. Свет померк. По телу понтифика пробежала сильная предсмертная судорога.

В этот момент двое гвардейцев наконец совладали с обезумевшим от отчаяния Джулиано и поволокли его прочь, удивляясь, откуда в таком тонком легком теле столько силы.

Юлий II Грозный умер.

Глава C
БИБЛИОТЕКА

Франческа помогла мне добраться до той дальней комнаты, в которую Дик переносил найденные книги. С порога открывалась поразительная картина. Библиотека Мельци превратилась в кучу отдельных листов – большой старинный полиграфический резак сделал свое дело.

Дик выудил листок из стопки бумаг, которая совсем недавно могла называться «тридцать третьей» книгой, а сейчас напоминала небольшую гору макулатуры, приложил его к тридцати двум другим листкам, полученным таким же варварским образом, и протянул получившуюся пачку бумаг Петьёфу.

– Вот то, что вы искали. Теперь вы можете распустить орден, – сказал Дик, глядя в глаза магистру Приората Сиона. – Но сначала доведите содержание этих листов до всеобщего сведения. Если, конечно, вы действительно хотите остановить доктора Рабина, а не играете в свою собственную игру.

– Черт возьми, господин МакГроу! – закричал Петьёф. – Потрудитесь объясниться! Мы позволили вам все это самоуправство, мы даже стали помогать вам! А теперь вы суете мне эти листы, обвиняете меня бог знает в чем и сообщаете о необходимости распустить Приорат Сиона. Вы в своем уме?! Вы можете объяснить, в чем дело?! Что это за листы?!

– Это Евангелие от Леонардо, – спокойным голосом ответил Дик, во время этой бурной речи он и глазом не повел.

– Что?! – вскрикнул Винченце и покачнулся, словно бы вот-вот потеряет сознание.

– Объяснитесь! – повторил Петьёф. – Что за шутки?!

– Никаких шуток, – ответил Дик и внимательно посмотрел в глаза магистру Приората Сиона: – Вы знали, что синьор Вазари хранит тайну?

– Нет, – сдержанно ответил тот. – Но мы догадывались.

– Догадывались, потому что предки синьора Вазари встречались с Франческо Мельци – наследником архива Леонардо, не так ли?

– Да, вы правы, – сказал Петьёф.

– Но вы не могли понять, что это за тайна, – продолжил Дик. – Вас смущал тот факт, что у синьора Вазари не было никаких документов или автографов Леонардо. И он всегда открыто говорил об этом.

– Да. Верно. Вы догадливы, молодой человек, – нехотя согласился Петьёф.

– И вы понимали, что синьор Вазари просто не может врать. И если он так говорит, рукописей Леонардо у него действительно нет.

– Да, разумеется, – слегка сконфузился Петьёф. – Он не стал бы отрицать этого так безапелляционно, имей он соответствующие документы на руках. Но к чему вы об этом говорите?

– А слышали ли вы когда-нибудь присказку синьора Вазари – «Все рукописи давно превратились в книги»? – как ни в чем не бывало продолжал спрашивать Дик.

– Да, он часто говорил это. Вы правы, – согласился Петьёф. – Ну и что?

– А знаете ли вы, что на протяжении пяти веков семейство Вазари собирает старинные книги? В частности, книги, бывшие некогда в библиотеке Франческо Мельци.

– Да, коллекция книг синьора Вазари хорошо известна, – Петьёф посмотрел на Дика с недоумением, словно бы спрашивая у него, к чему он клонит.

– Я сейчас отвечу, – заверил его Дик. – Не беспокойтесь.

– Что бы вы ни сказали, господин МакГроу, то, что вы здесь устроили, – Петьёф показал на листы, по сути выдранные из старинных фолиантов, – это чистейшей воды вандализм. Зачем вы отрезали корешки у этих книг?! Это непростительно!

Дик не обратил внимания на эти обвинения.

– А знаете ли вы, что сталось с библиотекой самого Леонардо? – снова спросил он.

– Она утрачена, – Петьёф вздрогнул. – Видимо, разошлась по рукам.

– А сколько в ней было книг, не припомните? – на лице Дика появилась улыбка.

– Это общеизвестный факт. Тридцать три…

– Да?… – наигранно-удивленно протянул Дик. – А сколько, простите, цифр в формуле Леонардо, кодирующей лицо?

– Тридцать три…

– Еще добавьте – «двух– и трехзначные», – уточнил Дик. – Прямо номера страниц! Хорошо придумано, правда? Ну согласитесь… Так что не отказывайтесь, вот тридцать три страницы от мессере Леонардо – получите, пожалуйста.

Глава CI
КРИК

Гонцы с вестью о смерти Юлия опередили в Урбино Джулиано. Для доставки срочных вестей из Ватикана имелись специальные гонцы. При монастырях на дороге имелись конюшни, где всегда стояли оседланные свежие лошади. Гонец выезжал из Рима, скакал до аббатства Римио, передавал письмо другому и так далее, далее, далее. Бумага была в пути непрерывно, передаваясь по эстафете.

Поэтому письмо от кардинала де Шарни прибыло к кардиналу Джованни раньше, чем Джулиано.

Младший Медичи не встретил, вопреки своим ожиданиям, никакого сопротивления.

– Ах, мой бедный брат, прости меня, прости! – все, что сказал ему Джованни при встрече.

Конклав должен был собраться через две с небольшим недели, и кардинал с утра до ночи читал письма, которые составлял Биббиена для отправки их сторонникам. После «Сиенского инцидента» кардинал перестал слепо доверять своему секретарю.

– Что случилось? – Джулиано настороженно огляделся. Вокруг было как в пчелином улье.

– Как? Ты разве не знаешь? – изумился Джованни. – Юлий умер! Теперь Панчифика будет в безопасности. Правда… Не знаю, как сказать тебе… Она так плоха…

– Мессере Леонардо еще здесь? – тревожно спросил Джулиано.

– Да, только он… он очень занят… – кардинал скосил глаза в сторону.

Джулиано не стал больше расспрашивать его и бросился вниз.

– Конди! – он громко постучал в дверь. – Кроче, отопри! Это я!

Дверь распахнулась. Заплаканная, осунувшаяся мавританка разразилась рыданиями.

– О боже! Ваша светлость! Мы уже не надеялись, что вы вернетесь!

* * *

Джулиано отодвинул ее в сторону и бросился внутрь.

– Конди! – крикнул он, влетая в комнату.

Увидел Панчифику, он не смог удержаться от слез.

Она едва дышала и походила на высохший цветок.

– Конди, очнись! – Джулиано схватил ее за плечи, но, испугавшись, что сильный толчок убьет девушку, мягко разжал пальцы.

– Она не ела и все время плакала, – слезы лились из глаз Кроче ручьем. – Мессере Леонардо и его ученики все делали, чтобы унять ее печаль. Но потом она решила, что вы умерли, ваша светлость, как ее мать, и она сошла с ума от горя. Она отходит, ваша светлость, сделать уже ничего нельзя…

Джулиано тяжело рухнул на колени, рядом с изголовьем девушки:

– Прости меня! Прости!

Неожиданно ее бледные веки дрогнули. Глаза открылись. Она взглянула на Джулиано, и легкая улыбка коснулась ее губ.

Джулиано обхватил ее лицо ладонями и приблизился к нему:

– Это я, Конди! Это я!

Глаза его расшились от ужаса. Дрожащей рукой он взял со столика рядом зеркало и, с трудом удерживая его в омертвевших пальцах, поднес к губам Панчифики. Поверхность осталось гладкой. Дыхания не было.

* * *

Крик Джулиано докатился до самых отдаленных уголков замка. Его услышал и Леонардо, спешно исполнявший новый тайный заказ кардинала.

– Она умерла, – сказал он и схватился рукой за стол, потому что ноги внезапно отказались ему служить.

Франческо бросился за табуретом и усадил учителя.

Тот не мог говорить. Слезы лились по его щекам прямо на кусок древнего холста. Того самого доказательства, что когда-то лишило Панчифику права на собственную жизнь.

– К-как же так? – заикнувшись, спросил Мельци. – Он ведь обещал, что отпустит Панчифику, передаст под вашу опеку, если вы сделаете для него эту плащаницу! Господи, что же это?…

Франческо схватился за голову.

Леонардо поднялся, взял дрожащей рукой губку, обмакнул ее в тигль с кипящим, дурно пахнущим веществом, и приложил к холсту. Выверенными движениями он специальным раствором покрывал холст, на который таким же способом уже был нанесен силуэт человеческого тела.

– Неужели… неужели вы продолжите? – едва слышно спросил Мельци.

Леонардо не ответил.

И тут Франческо заметил, что рисунок, который учитель наносит на холст, отличается от эскиза, лежавшего рядом.

Глава CII
КОД ДА ВИНЧИ

Петьёф схватился за сердце, застонал, не удержался на ногах и стал заваливаться на бок, на кучу разбросанных по полу листов.

– Винченце, – от охватившего его бессилия Петьёф еле говорил и мог только шептать, – ты понял?…

– Нет, – ответил тот и недоуменно уставился на магистра.

– «Все рукописи давно превратились в книги», – повторил он слова синьора Вазари. – Старый хитрец… Секретные тексты Леонардо были вшиты в книги его библиотеки, а номера этих ложных, добавленных страниц и составляли Код да Винчи – тридцать три цифры, двух– и трехзначные.

– Но ведь библиотека Леонардо пропала… – усомнился Винченце.

– Так же, как и Джоконда, – почти что съехидничал Петьёф. – Ничего она не пропала, Винченце! Ее объявили пропавшей, а на самом деле – только переименовали в библиотеку Франческо Мельци. Господи! – он хватил себя за голову. – Господи, как же глупо! Как глупо!

– Но, синьор Петьёф, – понял наконец Винченце. – Ведь остались обрезанные корешки, можно восстановить места вклейки.

– Уже нельзя, – сказала Франческа, входя в комнату.

Все были настолько увлечены происходящим, что никто даже не заметил, как она отлучалась. Дик специально тянул этот спектакль сколько мог.

– Нельзя? – Петьёф поднял на нее глаза.

– Нет, – ответила Франческа. – Они немного согрели кабинет отца.

– Она сожгла их! – в приступе отчаяния закричал Винченце и бросился в кабинет синьора Вазари. – Ничего не осталось! Одни угольки! – раздалось уже оттуда.

– Как мы и думали, – сказал Дик, с удовлетворением глядя на Франческу.

– Как мы и думали, – подтвердила она.

– Да что вы думали?! – я просто оторопел от всего происходящего. – Что тут происходит?

Дик подошел ко мне и дружески обнял. Впервые за все время. За все время нашего знакомства. Он ни разу не прикасался ко мне, ни разу. Только рукопожатие.

– В каждом тайном ордене… – весело сказал Дик. – В каждом! Есть что-то от каббалистов. Все хотят обладать ТАЙНОЙ, потому что ТАЙНА конвертируется в слово ВЛАСТЬ. Все хотят обладать ТАЙНОЙ, даже если утверждают, что изо всех сил пытаются придать ее забвению. А мы – ты, я и Франческа – ее уничтожили. На самом деле… Синьор Вазари, я думаю, тоже бы уничтожил, но он дал обет быть ее хранителем. Но «тот, кому нужна истина, узнает ее, прочитав картины Леонардо».

* * *

– Так вы что, нас обманывали? – я с негодованием уставился на Петьёфа. – Вы тоже искали этот Код? Вам тоже был нужен Код да Винчи? И вы вовсе не собирались его уничтожать?! Но, Дик, как вы это узнали?

– Парные картины, – односложно ответил Дик.

– Парные картины? – не понял я. – Что ты имеешь в виду?

– Эти господа с таким упоением рассказывали нам о божественной личности Джоконды-Панчифики, – сказал Дик, глядя на сидящего Петьёфа сверху вниз. – Но почему-то отчаянно открещивались от верований ее брата. Это, синьор Петьёф, не могло не вызвать подозрений, вы уж извините…

– Брата?! – у меня волосы встали дыбом. – Дик, ты о чем?!

– О том, что главные антропометрические черты лица Джоконды и автопортрета Леонардо, – пожал плечами Дик, – идентичны. Об этом, я полагаю, знают теперь даже более или менее образованные школьники.

В дверях появился абсолютно потерянный, раздавленный Винченце.

– А близкородственные связи, как вы изволили заметить, – сказал Дик, обращаясь к вошедшему, – приводят с равным успехом к появлению в роду как генетических болезней, так и гениев. Так что если Леонардо и не был братом «играющей» Панчифики, то был, по крайней мере, ее дядей, папой или кузеном. Что, впрочем, не играет роли. Он был таким же «потомком Христа», как и она. Я прав, синьор Петьёф?

– Будьте вы прокляты, господин МакГроу! – крикнул тот. – Вы уничтожили надежду человечества на чудо! Это чудовищно! Это жестоко!

– Да?… – Дик улыбнулся, но было в той улыбке что-то зловещее, что-то от загадочных улыбок персонажей картин Леонардо. – Но я же не солгал вам, синьор Петьёф, и вы знаете это. Я предлагаю вам то, что вы искали, – Код да Винчи. Вот он, он есть, и он не уничтожен, – Дик помахал пачкой листов, вынутых из книг, прямо перед носом Петьёфа. – Вам ведь на самом деле не так, то уж и нужны были эти цифры. Вы, если бы решились, могли обойтись и без них… Мало ли в истории было подлогов?… Если были лжецари, почему не явить миру и лже-Христа или лжепотомка Христа?! В конце концов, лже-Джоконду вы уже сделали, и удачно. Но нет, вы не решитесь. Не можете. Потому что, чтобы решиться, надо быть уверенным, что правда не будет узнана, что подлог не раскроется.

Петьёф схватился за горло и захрипел.

– Нет, синьор Петьёф, Код да Винчи – это не цифры, – Дик почти навис над магистром. – Тайна – вот она, в этих бумагах. И боитесь вы этого текста, а не Рабина и не транснациональных корпораций. Вы жаждете и боитесь его – этого текста, этих бумажек! Вот он – Код да Винчи, он у меня в руках! И вы сидите сейчас, смотрите на эти листы и думаете, думаете судорожно и мучительно, – что в них?! Что в них говорится?! Чьи потомки Панчифика и Леонардо, их единокровные братья и сестры?! Чьи – Христа, Господа Бога, или человека, умершего за Него на кресте?!

– Поганый мальчишка! – заорал Петьёф. – Поганый умник! Хочешь правды?! Докопался?! Да?! Да, это Код да Винчи! Да! В этом ТАЙНА! Да!

Петьёф вырвал у Дика листы бумаги.

– Этому миру нужен Бог, поганый мальчишка! – продолжал кричать Петьёф. – Ему нужно Единое Начало, а не мелкий человечек с его подвигами! И какая разница – потомки или не потомки, чьи потомки?! Какая разница?! Главное, чтобы не было компромата, способного взорвать здание Единой Церкви, которую мы воздвигнем. Главное, чтобы никто не мог сказать – это не Бог умер на кресте, а человек! И теперь не будет! Мы дадим этому миру Бога! Мы, а не кто-то другой! Потому что у нас будет эта бомба, у нас будет ПРАВДА, которая никому не нужна! У нас! И никто, слышите вы, мистер МакГроу?! Никто не решится более говорить от имени Бога, кроме нас! У нас будет ТАЙНА! У нас будет ВЛАСТЬ! И ни у кого больше! Ни у кого! Мы не позволим! Мы!

* * *

Петьёф орал и брызгал слюной. Он был отвратителен – покрасневший, взмокший, дрожащий, как водная гладь во время дождя. Магистр нервно комкал листы бумаги и засовывал их во внутренний карман.

– Да как вы смеете?! Отдайте! – заорал я, понимая, что сейчас произойдет – они унесут и спрячут истинное Евангелие. – Отдайте!

Я бросился к Петьёфу, но не успел сделать и шага, как меня повалил на пол удар охранника магистра Приората Сиона.

– Дурак, ничто тебя не учит! – цыкнул магистр в мою сторону и поднял глаза на Дика с Франческой. – Я бы распорядился вас ликвидировать, но я слишком благодарен вам за вашу работу. Вы нашли то, что я ищу уже почти пятьдесят лет. Скоро вашим словам все равно никто не поверит, потому что у мира наконец будет Бог. Мой Бог. Так что говорите. Говорите. Может быть, вас примут за умалишенных и пожалеют. Ну ладно… Я и так потратил на вас слишком много времени. Еще раз – спасибо! Прощайте!

Петьёф развернулся и зашагал в сторону выхода.

«Нельзя сдаваться!» – подумал я и вскочил с пола.

Мы должны хотя бы попытаться их остановить. Разве можно допустить, чтобы этот текст исчез?! И только я хотел броситься следом за Петьёфом и его свитой, как Дик вдруг одернул меня.

Зачем?!