Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"

Автор книги: Эй Джей Ланкастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

15

СТРАННЫЕ ЖЕНЩИНЫ, ЛЕЖАЩИЕ В РУЧЬЯХ



Мыслями Жизель все еще оставалась в коридоре у мастерской Проклятия, хотя ноги уже вели ее по неровной земле к фруктовому саду. Это взаимодействие выбило ее из колеи. Видеть, как проклятие влияет на него, а не на нее, было непривычно и тревожно, пусть принцесса и отказывалась испытывать к нему жалость – особенно из-за его добровольной изоляции. Ей-то выбора никто не давал, ей пришлось отрезать себя от мира, а вот ему – нет. Он мог бы покинуть дом, взять новое имя и ходить по пабам, не будь он так одержим своим врагом. Эта паранойя казалась ей несоразмерной: как его враг вообще прознал бы о нем, когда старого имени никто не знает? Неужели он действительно стал бы искать его спустя столько лет – даже ради обещания золота?

Сначала Жизель подумала, что Апфела ее не дождалась, но на краю сада женщина шагнула из-за березы. В ее глазах мелькнуло удивление.

– Видишь? – Жизель покружилась. – Никто меня не запер.

– Я рада, – сказала Апфела. – Он не предостерегал тебя насчет меня?

– А должен был?

Апфела рассмеялась.

– Нет, уж со мной ты будешь в безопасности. Сюда. – Она взяла Жизель под локоть.

Прикосновение Апфелы не вызвало той дезориентирующей волны эмоций и магической связи, как прикосновения Проклятия, но получать столь непринужденные знаки внимания, идти с кем-то рядом и просто болтать все равно было странно и непривычно.

– Далеко до деревни? – спросила Жизель, но ей было трудно сосредоточиться на ответе. Ходьба отнимала больше сил, чем обычно, и у нее слегка сбилось дыхание, пока они шли по тропинке вдоль ручья. Это был тот самый ручей, что огибал Небесную Мальву, наполняя ее пруды, и уходил дальше на луг. Над водой стремительно носились огромные синие стрекозы.

Жизель резко остановилась, потому что на валуне посреди ручья сидела обнаженная молодая женщина. Принцесса обрадовалась поводу сделать передышку: ноги гудели так, словно она несколько часов карабкалась на холм.

– Привет? У тебя все в порядке? – неуверенно окликнула ее Жизель.

Девушку ничуть не смущала ее нагота: она выгнула спину, во всей красе демонстрируя изгибы тела, а длинные темные волосы ниспадали по спине гладким водопадом. Она была бледна, как рыбье брюшко, а глаза светились странным, ядовито-оранжевым огнем. Выражение ее лица оставалось вызывающим, что явно контрастировало с тщательно продуманной, беспечной позой.

– Загораем, Ниресса? Хороший денек. Смотри не обгори, – произнесла Апфела тоном, в котором не было ни капли шока от вида девушки.

Ниресса сморщила носик от такого отсутствия реакции, но быстро взяла себя в руки и пожала одним изящным плечом.

– И кто твоя спутница? – Когда она заговорила, в ее рту блеснули острые зубы.

– Я Жизель.

Ниресса присмотрелась внимательнее.

– Ты смертная. Я видела тебя вчера на той стороне луга.

Жизель вспомнила вспышку оранжевых глаз и испуганный вдох.

– Это была я, – подтвердила она.

Лицо Нирессы скривилось.

– Мне пришлось идти пешком, чтобы добраться до этой стороны ручья. Я могла бы переплыть его вдоль и поперек, если бы не твой хозяин.

– Он мне не хозяин. Я его гостья, – возразила Жизель.

Ниресса и Апфела обменялись молчаливым взглядом, в котором было сказано слишком многое.

– Все думают, что он держит меня в заточении? – со вздохом спросила Жизель.

– Ты с ног до головы отмечена им, а в обычных обстоятельствах он никого в этот дом не пускает. К какому еще выводу мы должны прийти? – указала Апфела. – К тому же, как еще смертная принцесса может оказаться в стране Фейри, если не через похищение? Извини, милая, Зингибер рассказал мне, кто ты такая.

Ниресса смерила Жизель уничтожающим взглядом.

– Не больно-то ты похожа на украденную принцессу.

Жизель улыбнулась: на них невозможно было обижаться, когда двое людей общались с ней так, будто это самое обычное дело на свете.

– Обещаю, он меня не крал. Я пришла сама. – Потому что я ему здесь абсолютно не нужна, – не стала добавлять она.

– Ладно, идем дальше, – сказала Апфела. В ее голосе прозвучало нечто такое, что заставило Жизель насторожиться, но лишь пройдя за женщиной еще с десяток ярдов [~9 метров] – пока Ниресса провожала их пристальным взглядом, – принцесса поняла, в чем дело. Каждый из этих десяти ярдов давался так, словно она пыталась карабкаться по лестнице с огромными пролетами между перекладинами, таща свое тело вопреки силе тяжести.

Ощущение только нарастало. К тому моменту, как они дошли до следующего поворота тропы, ноги стали наливаться свинцом. В глубине души Жизель понимала, что это значит, но продолжала идти – вдруг она ошибается? Однако двигалась она все медленнее и медленнее, пока вовсе не остановилась, тяжело дыша от усилий. Последние несколько шагов отняли мучительно много времени. Когда она попыталась сделать еще один, воздух впереди словно превратился в камень, а мышцы дрожали от напряжения, отказываясь подчиняться.

– Жизель, – мягко произнесла Апфела.

А за ее спиной, куда менее сочувственно, прозвенел смех Нирессы – словно осколки стекла, рассыпавшиеся по твердой скале.

Жизель охватила паника – иррациональная, всепоглощающая. Она боролась с невидимым ярмом, пока дыхание не стало вырываться со всхлипами, а стук сердца не загрохотал в ушах. В конце концов, с дрожащими руками и ногами, она рухнула на землю, не думая о юбках, и осталась лежать в траве, тяжело дыша. В голове была полная пустота, и это продолжалось несколько долгих минут, пока наружу не выплыла самая ужасная мысль на свете.

По крайней мере, теперь тебе не придется чувствовать вину за то, что ты останешься.

Апфела неуверенно положила руку ей на плечо и помогла подняться. Жизель не могла смотреть на нее, потому что повернулась лицом к Небесной Мальве. Все сразу стало неизмеримо проще.

– Не думаю, что у нас получится выпить сегодня, – произнесла Жизель. – В другой раз.

Апфела лишь кивнула. Жизель была не в силах выносить сочувствие в ее глазах и отсутствие удивления: дриада ждала этого. Неужели само приглашение пойти с ней все это время было лишь проверкой? Жизель пошла прочь, и идти было оскорбительно легко, словно под уклон.

Ей пришлось подавить порыв броситься бегом, но, вопреки всему, сердце принцессы ликовало по мере приближения к Небесной Мальве, к ее причудливому, прекрасному хаосу. Или оно ликовало по куда более зловещей причине? Были ли эти эмоции вызваны магической связью, а не ее собственными чувствами? В груди нарастала холодная тяжесть, вступая в конфликт с легкостью, затопившей остальное тело.

Дверь кухни в Небесной Мальве распахнулась сама собой, Жизель к ней даже не прикоснулась, а свет приветливо замигал. Принцесса прищурилась, глядя на огоньки.

– Ты знал, что я не смогу уйти? – спросила она у дома. Тот не ответил.

Знал ли Рок? Он так убедительно изображал, будто находится под властью связи и не способен даже помыслить о том, чтобы отпустить ее – словно у нее действительно был этот выбор! Неужели все это было спектаклем? Жгучая, тошнотворная злость начала медленно разгораться внизу живота.

На этот раз она не стала обыскивать весь дом. Она просто пошла за чувством связи, и с каждым шагом ярость только нарастала. В ее воображении высилась башня. Заперта. Нежеланна. И вот она снова оказалась в той же самой ловушке.

Связь привела ее в библиотеку. Проклятие развалился на диване с наполовину наполненным кубком в руке и полупустой бутылкой на подоконнике рядом. Когда она оставляла его, он выглядел абсолютным джентльменом, но за прошедшие полчаса каким-то образом сумел дойти до крайней степени распущенности: волосы взъерошены, шейный платок сброшен. Он мрачно уставился в окно и на ее глазах допил остатки из бокала.

Желание прикоснуться к нему было настолько сильным, что ей потребовались все силы, чтобы удержаться на пороге. Чертова связывающая магия, – мрачно подумала она.

Рок снова потянулся к бутылке, но та пошатнулась, словно подоконник резко накренился. Фейри выругался и неуклюже схватил ее, пока она не упала, вырвав из хватки дома.

– Ради пламени страниц, дай мне спокойно пожалеть себя! – проворчал он, обращаясь к дому.

– Нет, – ответила она.

Он резко вскинул голову, рот его открылся.

– Жизель. – Он не имел никакого права произносить ее имя с такой интонацией. Они не были друзьями. Они были – даже в своем гневе она понимала, что называть их врагами уже неверно, – невольными, вынужденными знакомыми.

– Прекращай пить средь бела дня и иди за мной. – Ей нужно было точно знать, насколько все плохо.

Комнату внезапно заполнил густой цветочный аромат, словно их окунули в чан с духами, а золотой кубок в руке Рока превратился в… свежие зеленые побеги?

Рок вздрогнул от неожиданности и уронил его на ковер.

– Как⁠…

– Игнорируй это пока. Идем со мной.

– Игнорировать? – воспротивился он. – Но⁠…

Издав раздраженный рык, Жизель схватила его за локоть, заставила подняться и потащила из библиотеки. Ее тело откликнулось песней на это прикосновение, но она проигнорировала этот импульс.

– Жизель, что, черт возьми⁠… – начал он протестовать, когда она не показала ни малейших признаков замедления, мрачно направляя их к парадной двери.

– Сам увидишь.

Парадная дверь распахнулась при их приближении: Небесная Мальва, похоже, почувствовала ее настроение. Они прошли по дорожке к передним воротам. Рок поглядывал на нее со смесью тревоги и веселья, но не сопротивлялся, пока они не оставили сад позади.

– Защитные чары⁠… – начал он, потянув руку из ее хватки.

– Ты будешь за их пределами всего пару минут. Мы не уйдем далеко. Пошли.

С видом человека, потакающего сумасшедшей, он позволил вести себя, его ладонь в ее руке была теплой. Сердце принцессы колотилось так быстро, что было больно. Она не произнесла ни слова, пока они не пересекли весь луг и не оказались на самом краю леса.

– Теперь ты можешь идти обратно в дом, – сказала она ему.

Он поднял бровь.

– Прости меня, но я не совсем понимаю, к чему все это?

– Иди! – Она взмахнула рукой.

– Ты ведь понимаешь, что ведешь себя вопиюще неразумно, да? – проворчал он, пусть и подчиняясь. – Я тебе не дрессированный питомец.

Она смотрела, как он шагает обратно по лугу: хвост мотался из стороны в сторону, рыжие волосы блестели на солнце. На полпути Жизель поняла, что до него дошло. Он остановился и развернулся. Они уставились друг на друга через разделявшее их расстояние, и Жизель мрачно пошла ему навстречу.

– Ты не можешь уйти, – произнес он совершенно лишние слова, когда она подошла ближе. Голос его звучал абсолютно трезво.

– Никто из нас не может уйти, если мы не сделаем это вместе. Мы привязаны друг к другу.

Он моргнул, словно этот аспект не приходил ему в голову.

– Ты знал об этом? – потребовала ответа принцесса.

Он отпрянул.

– Разумеется, нет!

Она скрестила руки на груди, желая поверить ему, но не в силах сделать этого.

– Скажи мне, что хочешь, чтобы я ушла.

Его уши дернулись, но Жизель увидела, как в его глазах вспыхнуло понимание.

– Тебе следует уйти, – произнес он, и его плечи напряглись, пока он готовился сопротивляться невольной реакции.

Не произошло абсолютно ничего. Мимо пролетела гигантская бабочка.

– Значит, до этого был спектакль? – спросила она.

– Нет! – Его лицо вытянулось. – Я знаю, что ты не можешь уйти прямо сейчас, поэтому магия не побуждает меня тебя удерживать. Это дурной знак. Это значит, что заклятие считывает меня на глубинном уровне.

– Почему это происходит именно сейчас? – спросила она. – Все было так с самого начала, а мы и не замечали?

Он нахмурился.

– Скорее всего, это случилось, когда ты впервые пришла сюда, при нашем первом прикосновении. – Слабый румянец окрасил его щеки. – Накопленная энергия от договора, остававшегося невыполненным так долго, должна была уйти в нашу связь. Неудивительно, что я не могу настроить защиту дома, ведь я этого не учел.

– Значит ли это, что эффект может пройти? Когда энергия рассеется?

– Может быть. – В его голосе звучало сомнение. – А может и нет. Представь себе пружину, которую сжали слишком сильно: она может навсегда деформироваться даже после того, как ее отпустят. Мне жаль, – добавил он. – Я знаю, что ты не хотела застрять здесь со мной.

Ты не виноват, – чуть не выпалила она из чисто рефлекторного желания успокоить его, вот только это было целиком и полностью виной Проклятия. В конце концов, именно поэтому она его так и называла.

Они стояли в теплом, напряженном молчании – вернее, под теплое, шумное стрекотание цикад на фоне. Фиолетовые пчелы лениво перелетали от цветка к цветку. Запела птица – звук был чистым и непривычным, – и темная тень перелетела через луг, опустившись на валун рядом с ними. Это была птица, какой Жизель никогда раньше не видела: с черными с зеленым отливом металлическими перьями, которые бликовали на солнце при каждом движении. На шее у нее пушился кусочек белого пуха, похожий на шейный платок. Она многозначительно протянула лапку, к которой был прикреплен свиток.

Рок встретил птицу с облегчением от вынужденной смены темы и подошел отвязать свиток. Такой способ доставки, похоже, его не удивил.

– Привет, – осторожно сказала Жизель птице, на случай, если та тоже умеет говорить. Птица лишь наклоняла голову то так, то эдак, разглядывая принцессу темными глазами. – Что ты за птица?

– Это туи, – ответил Рок, разворачивая свиток. – Король Тавири использует их как посыльных. Он правит королевством неподалеку отсюда.

– Ты его знаешь?

– Мы встречались пару раз, он иногда летает в этих лесах. – Его большой палец погладил край пергамента, а кольцо – серебряное, не золотое – блеснуло. – Это приглашение на летний бал.

Жизель уставилась на него, гадая, не ошибалась ли она насчет его отшельничества и положения в обществе фейри. Если предположить, что случайно встречаться с королями в лесу – дело не самое обычное.

– Тебя часто приглашают на балы?

Он казался слишком отвлеченным приглашением, чтобы заметить ее тон, его брови сошлись к переносице.

– Тавири раньше приглашал меня, но я никогда не приходил – это не стоило риска. Я всегда посылал вежливый отказ, и через какое-то время он перестал просить.

Тавири, – отметила она. Значит, к королям он обращается запросто.

– Почему же он пригласил тебя снова?

Его хмурый взгляд стал еще тяжелее.

– Он пишет, что среди почетных гостей будет знаменитая гадалка.

Туи сорвалась с места – ровно в тот миг, когда Зингибер запрыгнул на валун, где она только что сидела. Птица нашла другой насест подальше, на краю луга, и закричала – уродливо и резко после своего прежнего переливчатого пения.

Рок наконец поднял взгляд.

– Зингибер! Нельзя нападать на посыльных!

Но это же птица, – указал Зингибер, разочарованно прохаживаясь по валуну. – Я кот. Чего ты ожидал?

– Тебе повезло, что ты ее не сцапал, – сказал ему Рок. – У Тавири на них наверняка стоят защитные чары, которые навредили бы тебе самому.

Вкусная птичка, – без малейшего раскаяния промурлыкал Зингибер, не сводя глаз с дальнего дерева, где сидела туи.

– Иди обратно в дом, глупый кот, – сказал ему Рок.

Зингибер тут же улегся на валуне и принялся умываться.

– Коты, – с отвращением произнес Рок, а Жизель улыбнулась.

– Знаменитая прорицательница, – повторила она. – Король Тавири знает⁠…

Он издал шипящий звук, косясь на туи.

– Идем обратно в дом. – Он взял ее за руку, но тут же отпустил, смущенно поджав губы. – Ах. Прости.

От прикосновения на коже осталось короткое ощущение эмоций, главным из которых была тревога. Возвращаясь в Небесную Мальву, они старательно держались на расстоянии друг от друга. Парадная дверь распахнулась сама собой, и прохладный ветерок внутри принес приятное облегчение после уличной духоты.

Едва дверь закрылась, принцесса вопросительно посмотрела на Рока.

Он не остановился.

– Нет, Тавири не знает, что я потерял имя. Или, по крайней мере, я никогда ему этого не говорил. Но⁠…

– ⁠…это слишком специфическое совпадение, чтобы быть случайностью. – Она последовала за ним по лестнице в библиотеку. – А какое имя ты ему назвал?

Он пожал плечами.

– Я просто не называл его. Фейри не так легко разбрасываются именами, как смертные. Для него было бы нарушением этикета спросить меня напрямую.

– Сколько раз вы встречались? Вы друзья? Ты все это время встречался с другими людьми в лесу? Я-то думала, ты верен своим отшельническим привычкам?

В его выражении лица появилось странное опасение.

– Я уверен, он не считает меня другом. За много лет мы виделись всего десяток раз. – И добавил с непонятной защитной реакцией: – В конце концов, вовсе не обязательно использовать имя человека, когда говоришь с ним напрямую. Риска почти не было. Мы не обсуждали личные дела. Я же не приглашал его в дом, да и сам за пределы защиты в лес выхожу редко.

Почему он вел себя так, будто ждал ее осуждения?

– Честно говоря, я рада слышать, что ты за все это время общался еще хоть с кем-то, кроме кота. Но если вы все же друзья, может, он догадался, что происходит что-то большее, чем ты рассказал, и хочет помочь?

Рок слегка расслабился, словно ожидал совсем иного ответа. К чему все это было?

Он снова вытащил приглашение, теребя уголок пергамента.

– Возможно, это просто совпадение. Эта информация наверняка есть у всех приглашенных. Завлечь знаменитую гадалку в качестве гостьи – отличный повод для разговоров на любом мероприятии. Здесь сказано, что она будет принимать просителей. – Он глубоко вздохнул. – Нам следует пойти.

Она уставилась на него.

– Кто ты такой и куда дел человека, который еще этим утром был категорически против разговоров с гадалкой?

– Этим утром я думал, что ты можешь свободно покинуть мой дом, – сказал он. Выражение его лица было серьезнее, чем она когда-либо видела. – Это была бы не та полная свобода, которую я тебе должен, но хотя бы утешение для моей совести. Я думал, ты можешь уйти, если захочешь. Теперь, когда я знаю, что не можешь, это все меняет. Разумеется, я не стану держать тебя здесь в заточении ради собственной безопасности.

Он произнес это, будто самое очевидное утверждение на свете. Принцесса смотрела на него со смесью раздражения и чего-то еще, что не могла точно определить – болезненной радости, колющей сердце, словно игла. Он хотел, чтобы она ушла. Он предлагал помощь, несмотря на свой страх. Как он смеет подчеркивать тот факт, что никто другой никогда не предлагал ей ничего подобного?

– А что, если это ловушка, а не просто совпадение? – посчитала своим долгом указать она.

– Нам просто придется быть осторожными. Приглашение защищает нас правилам гостеприимства: нам не могут навредить, пока мы сами их не нарушим. – Он нагнулся и поднял кубок, который еще недавно был золотым. Тот с глухим деревянным стуком опустился на стол. Край кубка украшал увядающий листочек. – А это значит: никакой неконтролируемой магии.

16

ПОЛУНОЧНЫЕ ПРИЗРАКИ



Она читала роман в своей комнате, не в силах уснуть из-за переживаний по поводу завтрашнего угрожающего «Первого Урока Магии» – к которому, судя по всему, лучше всего было приступать после ночного отдыха, а его-то принцесса как раз и не получала, – когда громкий треск заставил ее окончательно очнуться. Жизель дико огляделась, сердце заколотилось, но звук донесся из глубины дома.

– Небесная Мальва? – прошептала она.

Дом отворил ее дверь.

Поняв намек, Жизель отложила книгу, накинула халат поверх ночной рубашки и отправилась на поиски источника переполоха. Неужели в дом пробралось больше эльстерфейри или кого-то вроде них?

Тишину разрывали очередные периодические удары и грохот, пока она выслеживала источник, ведущий в библиотеку. Едва принцесса открыла дверь, глаза уловили размытое движение, и она протестующе крикнула еще до того, как сообразила, что именно видит.

Рок замер. Он цеплялся когтями за верхушку стеллажа и собирался бросить стопку книг. Именно это и было источником грохота. Его зрачки были огромными, от него веяло неугомонной энергией – впрочем, иной она и быть не могла, раз он носился из одного конца библиотеки в другой в такой поздний час. Свет полной луны заливал комнату сквозь витражное окно, окрашивая ее в блеклые тона.

– Что, во имя Пантеи, ты делаешь? – потребовала ответа Жизель.

– Готовлюсь к завтрашнему дню, – ответил он. Его немигающий взгляд обладал той же интенсивностью, что и у пустельги, выследившей добычу. Фейри тяжело дышал, видимо, оттого, что носился из стороны в сторону, словно безумный.

– И это нужно было делать прямо сейчас? – спросила она с искренним весельем.

– Нет, я просто… – Он отпустил стеллаж и аккуратно опустился на пол. Пульс на его шее бился прямо над измятыми остатками шейного платка. – Иногда я не могу уснуть, а полнолуние только все усугубляет, – признался он. – Прости, что разбудил.

– Ты мне сейчас очень напоминаешь дворцовых котов, – не удержалась от замечания принцесса. – Они тоже часто гоняются за призраками в полночь, в перерывах между исполнением песен своего народа.

Фейри выпрямился, а его уши возмущенно поднялись. Это вовсе не должно было вызывать у нее желания их погладить.

– Я не кот, – с великим достоинством проинформировал он ее.

– Нет; будь ты котом, я могла бы просто предложить тебе блюдечко молока, чтобы успокоить, верно? Как ты относишься к ромашковому чаю? – Она придержала дверь библиотеки открытой.

Его глаза лукаво сузились, несмотря на попытку сохранить обиженный вид.

– Это не твоя забота – успокаивать меня, принцесса.

– Нет, но я тоже не могу уснуть, а Тристан Шторм сегодня оказывается не самым лучшим отвлечением, – призналась она.

Он усмехнулся.

– Даже не знаю, радоваться мне или льстить себе тем, что ты предпочитаешь меня этому идиоту.

– Он не идиот! Он просто терзаем романтическими страданиями, – чопорно ответила Жизель, защищая своего романтического героя, хотя в глубине души была согласна с тем, что поступки Тристана часто отличались редкостной глупостью.

Рок бросил на нее быстрый, нечитаемый взгляд, и через связь промелькнула странная эмоция – веселье с горьким оттенком.

Они спустились на кухню, где Небесная Мальва с радостью зажгла плиту, чтобы Жизель могла вскипятить чайник.

Рок продолжал наблюдать за ней с нездоровой интенсивностью, пока принцесса хлопотала над чаем, его зрачки все еще оставались неестественно расширенными.

– Ты скучаешь по нему? – внезапно спросил он.

Она замерла с чайником в руке.

– Скучаю по чему?

– По дому. – Он покраснел. – Прости, глупый вопрос. Разумеется, ты скучаешь.

Она аккуратно налила две чашки.

– Я скучаю по своей семье, особенно по детям. Маленькой Марине – это младшая дочка моего брата Бьёрна – ей исполняется четыре года. – Принцесса вздохнула и села рядом с ним, подвинув одну из кружек по столу. – Не то чтобы я смогла бы присутствовать. Раньше она меня обожала, а теперь только плачет каждый раз, когда мы оказываемся в одной комнате.

Рок выглядел пораженным, но Жизель подняла руку еще до того, как он успел открыть рот.

– Считай, что твое извинение принято; становится утомительно, если каждый разговор будет заканчиваться именно так.

Он кивнул.

– Ты никогда не говоришь о своем отце, – произнес он: осторожный вопрос, замаскированный под утверждение.

Принцесса прищурилась.

– Для этого не было особых причин. Что ты хочешь знать? Любит ли он меня? Да. Опечален ли он проклятием? Да. Является ли он тиранической фигурой в моей печальной истории? Нет.

– Но?

Она смерила его тяжелым взглядом.

– Что «но»?

Он развел руками.

– Просто звучало так, словно за этим списком кроется какое-то «но».

Жизель вздохнула.

– Мой отец… Он любит свою семью. Он души не чает в моей матери – отчасти потому, что она управляет королевством от его имени. Понимаешь, он не любит конфликтов и неприятностей. А я представляла собой конфликт и неприятности с самого дня своего рождения.

– Он тебя игнорировал? – Тон Рока оставался спокоен и непредвзят, но она почувствовала укол его гнева еще до того, как он успел его скрыть.

– Он не забывал обо мне, – произнесла она с намеренной сухостью. Рок вспыхнул, и она сменила гнев на милость. – Не совсем. Время от времени он дарил мне роскошные подарки. Инструменты, на которых я не играла. Платья цветов, которые я никогда не ношу. Игрушки для девочки младше меня.

– Он тебя не знает.

Одной из самых раздражающих черт ее Проклятия – а их было немало! – было то, что в одну минуту он мог быть невероятно слеп, а в следующую мог точно определить самое больное место и тут же надавить на него.

Она злобно уставилась на него.

Фейри поспешно сменил тему, вертя кружку в руках.

– Значит, ты тетя.

– Да. Пока один племянник и две племянницы, и все у Бьёрна. Сейферт еще не остепенился, но, возможно, внесет свой вклад. Полагаю, у мужчин все иначе.

Его уши навострились.

– В каком смысле?

Она склонила голову набок.

– Ну, они могут становиться отцами в более зрелом возрасте, чем женщины – матерями, разве нет?

Он моргнул, абсолютно сбитый с толку.

– Правда?

– Полагаю, в стране Фейри это работает иначе, – задумалась она. – Сколько тебе вообще лет? – Это был грубый вопрос, но они миновали подобные условности, и эта мысль давно не давала ей покоя. По человеческим меркам его было невозможно оценить: он выглядел то ли на зрелые двадцать пять, то ли на юношеские пятьдесят пять. И все же он должен был быть куда старше.

Фейри развел руками.

– Мы считаем время иначе. Годы в стране Фейри идут по-другому, и возраст меньше касается тех, кто проводит здесь больше времени – как смертных, так и фейри.

Она улыбнулась.

– Ты нагоняешь туман.

В ответ он лишь фыркнул.

– О, ну хорошо. Я еще не прожил свой первый век. Молодой по меркам моего народа, но достаточно взрослый, чтобы знать, как поступать правильно.

То, как он говорил о веке, словно о пустяке! Жизель не удержалась от тихого смешка.

– Уж и века нет! Настоящий желторотик.

Его губы тронула невольная улыбка, сухой намек на которую откликнулся и в их связи.

– То, что ты сказала раньше… Ты хочешь детей?

Она сделала серьезное лицо.

– Думаю, на этом вопросе лучше не зацикливаться, ведь если я и хотела, то, скорее всего, упустила свой шанс. Лучше не жалеть об этом, я все равно не могу вернуться и все изменить.

Фейри наклонил голову, и его круглые, словно луны, глаза увидели слишком многое. В них не было абсолютно никакого осуждения.

– Я не знаю, – призналась она. – Я люблю своих племянников и племянниц, но я никогда не была похожа, например, на Альвину – жену Бьёрна. Она обожала младенцев еще до того, как родила собственных. Я же всегда находила их немного… скучными.

Ее сердце заколотилось. Она никогда раньше не признавалась в этих мыслях. От женщин ждали безусловного желания иметь детей, без каких-либо сомнений.

Рок издал поощряющий звук.

– Да и моя собственная мать… Ну, обещать своего первенца незнакомому фейри – это было не совсем по-матерински, не так ли? – Жизель попыталась перевести все в шутку.

– В тот момент она находилась под огромным давлением.

Принцесса вздохнула.

– Дело не только в этом. Моя мать тоже не похожа на Альвину – даже по отношению к Бьёрну и Сейферту. Она нас любит, я уверена, – поспешно добавила она. – Но если бы не нужно было обеспечить престолонаследие, думаю, она была бы абсолютно счастлива и без детей. Управление королевством в основном лежит на ее плечах. Будь она мужчиной, никто не стал бы критиковать ее за то, что у нее есть более важные заботы. – Вина за предательство сделала ее голос резче. – Дети – не единственный способ обрести полноту жизни, даже для женщин, знаешь ли.

– Нет, – тихо согласился он. – Но я понимаю скорбь о том, «что могло бы быть», пусть и знаю, что не должен позволять ей поглотить себя.

Внезапно Жизель осознала, насколько близко он сидит, ощутила интимность того, чтобы оставаться наедине с мужчиной после наступления темноты – особенно с этим мужчиной, с которым она была связана вполне физическим образом. Ее сердце трепетало. Никаких глупостей. Она взяла свою кружку и унесла обратно к кухонному столу.

– Мне пора спать.

Его глаза все еще оставались слишком темными от невероятно широких кошачьих зрачков, но он тоже поднялся.

– Доброй ночи, Жизель.