Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"

Автор книги: Эй Джей Ланкастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Как Найти Безымянного Фейри

ЭЙ ДЖЕЙ ЛАНКАСТЕР

Copyright © 2025 A J Lancaster Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме или любыми электронными либо механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования коротких цитат в книжных рецензиях. Никакая часть этой книги не может быть использована для обучения моделей ИИ. Дизайн обложки © Holly Dunn

Создано с помощью Vellum

Все исключительные права принадлежат автору. Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчиков и также является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения.

Большая просьба не распространять перевод ни в каком виде, полностью или частично, включая русифицированные обложки. Также большая просьба не использовать его для печати, будь то самиздат для личного пользования или в коммерческих целях.

Переводчики – Ольга Лотта

Вычитка – Мари, Валери

Для тех, кто поздно расцвел.

1

ВСТРЕЧА С ПРИНЦЕССОЙ ЖИЗЕЛЬ



В день сорокалетия принцесса Жизель Ишшийская поняла, что спасать себя придется самой. На то, чтобы прийти к этому выводу, ушло много (точнее, сорок) лет все нарастающих магических невзгод, поэтому казалось весьма досадным, что никто ничего не заметил.

На систематизацию записей, расчет идеального времени и сбор припасов потребовалось время, но к рассвету в день Летнего Флюгера все было готово к началу первой стадии ее Плана. Шагнув за порог башни, Жизель глубоко вздохнула и вскинула на плечи рюкзак. Воздух приятно освежал щеки, и, хотя к полудню настанет духота, ее личный сад еще покоился в глубокой тени. Пока она шла к калитке, сад упорно оставался мирным оазисом. Раздражаться из-за этого было глупо, и все же она, как ни странно, раздражалась.

Иррациональная часть ее души считала: несмотря на то что она изо всех сил старалась добиться прямо противоположного, кто-то все же должен был догадаться, что принцесса Жизель, первенец королевской династии Ишшии не просто отправляется на обычную утреннюю прогулку, а уходит навсегда.

Ты рассчитывала на праздничный парад в свою честь? Взрыв конфетти? Глашатаев, объявляющих: «Наконец-то! Проклятая принцесса наконец уезжает в поход, чтобы сразиться со своим заклятым врагом и спасти нас! Какая молодец!»

Ее воображаемый парад растаял под трель дрозда, который отпрыгнул в сторону и укрылся под ее любимой эфанской розой. В этом году она еще не цвела, а бутоны казались плотными, подернутыми росой обещаний. Вернется ли Жизель вовремя, чтобы застать ее цветение? Будут ли дворцовые садовники ухаживать за ней в ее отсутствие?

Сестры-Листочницы присмотрят, если больше некому, – успокоила она себя. Розы сейчас были не самым главным, и все же одна из двух записок в ее кармане предназначалась сестре Гризельде. Покидая город, она опустит ее в почтовый ящик у самых ворот.

Вторая записка предназначалась матери. Ну, технически она адресовалась обоим родителям, но – как и во всей Ишшии – значение имела лишь королева Бианка. Король Аларик изо всех сил старался избегать неприятностей во всех их проявлениях: от управления королевством до собственной проклятой старшей дочери.

Жизель рассчитывала уехать далеко до того, как они получат письмо. Так она хотя бы сможет верить, что они попытались бы ее остановить, знай они обо всем заранее.

Защелка на садовых воротах громко щелкнула. Куда теперь? Дендрарий обычно был той дорогой к конюшням, где тише всего, но оттуда уже доносилась болтовня слуг, развешивающих украшения к сегодняшнему фестивалю Летнего Флюгера.

Стоило ей замешкаться, как мимо пробежала горничная с охапкой гирлянд и в спешке задела Жизель боком. Вскрикнув от боли, девчушка уронила ношу и отпрянула назад, сжав руку в месте прикосновения. Паника сделала ее неловкой: она споткнулась и с писком шлепнулась на землю.

Жизель поспешно отступила.

– Прости, что напугала тебя, – произнесла она. – Ты в порядке?

Горничная, похоже, не слышала ее – с животным страхом она неуклюже отползала на запятках, судорожно и испуганно ловя воздух ртом.

Жизель отошла еще на пару шагов.

– Бетти, ты же знаешь меня. Я принцесса Жизель. Все хорошо, – успокаивающе проговорила она, хотя все было совсем не хорошо. Бетти проработала во дворце много лет. Обычно те, кто знал Жизель до того, как проклятие набрало силу, реагировали не так остро. – Ты не ушиблась?

Набрав воздух в грудь, горничная наконец справилась с паникой, и на ее лицо вместе с румянцем вернулся разум.

– Нет, Ваше Высочество! Я не ушиблась. Простите меня, Ваше Высочество, – торопливо пролепетала она, поднимаясь на ноги и суетливо отряхивая юбки. Ее взгляд метался от упавших гирлянд к Жизель: она явно хотела подобрать их, но подходить ближе боялась.

Жизель попыталась ободряюще улыбнуться. Бетти ободренной не выглядела. Она смотрела так, словно изо всех сил сдерживалась, чтобы снова не визжать от любого резкого движения.

– Не буду тебе мешать, – сказала Жизель, отступая в противоположную от дендрария сторону.

Девушка с облегчением расправила плечи.

На кухне тоже кипит жизнь, подумала Жизель. Значит, через Восточное крыло. На поздний подъем знати всегда можно положиться. Надо только осторожно обходить золото по пути, а это несложно, если не заходить в тронный зал.

Она вошла в здание, досадуя на то, как дрожат руки, пока она достает ключ из дворцовой связки. Эта встреча выбила ее из колеи сильнее, чем она рассчитывала. В Плане этого не было.

Испуганное лицо Бетти все всплывало перед глазами. Неужели радиус ее ауры отторжения снова увеличился? Горничная не хотела подходить ближе чем на пять ярдов [около 4.5 метров]. Но, возможно, ее страх объяснялся вполне понятными и совсем не магическими причинами. Может, это простое смущение. Может, до служанки дошли слухи о том, что произошло в тронном зале, и она побоялась неожиданного повторения. Может, проклятие еще не настолько ухудшилось, чтобы действовать на пяти ярдах. Пока еще. Грустно измерять свою жизнь относительно еще не достигнутого ухудшения.

Так было не всегда. В юности последствия едва замечались. Люди могли касаться ее как обычно – и не только касаться, подумала она с легкой грустью о былой близости. Ее присутствие уже давно вызывало у людей смутную тревогу, и прошли годы с тех пор, как кто-то добровольно решался на физический контакт. Но эта острая антипатия на расстоянии появилась совсем недавно.

И стремительно усиливалась, если судить по реакции Бетти.

Вот почему ты это делаешь, даже если бы дело было не в золоте. Сколько пройдет времени, прежде чем никто не сможет находиться с тобой в одной комнате? В одном дворце?

Наполненная мрачной решимостью, она пробиралась по тихим коридорам Восточного крыла – и да благословят боги привычку знати долго спать. Она благополучно выбралась из здания, не перепугав больше никого из слуг, не столкнувшись ни с золотом, ни с родственниками, и тихо вздохнула с облегчением. План снова шел как надо.

План слегка пошатнулся лишь на конюшенном дворе, поскольку встреча с молодым конюхом, выведшим к ней Чемпиона, прошла едва ли лучше, чем с горничной. Ей бы хотелось, чтобы старшие конюхи не использовали ее в качестве испытания для новичков! Парень смотрел на нее так, словно перед ним было потустороннее чудовище, отчего Жизель невольно захотелось заглянуть в зеркало – хотя она знала, что выглядит как обычная женщина средних лет и пугать может разве что юнцов, для которых все люди средних лет кажутся ужасом. Проклятие заключалось не во внешности.

– Оставь его там, – пожалев прыщавого юношу, крикнула она через двор. – Я сяду сама.

Мальчишка вздрогнул, но подвел Чемпиона к тумбе для посадки и с облегчением отскочил в сторону. Еще одно доказательство быстро растущего радиуса ужаса.

Слава Богине, проклятие не действовало на животных. Чемпион вопросительно повернул голову и уткнулся мордой в ее ладонь. Рюкзак его слегка озадачил. Возможно, он почуял странное сочетание практичного походного снаряжения и сказочных ингредиентов. А может, дело было в том, что обычно она вообще не носила рюкзаков.

Любопытство коня улеглось, едва она погладила его по шее. Чемпион отличался приятным и простым нравом. Его теплое, живое присутствие, ровное, как пламя, немного сняло ее внутреннее напряжение. Это не заменяло человеческих прикосновений, но все же было лучше, чем ничего.

Жизель сдержала порыв уткнуться лицом в его гриву, но не потому, что боялась нарушить приличия – она перестала беспокоиться об этом еще несколько лет назад, – а потому, что боялась простоять так целый час, впитывая его лошадиный уют, а это не входило в План. К тому же она сорвет всю работу конюшни, если никто не сможет зайти сюда еще час, а сейчас это казалось реальным риском. Напуганный мальчик уже сбежал.

Похлопав коня напоследок, она взобралась в седло, ощутив, как мышцы протестуют против раннего подъема, и она уже была на неправильной стороне сорокалетия. Она медленно направила гнедого к северным воротам, главным образом для того, чтобы дать людям время убраться с дороги. Даже в такой час легко было представить сталкивающиеся экипажи и всадников, не справляющихся с испуганными лошадьми, не говоря уже о велосипедистах на их новомодных штуковинах. «Принцесса спровоцировала массовую аварийную катастрофу», вообразила она заголовки в газетах.

Чемпион занервничал, и ее пальцы сжались на поводьях.

Сосредоточься на настоящем, иначе твой драматичный поход в Страну Фейри закончится позорным падением с лошади и сломанной лодыжкой. Ослабив хватку, она прошептала гнедому извинения и заставила себя думать только о следующем шаге.

Она не оглядывалась до тех пор, пока не оказалась за городскими стенами и начала подниматься по долгому склону к пустошам. Достигнув последнего утеса, за которым город скрывался из виду, она развернула Чемпиона и остановила его.

Ее башня с такого расстояния едва отличалась от остального раскинувшегося дворца – просто еще одна крыша среди многих. Почти все, кто был ей дорог, жили в этом здании. Она сглотнула.

Прощайте, – мысленно произнесла она, но долго не могла заставить себя двинуться с места. План внезапно показался слишком реальным.

Едва она собралась развернуть Чемпиона, как с перекрестка под утесом раздался топот копыт. С высоты она увидела знакомого всадника на знакомом коне. Было неизбежно, что им окажется Бьёрн, кронпринц Ишшии и ее младший, всего на пять минут, брат. Они не были близки, и никакой мистической близости между ними не существовало, и все же… он был здесь, выехав на прогулку в такой час и на тот самый холм, вопреки всем своим привычкам.

Возможно, между нами все же есть мистическая связь близнецов. Ей следовало бы испугаться за свой План. Следовало спрятаться. Но она осталась на месте, сердце гулко колотилось.

За Бьёрном, разумеется, следовал второй всадник. Особы королевской крови не ездили в одиночку. За исключением ее самой, но она не в счет. Вздрогнув, она узнала второго всадника: Сейферт, их самый младший брат.

Оба мчались к перекрестку, золотые волосы развевались на ветру, но Бьёрн достиг верстового столба первым. Замедлив коня и описав изящный круг, он пустил его парадным шагом навстречу сопернику. Эхо его смеха донеслось сквозь неподвижный воздух. Она смотрела, завороженная этим непривычным проявлением дурачества и братского единения. Бьёрн, которого она знала, был человеком серьезным, исполнительным и рассудительным. Он не смеялся так и не заставлял коня плясать ради забавы.

Но ты ведь совсем его не знаешь, верно? Остальные королевские дети росли в другом крыле, учились отдельно, по разным расписаниям и с разными учителями – в целях безопасности, еще до того, как проявились побочные эффекты ее проклятия. Ибо кто знал, когда ужасный чародей фейри придет забрать первенца?

И в самом деле – когда? – с иронией подумала она. Никто точно не ожидал, что чародей окажется столь непунктуальным.

Она заметила момент, когда Бьёрн увидел ее на утесе. Не оставалось сомнений, что он узнал ее даже с такого расстояния. Его конь сбился с шага и прекратил свои гарцующие па, резким рывком остановившись, пока брат смотрел на нее снизу вверх.

Мир замедлился. Единственными звуками были ее собственное дыхание и стук копыт Чемпиона по сухой земле. Они с братом-близнецом не были близки, и все же иногда она задавалась вопросом: не жалеет ли Бьёрн о том же, не осталось ли от общего чрева хоть какой-то нити, которую годы разлуки не смогли порвать. Смотрит ли он на нее хоть иногда с мыслью: Вот моя судьба, но всего лишь пять минут.

Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть выражение лица Бьёрна, и все же его осанка заставила задуматься: не догадался ли он, что происходит что-то неладное?

Рюкзак, – с трепетом догадалась она. Маленькая улика, говорившая, что это не обычная утренняя прогулка и сегодня все иначе. Он заметил. Сейчас он поднимется на холм, чтобы расспросить ее.

Но вместо этого он лишь странно-значительно кивнул Жизель, развернулся к Сейферту и отвлек внимание брата на себя, чтобы тот не поднял глаз и не увидел Жизель. Вдвоем они поскакали обратно к городу, оставив ее в одиночестве.

2

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СТРАНУ ФЕЙРИ



Жизель стояла и сердито смотрела на портал, ведущий в Страну Фейри. Фейри считались существами из легенд, появлявшимися настолько редко, что в соседних с Ишшией королевствах их и вовсе считали чистым вымыслом. Даже в Ишшии они не встречались на каждом шагу. Люди же попадали в Страну Фейри лишь при случайных и достойных сказок обстоятельствах. Из этого логически следовало, что путешествие между двумя мирами должно быть чрезвычайно трудным.

Но нет – заклинание открытия портала, найденное в старой и лишь слегка запретной книге, сработало с первой попытки, стоило лишь произнести его возле боярышника в день Летнего Флюгера. Ветви небольшого деревца служили притолокой для колышущегося портала, а ствол – одной из сторон рамы, открывая зыбкий вид на другой лес. Лес, к слову, мало чем отличался от того, где она стояла сейчас, разве что тени под его кронами казались немного темнее.

Легкость, с которой удалось сотворить магию, настолько задевала Жизель, что она просто отказывалась в это верить. Движимая этим глубочайшим неверием, она шагнула в портал и оказалась прямо в другом мире. Раздался треск – защитная железная подкова в кармане пальто осталась по ту сторону.

– Черт, – ругнулась она, окончательно выбитая из колеи, когда до нее с запоздалым всплеском страха дошло, что она только что бездумно бросилась в иной мир без единого припаса. Непривычная, давящая тишина древнего леса обрушилась на нее всей своей тяжестью.

Однако портал никуда не исчез, сияя аркой яркого дневного света. Жизель поспешно шагнула обратно. Разумеется, сейчас сработает ловушка…

Возвращаясь к боярышнику, она споткнулась, ожидая сопротивления, но не встретив его. Подкова лежала на земле, раскаленная докрасна и обуглившая траву вокруг. Жизель и не рассчитывала пронести ее в Страну Фейри, но попробовать стоило – железо упоминалось повсеместно благодаря своим защитным свойствам против фейри.

Она возмущенно уставилась на все еще колышущийся портал. Как он смеет открываться так легко?

Ты просто хотела, чтобы это было невозможно, – тогда сорок лет твоих сомнений и трусость казались бы оправданными.

Чемпион фыркнул – для спокойного гнедого это было громким заявлением о том, что происходящее ему совсем не нравится, и не могла бы Жизель перестать пугающе возникать из деревьев и устраивать пожары?

– Извини, старый друг, – сказала она, погладив коня по шее. – Нам придется расстаться гораздо раньше, чем я думала. Я не стану рисковать твоей шеей, к тому же ты подкован железом.

Чемпиона озадачило то, что Жизель сняла упряжь и отпустила его, но конь охотно смирился с этой странностью, переключившись на сухую летнюю траву. Она была уверена, что конь сам найдет дорогу к конюшням, когда она уйдет. Чемпион был крайне мотивирован содержимым своей кормушки, да и дворцовое клеймо четко выделялось на его крупе.

Глубоко вздохнув, Жизель поправила рюкзак и проверила бронзовый кинжал, так необходимый для ее Плана. Он надежно сидел в ножнах и, в отличие от железной подковы, спокойно преодолел границу миров. Подготовившись, она шагнула сквозь мерцающий воздух подле ствола боярышника и снова оказалась в Стране Фейри. Процесс оставался до нелепости простым, и да, ей хотелось, чтобы он был невозможным или хотя бы очень трудным. Так было бы проще простить себя.

– Есть тут злобные чародеи-фейри? – гаркнула она в сторону густой листвы на случай, если и остальное пройдет так же гладко. Никто не отозвался, и это, пожалуй, было к лучшему. Древние лесные гиганты смыкались во всех направлениях, а сухой шелест листьев глушил эхо ее голоса. Тени по краям зрения отдавали странным оттенком индиго, исчезавшим, стоило взглянуть на них прямо. Где-то вне поля зрения вскрикнула странная птица, и Жизель вздрогнула.

Мысленно встряхнувшись, она достала оберег-браслет, сплетенный из собственных волос, окопника и листьев одуванчика, прикрепленный к кожаному шнурку. Дикий маг, которого она уговорила сделать этот амулет по рецепту из другой лишь слегка запретной книги, не был уверен в его действенности, но оберег натянулся, указывая четкое направление. По спине пробежал холодок. Нить тянула к нему.

К ее собственному персональному Проклятию – так она мысленно окрестила его много лет назад. Он был источником ее беды, тем ужасным чародеем-фейри, который обманом выманил у ее матери обещание отдать первенца. Проклятие был бугименом ее детства, ужасной судьбой, к встрече с которой она готовилась всю жизнь, чудовищем, что однажды вырвет ее из семьи и дома. Чудовищем, которое – и это было чудовищнее всего – так и не явилось.

Прежде чем окончательно растерять храбрость, Жизель проверила остальную защиту и тронулась в путь. Каждый нерв был натянут до предела в ожидании, когда на нее обрушатся ужасы Страны Фейри. Во всех сказках, что она слышала – а учитывая ее историю, она постаралась выслушать их как можно больше, – мир фейри описывался одним ключевым словом: опасный.

Если бы только существовал более строгий научный труд на тему защиты от фейри! Ей пришлось слепить дюжину разных способов из фольклора, ни один из которых, насколько она знала, не проходил надежной проверки. Ее карманы были забиты травами, отпугивающими фейри, и мешочком с солью.

Железо оставалось единственным непреложным средством, хотя известный галийский ученый Моризо выдвинул теорию, будто непереносимость железа – лишь метафора конфликта между человеческой промышленностью и дикой природой. Жизель в целом не питала уважения к мнениям Моризо, поскольку тот зашел так далеко, что объявил фейри обычной аллегорией. Должно быть, приятно в это верить, – с иронией подумала она. Галия, находившаяся на другом конце континента, явно не страдала от проклятых принцесс. Когда она вернется, то напишет целое эссе об аллегориях и отправит этому умнику.

Что-то было не так.

Она оборвала мысленную лекцию на полушаге: академическое возмущение сменилось животным страхом. Волосы на затылке встали дыбом. Сердце заколотилось, и она медленно оглянулась. Сумрак под кронами деревьев сгустился, но в остальном ничего подозрительного не наблюдалось. Если не считать…

Птицы замокли, – отчетливо осознала она. Фоновый хор стих, единственным звуком осталось ее собственное дыхание – громкое, тяжелое. Жизель положила руку на рукоять бронзового ножа.

Воздух стоял неподвижный и жаркий. Ей хотелось снять пальто, но вместо этого она осторожно, по шажку отступила назад, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее. Меня здесь нет, меня здесь нет. В некоторых сказках фейри умели читать мысли.

Ощущение опасности медленно отступило. Дрожащими руками она снова проверила навигационный оберег и выбрала путь в обход этого тревожного участка леса. И только миновав его, смогла снова дышать.

И это будет лишь первым из целой серии… столкновений? Но можно ли назвать это столкновением, если ты ни с кем не столкнулась? Возможно, ее обереги работали. Или же, когда дневной зной сменил утреннюю прохладу, чудовищам Фейри стало слишком жарко, чтобы кого-то преследовать.

Она остановилась, чтобы снять пальто и переколоть волосы, чтобы они не падали так тяжело на шею. Когда солнце встало в зенит, зной стал беспощадным даже под густым лесным навесом. Сохранять бдительность становилось все труднее.

Жизель не то чтобы жаловалась на отсутствие опасности, но часть ее души продолжала испытывать то же возмущение, что и возле портала.

Не переживай, у тебя еще полно времени, чтобы все стало ужасно опасным. Главное-то событие еще впереди.

Она отмахнулась от этой мысли, перетянула рюкзак поудобнее и сделала еще глоток из второй фляги. Первая уже опустела. Казалось, она выпила воду объемом в собственный вес и выпотела еще больше.

Воспитанная дама не упоминает телесные функции, а принцесса должна стремиться быть идеалом из дам.

Слова из старой книги по этикету всплыли в памяти – какая нелепость в подобный момент. В книгах не упоминалось, что все это не имеет никакого значения. Ни идеал, ни его противоположность. Ей ли не знать, ведь она с одинаковой одержимостью бросалась в обе крайности.

Нет, нельзя полагаться на книги, на других людей или на то, что тебя спасут, если ты просто проявишь послушание и покорность. Единственное, на кого можно положиться, – это ты сама. Если бы только не потребовалось столько лет, чтобы это понять!

Стыд снова готовил побег наружу, но она решительно подавила его. По крайней мере, сейчас я действую. Погружение в самобичевание не повернет время вспять, а оглядываться назад она отказывалась.

Только вперед. Жизель снова взглянула на запястье. Оберег, похоже, не терял силы. Напротив, натяжение становилось все ощутимее. Впрочем, этого и следовало ожидать: амулет питала ее связь с фейри, которого она выслеживала, и сейчас она находилась к нему ближе, чем когда-либо.

К нему.

Она вздрогнула. Было ли это лишь ее воображением или физическим ощущением того, что ее тянет за оберегом? Проклятие никогда раньше не обладало направлением, но сейчас нить натянулась отчетливо, будто кто-то дергал за веревку, привязанную к ее сердцу. Жизель оскалилась. Уж точно не к сердцу.

Скажем так: веревка, привязанная к моей грудной клетке. Это звучит куда лучше.

Она усмехнулась против воли, но улыбка угасла, едва пальцы снова нащупали рукоять ножа. Справится ли она? Она должна. Она сделает это. У нее есть План, и этот План, как-никак, довел ее до этого места более-менее успешно.

С этой крупицей самовнушения она продолжила путь по оленьей тропе вдоль ручья. Жизель лишь предполагала, что тропа оленья. Водились ли в Стране Фейри олени? Фоновый хор цикад нарастал, пока не превратился в сплошную стену звука.

Опасные и прекрасные обитатели Страны Фейри так и не появились, даже когда свет начал угасать. Жизель разбила небольшой, аккуратный лагерь, защитив его кольцом из соли и защитных трав. Ночью ее разбудили жуткие крики, и несколько часов она просидела спиной к костру с ножом в руке, готовая к тому, что в темноте вспыхнут горящие глаза, но к ее кругу никто не приблизился. Утром она обнаружила огромный отпечаток лапы прямо у самой солевой границы и содрогнулась.

Ей потребовалось два дня, чтобы добраться до луга, где лес расступался перед бескрайним зеленым ковром, пестревшим дикими цветами. Плавно покачивающиеся оранжевые маки переплетались с изящными белыми кружевами дикой моркови, пурпурной мальвой и колосками розово-белых наперстянок и люпинов.

Жизель замерла на опушке – отчасти из-за нежелания выходить под палящее солнце, но главным образом потому, что этот манящий луг обязан был оказаться ловушкой. Без сомнения, бессчетное количество ужасов вырвется наружу, стоит ей ступить на траву.

За морем колышущихся красок стоял дом – хотя слово «дом» совершенно не подходило. Она зажмурилась и снова открыла глаза, но строение оставалось все таким же странным. Этот дом построил тот, кто ни разу в жизни не видел зданий и не слышал о гравитации: он расползался по неровному склону на разной высоте, был полон окон, балконов, а круглая башня соединялась с основным зданием изящным арочным мостиком. Все здесь было спроектировано – или выросло – с полнейшим пренебрежением к законам строительства. Вряд ли во всем доме нашелся бы хоть один прямой угол.

Буйная растительность вокруг расползалась без всякого контроля, отчего у нее зачесались руки – так хотелось навести порядок. Деревья, цветы, декоративные кустарники и овощи смешались в кучу, сражаясь за каждый сантиметр земли. Плющ затянул половину палисадника, тыквенные плети агрессивно карабкались по балконам, а огромные чертополохи вели ожесточенную войну с семьюдесятью другими видами сорняков за право владения клумбами.

Это место никак не могло быть обителью Проклятия. Ужасным чародеям фейри полагалось жить в зловещих черных крепостях, а не в этом жизнерадостном гибриде бреда архитектора и избушки ведьмы. Но оберег на запястье вибрировал, а метафизическая нить, привязанная к ее грудной клетке, натянулась сильнее прежнего. Он определенно был внутри, пусть даже этот дом совсем не походил на тот, что она себе представляла.

Испуганный возглас заставил ее резко обернуться, но тот, кто его издал, уже стремительно скрывался. Худощавая фигура с всплеском нырнула прямо в ручей, оставив после себя лишь мелькание темных волос и странных, светящихся глаз. Жизель нахмурилась, пока незнакомец уплывал вниз по течению. Какая-то водяная нимфа?

Полагаю, это доказательство того, что мое проклятие действует и на фейри? Возможно, именно оно спасало ее во время пути через лес. Может, она просто явится на порог Проклятия и одним своим присутствием заставит его подчиниться? Эта мысль казалась весьма заманчивой.

Она пробиралась по краю леса, ожидая, что истинная – и, несомненно, ужасная – природа дома проявится по мере приближения, но тот оставался вопиюще радостно-причудливым. Прямо за одной из печных труб росло средних размеров дерево, и Жизель рассмеялась – как, скажите на милость, такое вообще возможно?

Она тут же зажала рот руками. Как она может смеяться над домом своего худшего врага? Неужели это чары туманят ей разум?

Жизель закрыла глаза. Вспомни, чего он тебя лишил. Вспомни, зачем ты здесь.

Острые, болезненные осколки воспоминаний всплыли на поверхность. Горечь целой жизни, где каждый миг был таким же нежеланным и ярким, как и предыдущий. И пуще всего – ожидание, бесконечное ожидание. Растущая пустота в груди, зуд под кожей, ночные пробуждения от удушающего чувства отчужденности.

Пальцы сжались на рукояти кинжала. Нет. С нее хватит. Если Проклятие не идет к ней, значит, она сама придет к нему, будь оно все проклято.

Она наконец добралась до ближайшего к дому края леса. Изящная ива служила укрытием, пока она преодолевала расстояние между деревьями и заросшим садом. Глубокий пруд заманчиво блестел у ее ног. По краю росли кувшинки, раскрывшие бледные розовые бутоны навстречу дню, а под ними, едва ее тень упала на поверхность, метнулась стайка крошечных ярких рыбок. Вода была прозрачной до самого песчаного дна.

Опустив руку, Жизель ощутила восхитительную прохладу, и ей потребовалось невероятное усилие воли, чтобы не сбросить рюкзак и не прыгнуть в пруд прямо в одежде. Явиться на порог Проклятия мокрой до нитки не лучшая идея для нужного настроя.

Она поморщилась, глядя на свое зыбкое отражение. Ничего от идеальной принцессы. Лицо покраснело, значительная часть прически распустилась. Летний походный костюм сидел ладно и был практичен, но красивым его никто бы не назвал. Вода мягко отражала черты, но она знала, что у уголков ее тронутых магией глаз залегли мелкие морщинки. По крайней мере, светлые волосы скрывали седину, а ее тщеславие предпочитало верить, что седины просто нет.

Какая разница, как я выгляжу? Мне точно нет дела до того, что ОН обо мне подумает. Именно поэтому она не стала брать с собой наряды. Зачем переводить красоту на ужасного чародея, испортившего ей жизнь?

Впрочем, другая ее часть, выросшая при дворе, прекрасно знала, как внешность влияет на отношение людей. Не то чтобы кто-то относился к ней нормально, когда проклятие жалило дискомфортом окружающих, но она не могла не заметить, как менялось это отношение по мере того, как она все прочнее утверждалась в статусе «старой девы». Что, если Проклятие увидит ее и скривится? Может, следовало надеть самое впечатляющее придворное платье, хотя, видит бог, тащить его сюда ей бы не хотелось.

Она жалела, что не относится к числу людей, не страдающих от подобных противоречивых сомнений. Принцессы из сказок никогда ничего подобного не испытывали, и она завидовала их уверенности. Хотя бы выбрось все это из головы, прежде чем столкнешься с Проклятием! Что бы она ни чувствовала внутри, Жизель была твердо намерена не показать ему ничего, кроме абсолютной уверенности в себе.

Проиграв борьбу с собственным тщеславием, она опустилась на колени и принялась шарить в рюкзаке в поисках гребня. Это было совершенно не к месту, но причесанные волосы подарят хотя бы немного уверенности.

– Я принцесса Жизель, первенец королевы Бианки Ишшийской. Ты назовешь мне свое имя и освободишь меня от наших уз, – пробормотала она себе под нос, зачерпывая воду и умывая щеки, чтобы остудить их. Звучит ли это властно? Стоит ли добавить что-то про золото? Она попыталась придать голосу твердости. – Ты сочтешь договор исполненным, иначе я не дам тебе противоядие.

Противоядие от чего?

Жизель резко обернулась, сердце заколотилось в груди. Из подлеска, высоко подняв хвост, выбежал рыжий кот. Его шерсть выделялась ярким, сочным пятном на траве, буквально сияя на солнце. Он боднул ее головой в ногу, требуя ласки.

– Привет, – вырвалось у нее. Ей почудилось, будто кто-то заговорил? – Ты откуда взялся?

Из дома, – прозвучал в ее голове пушистый, бархатный голос. Рука Жизель замерла, и кот тут же уткнулся головой в ее ладонь. Гладь еще, – потребовал он.

– Ты умеешь говорить?!

Почему ты остановилась? Гладь дальше!

Она снова принялась чесать кота за ухом.

– Ты… ты его кот?

Чей?

– Фейри, который живет в этом доме.

Кот уселся на задние лапки и чопорно уставился на нее.