Текст книги "Тайна кода да Винчи"

Автор книги: Гарольд Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)

Глава LXIX
ОПЫТЫ

Папa Юлий II сидел за столом, читая агентские донесения. Новости были одна хуже другой. Неделя, начавшаяся с побега Чезаре Борджиа, грозила закончиться еще большими неприятностями. Турецкий султан, Сулейман Великолепный, будто бы заявил, что, если ему не вернут долг Александра VI, он потребует передачи ему Порто-Чезантико. Долг был колоссальным! На индийские рубины и драгоценный жемчуг старый Борджиа истратил целое состояние.

Камерарий оторвал папу от неприятного чтения.

– К вам Томаш Бакоц, венгерский кардинал, – сказал он. – По очень важному делу.

– Бакоц? – брови Юлия удивленно поползли вверх. – Да как он посмел?!

Борьба Юлия с непотами Александра VI Борджиа была беспощадной. Венгерский кардинал получил свой сан от Борджиа в обмен на весьма доходные земли с серебряными рудниками. И Бакоца Юлий II планировал отлучить одним из первых.

– Примите его, Ваше Святейшество, – Ровенна многозначительно посмотрел на папу, – он раскаялся и хочет доказать вам верность, выдав участников тайного заговора, составленного против вас.

– Против меня уже составили заговор? – наигранно беспечно ответил Юлий. – Что-то они долго тянули. Ладно, пусть войдет. Но предупреди, у него не больше десяти минут.

Томаш Бакоц быстрыми мелкими шагами вошел в кабинет и низко поклонился понтифику. Тот не протянул ему руки и не дал коснуться края одежды. Вместо этого сурово указал на самый дальний стул.

Венгерский кардинал чуть переменился в лице, но нашел в себе достаточно смирения, чтобы унять гнев.

– Ваше Святейшество, – сказал он присев, – я приехал, как только получил вот это.

Кардинал Бакоц достал из рукава свиток и положил его на поднос подошедшего секретаря. Тот передал письмо папе.

– Я получил это позавчера, от известного вам Бернардо Биббиены.

Юлий развернул свиток, быстро пробежал глазами и вскочил из-за стола в ужасном гневе:

– Да как они смеют?!!

Он раздраженно швырнул бумагу на стол.

Бакоц сложил руки на животе и сказал:

– Пользуясь поддержкой французов, кардинал Джованни Медичи хочет собрать конклав в Сиене, чтобы отлучить вас и провозгласить себя папой. Я уверен в этом. Однако только французских кардиналов для этого недостаточно. Поэтому Медичи срочно ищут и других сторонников. Я, как верный слуга вашего преосвященства, отправился в путь, чтобы предупредить вас, как только получил эту бумагу.

Он кивнул на свиток.

Известие об альтернативном, по сути раскольническом Сиенском конклаве повергло Юлия в страшную ярость. Испанцы с французами заигрались, все кончится тем, что и те и другие обзаведутся собственным папой! Плохие новости и впрямь сыпались на голову понтифика как из чертова рога.

– Вы должны отлучить их и уничтожить, как еретиков и врагов истинной веры, – предложил Ровенна.

Юлий с тоской поглядел на своего камерария:

– Отлучить? Благодарю за верный способ нажить себе сразу двести тридцать врагов, которые пойдут до конца.

– Уж не собираетесь ли вы проявить христианское смирение? – желчно спросил Ровенна.

– Христианское смирение сейчас наше единственное оружие, – ответил папа. – Пожалуй, мне придется простить кардинала Джованни. Возможно, даже сделать его своим легатом. Есть новости от Рустичи?

– Да, сегодня утром пришло письмо. Вот оно, – Ровенна подал папе бумагу.

Юлий пробежал глазами неровные, узкие строчки.

– Хм… Так вот оно что… – он потер рукой подбородок. – Значит, мессере да Винчи вернулся к своим греховным опытам. Что ж… Это хорошо.

* * *

Узнав, что испанцы взяли Неаполь, а Биббиена от его имени собирает кардиналов на конклав в Сиене, кардинал Джованни Медичи упал в обморок. Когда он очнулся, то не мог говорить. У него тряслись все части тела. Он был не в силах произнести ни единого слова. На этот раз его секретарь зашел слишком далеко.

Когда кардинал наконец пришел в себя, то заорал:

– Я его повешу! Я выпущу ему кишки и заставлю их сожрать!

* * *

Джулиано Медичи только что увез Панчифику в монастырь святой Аннуциаты, во Флоренцию.

– Тамошний настоятель – отец Бартоломео, мой давнишний интимный друг, – сказал ему Джованни. – Он не откажет тебе в приюте на некоторое время.

В разговоре с братом кардинал кое о чем умолчал. Несколько дней назад он послал письмо мессере да Винчи. От его ответа зависела жизнь Панчифики. Девушка становилась все более и более «неудобной». Кардинал часто думал, что следовало бы совсем от нее избавиться.

Интрига, что затеял Пьетро, совсем вышла из-под контроля. Джованни уже не понимал, кто посвящен в тайну, а кто нет, кто какую игру ведет и чего хочет. Более того, кардинал начал понимать, какую страшную ошибку совершил, позволив Биббиене действовать свободно и бесконтрольно.

«От моего имени и с моего согласия…» – так было сказано в доверенном письме, что Джованни выдал своему секретарю.

* * *

Вошел слуга.

– Прибыл епископ Содерини, – сказал он. – Просит о встрече с вами. Говорит, что это срочно…

Кардинал не успел ответить. Франческо быстро вошел в кабинет.

– Джованни, ради всего святого, объясни, что происходит! – воскликнул Содерини, изображая сильнейшее волнение. – Я скоро умру от тряски! Я живу в карете! Я ношусь как проклятый туда-сюда между Неаполем, Флоренцией и Миланом, пытаясь хоть что-нибудь понять! Это касается той девушки?! Да?! Ты хочешь предъявить ее кардиналам?

Кардинал Медичи развел руками. Глупость его положения была отчаянной. Еще раз поклявшись про себя убить Биббиену самым жестоким образом, какой только сможет изобрести, он поднялся из кресла навстречу епископу.

– О какой девушке ты говоришь, Франческо? – спросил он, весьма натурально изображая удивление. – Что с тобой, мой драгоценный епископ?

– Брось, Джованни, – сердито отмахнулся тот, – я был в Монтефельтро, когда твой брат, мир его праху, привозил ее к Чезаре Борджиа. Мне все известно.

– Что ж, тогда ты более осведомлен, чем я, – с прискорбием всплеснул руками кардинал. – Видишь ли, мой бедный брат жил в плену ужасных фантазий. Не знаю, где он всего этого набрался. Должно быть, от Джулиано. Ты когда-нибудь слышал об ордене Магдалитов? Скорее всего, Пьетро попал под его влияние. Думаю, да. Увы, увы… Я знаю, что он верил, будто какая-то девушка является далеким потомком Иисуса и Марии Магдалины. Он помешался после их с Джулиано бегства из Флоренции. Помешался, это совершенно точно. Кстати, позволь заметить тебе, Франческо, что, хоть ты и поддержал меня при дворе Людовика, по отношению к моим братьям ты был беспощаден.

Содерини был слегка сбит с толку. Кардинал лгал легко и естественно. Его слова больше походили на правду, чем собственные мысли епископа о том, что является правдой на самом деле.

– Я прибыл в надежде на твою помощь, Джованни, – сказал он наконец. – Я был тебе другом и союзником все это время. И намерен помогать тебе и впредь. Последний раз прошу тебя – скажи, что стало с той девушкой? Кому ты намерен отдать ее? У тебя есть доказательства ее происхождения? Скажи мне, Джованни. Сейчас я должен принять решение, от которого, возможно, зависит моя жизнь.

Кардинал взял епископа за руку и усадил на диван.

– Франческо, – проникновенно сказал он. – Пойми, я такой же заложник обстоятельств, как и ты.

– Что это значит? – упавшим голосом спросил епископ. Он уже понял, что ничего не добьется от Джованни, что тот ведет какую-то свою игру и не намерен посвящать в ее хитросплетения даже своих союзников.

– Сегодня я устраиваю парад античных масок, – перевел тему кардинал. – Будь моим гостем, Франческо! Не зря же ты проделал такой огромный путь…

Когда за епископом закрылась дверь, Джованни прислонился к ней спиной и возвел глаза к потолку:

– Господи, я никогда в Тебя не верил, но если Ты есть, то самое время явить чудо, – бормотал он. – Ибо теперь только чудо способно меня спасти. Мне надо было выгнать этого проходимца раньше… Чертов Биббиена! Как он мог втравить меня в такое! Я же ничего, ровным счетом ничего не сделал!…

* * *

Панфичика так устала от долгой дороги, что уснула прямо на руках у Джулиано, пока он нес ее в «потайную келью». Вход в эти комнаты находился в покоях настоятеля, и почти никто из монахов не знал о существовании этих помещений.

– Мы здесь долго не задержимся, – уверил Джулиано настоятеля, когда тот ознакомился с письмом Джованни.

– О! В этом я не сомневаюсь! – последовал загадочный ответ.

Узкий коридор с семью дверьми показался Медичи ужасно длинным. Было холодно, и стоял странный, ни на что не похожий запах.

Отец Бартоломео открыл одну из дверей и впустил Джулиано с Панчификой внутрь.

– Что здесь? – спросил Джулиано, оборачиваясь и показывая на остальные шесть наглухо запертых дверей.

– Вам лучше этого не знать, – ответил отец Бартоломео. – И не позволяйте вашей даме гулять по коридору, когда услышите, что в этих комнатах что-то происходит. Так будет лучше для ее нервов.

Джулиано и так было не по себе, но после этих слов настоятеля стало совсем тревожно.

– Кому построили эти комнаты? Кому они принадлежат? Почему вы держите их в тайне?

– Эти комнаты принадлежат мессере Леонардо да Винчи, – последовал ответ. – Больше я ничего не могу вас сказать. Простите.

Глава LXX
БОЛЬШОЙ БРАТ

Нас привезли в небольшой, очень старый дом, расположенный далеко в горах. Господин, встретивший нас, видимо хозяин этого дома, представился синьором Винченца. Трудно поверить, что в Европе еще сохранились такие места – кажется, что вокруг на много километров ни единой души.

– Что за секретность? – спросил я, как только мы оказались в комнате-кабинете.

– Присаживайтесь, – попросил синьор Винченца.

Синьор Петьёф сел за стол, мы – я, Дик и Франческа – расположились в креслах напротив. Хозяин дома разместился в дальнем, самом темном углу комнаты.

– Вот, посмотрите сюда, пожалуйста, – синьор Петьёф выложил на стол несколько листов, испещренных столбцами цифр.

Дик потянулся к бумагам.

– Мы должны знать, что это такое? – спросил он, проглядев листы и возвращая их обратно на стол.

– Я думаю, не знаете, – ответил синьор Петьёф и расположил бумаги так, чтобы мы могли их видеть. – Но зато они знают вас. Нас. Всех. Вот это ваш личный номер, господин МакГроу, – он показал Дику на какую-то цифру в крайнем левом столбце, а затем посмотрел на меня: – А это ваш. Этот – Франчески, а этот – мой.

Рука синьора Петьёфа скользила по листу.

– Синьора Винченца в этой распечатке нет, – Петьёф посмотрел в сторону хозяина дома. – Но и у него есть свой личный номер.

– Личный номер? – переспросил я, желая убедиться в том, что не ослышался. – В каком смысле?

– В прямом, – ответил синьор Петьёф и продолжил рассказывать о цифрах в этой странной таблице: – В этой колонке – номера наших кредитных карт. Это штрих-коды приобретенных вами товаров. Далее – номера телефонов, с которыми мы связывались, и код оператора связи. Это IP-адреса ваших компьютеров, это адреса сайтов интернет, которыми вы пользовались…

– Подождите, но я никогда не звонил по этому телефону, – прервал его Дик, рассмотрев цифру напротив своего «личного номера».

– Программа осуществляет кодировку оригинальных данных, – невозмутимо пояснил синьор Петьёф. – Это на случай утечки информации. Никто не сможет доказать, что он находится под колпаком.

Дик закашлялся.

– В этой колонке, – продолжал синьор Петьёф, – номера камер видеонаблюдения, которые фиксировали вас в магазинах, ресторанах, общественном транспорте, на вокзалах, просто на улицах, в домах, где установлены системы слежения…

– Вы за нами следили?… И так спокойно об этом рассказываете? Но это противозаконно! – меня затрясло от гнева. – По какому праву?! Это вторжение в личную жизнь!

– Видите, что здесь написано? – наш собеседник даже бровью не повел.

– Что здесь написано?! – заорал я и вскочил со своего места. – Какого черта?!

– Здесь написано – «BBS», – сказал он.

– И что?! Какая разница, что здесь написано?! – не унимался я. – Вы за нами следили!!!

– «Big Brother System»[14][14]
  «Система Большой Брат» (англ.).


[Закрыть], – чуть не по слогам произнес синьор Петьёф. – Господин МакГроу… – он обратился к Дику, словно ища у него помощи.

– Это не они. Сядь, – еле слышно, но четко и даже, мне показалось, грозно сказал Дик.

– Дик, я не понял? – я уставился на него. – Ты что, с ними?! С ними заодно?!!

Дик поднял на меня глаза. Это были глаза человека, который со стоическим спокойствием переживает момент катастрофы.

– Сядь, пожалуйста, – попросил Дик. – Это не они.

– А кто, Дик?!

– Транснациональные корпорации, – сказал синьор Петьёф тоном, который обычно используется для объявления ответа на загадку, которая, несмотря на свою простоту и незатейливость, так и не была разгадана.

– Транснациональные корпорации… – повторил я. – Вы шутите?… Как это возможно?

– Двадцать лет назад они назвали этот проект «Big Brother System», – синьор Петьёф встал и подошел к окну, скрестив на груди руки. – Это система тотального слежения. И как издевка – они запустили на канале Би-Би-Си реалити-шоу «Большой Брат».

– Вы хотите сказать, что «Большой Брат» – это реальность? – не поверил я. – Постойте, вы имеете в виду телевизионный проект «Большой Брат»? Это когда несколько человек живут в закрытом помещении и каждый их шаг снимают десятками видеокамер?

– Да, вы абсолютно правы, – с горькой усмешкой ответил синьор Петьёф. – Только реальный «Большой Брат» контролирует всех, а не только участников телешоу, и наше «закрытое помещение» – не комната, а планета.

– Но технически? – усомнился я. – Разве это возможно технически?

– Все просто, – изрек синьор Петьёф. – Сколько вы знаете фирм, выпускающих мобильные телефоны?

– Ну, пять-шесть, наверное, – задумался я. – А что?

– А сколько форматов передачи сообщений?

– Их немного…

– Всего один чип, ассоциированный с программой поддержки формата, – и вы в едином поле. Один чип, установленный во всех телефонах мира… – синьор Петьёф посмотрел мне в глаза так, словно бы открыл в эту секунду какой-то гигантский секрет. – Теперь понимаете?

– Если честно, нет.

– Хорошо, – продолжил синьор Петьёф. – Как вы думаете, много ли фирм в мире выпускают камеры видеонаблюдения? Приблизительно…

– Можно по пальцам пересчитать? – предположил я.

– Абсолютно верно, – подтвердил синьор Петьёф. – И теперь представьте себе: всего один чип, но установленный во всех камерах, стоящих на каждом углу этой инфантильной цивилизации. Теперь понимаете?

– Нет, – сказал я и почувствовал, что у меня задрожали коленки, потому что картина происходящего стала вырисовываться сама собой.

– Хорошо, – синьор Петьёф разочарованно покачал головой. – Как вы думаете, система кредитных карт функционирует бесконтрольно? Самотеком? И нет никому до нее никакого дела… Или например, единая система кодификации товаров? Вы полагаете, что эта информация никого не интересует и никак не систематизируется? Но может быть, вы думаете, что она ничего не стоит?… Наконец, неужели вы наивно полагаете, что, выходя в интернет, вы не оставляете следов в виртуальном пространстве? Или вы готовы предположить, что копания InterNIC, заведующая мировой раздачей электронных адресов, не знает, сколько стоит ее «конфиденциальная» информация – с паролями, адресами и так далее? Очнитесь!

– Дик, – я повернулся к своему другу. – Ты думаешь, он это серьезно говорит?

– Я думаю, да, – ответил Дик. – Это ужасно, но я думаю – да.

– Кто это – они, синьор Петьёф? – прошептал я, буравя его взглядом.

– Транснациональные корпорации, – устало ответил он.

– Как вы с ними связаны? – спросил я, силясь понять – врет ли наш собеседник или говорит правду.

– Никак, – ответил синьор Петьёф.

– Вы сами себе противоречите, – чуть не закричал я и ткнул пальцем в бумаги, лежавшие на столе.

– Вы никогда не слышали такое словосочетание – двойной агент? – ответил на это Петьёф.

– Двойной агент? – не понял я.

– Это война, мой друг, – жестко проговорил синьор Петьёф и по его лицу пробежала тень. – Это война.

– Вы хотите сказать, что это ваши «разведданные»? – спросил я, понимая, что уже верю этому странному господину и в то же самое время не хочу ему верить.

– Синьор Винченца рисковал своей жизнью, чтобы сегодня на этом столе лежали доказательства, способные убедить вас, – сказала синьор Петьёф. – Пожалуйста, поймите это.

– Но зачем вам убеждать нас? – удивился я. – Какое мы имеем к этому отношение?

– Скоро нам предстоит узнать ответ на этот вопрос…

Глава LXXI
ПОДАРОК

Cтатуя Иоанна Крестителя была почти готова к отливке. И картон с «Вакхом» тоже был практически готов.

– Надо же,– сказал вполголоса Чезаре да Сесто. – Наш учитель выполнил всю работу за этого павлина. Он теперь всю жизнь будет выполнять его заказы?!

Сходство между картиной и статуей было очевидно. Особенно когда ее глиняная копия появилась в мастерской Леонардо, рядом с картоном. Один и тот же жест, одно и то же лицо – лицо Рустичи.

– Он так собой любуется, что, похоже, вот-вот бросится целовать, – сварливо прошипел Салаино.

* * *

Леонардо провел рукой по статуе.

– Ты собираешься ехать в Рим? – спросил он Франческо.

– Да, – ответил тот.

В последние дни Рустичи сильно переменился. От его жестокой веселости не осталось и следа. Он скучал, где-то подолгу пропадал.

– Ты меня избегаешь? – спросил его Леонардо. – Нет нужды делать это тайно. Если ты хочешь вернуться в Рим, почему просто не сказать об этом?

– Я хочу вернуться в Рим, – сухо сказал Рустичи, не глядя на Леонардо.

* * *

Через два дня формы остыли. Их пора было снимать.

Скульптор удовлетворенно взглянул на статую Иоанна Крестителя и громко произнес:

– Я передаю эту статую в дар Флоренции, для украшения баптистерия Сан-Джованни.

Отцы города вручили ему благодарность за подарок. Франческо принял ее и быстро ушел. Он уезжал в Рим.

Леонардо проводил Рустичи до кареты.

– Что же тебе было нужно? – спросил он. – Ведь не эта статуя, верно?

– Нет, – скульптор посмотрел Леонардо в глаза. – Я приезжал за другим. И я это получил.

Глава LXXII
БЛАГОСЛОВЕНИЕ

– Но, синьор Петьёф, какой смысл устанавливать чипы в камерах видеонаблюдения? – спросил Дик. – Неужели кто-то в постоянном режиме отсматривает весь материал? Это же огромный объем!

– Вы правы, господин МакГроу, – ответил синьор Петьёф. – Но вы знаете, как спецслужбы прослушивают телефоны в целях предотвращения терактов?

– Выявление «опасных» звонков по сотне-другой кодовых слов? – уточнил Дик.

– Совершенно верно, – сказал на это синьор Петьёф. – Если человек произносит в своем телефонном разговоре слова «теракт», «бомба», «взрывчатка» и еще что-то из списка, его разговор анализируется. Таким образом, количество звонков, которые необходимо изучать подробно, не так уж велико. Система решает задачу, оперируя лишь одной-двумя сотнями элементов. Примитивная задачка, не требующая никаких сверхсложных устройств.

– Но это же совсем другое, – возразил Дик. – Вот допустим, в коридоре отеля или в лифте установлена камера слежения… Они там обычно стоят. Как идентифицировать людей, попавших в объектив?

– Леонардо да Винчи, – сказал вдруг синьор Петьёф.

– Что – Леонардо да Винчи? – у меня даже глаза округлились.

– Леонардо да Винчи, – повторил синьор Петьёф.

– Система кодификации лиц?! – воскликнул Дик и отпрянул назад, так что стул под ним вздрогнул, едва удержавшись на месте.

– Абсолютно верно, – ответил синьор Петьёф, с уважением глядя на Дика. – Чуть более сотни показателей, но комбинаций – неисчислимое множество, каждая из которых и есть «личный код». И все посчитаны. Элементарная система, но уникальные возможности. Гений Леонардо…

– Ничего не понял, – сказал я. – Дик, ты мне можешь это объяснить?

– «Тайная Вечеря», – прошептал Дик, погруженный в тягостные раздумья.

– Именно, – подтвердил синьор Петьёф. – Именно!

– Что – «Тайная Вечеря», Дик?! Я сейчас с ума сойду!

– Когда Леонардо писал «Тайную Вечерю», он искал лица для своих апостолов, – тихо начал рассказывать Дик. – Тогда-то он и придумал систему кодификации лиц. О том, что это была за система, известно немного. В литературе даются лишь самые общие указания, но здесь главное принцип…

– И в чем принцип? – мне казалось, что сейчас от напряжения меня просто разорвет на части.

– Ну, например, Леонардо взял за аксиому, что носы у людей бывают трех видов – или прямые, или с горбинкой, или с выемкой. Горбинка или выемка могут находиться вверху, посередине или внизу носа. Нос может быть длинным, средним, коротким, с тупым, острым или закругленным концом.

Я автоматически пригляделся к носу Дика. Он небольшой, то есть средний, острый, с горбинкой в верхней трети…

– И так далее – по каждой части человеческого лица, – продолжал Дик, и не подозревая, что сейчас я проводил его «кодофикацию». – Все эти данные Леонардо заносил в специальную таблицу, и получался некий индивидуальный код. Лица всех людей отличаются друг от друга, но у всех у нас есть лоб, нос, глаза, рот, скулы, подбородок. Всего получается тридцать три цифры, если я правильно помню…

– Абсолютно верно – тридцать три цифры, двух– и трехзначные, – подтвердил синьор Петьёф и продолжил: – И вот вы подходите к банкомату, вводите данные своей кредитной карты, обнаруживая тем самым все сведения о себе (их предварительно добросовестно собрал ваш банк), а вас тем временем снимает видеокамера. И дело сделано – ваше лицо идентифицировано, вы получаете свой личный номер. Теперь любая видеокамера, установленная в любой части света, узнает вас. BBS будет иметь точнейшую информацию о том, где вы находитесь, с кем встречаетесь, что едите, как проводите свободное время. Все! Впрочем, камера банкомата – это только один из вариантов. Существуют еще десятки способов внести человека в базу. Последнее изобретение – мобильные телефоны с фотокамерой. Люди самолично представляют BBS подробные отчеты о себе и о своей жизни.

* * *

– Эта система – «Big Brother System» – следит только за золотым миллиардом? – уточнил Дик.

– За всем миром, – синьор Петьёф отрицательно покачал головой. – В странах, где нет банкоматов и мобильных телефонов, данные покупаются прямо у правительств. Для транснациональных корпораций такого рода сделка не составляет никакой проблемы. Правительства стран третьего мира отдают любую информацию за одно лишь обещание разместить на их территории какой-нибудь заводик или…

– Но зачем разным компаниям объединять свои усилия? – усомнился я. – А как же конкуренция?

– Вы рассуждаете в архаичной экономической парадигме, – ухмыльнулся синьор Петьёф. – Главы транснациональных корпораций уже давно думают по-другому. Они думают о мире, а не о своих компаниях.

– Тем более что разница теперь уже и не так велика, – пошутил Дик.

– Вы правы,– синьор Петьёф кивнул в сторону Дика. – Планета одна, и она не может вынести такой человеческой массы.

– Дефицит ресурсов? Вы это имеете в виду? – спросил я.

– В частности – да, – подтвердил синьор Петьёф. – Транснациональные корпорации уже давно не заботятся об успешности своих товаров на рынке. Рынок принадлежит брендам, и им просто нечего бояться. Собор святого Петра когда-нибудь да рассыплется на части, а кока-кола будет жить вечно. Так что эти люди думают не о конкуренции, а о будущем. И Мальтуса вновь воскресили…

– В каком смысле? – не понял я. – Вы хотите сказать, что они воскресили Томаса Мальтуса? Клонированием?…

Я вспомнил, как в университете нам преподавали теорию этого полоумного экономиста. Он жил во времена Чарльза Дарвина и считал, что увеличение населения приведет к росту бедности и недостатку продуктов питания, а проще говоря – к голоду, как это происходит в животном мире. Поэтому Мальтус ратовал за уменьшение рождаемости и считал, что война – это благо. История показала, что Мальтус ошибался. Мир тяготится не нехваткой, а перепроизводством продуктов питания. Предложение настолько превышает спрос, что сельское хозяйство приходится датировать, чтобы фермеры не разорились.

– Нет, – улыбнулся моей наивности синьор Петьёф. – Разумеется, прах Мальтуса не тронут. Воскресили его идеологию, но с одним существенным отличием. Если Мальтус учил, что увеличение народонаселения вызовет голод, современные последователи его идеологии уверены в том, что это приведет к оглуплению людей, а в конечном счете – и к вырождению человеческого вида.

– Что это за теория? – не поверил я. – Какой-то бред…

– Понимаешь, – начал объяснять Дик, – согласно этой теории, чем больше людей, тем меньше личностей, индивидуальностей. Когда ученых или писателей миллион, среди них просто физически невозможно разглядеть гения. Гений теряется в безграничной массе посредственностей. Кроме того, масса диктует вкусы – все в современной культуре определяет рейтинг, а это тоже никак не стимулирует гениев, которые создают сложные для восприятия произведения и всегда смотрят вперед. Наконец, умным людям в современном обществе невыгодно реализовывать свой талант, поскольку для них всегда есть другие, более экономически выгодные занятия.

– И они хотят войны?… – понял я, испугавшись своей собственной догадки.

– Я бы не сказал, что они ее хотят… – в голосе синьора Петьёф прозвучало сомнение. – Но она их не пугает, что на самом деле значительно опаснее. А хотят они одного…

– Чего? – растерялся я.

– Христа.

– Христа?! – я даже вздрогнул. – Зачем?!

– Зачем? – удивился синьор Петьёф. – Хотя они и владеют этим миром, они – обычные люди, они нуждаются… в благословении.

– В благословении?!

– Да, – уверенно сказал синьор Петьёф. – Транснациональным корпорациям не нужны ни государственные границы, ни национальные правительства. Все это им только мешает. Они знают, как управлять экономикой, лучше любого президента или премьер-министра. Но единственный способ кардинально изменить современное мироустройство – это религиозная война. И поэтому, чтобы решиться на такой отчаянный шаг… Представьте себя на их месте. Нужно что-то… что-то…

Синьор Петьёф не мог подобрать подходящего слова, но это уже и не требовалось. Чтобы решиться на переустройство всего мира, чтобы решиться на установления нового мирового порядка, этим людям, облеченным по сути абсолютной властью, нужно моральное покровительство Неба. Им нужен Бог!