Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"
Автор книги: Эй Джей Ланкастер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
9
ПОГОВОРИМ О ПОГОДЕ
Комната оказалась просторной и чистой, но, что самое главное, там принцесса была совершенно одна, и за это она испытывала отчаянную благодарность. Проклятие, похоже, тоже это понимал, оставив ее там с предложением не торопиться и информацией о том, что дом может принести ей еду прямо наверх, если она не хочет ужинать с ним. На это у Жизель не оставалось иного выхода, кроме как огрызнуться: разумеется, она спустится к ужину. Она не какой-то хрупкий цветок и не нуждается ни в чьей заботе, тем более в его. Он проявил благоразумие и больше ничего не сказал.
Она рухнула на огромную кровать, погружаясь в пучину эмоций, на разбор которых ушло некоторое время. Снова стыд, с долгим вздохом констатировала она, разглядывая гиацинты на расписных обоях. Ей было стыдно за свою реакцию в библиотеке, стыдно за то, что она никак не может вести себя как прагматичная, хладнокровная женщина, которой ей хотелось себя считать. Стыдно, что она забыла держать оборону, убаюканная разговорами и близостью, большей, чем она чувствовала за долгое время.
И, что хуже и бессмысленнее всего, стыдно за то, что ей стало жаль Проклятие и она почувствовала смутную вину как за то, что пырнула его ножом, так и за то, что навязалась ему в незваные гости. Он заслужил, чтобы ему навязались, – строго сказала она себе. – Жертва здесь ты, а не он.
К тому же какая-то постыдная часть ее души, судя по всему, надеялась, что Проклятие бросит на нее один-единственный взгляд и скажет: разумеется, он все это время собирался прийти за ней, просто не мог. Какая-то внешняя сила помешала ему. Эта часть ее сущности злилась. Уф. До чего унизительно.
Принцесса выкорчевала стыд из груди. Какой человек на ее месте вел бы себя привычным образом после всех сюрпризов, обрушившихся один за другим? Но хватит. Отныне она будет хладнокровно сосредоточена на своей цели, вежлива, но отстранена по отношению к своему невольному хозяину. Никаких больше переживаний о том, что он о ней подумает. Разве она не усвоила на собственном горьком опыте, что нужно перестать так сильно заботиться о том, чтобы угождать другим? Никто другой не станет сражаться в ее битвах.
Отдых и тишина сгладили самые острые углы ее настроения, равно как и открытие, что к ее комнате прилагается собственная ванная и, что еще важнее, купальня – вернее, бассейн, вмонтированный в пол, с проточной горячей и холодной водой. Куда проще быть собранной, оптимистичной женщиной, когда ты вымыта и укутана в прелестный шелковый халат, пусть даже при этом приходится огибать всю эту небрежную золотую филигрань в комнате.
Умывшись, высушив волосы и почувствовав себя куда лучше по отношению к окружающему миру, Жизель подошла к рюкзаку и достала гребень, намереваясь распутать узлы в шевелюре. На мгновение она замерла, нахмурившись.
Гребень был сделан из того же орехового дерева, что и ее стол. Она забыла эту деталь до сего момента, держа его в руках. Сердце заколотилось, когда она уставилась на предмет новыми глазами. Древесина была необычной, с золотистыми вкраплениями среди темных волокон, и принцесса всегда восхищалась этим узором. Может ли это быть знаком магии? Может ли имя ее Проклятия все еще храниться внутри? И если так, смогут ли они извлечь его обратно? Определенно стоит спросить его за ужином.
Если это так, она может обрести свободу еще до конца дня. Эта мысль наполнила ее облегчением вперемешку с другим, менее приятным чувством. Нашла ли семья ее записку? Они ведь уже наверняка заметили ее отсутствие, верно? Наверняка.
Встревоженная, она вышла на балкон, расчесывая волосы. Возможно, ей не следовало продолжать пользоваться гребнем, пока она не подтвердит, содержит ли он имя Проклятия, но что значит еще одно использование поверх нескольких десятилетий?
На балконе стояли маленький столик и стулья, к счастью, без золотой инкрустации, а уличный зной сменился более приятной прохладой благодаря прошедшему дождю и легким порывам ветра на этой высоте. Внизу бабочки размером с обеденную тарелку порхали с цветка на цветок. Там росли растения, которых она никогда раньше не видела, и некоторые из них казались волшебными, судя по тому, как они искрились – точно так же, как и защитные чары.
Сад раскинулся за домом, переходя в то, что, вероятно, было фруктовым садом, погребенным под массами вьюнка. Темное пятно среди буйной зелени заставило ее нахмуриться, хотя она не могла понять почему.
Я в Стране Фейри, – подумала она с немым изумлением, позволяя взгляду скользить дальше. Она никогда не позволяла себе заходить слишком далеко в мечтах о том, каково это будет, если ее враг-фейри утащит ее в свое ужасное логово, но даже ее смутные ожидания не включали ничего похожего на это хаотично заросшее природное чудо.
Корзины с геранью свисали с балконных перил, густо заросшие травой и сорняками, пустившими корни. Прежде чем принцесса успела себя остановить, она отложила гребень, скрутила волосы в узел и принялась выдергивать сорняки.
Это занятие одновременно успокаивало и заставляло ее мысли крутиться. Как вообще работают имена фейри? Есть ли у них фамилии? Может ли прошлое Проклятия дать зацепку? Ранее он пресек вопросы о своей семье, но она не позволит ему снова выкрутиться. Ей следует записать имена, которые она уже испробовала, даже если он не считает обычное угадывание хорошим методом.
Она смерила взглядом внушительную кучу сорняков, которую набрала.
– Есть ли где-нибудь корзина, с которой я могла бы снести все это вниз в сад? – неуверенно спросила она у дома.
В ответ плитка балкона пошла волнами, и дом… проглотил кучу сорняков. Жизель несколько долгих мгновений уставилась на опустевшее место.
– Или так тоже подойдет, – слабо произнесла она. – Спасибо.
Будет ли дом столь же любезен, если она начнет пропалывать и нижний сад? Туда действительно нужно было бросить армию садовников, но ее тем не менее соблазняла идея поэкспериментировать. Она скучала по твердости земли под руками, да и сад будет далеко от любого золота.
Погодите, нет! Она не собирается облагораживать сад Проклятия! Этот человек мало того что не заслуживает помощи, так в этом еще и нет никакого смысла, поскольку она уйдет отсюда скорее раньше, чем позже.
С глухим стуком Зингибер выскочил на балкон, гонясь за бабочкой, которая лениво порхала вне его досягаемости. Кот сердито посмотрел ей вслед.
– Привет, – поздоровалась с ним принцесса.
Кот соизволил ее заметить, повернулся и растянулся на столе.
О, это ты. Погладь меня.
Жизель почти сделала это, а затем сокрушенно улыбнулась грязи под ногтями. Перчатки, вот почему всегда нужно помнить о перчатках.
– Мне нужно сначала смыть грязь. И одеться. Дай мне минутку.
В ее рюкзаке было чистое дневное платье, которое теперь безнадежно помято, но другого выхода не оставалось. Однако прежде чем она успела поискать его в рюкзаке, дверцы гардероба распахнулись, и наружу выплеснулся настоящий взрыв тканей. Стойки с изысканными придворными туфлями, шелками и кружевами, радугой цветов и сверкающими драгоценностями выкатились наружу вместе со всеми возможными видами нижнего белья, о которых только можно было мечтать – от практичного до старомодного и экзотического.
– О Боги! – Она погладила мягкий шелк. – Это… потрясающе. Ничего, если я кое-что одолжу?
Туфля покатилась по полу и ткнулась ей в ноги, что Жизель расценила как согласие. Но зачем Проклятию вообще вся эта женская одежда? Зачем у него женское нижнее белье, в особенности?
Она нахмурилась, разглядывая весьма смелый кусочек кружева.
– У Проклятия есть любовница? Другие гости, останавливающиеся в этой комнате?
Зингибер развалился в угасающих лучах солнца:.
Нет.
– Зачем тогда ему вся эта одежда?
Дом любит делать ее. Фейри, который здесь живет, иногда дает ему ткань. Он договаривается с чужаками, чтобы те заканчивали тонкие рукодельные детали. Дом хочет усыновить местную семью брауни, чтобы они помогали с этим и другими делами, но он не разрешает.
– О. Это прелестно. Ты очень талантлив, – сказала она Небесной Мальве, хотя теперь ей хотелось узнать, откуда дом знает про человеческое белье. Стойки с одеждой задрожали. – Усыновление брауни – это обычай домов фейри? – спросила она у Зингибера и получила в ответ мысленное пожатие плечами.
У всех старых домов есть создания, верные им.
Роскошное придворное платье привлекло ее внимание, но в последний момент она поняла, что оно соткано с использованием золотой нити, и поспешно отдернула руку.
– Пожалуйста, ничего с золотом в ткани, – попросила она.
Волна роскошной одежды перестроилась, и ей предложили чуть менее пышную подборку вечерних платьев. И снова она оказалась разрываема противоречивыми импульсами. Ей нравились красивые вещи. Ей хотелось заставить Проклятие заметить ее точно так же, как ей самой пришлось невольно заметить его. В то же время ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она старалась ради него или что ей есть хоть какое-то дело до его мнения. Может, стоило явиться на ужин в картофельном мешке? Ах да, это определенно сделало бы ее похожей на сумасшедшую, чрезвычайно озабоченную тем, что он подумает.
Она взяла себя за метафорическую шкирку и хорошенько встряхнула. Выбери чертово платье и перестань думать об этом человеке. Ты не юная девица, чтобы впадать в панику из-за подобных вещей. Ты встречала множество красивых мужчин, двор ими просто завален. Их там пруд пруди. Это просто ужин. Ты присутствовала на тысячах дворцовых обедов. Насколько неловко все может пройти?
Это был самый неловкий ужин, на котором она когда-либо присутствовала.
Настоящее достижение, учитывая наиболее мучительные королевские обеды, на которых ей приходилось сидеть, где придворные изощренно оскорбляли друг друга, а иностранцы нарушали протоколы под взглядами ужаснувшихся придворных. Не говоря уже о временах, когда причиной неловкости становилось ее собственное проклятие.
И все же теперь она поняла, почему ее так взволновала идея ужина с Проклятием. Неловкость здесь была того типа, с которым она оказалась совершенно незнакома и для которого у нее не существовало сценария – специфическая неловкость, возникающая, когда двое незнакомцев едят наедине в официальной обстановке. Это означало, что здесь негде спрятаться, нет возможности смотреть на ситуацию со стороны, нет способа устраниться, пока разговор продолжается в ее отсутствие.
Ожидание светской беседы давило на них, усиливая каждый шорох ткани и звон приборов. Жизель прошла всю стандартное королевское обучение по ведению разговоров, пусть даже у нее и не было особых шансов попрактиковаться. Она знала, что уместно говорить иностранцам и просителям, придворным и слугам. Но Проклятие не подпадал ни под одну из этих категорий. В учебниках не было главы под названием «Разговоры с вашим врагом, с которым вы магически связаны и временно объединены и у которого к тому же отвлекающие кошачьи уши». Возможно, это подпадало под раздел «Разговоры с трудными людьми».
Полагаю, мы всегда можем поговорить о погоде.
Слуг не было, но кто-то накрыл на стол и приготовил еду. Неужели все это сделал дом?
– Как твоя рука? – спросила она и тут же разозлилась на себя за этот вопрос.
– Паршиво, – ответил он, хотя по его движениям этого не было видно, когда он подал ей одно из блюд. – Горошек?
В его манерах ощущалась натянутая официальность, усиленная его нарядом. Он переоделся к ужину, а также тщательно подчеркнул свою внешность косметикой. Его глаза были темно подведены, а тени искрились при каждом мигании. Подобные украшения вышли из моды среди мужчин в Ишшии, и она могла этому только радоваться: эффект оказывался пугающе завораживающим. Неужели он оделся так в попытке запугать ее? Принцесса радовалась, что смогла воспользоваться гардеробом Небесной Мальвы. Трудно было бы не почувствовать контраст между ними двумя, если бы ей пришлось надеть свое мятое дневное платье.
Одна деталь оставалась такой же, как на официальных обедах, на которых она присутствовала: ее усадили на противоположном конце обеденного стола, вдали от кого-либо важного, с свободным пространством по обе стороны, чтобы она не смущала ближайших соседей.
Она измерила расстояние между ними и приняла решение, взяв свою тарелку и приборы. Перенеся их вдоль стола, Жизель села рядом с ним.
Он вскинул бровь.
Она отказалась быть запуганной.
– Кажется глупым соблюдать такую формальность, когда здесь больше никого нет, и я бы предпочла не кричать, чтобы быть услышанной.
– Значит… горошек? – спросил он.
– Да, спасибо.
Он аккуратно положил ей немного.
Она недооценила новую неловкость, которая возникнет от сидения так близко к нему, возросшее натяжение той странной связи между ними. Отчаянно пытаясь разрядить обстановку, она ляпнула:
– Не думаю, что мне когда-либо приходило в голову, будто злые чародеи едят горошек.
– Увы, я не могу существовать исключительно на огне и сере, – сухо заметил он, нарезая курицу. Жизель положила себе картофеля. Фейри предложил ей вина, и она согласилась.
– Очень хорошее, – сказала она.
– Мне нравится этот урожай.
Они беспомощно уставились друг на друга, застряв в вежливом тупике, оба отвыкшие от общения. Пузырь ее прежней истерики снова подступил, и она вернулась к старому проверенному средству.
– В Стране Фейри куда жарче, чем я ожидала.
Он подхватил предложенную тему с явным облегчением.
– Это лишь малая часть Фейри. Существуют земли вечной зимы.
– Значит, здесь вечное лето?
Он качнул головой.
– Нет, у нас сменяются все времена года. Зимой водоемы замерзают, а снег выпадает прямо на луг. – Его пальцы неспокойно поглаживали ножку бокала. – Как ты нашла дорогу сюда, принцесса?
Без сомнения, он жалел, что не нашел способа помешать ей.
– Отслеживающее заклинание. Дикий маг сказал, что это довольно просто, поскольку невостребованный долг все равно связывал нас. – Другая мысль ослабила ее. – Ты не боишься, что твой враг сможет найти тебя таким же образом?
– Не этим методом. Между нами нет магического долга, по которому он мог бы следовать. – Теперь он хмурился. – Я имел в виду, что леса небезопасны. Это дикая часть Страны Фейри, никем не занятая. Как ты вошла в Фейри?
– Я подошла к боярышнику на Летний Флюгер и использовала ритуальное заклинание, которое нашла. Портал перенес меня в Фейри. Затем я шла через лес два дня, идя за отслеживающим амулетом.
Проклятие замер в изумлении, рот его приоткрылся.
– Ты… шла через лес два дня? Совершенно одна?
Неверие в его голосе заставило ее поежиться.
– На мне было столько оберегов от фейри, сколько я смогла найти в записях. Я не была уверена, какие из них сработают. Но думаю, проклятие могло сработать ничуть не хуже, отпугивая всех.
Он поставил бокал и уставился на нее.
– Тебе очень, очень повезло, – произнес он наконец. – Обычно нельзя просто так взять и войти в Фейри, равно как и пройти через дикие земли без ночных неприятностей. Даже я бы не рискнул сейчас, в моем нынешнем состоянии.
Она не чувствовала себя удачливой. Но воспоминания о путешествии заставили ее вспомнить его цель, и это были не неспешные разговоры за ужином с хозяином дома. Принцесса достала деревянный гребень из кармана и толкнула его через стол:
– Я вспомнила, что он сделан из того же орехового дерева, что и мой стол. Есть ли способ узнать, куда делось твое имя?
Он протянул руку, чтобы взять его, и их пальцы соприкоснулись. Импульс спутанных эмоций пронесся сквозь нее, и Жизель резко отдернула руку.
– Ах. Мои извинения, – произнес он.
– Это… Что это? Мы в какой-то степени чувствуем эмоции друг друга?
Что-то сместилось между ними, часть напряжения спала. Он принялся поправлять запонку, не встречаясь с ней взглядом.
– Похоже, это ментальная связь, усиливающаяся при близости. Я могу от нее закрыться.
Она сглотнула.
– Понятно. – Ментальная связь. Замечательно.
Он поднял гребень, большой палец задумчиво проглаживал резной узор на ручке. Древесина искрилась, пока он поворачивал ее так и этак, разглядывая.
– Ты не выглядишь сильно воодушевленным этой находкой, – не удержалась она от замечания.
Фейри отложил гребень.
– Я же говорил, что искал свое имя раньше. Разумеется, я досконально проверил дерево, из которого сделан этот гребень. Как и тогда, я не чувствую здесь ничего.
– А оно могло бы сказать нам, куда делось имя? Как отслеживающее заклинание?
Он одарил ее саркастичным взглядом.
– Отслеживающие заклинания работают не так.
– Ты обещал, что поможешь мне.
Он вздохнул.
– Я не пытаюсь быть бесполезным, но неужели ты правда думала, что мне не пришло в голову досконально проверить возможности, исходящие из последнего места, где я видел свое имя?
Она подчеркнуто вскинула брови.
– Прости меня за то, что я не посчитала тебя человеком, который проверяет все досконально.
Он прикусил язык, вместо ответа сделав резкий глоток вина.
– Полагаю, я это заслужил. Но суть остается прежней: я исследовал само дерево настолько глубоко, насколько мог.
Это был удар. Она возлагала куда больше надежд на деревянный гребень, чем сама осознавала.
– Это была хорошая идея, – поддержал он.
Она в свою очередь сделала глоток. Урожай действительно был хорош.
– Мы можем дать тебе новое имя и не переживать из-за старого?
Он уже качал головой.
– Истинные имена устроены не так просто.
– Истинное имя отличается от того, которое тебе дают?
– Они могут отличаться, – ответил он. – Но обычно нет. Обычно самоощущение кристаллизуется вокруг того, как нас называют, образуя самую суть нашей личности. Но иногда имя, вокруг которого строится личность, оказывается не тем, что дали Называющие.
– Может ли истинное имя измениться?
Проклятие поморщился.
– В теории подобное возможно, но изменение в самой сути человека – это все равно что стать совершенно новым человеком.
И все же он не сказал, что это невозможно.
– То есть ты хочешь сказать, что если кто-то начнет сознательно взращивать в себе, скажем, благоразумие, он сможет изменить свое имя?
Она ожидала, что он начнет метать молнии, но вместо этого его уши поникли, а свет в глазах померк:
– Нет. Думаешь, я не пытался… – Он сделал успокаивающий вдох. – Истинные имена устроены иначе. Нельзя сознательно вознамериться изменить его. Если бы ты искренне верила, что твое истинное имя тебе не подходит, оно бы уже не подходило и, следовательно, не было бы твоим истинным именем по определению. Но наиболее вероятным результатом решения изменить свой характер на более пресный станет то, что твое истинное имя останется прежним, уже содержа в себе потенциал для подобных сдвигов. Вот почему истинные имена обычно не меняются.
Она вздохнула.
– Полагаю, логично, что все не может быть так просто. Тебе придется оставить мечты стать Тристаном Штормом.
На этот раз он действительно смерил ее гневным взглядом, хотя невольное веселье дернуло уголок его губ.
– Полагаю, я смогу утешиться.
Они погрузились в молчание, пока она мысленно собирала воспоминания. Ей хотелось, чтобы под рукой оказался ее блокнот.
– Значит, мы ищем реальный предмет? Что-то, что прошепчет твое имя при прикосновении? Как выглядело твое имя, когда ты поместил его в дерево?
– Это была золотая сфера из магии и воспоминаний, погруженная в древесину. Не знаю, осталась ли она такой. Оно изначально не было полностью физическим объектом. Буря, повредившая дерево, вполне могла высвободить магию и унести ее в мир, бестелесную. Ни в замке, ни даже в городе не оставалось и следа, когда я искал.
– Могло ли оно быть уничтожена бурей?
Он поморщился.
– Нет. Я бы знал, если бы это произошло.
– Мог ли твой враг забрать его?
На этот раз Проклятие едва заметно вздрогнул, но он плотно прижал ладони к скатерти.
– Нет, – произнес он, взяв себя в руки. – Я бы тоже знал, если бы это случилось.
– То есть ты хочешь сказать, что наиболее вероятный вариант – твое имя прямо сейчас летает по ветру где-то в Ишшии? – Ее сердце стремительно падало.
Фейри защитно поднял бокал.
– Я не просто так употреблял слово «потеряно».
Он не верит, что имя возможно найти, осознала Жизель с тревожным толчком внутри. Не пытается ли он убедить ее сдаться по собственной воле? Это не нарушило бы его обещания, если бы она решила вернуться в Ишшию и… что? Золото, извивающееся и заливающее трон. Ее решимость закалилась. Она не может вернуться в Ишшию такой. Единственный путь – вперед.
– Что ж, это только первый день, – философски произнесла она.
В его глазах промелькнуло выражение, которое она не смогла прочесть.
– Мое имя потеряно куда дольше, чем один день.
– Те дни не считаются, тогда над этой задачей не работала я.
Он поднял бокал в молчаливом тосте.
– Желаю тебе удачи.
