Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"

Автор книги: Эй Джей Ланкастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Коты не принадлежат людям, – заявил он. – Можешь звать меня Зингибер.

Сердце внезапно подскочило к самому горлу.

– Я Жизель. Ты знаешь имя фейри, который живет в этом доме?

Неужели все так просто? Ее мать не смогла разгадать загадку чародея и узнать его имя, но…

«Он не пользуется своим именем».

…разумеется, все не могло быть настолько просто.

– А как его тогда называют?

Фейри из Дома Небесной Мальвы.

Она сглотнула.

– И как он выглядит?

Зингибер пожал плечами.

Ужасно.

– Понятно, – слабо произнесла она. Ужасно. Однажды она спросила у матери, как выглядит Проклятие. Реакция королевы Бианки оказалась красноречивее слов: ее нелегко было испугать, но она замерла, побледнела и плотно сжала губы. «Он был чудовищем, – сказала она тогда. – Не проси меня снова возвращаться к этим страшным воспоминаниям».

Жизель больше не спрашивала, но это не помешало жутким ликам являться ей в кошмарах. Различные иллюстрированные гримуары, щедро описывавшие ужасы Страны Фейри, лишь подливали масла в огонь. И вот теперь она стояла на пороге реальности.

Ты к нему в гости? К нему редко кто приходит. Наверное, потому что он такой ужасный.

Она сглотнула.

– Э-э, да. Полагаю, что так.

Зингибер поднялся и пошел по заросшей тропинке, скрытой под густым слоем буйных оранжевых настурций.

Идем за мной, парадная дверь с этой стороны.

Вот и все ее туманные мысли о внезапном нападении. Впрочем, так ведь разумнее, верно? Она не шпион, не воин, и глупо притворяться кем-то другим. Она спокойно подойдет к ужасному чародею, усыпит его бдительность, ткнет ножом, узнает имя, даст противоядие и уйдет домой довольная. Весь сценарий в теории может занять всего пару минут, если правильно разыграть карты.

Однако ноги не двигались – она застыла на коленях, несмотря на весь свой рациональный План, страх всей жизни и недели подготовки, которые должны были вот-вот принести плоды. Действительно ли она сможет это сделать? Кого она пытается обмануть? Когда она вообще хоть что-то делала? В жизни никого не тыкала ножом, кроме тренировочных манекенов, да и то без особого успеха. Она не молодая, пылкая сказочная принцесса. Она – мнительная старая дева, которая уже позволила десятилетиям своей жизни уйти без единого протеста в ожидании, пока ее настоящая жизнь начнется.

Горечь этой мысли заставила ее подняться. Она еще раз проверила спрятанный кинжал. Хватит ждать. Это ее единственный шанс на будущее. Обжигающий зной плавящееся золота, вопли придворных, эхом отдающиеся в ушах… Хотя она и отмахивалась от воспоминаний, она позволила этим эмоциям вести себя вперед за рыжим котом по заросшей тропинке. Сжав кулаки и сделав глубокий вдох, она постучала в парадную дверь.

3

ПРОКЛЯТИЕ



Дверь открылась прежде, чем Жизель успела постучать во второй раз. В шаге от порога стоял фейри. Выглядел он крайне удивленным.

Видишь? Ужасен. Хотя, полагаю, он не настолько ужасен, как ты. У него хотя бы есть нормальные уши и хвост, – промяукал Зингибер, проскальзывая в дом между ног Проклятия и исчезая без оглядки.

Жизель собиралась задушить этого кота, но эта мысль отступила на задний план, уступив место куда более важной задаче – мужчине, застывшему перед ней с открытым ртом. Он походил скорее на джентльмена-поэта, чем на грозного чародея. Взъерошенные рыжие кудри, вышитый жилет, мудрено повязанный шейный платок и столько украшений, что позавидовал бы любой придворный щеголь.

Вот только ни у одного знакомого ей придворного щеголя не было пушистых кошачьих ушей или подрагивающего за спиной хвоста с кисточкой. Она ошеломленно уставилась на него.

Это был шок, хотя одновременно и куда меньший удар, чем тот, к которому ее готовил чертов кот. Жизель ждала встретить уродливое чудовище. Этот же персонаж выглядел просто странно.

Неужели это и есть ее Проклятие – вот с этой золотой сережкой, лихо продетой в кошачье ухо? Кошмарным чародеям не полагается иметь веснушки на скулах и ярко-рыжие волосы.

И все же это был он. Узнавание прошило ее насквозь, и оберег на запястье настойчиво потянулся к нему, въедаясь кожаным шнурком в кожу. Ее тело порывалось сделать то же самое, и Жизель пришлось ухватиться рукой за дверной косяк, чтобы не броситься на него всем телом, словно безумная. Что вообще происходит? Заклятие никогда раньше не вело себя подобным образом.

Но ты ведь и не подходила к нему так близко.

И тут она заметила его глаза, и сердце ушло в пятки. Спаси меня Богиня. Каждое утро она видела эти же глаза в зеркале – зеркальное отражение ее собственного изъяна. Один глаз синий, другой – яркого, неестественного золотого цвета. Вот только на его лице чужеродным казался именно человеческий, синий глаз.

– Ты! – произнес он в изумлении. Похоже, ее появление ошеломило его еще сильнее, чем его вид – ее. Совершенно нелепо: она выглядела далеко не так сбивающе с толку, как ужасный чародей-фейри, наряженный джентльменом.

Жизель выпрямилась.

– Я принцесса Жизель, первенец королевы Бианки, которого ты затребовал, – ледяным тоном произнесла она, засунув руку в карман, где был спрятан кинжал. Попробовать ударить его прямо сейчас? Как там шел остальной сценарий? – Ты…

– Я знаю, кто ты, – рассеянно перебил он. – Но как…? Ты взрослая! Как ты можешь быть взрослой? Не могло же пройти так много времени?

Она уставилась на него. Он же не всерьез предположил…

Фейри молча принялся загибать пальцы с видом слегка огорченного замешательства.

– Нет, тут какая-то ошибка…

Она сделала шаг вперед, пальцы сжались на рукояти кинжала.

– Прошли десятилетия! Ты хочешь сказать, что потерял счет времени и просто забыл забрать обещанного первенца?

– О нет, я не хочу… Я никогда не хотел… – заговорил он, отступая. Хвост за его спиной нервно задергался. – Тебе нельзя здесь находиться. Уходи!

Его торс странно дернулся к ней, даже когда он сделал еще шаг назад.

– Уходи? Уходи?! – переспросила она неверяще.

Жизель шагнула за ним, гудящее притяжение связи облегчало движение, словно она плыла по течению. Краем сознания она отметила, что внутри дома царит приятная прохлада.

– Ты разрушил мою жизнь и велишь мне уйти? Я никуда не уйду, пока ты все не исправишь! Если я тебе не нужна, освободи меня от этого долга! Сними проклятие!

Он продолжал неуверенно отступать, перемещаясь неровно и рывками, словно сражаясь с собственным телом.

– Я не могу!

– Можешь и сделаешь! Назови мне свое имя!

Она выхватила кинжал, твердо намереваясь вернуть сценарий в нужное русло, хотя все происходило куда быстрее и менее изящно, чем она рассчитывала.

Впрочем, никакой изящности и не потребовалось, потому что он сам подался к ней. Она автоматически выставила кинжал для защиты, и лезвие вонзилось в его плоть так точно, словно она замышляла это с самого начала.

Фейри вскрикнул и отшатнулся, и она сделала почти то же самое, отступив на дрожащих ногах. К горлу подкатила тошнота. Она сделала это, она отравила его. Даже больше чем отравила. Его рукав намок от крови, расплывавшейся по красивой рубашке. Та же кровь испачкала кинжал, медленно стекая по лезвию. Так. Хорошо. Первый важный шаг выполнен. Какой там был второй?

Ноги дрожали все сильнее? Она попыталась вернуть равновесие, но дело было не в ногах. Весь пол заходил ходуном, словно под ним лежала гигантская гусеница, извивавшаяся со все возрастающей силой. Взмахнув руками в поиске опоры у стены, она выронила кинжал.

Пол просто провалился.

Жизель полетела вниз с визгом. Удар сотряс все ее тело, но времени прийти в себя не было, потому что пол продолжал двигаться, сворачиваясь в крутящуюся воронку.

Неужели это его рук дело? Куда делся кинжал? Но Проклятие сам гневно кричал, падая жертвой беснующегося пола, который швырял их вместе, словно камни в барабане для галтовки.

Когда они столкнулись, ее пронзили странные ощущения, окончательно дезориентируя: яркое свечение раскаленного металла и запах бумаги. Все ее тело вибрировало, заглушая остальные чувства, и на мгновение она потеряла всякое представление о том, где находится. Мир превратился в языки пламени, лижущие древний пергамент.

Причудливое чувство наконец улеглось, оставив в голове звон. По крайней мере, пол перестал двигаться и вернулся в цивилизованное горизонтальное положение. Жизель оказалась в самом дальнем углу прихожей, но не могла заставить тело подняться. Что, если мир снова пойдет кувырком, стоит ей встать? Ей не хотелось покидать свой маленький островок твердости, который был удивительно мягким и к тому же приятно пах пачули и ванилью.

Она лежала прямо на Проклятии.

Жизель в ужасе сползла с него. Поднявшись на ноги, она подождала, не последуют ли новые толчки, но пол оставался неподвижным. Если это и было землетрясение, то исключительно персональное.

Комната выглядела совершенно неповрежденной. Ни одна книга на позолоченной полке под лестницей не упала. Золотые украшения на столике даже не опрокинулись. Она инстинктивно отпрянула от того и другого, хотя золото находилось в другом конце комнаты и вряд ли могло причинить неприятности. По сути, единственным разгромом в комнате стал ее оберег, чьи обрывки теперь валялись по всему полу.

– Что это было? – потребовала она ответа.

– Это дом. Небесная Мальва, – ответил Проклятие, садясь. От падения его волосы растрепались, а одежда оказалась заляпана кровью. Уши были полуприжаты, как у недовольного кота. – Он меня защищает. Ты меня ударила ножом! – высказался он слегка обиженно.

– Ты сам виноват, что так дернулся! Тебя что, никто не учил элементарной технике безопасности с оружием? Нельзя прыгать на людей, которые целятся в тебя ножом!

Его уши прижались еще сильнее.

– Я не… – Он осекся. – Дом вообще не должен был тебя впускать. Зачем ты это сделал? – адресовал он последний вопрос комнате в целом, с раздражением в голосе.

– Дом нас слышит? Он живой? – Она дико огляделась. Почти каждая поверхность блестела позолотой, уложенной поверх дерева, испещренного фантастическими узорами, но ничто не казалось живым. Жизель отступила еще дальше от золота.

– Да. Вроде того. Должно быть, он впустил тебя из-за связи между нами, – пробормотал он вполголоса, а затем снова повысил тон, обращаясь к комнате: – Это недостаточная причина! Тебе не следовало ее впускать!

Жизель не могла поверить, что ее игнорируют ради какого-то дома. Вообще-то это она здесь с кинжалом! Была с кинжалом. Она же обронила его, и теперь оружия нигде не было видно. Неужели дом его украл?

Она скрестила руки, чтобы случайно не коснуться многочисленных золотых предметов в комнате.

– Все решается очень просто. Если хочешь, чтобы я ушла, просто аннулируй наш долг. Что ты мог сделать еще сорок лет назад, если на самом деле никогда не собирался его забирать.

Голос ее звучал гневно, потому что она и была в гневе, пусть ей и следовало радоваться, что Проклятие оказался гораздо менее кошмарным, чем она боялась. Этот преступно безответственный фейри разрушил ее жизнь, ничуть об этом не заботясь – настолько, что даже потерял счет времени!

Он не встречался с ней взглядом.

– Неужели действительно прошло столько лет?

– Да, – отрезала она.

Обида кольнула в груди. Не то чтобы ей хотелось оказаться во власти злого фейри, но тот факт, что он не просто не желал видеть ее здесь, но, судя по всему, ни на секунду не вспомнил о ней до сегодняшнего дня, что он забыл про нее – это было унизительно и ужасно. Как он смеет? И, что менее важно, но не менее возмутительно, как он смеет выглядеть при этом как симпатичный джентльмен, скрещенный с несчастным котом?

По крайней мере, отсутствие страха перед ним позволяло легко взять ситуацию в свои руки.

– Так ты собираешься аннулировать долг прямо сейчас? – спросила она сурово.

Он поморщился.

– А-а. Ну. Насчет этого. Все не так просто.

Она сердито посмотрела на него и ничуть не почувствовала вины за то, насколько сильно у него шла кровь. Крови было довольно много. Насколько глубокой получилась рана? Она ведь хотела лишь слегка царапнуть его. Но фейри казался удивительно невозмутимым, игнорируя ранение и лишь насупленно разглядывая ее снизу вверх, словно головоломку, которую не мог решить. Возможно, рана не так уж страшна. Хотя тот факт, что он продолжал сидеть, прислонившись к стене, намекал на обратное.

Прекрати переживать о благополучии СВОЕГО ПРОКЛЯТИЯ! Нашла о ком печься! – мысленно отругала она себя. Неужели жизнь ее ничему не научила?

Жизель глубоко вздохнула, заставляя сердце ожесточиться.

– Если ты не освободишь меня, я не дам тебе противоядие от яда, который был на лезвии.

Перемена в его поведении произошла столь стремительно, словно температура в комнате упала на несколько градусов. Замешательство исчезло, губы сжались в суровую линию.

– Ты отравила меня! – произнес он с совершенно не оправданной степенью осуждения.

– Конечно отравила! Ты – ужасный чародей-фейри, а я – всего лишь человек, – произнесла она с досадой. – Это называется рычаг давления. Так что давай, поддавайся давлению, и я дам тебе противоядие, идет?

В его ледяной маске пролегла трещинка: в уголках глаз залег лучистый узор морщинок, пока он изо всех сил пытался не улыбнуться.

– Поддавайся давлению?

– Угрозе, значит! Неважно. – Вся эта ситуация окончательно выбила ее из колеи. В буквальном смысле. – Это медленно действующий яд, но он убьет тебя, если ты не сделаешь то, что я прошу.

Он сердито уставился на нее, напуская на себя надменность, словно броню. Это выглядело бы убедительнее, если бы хвост не выдавал его с потрохами, беспокойно стегая по ковру.

– Ну? – настойчиво спросила она.

– Я не могу, – резко выдохнул он. – Будет лучше для нас обоих, если ты оставишь свои мечты о шантаже, смиришься с тем, что я ничего не могу сделать, и уйд… А-а-аргх! – Он издал болезненное шипение, когда его тело снова рывком подалось к ней. Пальцы впились в ковер, останавливая движение. Это что, когти?

Она отказалась отвлекаться.

– Что значит, ты не можешь? Это твое заклинание, твой договор. Золото в обмен на твое имя. Кто еще может его расторгнуть?

Скулы его вспыхнули румянцем, но заговорил он подчеркнуто бесстрастно:

– Я имею в виду, что определенные условия первоначального договора не были выполнены.

– Ты имеешь в виду, что моя мать не смогла угадать твое истинное имя. И ты собираешься цепляться за это? Зачем? Я все равно тебе не нужна! Почему бы просто не назвать мне свое имя, если уж нам так необходимо разыгрывать эту комедию? Я обменяю его на противоядие.

Практически в каждом предании о фейри упоминались сделки и договоры.

Его глаза вспыхнули.

– Думаешь, мне хочется затягивать пребывание в твоей компании после столь благодатного знакомства? Я же сказал: я не могу тебе помочь.

Они сердито уставились друг на друга, зайдя в тупик. Алое пятно на его рукаве расплывалось все шире, пачкая вышитый жилет и подушки, на которых он лежал. И он не предпринимал ровным счетом ничего, чтобы остановить кровь.

– Ты собираешься что-то с этим делать? – спросила она, ужасно досадуя и на себя, и на него.

Фейри с неясным удивлением взглянул на себя.

– О. Полагаю, да? Хотя какой смысл, если я все равно умираю. Чем ты меня отравила?

– Это знаю я, а тебе узнать не суждено, пока не назовешь имя. Вставай. Где тут кухня?

– Зачем? – Он поднялся на ноги, драматично поморщившись.

– Будет трудно продолжать допрос, если ты потеряешь сознание.

Вот так. Это прагматичный подход.

Его брови поползли вверх.

– Так вот что здесь происходит? – Он смотрел на нее так, словно она была фейерверком с длинным фитилем, и он не совсем понимал, когда ждать взрыва.

Это чувство придало ей странной бодрости. Обычно никто не обращал на нее особого внимания, взгляды людей неловко соскальзывали с нее, списывая ее присутствие как неудобное, но в конечном счете неважное.

– Именно. Куда идти, мое Проклятие?

Он моргнул, переведя на нее взгляд:

– Мое кто?

– Если ты не собираешься называть свое имя, я должна как-то тебя звать? И это то, кто ты есть на самом деле: мое проклятие. Но ты всегда можешь назвать свое настоящее имя.

Выражение его лица мгновенно закрылось, и он повел ее из прихожей, нервно дергая хвостом.

4

ВЫНУЖДЕННАЯ ПЕРЕВЯЗКА



Кухня оказалась в соседней комнате – довольно странное планировочное решение, пока Жизель не увидела выражение лица Проклятия, удивленного не меньше ее. Магический дом меняется, – подумала она, сглатывая слюну.

Просто сосредоточься на Плане.

На кухне никого не было, да и, если подумать, на прежний шум тоже никто не прибежал. Где его слуги? Этот дом слишком велик для одного человека. По крайней мере, здесь нет золота.

Проклятие подошел к медной раковине и смыл кровь с руки, но рана продолжала кровоточить, стоит только убрать ее из-под струи. Он сердито сдвинул брови, будто рана вела себя крайне неразумно, и повторил попытку – с тем же результатом.

– В моей библиотеке есть несколько книг по ядам, – произнес он как бы между прочим, пока кровь продолжала капать. – Может, дашь подсказку? Магического, химического или органического происхождения, что-то в этом роде? Я не чувствую себя отравленным, но, возможно, это трудно распознать за общим ощущением от удара ножом.

Она не собиралась чувствовать себя виноватой. Не собиралась. Но и смотреть на его полную беспомощность в первой помощи не могла – это противоречило всему, чему ее учили Сестры-Листочницы во дворце. К тому же сказанное ранее оставалось правдой: он нужен ей в сознании, чтобы объяснить свое упрямство.

Положив рюкзак, Жизель направилась к кухонной двери и распахнула ее. Заросшая и абсолютно хаотичная – чем вообще заняты его садовники? – масса трав, кустарников и сорняков встала перед ней стеной. Оценив варианты, она остановила выбор на пастушьей сумке прямо у двери. Отлично. Подойдет. Она шагнула в теплый, густой воздух снаружи.

– Что ты делаешь, сумасшедшая? – пробормотал Проклятие за ее спиной.

Игнорируя его, она быстро нарвала сочную охапку сорняка.

– Помогает остановить кровь, – деловито ответила она, вернувшись на кухню. – Где у тебя бинты?

Один из ящиков услужливо выдвинулся сам. Жизель вздрогнула.

– Э-э, спасибо, – адресовала она благодарность дому в целом.

Проклятие выставил здоровую руку, останавливая ее приближение.

– Минутку. Давай проясним: ты отказываешься дать противоядие от яда, которым якобы меня отравила, но при этом хочешь обработать мои раны? Разве ты не должна использовать это как дополнительный рычаг давления, а не помогать мне?

Она быстро оборвала листья с сорняка. Другой ящик выдвинулся, предлагая ступку и пестик. С опаской Жизель достала их.

– А ты не должен жаловаться, если только не любишь истекать кровью по всему дому. В любом случае дополнительный рычаг мне не нужен. Я же сказала: без противоядия яд тебя убьет. И я дам его, как только ты перестанешь вести себя так неразумно.

Он замолк. Кухня заполнилась травянистым запахом, пока она толкла листья.

– Ты сказала, что я разрушил твою жизнь, – внезапно заговорил он. – Но… я ведь ничего не сделал. Я вижу тебя впервые в жизни. Ты была свободна жить так, как тебе нравилось. Почему бы тебе просто не… вернуться к этой жизни? – На последних словах его тело странно дернулось, словно он сдержал порыв сделать шаг к ней.

Жизель перестала орудовать пестиком.

– Свободна, – повторила она глухо. – И что, по-твоему, должно происходить с ребенком, отмеченным магией фейри, который растет в постоянном ожидании, что его заберут в любой момент? Ты думал, ее жизнь будет совершенно обычной?

Судя по выражению его лица, именно так он и думал – если вообще об этом задумывался. Горящий уголь гнева в ее сердце остыл, превратившись в лед.

Она достала кусок марли из открытого ящика и понесла его вместе с целебной кашицей.

– Когда ты не явился на мой первый день рождения, все решили, что ты ждешь моего шестнадцатилетия. В сказках так принято.

– Это не…

Она заставила его замолчать одним взглядом.

– Все говорили, как повезло. Повезло, что первенец – всего лишь девочка, а не наследник. Повезло, что ты, вероятно, не планируешь сразу убивать меня, раз уж берешь на себя труд ждать моего совершеннолетия. Какая получилась бы милая молодая невеста.

Он отпрянул в ужасе.

– Я никогда… Они правда так думают обо мне в Ишшии?

Жизель поставила ступку на стол рядом с ним.

– Ты проклял ребенка. Ты ждал, что люди в моем королевстве будут говорить о тебе приятные вещи?

Его гнев сдулся, хвост поник вместе с ним.

– Я не думал, что это станет проблемой! Во всех историях смертные всегда находят способ забрать обратно обещание о первенце! Все должно было разрешиться еще до твоего рождения! – Он подался к ней, брызнув кровью на стол, его рука на мгновение сжала ее плечо, прежде чем он отдернул пальцы. – Черт. Извини.

Прикосновение отозвалось в ней эхом тех самых странных ощущений, когда дом столкнул их вместе. Вслед за ним накатила волна чувств, главным из которых было паническое отрицание. Жизель отступила на шаг, сбитая с толку.

– Что…

Он издал безрадостный смех.

– Неисполненный долг. Пока я намеревался исполнить его когда-нибудь, я мог держаться подальше. Но стоит мне подумать о том, чтобы не забирать долг вовсе… – Он снова дернулся к ней и торопливо заговорил: – Но ведь я исполняю его прямо сейчас, верно? Ты здесь, в моем доме, под моей защитой.

Жизель уставилась на него. Она всю жизнь ощущала, как тянет неисполненная магия. Ей и в голову не приходило, что он чувствует то же самое.

– Вот почему ты так глупо подставился под мой кинжал, – заключила она. – Магия тянула тебя.

Он поморщился, но слегка кивнул.

Это ведь притворство, верно? Попытка вызвать сочувствие? Возможно, именно так и действует злодей-чародей. Она ему не верила. Возможно, он не воспринимает ее угрозы всерьез, потому что рассчитывает манипулировать ей и добиться своего. И все же кровь шла настоящая.

– Садись и закатай рукав, – приказала она.

Выразительно вскинув бровь, он сел на кухонный табурет и засучил рукав. На его предплечьях тоже виднелись веснушки.

К щекам подступило тепло. Жизель проигнорировала это. Она давно не целомудренная девица – об этом она позаботилась много лет назад, когда еще могла касаться людей, – и это всего лишь мужское предплечье, в конце концов. Она видела куда более крамольные вещи. Просто… прошло слишком много времени, они сидели совсем рядом, а сам он оказался далеко не уродлив, как бы она ни желала обратного. Гудящее между ними узнавание делало обстановку ужасающе интимной, хотя задача стояла сугубо практическая, и она его презирала, разумеется.

Его взгляд замер на потолке, но проступивший румянец выдал его с потрохами. Это сбивало с толку: ужасным чародеям-фейри не полагалось смущаться.

Жизель принялась наносить кашицу на марлю. Избежать прикосновений при фиксации повязки было невозможно, кончики ее пальцев слегка касались его кожи. Каждый раз магия между ними вспыхивала, и тот же ком ощущений и незнакомых эмоций накатывал вновь. Были ли это его чувства или лишь отражение ее собственных?

Самым ужасным оказалось то, что ощущение, при всей своей странности, не причиняло боли. Напротив, оно пробуждало жажду большего – то самое безумное желание броситься на него, которое охватило ее на пороге. Прошли годы с тех пор, как она могла прикоснуться к кому-либо без того, чтобы вызывать дискомфорт. Если только ему самому не было неприятно – судя по его стиснутым губам, такое вполне возможно.

– Тебе не больно, когда мы касаемся друг друга? – спросила она, поборов внутренние сомнения. С чего бы ее вообще должно это волновать?

Он вздрогнул от вопроса, резко повернувшись к ней с широко раскрытыми глазами.

– Нет. С чего ты… Погоди, а тебе больно?

– Нет. – Она не поднимала глаз от своих рук.

– Что произошло после твоего шестнадцатилетия? – спросил он.

– Люди начали задумываться, что, возможно, со мной что-то не так. Но мы решили, что, возможно, ты ждешь моего двадцатиоднолетия. Готовясь к этому, я освоила все навыки, которыми должна обладать хорошая принцесса. Я умею различать семь видов вилок. Видел бы ты мою вышивку. И, разумеется, я умею обращаться с ножом. – Ее голос прозвучал желчно даже для нее самой, когда она снова осознала, насколько все это было бессмысленно.

– А после двадцатиоднолетия? Продолжила изучать вышивку? Или тогда ты перешла к ядам?

Жизель прищурилась.

– Поскольку мое образование завершилось, я была предоставлена самой себе. Принцесса, которую могут забрать в любой момент, бесполезна для политики, брака и всего остального, для чего предназначены принцессы.

У него хватило совести выглядеть виноватым.

– А ты хотела всего этого?

Она осторожно начала обматывать бинт, закрепляя повязку.

– Я хотела иметь выбор. – Она сжала губы, сожаления о неслучившемся залегли слишком глубоко, чтобы вдаваться в подробности. – Но, возможно, все было бы не так плохо, если бы я могла толком заняться чем угодно другим.

Он нахмурился, глядя на нее.

– Почему не могла? Ты сказала, что была предоставлена самой себе.

Неужели он настолько слеп к последствиям собственных поступков? С мрачной решимостью она снова положила ладонь на его кожу и на этот раз оставила ее там, позволяя клубочку ощущений разрастаться. Она была уверена, что он чувствует то же самое, но хотела проверить теорию. Его глаза расширились. Магия между ними задрожала, и у Жизель возник абсолютно неподобающий импульс забраться к нему на колени. Бурные эмоции, переливавшиеся через их связь, менялись слишком быстро, чтобы их распознать, и она отдернула руку, испугавшись, что проецирует свои собственные.

– Вот почему, – сказала она. – Ты думал, у настолько мощного магического долга не будет никаких последствий для окружающих? Нет, очевидно, ты ни секунды об этом не думал, – добавила она с горечью. – Неудобство, которое я причиняла людям, было лишь меньшим из бед. И со временем становилось только хуже.

Ужас проступил в его глазах, и она даже не смогла почувствовать удовлетворения от того, что напугала его, потому что он смотрел на нее так, как смотрят многие на протяжении долгих лет.

– Когда ты спросила, не причиняет ли мне боль твое прикосновение, это было потому, что раньше оно причиняло боль другим? – спросил он.

Сердце застучало в ушах.

– Раньше не причиняло, раньше люди просто чувствовали себя немного неуютно. Но в последнее время – да. Я же сказала тебе, что со временем становилось только хуже. – Она пожала плечами. – Как бы то ни было, в конце концов мне стало ясно, что ничего не разрешится, пока я не возьму все в свои руки. И вот я здесь. Решаю вопросы, раз уж ты, судя по всему, никогда не собирался этого делать.

Он еще сильнее нахмурился.

– Прости, но неужели твоя семья не планировала защищать тебя, даже если бы я явился? Почему они отправили тебя сюда одну?

О, это задело за живое, и она огрызнулась:

– Навстречу убийце, ты хочешь сказать?

Его уши прижались к черепу.

– Я никого и никогда не убивал.

– Полагаю, это просто совпадение, что старый король скончался на следующий день после истории с соломой и золотом?

Его глаза вспыхнули.

– Вряд ли это совпадение, но это был не я. Твоя мать выходит из этой истории безупречной жертвой, не так ли, несмотря на то что благодаря ей взошла на королевский престол?

Жизель аккуратно завязала узел на последнем бинте, отложила остатки и вышла из кухни.