Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"
Автор книги: Эй Джей Ланкастер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
33
ОТВЛЕЧЕНИЕ
Некоторое время спустя они встретились в библиотеке – высохшие, выглаженные и накрахмаленные. Рок пришел раньше и сидел на корточках у дальней стены с кистью в руке. Жизель замерла. Что он делает? Замазывает одну из трещин, с вздрогом догадалась она.
– Я могу помочь? – спросила она.
Он отложил кисть и покачал головой.
– Разобраться, как обхитрить то заклинание охотника, куда важнее. Эта трещина слишком мозолила глаза, чтобы бросить ее так, но остальное подождет.
Когда он поднялся на ноги, стало видно, что шейный платок завязан одним из наиболее изысканных узлов, а на пальцах блестело больше колец, чем обычно. Защитная броня? Нервы? Тщеславие?
Сама не лучше. Жизель долго выбирала платье, пока не остановилась на том, которое вряд ли подходило для практической работы, зато выгодно подчеркивало и визуально увеличивало грудь.
Ни о чем не пришлось жалеть, едва она заметила, как Рок споткнулся взглядом, скользнул им вниз и снова вернулся к ее лицу.
– С чего начнем? – спросила она, когда он, казалось, на мгновение утратил дар речи.
Он слегка встряхнулся и указал на полированный деревянный стол, где рядом со стопкой книг стоял дымящийся чайник.
– Так. Да. Твоя идея перехитрить заклинание оказалась удачной – я отобрал первичное из всего, что касается иллюзий и инсигний. Хотя знаю, что есть и другие книги.
– Вот почему нужно нормально каталогизировать библиотеку, – произнесла она уже не в первый раз.
– Внесу это в список дел сразу после того, как разберусь с грядущим разрушением дома и вторжением врагов. Чай?
– Будь добр. – Она осторожно села напротив, остро ощущая расстояние между ними. В стопке лежали книги с названиями вроде «Целостные инсигнии: комплексный подход» и «Практическое руководство по иллюзиям».
– На что именно нацелено поисковое заклинание? – спросила она. – Что заставит его заметить тебя? Ты говорил, что без истинного имени отслеживающие заклятия не работают – значит, оно знает твои приметы? Мы не можем просто впустить его и спрятать тебя в шкафу, пока оно не пролетит мимо?
Его губы изогнулись в улыбке.
– Апфела была бы в восторге. Но нет. Если только сам шкаф не защитить чарами от обнаружения – а это проявится как слепое пятно, требующее досмотра.
– А если перекрасить твои волосы в синий? Оно узнает тебя при встрече?
Он уставился на нее, а затем расхохотался.
– Знаешь, а ведь я и правда не знаю. О, я был бы счастливым, будь все так просто. Но опасаюсь, что оно все равно распознает мою инсигнию. Мою магию.
– Я думала, прежней магии у тебя больше нет? Как принц ее узнает?
Рок неловко переступил с ноги на ногу.
– В моей инсигнии отсутствует краеугольный камень, но второстепенные ноты сохранились. Разница достаточна, чтобы сбить с толку случайного зрителя, но вызовет подозрения у любого, кто хорошо знаком с оригиналом. Он придет проверить.
А принц Аверн точно знал оригинал в совершенстве. Что заставило тебя влюбиться в него? – хотела спросить она, но вопрос казался чересчур опасным. Вместо этого Жизель указала на книгу по иллюзиям.
– Думаешь, мы могли бы замаскировать твою инсигнию?
Пальцы Рока беспокойно шевелились, перстни поблескивали в свете лампы.
– Маскировка инсигнии – сложная работа, требующая огромной силы, но вариант выглядит многообещающе. Я ищу способ, не требующий таких затрат – скорее всего, ритуал, – поскольку именно силы нам не хватает больше всего.
Жизель взяла ближайший том и отступила к своему краю стола. За окном все также плотно лил дождь. Она надеялась, что он смоет кровь в фруктовом саду.
Ей с трудом удавалось настроиться на привычную исследовательскую работу из-за острого ощущения близости Рока. Поймав его взгляд, она вспыхнула и отвернулась. Дело было даже не в связи, которую оба закрыли настолько плотно, насколько смогли. Просто… само сознание того, что между ними возможна близость.
Назови вещь – и она станет сильнее, – с иронией подумала Жизель. Весьма к месту в сложившихся обстоятельствах.
Хватит вести себя как глупая влюбленная школьница, – мысленно отругала она себя. – Помни о грядущей гибели.
Уже поздно ночью она наткнулась на кое-что многообещающее. Не в силах сосредоточиться, сидя так близко, Жизель принялась бродить между стеллажами и очутилась среди многочисленных томов по магической металлургии, включая недавние пополнения о редких способах применения. Это было ровно то, что они искали: маскирующее заклинание, использующее единственную превосходящую силу, которой обладал Рок. Она замерла, лениво ведя пальцем по корешку и пытаясь вспомнить хоть что-то полезное из прочитанного. Возможно, сопоставление узоров?
Потребовалось несколько попыток и сверка с записями по магии золота, сделанными во время теоретических изысканий, но в конце концов искомое нашлось.
– Рок! – взволнованно окликнула она. – Иллюзии на основе золота!
Он подошел и встал у ее плеча, пока она вслух читала описание ритуала. Они не соприкасались, но каждый сантиметр кожи с его стороны будто обрел дополнительные нервные окончания.
– Звучит и правда многообещающе, – согласился он с осторожной надеждой. Он стоял настолько близко, что его дыхание согревало кожу у нее на затылке. – Если бы я не истощил себя без остатка. Но завтра… возможно, я восстановлю достаточно магии, чтобы попробовать.
– Тогда пора в постель. – Она захлопнула книгу и повернулась, лишь затем осознав сказанное. Слово «постель» гулко эхом отозвалось между ними. В памяти неожиданно всплыл травяной рецепт, которым она не пользовалась уже больше десяти лет, но помнила наизусть: «Зелье предохранения Агнодики» (принимать в течение суток после соития). Жизель густо покраснела.
Он смотрел на нее взглядом, который можно было описать лишь как голодный. Тень трепета пробежала по телу, когда он предельно осторожно забрал книгу из ее рук и отложил в сторону, едва касаясь подушечками пальцев.
– Я могу отвести тебя в постель? – спросил он.
Сердце грохотало в ушах. Он был настолько красив, а его желание ощущалось так отчетливо и мощно. Ей хотелось отдаться этому чувству, и все же она боялась.
Чего боишься? Она взглянула в его глаза, знакомые, словно ее собственные.
Потерять себя. Боюсь того, что я сама этого хочу. Боюсь того, что это будет означать. И самый тихий, самый леденящий страх: боюсь, что он нужен мне не только для постельных забав.
– А как же «это может ухудшить связь»? – спросила она.
Его взгляд оставался ровным и немигающим, словно пламя.
– Ты сама заметила, что мы и так увязли вместе. И мне пришло в голову: а что, если это не ухудшит связь, а наоборот – улучшит?
Жизель сделала шаг назад, почти уперевшись в книжный стеллаж.
– Ты предлагаешь это в качестве эксперимента? – Она всей душой ненавидела подобную мысль, хотя и не могла признаться себе, почему.
Он тихо рассмеялся.
– Нет. Я предлагаю это, потому что отчаянно тебя хочу, и подбираю доводы, которые, как я надеюсь, убедят тебя. Если ты чувствуешь то же… физическое влечение.
Только физическое. Это прозвучало как спасательный плот в буре слишком запутанных чувств. Просто физиология – так почему бы не получить удовольствие? И все же капли сомнения оставались.
– Убеди меня, – кокетливо произнесла она, потому что это звучало куда менее жалко, чем истинный смысл ее слов: сделай так, чтобы мне стало не так страшно.
Он наклонил голову, словно все равно услышал скрытую просьбу.
Жизель вспыхнула, но прежде чем она успела смущенно отстраниться, Рок поднес ее руку к губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья – жест странно сочетал старомодность и интимную близость. От прикосновения его губ пульс затрепетал.
– Что ж, хорошо, – произнес он, не сводя с нее тяжелого взгляда. – Позволь мне поклоняться тебе, – прошептал он, потираясь щекой о ее костяшки, словно кот. – Позволь прикоснуться губами к каждому сантиметру твоей кожи. – Он так и не выпустил ее руки, пальцами выводя нежные узоры. Затем прикусил ладонь. – Позволь переплести наши запахи, пока я не перестану отличать твой от своего.
Она сглотнула.
– Звучит, безусловно, убедительно, но ты ведь знаешь, что говорят о словах. – Голос прозвучал с придыханием. Жизель не понимала, откуда в ней взялась эта дерзость, но ощущала ее необходимость как своеобразную проверку.
Он притянул ее ближе с мучительным нетерпением, будто ожидая, что она в любую секунду отшатнется. Она не сопротивлялась, но и не поощряла его. Его дыхание коснулось ее губ.
– И что же говорят?
– Слова – не более чем движение воздуха. – Она посмотрела на него из-под ресниц.
– Я, – медленно и раздельно произнес он, – не умею лгать.
Поцелуй был мягким, как пух чертополоха. В нем таилась сводящая с ума сладость, за которой она невольно потянулась, а невыносимее всего было то, что он не углублял поцелуй, сохраняя ту же невесомость, сравнимую с сахарной ватой. Жизель нетерпеливо издала тихий звук и подалась еще ближе.
Он отстранился, изогнув бровь.
– Уже убедилась?
– Если ты не поцелуешь меня как следует, я очень быстро передумаю.
Он расплылся в улыбке, и она притянула его к себе за голову.
На этот раз поцелуй обжигал как чистый бренди, где каждый глоток кружил голову. Обнимая ее всем телом, он прижимал Жизель к себе так, словно хотел слиться в единое целое.
Она потеряла счет времени и пространству. Ледяное ядро ее страхов отступило, не исчезло, но притихло под слоями пламени. Чувства заполнили ароматы горячего металла и ванили. Его ладони лежали на ее лице, поглаживая раковину уха. Губы касались шеи, скользя по сбившемуся пульсу.
Она облокотилась на книжный стеллаж, чтобы не упасть, пока пальцы его руки скользили вниз по ключицам, едва касаясь верха груди. Прикосновение, невесомое и благоговейное, танцевало по кружевному краю глубокого выреза. Жизель ахнула, когда его пальцы пробрались под верхний слой ткани и нащупали сосок через мягкую чашечку белья. Острая вспышка наслаждения заставила ее вздрогнуть.
Его глаза потемнели до черноты, и он впитывал ее реакцию, точно изголодавшийся человек.
– Жизель, – произнес он низким, гортанным голосом и повторил движение.
Она не смогла сдержать беспомощный стон. Кого волнует, насколько это разумно или правильно? Мысль об этом внезапно осталась единственной, за которую можно зацепиться.
– Да, в постель, – выдохнула она.
Его комната находилась ближе всего, и за то короткое расстояние, что они преодолели, все тело затрепетало от предвкушения. Едва за ними закрылась дверь, поцелуи возобновились с новой силой – жадные, поспешные. Они срывали друг с друга одежду в промежутках между вдохами, безнадежно путаясь в собственном нетерпении.
– Стой, нет, мы не можем делать это одновременно, – задыхаясь от смеха, произнесла она.
Он отступил, тяжело дыша. Из его пальцев выскользнули когти.
– Только попробуй, – строго предупредила она. – Мне нравится это платье.
Когти втянулись обратно.
– Мне оно тоже нравилось, – проворчал он. – Но прямо сейчас я испытываю к нему куда меньше теплых чувств.
– Терпение – добродетель. – Хотя, неуклюже нащупывая ленты за спиной, она сама с трудом вспоминала, почему именно. Возможно, ей тоже платье нравилось не так уж и сильно.
– Помочь? Сложным способом, – уточнил он.
Она повернулась спиной. Он раздевал ее с мучительной осторожностью, словно Жизель была одним из его драгоценных изделий из тонкой проволоки и изящного бисера.
Когда она повернулась обратно, его облик стал более хищным и резким, рыжие кудри местами напоминали перья, а зубы заметно заострились. Жизель нашла это привлекательным и уже давно перестала переживать о том, что это говорит о ее вкусах на мужчин.
Рок, казалось, вознамерился зажечь каждый сантиметр ее тела едва ощутимыми прикосновениями, лаская кожу, пока расстегивал пуговицы и аккуратно снимал слой за слоем. Он опустился у ее ног и целовал ее колени, нежно стягивая чулки и складывая каждую вещь в аккуратную стопку. Его руки дрожали, а дыхание участилось.
Когда упала последняя деталь одежды, невольно накатила волна смущения. Жизель знала, что унаследовала от матери немалую долю красоты, пусть и не всю, но все же она оставалась женщиной определенного возраста, у которой несколько лет не было любовника, а он… Что ж, он был собой.
Впрочем, выражение его лица совершило чудо с ее самооценкой. В его глазах горел ровный огонь, способный прогреть до самых костей.
Она села на кровать и властно указала на него.
– Теперь ты.
Он будто не слышал, слишком занятый тем, что молча пожирал ее взглядом. Лестно, но делу не помогало.
– Рок? Время идет.
Он вздрогнул, возвращаясь к реальности, и ухмыльнулся.
– Я… отвлекся.
Он сорвал шейный платок с торопливой неуклюжестью. В противоположность намеренному соблазнению, с которым он раздевал ее, с собственной одеждой он расправился с быстрой практичностью, хотя оставался достаточно тщеславным, чтобы напрячь бедро и встать в позу, когда закончил. Кое-что другое тоже весьма любопытно напряглось.
– Ну как? Я тебе нравлюсь? – Его хвост изогнулся ленивой буквой «S». Голая кожа мерцала золотом витиеватых татуировок из ее сна. Пирсинг на соске тоже благополучно перекочевал в реальность, пусть и с изменением: золото сменилось другим металлом.
– Думаю, мне нужно взглянуть поближе, чтобы решить.
Он ухмыльнулся и с кошачьей ловкостью прыгнул на матрас.
Она засмеялась, но веселье быстро сменилось жарким возбуждением, когда он наклонился, покрывая поцелуями ее шею, ключицы и грудь, пока его ладони дразняще скользили по бокам. Благоговение, с которым он прикасался к ней, заставляло раскрываться что-то внутри – неуверенно, но страстно. Она впилась пальцами в мышцы его плеч, пытаясь удержать землю под ногами от неожиданного чувства потери опоры.
– Ты мешаешь осмотру, – сообщила она, и он со смешком откинулся назад, покорно сложив руки за головой.
– Осматривай. – Голос прозвучал беззаботно, но она чувствовала, чего ему стоило сохранять неподвижность, пока она проводила пальцами по линиям его татуировок, и рваное дыхание выдавало его с головой.
Когда руки добрались до пирсинга, все его тело выгнулось, совсем как во сне. Из его горла вырвался мучительный звук, пока она ласкала колечко. Дрожь наслаждения прокатилась по их связи, и ее собственные соски ответили, затвердев до боли. Это принесло огромное удовлетворение, и она продолжила самый тщательный осмотр.
Зрачки Проклятия расширились далеко за пределы человеческих возможностей, так что от радужки осталось лишь тонкое цветное кольцо.
– Жизель, – умоляюще произнес он.
– Я еще не закончила, – ответила она, но оставила пирсинг, напоследок слегка потянув за него, отчего оба ахнули, и повела пальцы по татуировкам ниже. – Они прекрасны. – Дыхание перехватило, когда она обнаружила, насколько низко спускались узоры, обвивая его ствол сияющими золотыми жилами. Прежде она никогда не считала мужские члены красивыми, но его был настоящим эротическим произведением искусства. – Разве это было не больно делать?
Он застонал от прикосновения, и какая-то довольная часть ее души наслаждалась зрелищем того, как он с трудом подбирает слова.
– Их… делали… магией, – выдохнул он, пока она гладила золотые жилки вверх и вниз. – Жизель.
Она могла бы привыкнуть к тому, как он произносит ее имя.
– Ну ладно. Ты прошел осмотр.
– Спасибо, – пылко выдохнул он и потянулся к ней. Мир сузился до наслаждения и прикосновений. Она ощущала, насколько он изголодался по ним, как смакует каждое мгновение контакта, откликаясь на ее собственный голод и неутолимую жажду касаний. Связь делала их невероятно чуткими друг к другу и многократно усиливала каждое ощущение – его наслаждение и ее собственное, переплетаясь снова и снова.
Она провела пальцем вдоль его позвоночника, завороженная тем, как гладкая кожа сменяется плюшевым бархатом меха. Из его груди вырвался низкий рык, хвост хлестнул по воздуху, и не успела она опомниться, как оказалась перевернута на живот. Его вес придавил ее к матрасу, обжигающий рот прижался к стыку шеи и плеча, а твердый член уперся в ягодицы. Волна желания захлестнула ее. Ей хотелось – и ему хотелось – чего-то жаркого и властного.
– Это означало «не трогай меня там»? – выдохнула она.
– Нет, – прорычал он. – Как раз наоборот. Прости. Не знаю, что на меня нашло. – Он немного отстранился, и когда она села, его глаза были широко раскрыты. Она все еще ощущала тепло его рта и знала, что там остался след. Его взгляд упал на это место, и в глазах вновь вспыхнул огонь.
– Что ж, давай проверим, сможем ли мы заставить это наваждение вернуться, – сказала она, садясь на него верхом. Желание внутри было слишком нетерпеливым, чтобы ждать.
Его глаза пылали, как черные звезды, и он замер, затаив дыхание, пока она направляла его и медленно опускалась. Ее собственное дыхание сбивалось, и каждый выдох заставлял остро чувствовать, как он дюйм за дюймом продвигается внутрь. Его ладони лежали на ее бедрах, и она ощущала пробегавшую по ним мелкую дрожь.
Он с шумом выдохнул. Внезапно она снова почувствовала эхо его удовольствия, смешивающееся с ее собственным, сбивающее с толку, но прекрасное. Она начала двигаться – медленно, размеренно, растягивая каждое скольжение. Милостивая Леди, как же ему, ей… им обоим было хорошо! Границы между ними размывались, эмоции сплетались с телесными ощущениями. Жар вытеснил все остальное: затаившийся страх открыться чересчур сильно, чувствовать слишком глубоко, глубокие неудачи, долгое время бывшие частью их жизни. На данный миг существовало лишь это – щемящая незащищенность обнаженных душ. Это было больше, чем секс. Это казалось…
Внезапный всплеск наслаждения примкнул к двойному ощущению, расцветая ровно там – между ног, изумив ее, ведь его руки все еще оставались на ее бедрах. Она замерла, сбившись с ритма, и он издал животный рык протеста, толкнувшись навстречу.
– Жизель. – Он выругался, когда она слезла с него, почти способная порадоваться отступлению от той ошеломительной близости, что нарастала между ними. Она чувствовала себя потрясенной.
Его член блестел от их соития, золотые узоры светились. У основания выступало кое-что еще, созданное из того же мерцающего золота. Вот что она почувствовала! На ее глазах отросток втянулся, и она коснулась места, где он скрылся. Рок вздрогнул.
– Что во имя Пантеи это такое?! – спросила она. – Рок?
Он снова изо изо всех сил пытался подобрать слова, пока она прижимала пальцы к его телу. Было нечто весьма приятное в том, чтобы видеть своего обычно многословного ученого столь косноязычным, но ей требовался ответ. Нехотя она перестала его трогать.
– Объясни.
– Это просто я, – возмутился он. – Втягивающийся узел. Ты разве никогда не видела… – Он моргнул, осознав.
– Нет, не видела. У мужчин-людей их обычно не бывает, – с улыбкой ответила она. – Это стандартная особенность фейри?
– По-разному, – выдохнул он, когда она снова погладила его. Нежная кожа задрожала, и дополнительный анатомический орган проявился вновь. Этот узелок обладал той же бархатистой твердостью, что и член, и, Жизель заметила, при прикосновении оказывал на владельца схожее действие: глаза Рока закатились, когда она зажала узелок между двумя пальцами, а по ее телу пробежал отзвук его наслаждения.
– Какой приятный сюрприз, – задумчиво произнесла она.
– Так ты позволишь мне пустить его в ход? – Голос его охрип от вожделения.
– Скоро, – пообещала она. – В конце концов, я пропустила это во время первого осмотра. – Ей слишком нравилось дразнить свое Проклятие. Эхо его наслаждения бурлило в ее венах, приправленное его досадой. Это казалось куда безопаснее, чем то, что нарастало между ними прежде. Она не могла позволить себе снова столкнуться с медленным слиянием сердец и умов, с иллюзией занятия любовью. Ее разум отшатывался от самого слова, едва оно возникало в мыслях. Нет, лучше оставить все как есть. Простое удовольствие. Трах.
Она ласкала его, позволяя безопасно дистанцированному удовольствию вибрировать в ней, пока все его тело не натянулось от напряжения, а сама она не задрожала, влажная от того же возбуждения.
– Жизель, – застонал он, не в силах вымолвить ни слова, кроме ее имени. – Жизель.
В тот момент она почувствовала свою власть над ним – он сделает… все что угодно. Все, что ей захочется. Его глаза, огромные, выражали нечто большее, чем просто страсть – полное самоотречение. Возьми меня. Владей мной. Желай меня. Позволь мне.
– Что ж, хорошо, – сладостно прошептала она ему на ухо, подчеркнув слова дополнительным движением пальцев. – Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Прямо сейчас.
Это было все, что потребовалось, чтобы он сорвался с цепи. Подавшись вверх, Рок повалил ее на спину и вошел до упора одним толчком, от которого оба удовлетворенно зашипели. Он двигался над ней, не сводя с нее глаз, и эта близость казалась чрезмерной. Но Жизель оказалась в ловушке, ловя его ритм и выгибаясь навстречу. Толчки становились жестче и глубже, каждый возносил ее все выше, а дополнительный орган находил ноющий пучок нервов и бил по нему снова и снова, пока она не закричала, захлебнувшись наслаждением.
Она пыталась отстраниться, пока они сливались в единое целое, но ощущения смыли все связные мысли, оставив лишь желание. Желание, которое было сильнее простой физической потребности, затапливало все трещины в ее душе и делало ее цельной на мгновение ослепительного восторга.
Медленно они отстранились друг от друга, тяжело дыша и приходя в себя. Рок смотрел на нее с нежной тревогой и изумлением, а испуганное, осторожное сердце Жизель больно сжалось от надежды.
Она отвернулась, почувствовав странное смущение.
– Было приятно, правда?
– Приятно? – сдавленным голосом переспросил он.
– Ну, тогда хорошо, – с улыбкой поправилась она. – По крайней мере, мне так показалось. А тебе разве нет?
Он отодвинулся от нее с рычанием.
– Ты самая… самая выводящая из себя женщина. Жди здесь.
Она услышала, как он ушел в угол комнаты, затем раздался плеск воды. Жизель чувствовала себя слишком расслабленной, чтобы шевельнуться, пока он не вернулся с влажной тканью в руке. Ее сердце слегка оттаяло, когда он стал ухаживать за ней, не переставая ворчать о неблагодарных смертных. Ни один из ее прежних любовников не был и вполовину так заботлив. Да и вообще не сравнится с ним, мысленно признала она.
– Это было больше чем хорошо, – сонно уступила она.
– Я знаю, – буркнул он, но она почувствовала вспышку его удовлетворения от ее слов. Он забрался обратно на кровать и деловито притянул ее к себе, властно, точно кот.
Она не стала протестовать.
