Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"

Автор книги: Эй Джей Ланкастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

38

НЕОБЫЧНЫЕ СПОСОБЫ ПРИМЕНЕНИЯ ПИСЬМЕННЫХ СТОЛОВ



Они собирались в спешке: охотничье заклинание могло вернуться в любой миг, а световой день стремительно угасал, несмотря на долгие летние вечера. Жизель укладывала в сумку флаконы с ингредиентами и с изумлением обнаружила, что ее кинжал уже внутри.

– Спасибо, – сказала она Небесной Мальве, хотя очень надеялась, что оружие не пригодится. Если ж придется его обнажить, значит, Аверн как-то выследил их или же в Ишшии произошло нечто ужасное. Все развивалось слишком быстро. Я еще не готова вернуться домой, хотелось ей возразить, вот только именно этого она и добивалась с самого начала. Ей следовало бы радоваться. Но она никогда не представляла себе возвращения в родные края таким – ни триумфальным, ни отчаянным.

И вот пришло время прощаться.

– Вы ведь еще вернетесь, правда? – спросила Нисса. В ее тоне звучало наигранное равнодушие, которое вовсе не обмануло Жизель.

Ее словно обухом ударили: если все сработает как надо, она больше не будет принадлежать этому миру. В горле встал ком, перехвативший дыхание, пока она пыталась подобрать слова прощания для обитателей луга.

Рок положил руку ей на плечо.

– Тебе всегда рады в Доме Небесной Мальвы.

Узел внутри немного ослаб.

– Мы еще увидимся, – пообещала она луговому народу.

– Не понимаю, зачем тебе понадобилось его разрешение, – презрительно фыркнула Нисса. – Любому видно, что он от тебя без ума.

Апфела метнула на нее предостерегающий взгляд, но Нисса его проигнорировала.

Рок закинул сумку на плечо. Внутри ворчал Зингибер, высунув пушистую голову из-под клапана.

– Нам пора.

Замечание Ниссы невидимой тенью висело между ними всю дорогу.

– То, что сказала Нисса… – начала Жизель, не совсем понимая, как сформулировать остаток вопроса. – Ты сказал, что мне здесь рады, но и не попросил меня вернуться.

Шаг Рока на мгновение сбился.

– Тебе действительно рады. Но не думаю, что вправе просить о большем. Это нечестно, пока между нами действует магия. Ты мне ничего не должна.

Это было… и логично, и совсем не то, что она хотела услышать. Все равно попроси меня остаться, хотелось ей сказать, но как бы она ответила на такую просьбу? Кое-что из ее мыслей явно передалось по их узам, потому что он резко остановился.

– Жизель… – В его голосе зазвучала с трудом сдерживаемая боль.

– Нет, ты прав. Нечестно обсуждать это сейчас. – Она не сбавила шага. – Как именно далеко отсюда этот ориентир?

Его уши удрученно дернулись.

– Мы почти пришли.

Когда минут десять спустя они остановились под грецким орехом, Жизель не удержалась от сухого замечания.

– Знаешь, я шла до Дома Небесной Мальвы целых два дня, хотя боярышник, через который я прошла, находился всего в часе ходьбы от дворца.

– Фейри не наносят свои земли на карту Смертного мира, словно обычный лист бумаги, – свысока заметил Рок. – География значит куда меньше, чем чуткий резонанс. Я вырастил это дерево из семени, взятого от того, что растет у смертных. Разумеется, я посадил его в удобном месте. – Он приложил ладонь к стволу и начал шептать заклинание портала.

По своей сути оно походило на то, которым пользовалась она сама, разве что с добавлением того, что она про себя окрестила «фейрийскими изысками». Портал между мирами был не просто дверью, а призывом подобного к подобному – теперь она это понимала. Рок взывал к месту, которое резонировало с этим сильнее всего. Вдобавок резонанс зависел и от того, кто совершал призыв. Ее собственные противоречивые чувства во время поисков своего заклятого врага, скорее всего, и повлияли на точку выхода первого портала: достаточно близко, чтобы найти его, и достаточно далеко, чтобы потребовалось несколько дней пути. Весьма удручающее осознание, если подумать задним числом.

Портал вспыхнул и задрожал, а вместе с ним ожили воспоминания о том, как она впервые переступила порог между мирами. Впечатление было такое, будто это случилось только вчера – и одновременно тысячу лет назад. Она действительно возвращается. Что ждет ее на той стороне? Сердце заколотилось, и Жизель внезапно почувствовала себя невероятно эгоистичной из-за того, что почти не думала о бедах Ишшии. Прекратила ли разрушаться золото, превращаясь в дерево? Она рассчитывала, что ее уход все исправит, но даже не допускала мысли о том, в каком состоянии может находиться Ишшия сейчас, если этого не произошло. Ее семья…

Она шагнула через портал вслед за Роком, и между одним вдохом и следующим снова оказалась в своем частном саду во дворце Ишшии. Контраст с диким лесом страны Фейри был разительным, хотя здесь тоже буйствовала зелень. На мгновение ухоженные клумбы показались какими-то неправильными – слишком уж аккуратные и обыденные без бабочек размером с обеденную тарелку или диковинных цветов, искрящихся волшебными огоньками.

Спустя пару мгновений морок рассеялся, и все снова стало знакомым. Сестры-Листочницы – ну или кто-то еще – заботились о растениях. Маленький комок вины, который она, сама того не ведая, несла в душе, рассосался, хотя где-то на периферии сознания мелькнула мысль: Даже моему саду я оказалась не нужна.

В стране Фейри еще царил день, но здесь солнце уже зашло. Сердце упало: теперь, зная о магии фейри достаточно, она понимала, как важно время суток, а ритуал, который они использовали прежде, был дневным заклинанием.

Портал возник рядом с двухместной скамьей, спинка которой упиралась аккурат в то место, где когда-то рос старый орех. Скамью поставили так, чтобы с нее было удобно любоваться небольшим прудом с рыбками. Пространство за ней утопало в цветах. Взгляд Жизель упал на пышные алые соцветия амаранта. Надеюсь, это не дурной знак, подумала она и тут же замерла. Она не позволяла себе даже думать об этом [англ. love-lies-bleeding, буквально: любовь истекает кровью; намек на дурное предзнаменование]. И уж подавно не собиралась делать этого сейчас, на пороге развязки.¹⁰

– Жизель? – окликнул ее Рок с ноткой тревоги в голосе. – Что-то не так?

Было дико видеть его в таком знакомом месте, словно в одном из своих снов. Его хвост нерешительно помахивал.

Жизель встрепенулась.

– Ничего. Просто… немного непривычно переноситься из одного места в другое так резко.

Рок нахмурился, разглядывая клумбу.

– А где пень?

– Его выкорчевали, а то, что ни на что больше не годилось, сожгли. Это помешает?

– Это может изменить точку, которую первоначальная сделка считает деревом в сердце дворца. Мне нужно перепроверить расчеты. Время у нас есть – в любом случае придется ждать рассвета, – произнес он, подтвердив ее собственные опасения.

Зингибер выбрал именно этот момент, чтобы высунуть голову из сумки и потребовать свободы.

– Только не вздумай удрать, – предостерегла его Жизель, расстегивая клапан.

Не заблужусь. Это мои старые охотничьи угодья, – пренебрежительно отозвался Зингибер. Он вылез и первым делом приступил к тщательной обонятельной инспекции скамьи, бубня себе под нос о выскочках-котятах, метящих его территорию.

Издалека донесся колокольный звон, возвещающий о закате дня Савел.

Рок вскинул голову при этом звуке.

– Стоит опасаться, что нам помешают?

Жизель качнула головой.

– Вряд ли. Сестры-Листочницы хоть и ухаживают за садом, но в такой час они сюда не придут.

Однако не успела она договорить, как калитка со скрипом подалась назад.

Они обменялись испуганными взглядами. Точнее, взгляд Жизель был паническим, а Рока – скорей вопросительным. Что им делать?

– Прячемся, – шепнула она, увлекая его за собой. Она была еще не готова к очной встрече. Человек способен справиться лишь с определенным количеством кризисов за раз.

Рок подхватил возмущенного Зингибер и затолкал обратно в сумку. Кот бурчал, что подобное обращение подрывает его репутацию, но затих и убрал голову под клапан, когда вокруг них закружилась магия Рока. Отводящий взгляды гламур не скроет их, если они станут привлекать к себе внимание, шепнул он ей, но в остальном заставит людей попросту не замечать их присутствия. Они укрылись в тенях за шпалерой с эфанской розой.

Жизель узнала голоса еще до того, как появились король и королева. Она замерла – наполовину завороженная, наполовину объятая ужасом. Подслушивающие никогда не слышат о себе ничего хорошего.

Они были одни, отец нес фонарь для королевы. Что они здесь делали? Мать шла впереди и остановилась у пруда с рыбками. Отец поставил фонарь и обнял жену за плечи. Это был глубоко личный момент, и Жизель чувствовала неловкость от того, что стала его свидетелем. Ладонь Рока нащупала ее руку и сжала.

– Ты заметила, что Марина кормила уток освященными вафлями? – произнесла мать после паузы, словно продолжая давний разговор. Будто это было совершенно обычное место для их прогулок.

Отец ответил.

– Я решил, что для спокойствия бедняжки Альвины лучше сделать вид, будто я ничего не заметил. Она и так была вне себя от того, что малышка перетаскала все камушки из альпинария.

Королева тихонько хмыкнула.

– Да. Она так похожа на Бьёрна в этом возрасте. Столько же проказ, сколько и самого ребенка.

Отец усмехнулся.

– Не помню, чтобы ты позволяла Бьёрну хотя бы половину того, что прощаешь этой малышке.

– Привилегия быть бабушкой, – величественно отозвалась королева.

– Она напоминает мне вовсе не Бьёрна, – произнес король после паузы. Его тон был осторожным: он прекрасно понимал, что затронул опасную тему.

Жизель могла разглядеть лишь край лица матери в свете фонаря. Та казалась скорее задумчивой, чем сердитой.

– Да, она напоминает мне совсем не Бьёрна, – согласилась королева спустя некоторое время, и плечи короля расслабились. Она высвободила руку из-под локтя мужа и достала из складок юбки кошелек; Жизель затаила дыхание, когда в свете фонаря блеснуло золото.

– Они все золотые? – тихо спросил король.

– Я сама осмотрела сокровищницу вчера. Чистое золото, каждая монета. Все, кроме того последнего тюка.

– И оно того стоило?

Королева резко взглянула на короля.

– Должно было стоить, разве нет?

Отец тяжело и долго вздохнул.

– Полагаю, что так.

Королева протянула руку, бесстрастно разглядывая монеты на ладони, а затем высыпала их все разом. Жизель вздрогнула, когда они со всплеском ушли под воду. В этом жесте было что-то тревожно-ритуальное, словно монеты предназначались в жертву.

Королева повернулась, и король взял ее под руку. Они покинули сад, переведя разговор на другие темы.

Жизель оставалась прикованной к месту, пока за ними не закрылась калитка.

– Жизель? – Глаза Рока светились в полумраке.

– Знаешь, это моя любимая роза, – сказала она ему, проигнорировав и сочувствие, и вопрос в его взгляде. Она потрогала свежеобрезанные стебли. – Должно быть, она цвела, пока меня не было. Смотри – видно, что кто-то ее обрезал.

– Сожалею, что ты это пропустила.

Она качнула головой.

– Нет. То есть… я не пропустила. Я вовсе не думала о ней до этой самой минуты, пока она снова не оказалась у меня под самым носом. – Жизель не скучала по розе. И по родителям она не скучала, как и по всему золоту Ишшии. Это был ее сад, но он больше не казался домом.

Она увлекла Рока прочь от шпалеры, к башне. Он злился за нее, и она чувствовала это, пусть он и пытался скрыть свои эмоции.

Сама же она не злилась. Жизель была, пожалуй, рада слышать, что золото в безопасности, и рада, что мать по-своему оценила то, что сделала Жизель. В основном же она чувствовала себя выбитой из колеи.

В ее башне что-то изменилось, но потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно, пока они не подошли к самому подножию: над дверью висел траурный флаг. Ее руки и ноги мгновенно налились свинцом. Значит, то была дань памяти усопшей.

Рок, стоявший позади, обнял ее за талию, и Жизель не стала отвергать утешение – лишь уткнулась лицом в его плечо.

– Они думают, что я мертва, – произнесла она. От этого все не стало менее сюрреалистичным.

По узам пробежала дрожь.

– Ты не мертва, – твердо сказал он. – И скоро ты сможешь им это сказать. – Он помедлил. – Хочешь сказать им сегодня вечером?

Она качнула головой.

– Нет. Не раньше, чем все закончится.

Не хочу восставать из мертвых неудачницей.

Последнюю мысль она не произнесла вслух, но Рок все равно откликнулся на нее – должно быть, она подумала об этом слишком ярко.

– Ты не неудачница. – Его голос звенел убежденностью. – И если твоя семья спросит, ты сможешь честно сказать им, что успешно притащила своего ужасного чародея-фейри обратно в Смертный мир и заставила выполнять твои приказы.

Она не удержалась от смешка при этом описании.

– Ужасного, как же. Их, без сомнения, приведет в ужас состояние твоего шейного платка.

– А что не так с моим… – Он наполовину отстранился, чтобы проверить, прежде чем понял, что она шутит. – Мой шейный платок в полном порядке, – величественно заявил он.

Пройдя вперед, Жизель отперла дверь своим собственным латунным ключом, движимая странным порывом загородить ему обзор, побежать вперед и спрятать все компрометирующие вещи. И что бы это было? Ты была старой девой, чьими главными хобби являлись садоводство и изучение сказок о фейри. Не то чтобы у нее на виду лежала порнография, все подобное было надежно спрятано. Небесная Леди, а что, если служанки прибрались в ее вещах и нашли ту весьма познавательную серию брошюр, спрятанную внутри книг по этикету?

Надеюсь, в таком случае они пустили их в дело.

Но когда дверь распахнулась, ее гостиная выглядела нетронутой – словно она вышла отсюда всего пару минут назад. Не считая пыли, разумеется, заметила она, проведя пальцем по каминной полке.

– Почему они решили, что ты мертва? Неужели думали, что я убью тебя? – спросил Рок, входя в комнату вслед за ней.

– Так проще, полагаю.

– Проще для кого? – Ярость, вибрировавшая в нем, выплеснулась в его голос.

Она была занята тем, что проверяла: книги по этикету не сдвинули с их темного уголка на книжной полке. И почему она не сожгла их перед уходом? Ей действительно следовало сообразить, что ее комнаты, скорее всего, уберут, если она не вернется. Но Бьёрн-то должен знать, что она жива, верно? Ей хотелось так думать.

Компрометирующие ее книги оставались на месте, но кто-то все же рылся на ее полке. Не хватало старой энциклопедии фольклора и еще как минимум двух томов, если бегло оглядеть ряды. Другие стояли не по порядку. Это не имело никакого смысла, если только… ее сердце забилось чаще… кто-то не искал зацепки, куда она делась? Но ведь она написала им в записке, куда отправляется.

– Не думаю, что они действительно считают меня мертвой, – медленно проговорила она, – иначе мои вещи уже разобрали бы и перераспределили. В любом случае, этот траурный флаг означает, что здесь нас никто не потревожит.

Рок с интересом оглядывался по сторонам, хотя его шерсть все еще стояла дыбом. На нижнем ярусе ее башни располагалась гостиная, где она могла принимать гостей, если бы они у нее вообще бывали. Она поймала себя на том, что смотрит на комнату его глазами. В самой сути башни ощущалось щемящее одиночество – отпечаток одной-единственной личности, копившийся годами. Только одной. Одно кресло было идеально смято под форму тела хозяйки, тогда как второе стояло нетронутым.

– Что наверху? – спросил он.

– Рабочий кабинет, а над ним – моя спальня. Ты можешь проверить свои расчеты здесь?

Он кивнул и снова выпустил Зингибера. Кот мгновенно вскочил на журнальный столик, крайне недовольный тем, как с ним обошлись. Он не почтовый кулек, чтобы его так швыряли, сообщил он им. К тому же ему обещали рыбу.

С усталым вздохом Рок достал из сумки банку с копченой форелью. Зингибер принял эту дань как должное, после чего свернулся калачиком посреди потертого кресла и заснул с оскорбленным достоинством.

– Может ли мой рабочий стол быть тем самым местом? – предположила Жизель. – Тот, что сделан из старого ореха? Он наверху в моем кабинете.

Они поднялись наверх. Рок коснулся стола с задумчивым видом, золотые вкрапления в древесине совпадали по цвету с его левой радужкой.

– Думаю, если мы передвинем его туда, где стояло старое дерево, это лучше всего удовлетворит условию места. – Он провел пальцами по поверхности. Было непередаваемо странно видеть его в этом пространстве – как он трогает ее вещи, любуется рядами стеклянных баночек с травами, читает названия отложенных книг.

Жизель разглядывала стол – предмет мебели весьма существенных габаритов.

– Это будет трудно объяснить, если нас заметят. Возможно, нам лучше дождаться полной темноты на случай новых незваных вечерних гостей.

Он кивнул. Внутренне он весь дрожал от какого-то напряженного чувства, которое было на поверхности, но так и не выразилось в словах.

– Я надеюсь… – внезапно вырвалось у него, и он осекся. Она знала, что этот выбор слов был неспроста.

Она подошла ближе.

– На что ты надеешься?

Его глаза казались бездонными омутами.

– Это нечестно с моей стороны.

– Ты слишком деликатен. Скажи мне.

Он глубоко вздохнул.

– Я надеюсь, что, что бы ни случилось после завтрашнего дня, если все сработает, ты все еще захочешь… видеть меня. Даже если ты планируешь снова занять свое законное место здесь, в Ишшии, и больше никогда не вспоминать о стране Фейри. Я надеюсь, что ты не станешь ненавидеть меня, когда магия перестанет привлекать нас друг к другу. Я надеюсь, что мы все еще останемся… хотя бы друзьями.

– И это все, на что ты надеешься?

Он издал короткий смешок.

– Едва ли, но это все, о чем я смею просить вслух прямо сейчас. А на что надеешься ты, принцесса, помимо свободы?

– Не знаю. Но я надеюсь на гораздо большее, – призналась она.

Он улыбнулся, и глаза его заблестели.

– Ты всегда была куда смелее меня. Я пошел бы за тобой куда угодно, знаешь ли, если бы ты только попросила. Я хочу сделать тебя счастливой больше всего на свете.

Она приложила палец к его губам.

– Не надо.

Он умолк, но не смог скрыть эмоций в глазах. Она поцеловала его – отчаянно, вложив в этот поцелуй все то, о чем боялась сказать вслух.

– Нам нужно сделать что-то еще до рассвета, кроме как передвинуть стол? – спросила она, отстраняясь.

Ему потребовалось несколько раз моргнуть, прежде чем он снова обрел способность воспринимать речь, и это было приятно.

– Нет, – сдавленно прохрипел он.

– Хорошо. – Она опустилась на колени, и он резко втянул воздух.

– Жизель.

Ей нравилось, как он произносит ее имя – словно солнечный свет после мороза, упоительно драгоценно. А еще ей нравилось, как он замер, и то пьянящее чувство контроля, когда она расстегивала пуговицы. Было что-то невероятно властное в том, чтобы держать его вот так.

Я хочу тебя, пыталась она сказать ему руками, губами и ртом. Безумие жгло ее кровь, губы ласкали плотную длину его плоти, а его стоны подгоняли ее. Она ощущала, и физически, и ментально, как он покоряется ее натиску.

– Жизель, дай мне… Ты. Пожалуйста, – молил он, запустив пальцы в ее волосы.

– Еще нет. – Она не могла остановиться, прослеживая каждую золотую жилку, узнавая, как он содрогается, когда она захватывает губами его узел. Ей было этого мало, она хотела всего, что он мог дать. Где-то на краю сознания она понимала, что ей не найти желаемого в этом, но пока его тело подчинялось ее ритму, она могла притворяться, будто это одно и то же.

Она отстранилась.

– Нет, стой, – велела она, когда он попытался последовал за ней.

Он откинулся на стол, тяжело дыша, рыжие кудри взмокли от пота, зрачки по-кошачьи расширились, а член пульсировал красно-золотым. Он выглядел почти безумным.

– Жизель, – произнес он, словно это было единственное слово, которое он помнил.

Найдя то, что искала, она вернулась с флаконом масла в одной руке. Его глаза расширились, а затем с дрожью закрылись, когда она провела умасленной ладонью по его яйцам. Она снова взяла его в рот, пока пальцы другой руки опускались ниже. Рок издал задыхающийся звук, когда она проникла в него, и изогнулся навстречу этому вторжению.

– Я не могу… Я сейчас…

– Давай же, – произнесла она, неумолимо двигая пальцами.

Вибрация уз раскалилась добела, наслаждение оглушало. Она пила его до дна, впитывала его. Жизель казалось, будто она вся горит, пот покрывал ее спину.

Когда она подняла глаза, Рок смотрел на нее с трепетом человека, созерцающего божество. Толчок эмоции, которую она не смогла распознать, прошел сквозь нее, достаточно сильный, чтобы заставить сердце забиться чаще. А еще – голод, так и не утоленный его разрядкой.

– Можно мне? – спросил он, и не успела она даже кивнуть, как он уже подхватил ее и усадил на стол. Он опустился перед ней на колени, и ее ноги свесились по обе стороны от него.

Она издала испуганный писк и услышала его тихий смешок у самого сокровенного своего места.

– Думаю, я это заслужил, – промурлыкал он и припал к ней языком.

Ее руки судорожно искали, за что зацепиться, но не находили – дерево было слишком гладко отполировано. Он уверенно держал Жизель за бедра, раскинув ее ноги бесстыдно широко, и ласкал ее. Она стонала, содрогаясь от каждого движения его языка.

Она не принимала осознанного решения запустить пальцы в его волосы, прижимая его к себе, но сейчас Жизель была не в состоянии вообще что-либо решать, нечувствительная ни к чему, кроме нарастающего блаженства. Он целовал ее жадно, словно желал испить без остатка, наслаждаясь каждым беспомощным звуком, вырывавшимся у нее из груди. Теперь настала ее очередь бессвязно лепетать, когда его руки ласкали ее кожу, а язык проникал внутрь. Его губы были неумолимы, находили и запечатлевали каждую ее клеточку. Он играл на ее теле, словно виртуоз на любимом инструменте, ведя ее к упоительному, неизбежному крещендо.

Она кончила с криком, и его губы смягчились, но не остановились, продолжая кружить по слишком чувствительной плоти, пока волна наслаждения не достигла пика во второй, а затем и в третий раз – когда более мелкие волны перекрыли первую.

Она оттолкнула его, тяжело дыша.

– Хватит, хватит…

Я не могу тобой насытиться.

Она не знала, была ли это ее мысль или его – слишком размякла от удовольствия, чтобы вообще что-либо осознавать.

Он отнес ее наверх, в спальню – что она отстраненно отметила как впечатляющий физический подвиг, учитывая свое состояние абсолютного желе, – обвил ее своим телом и запечатлел поцелуй на ее плече. Теплое, мягкое чувство, исходившее от него, заставило Жизель повернуться к нему лицом. Его зрачки все еще были слишком широкими, чтобы их можно было принять за человеческие.

– Я обожаю тебя, – прошептал он.

Она нахмурилась.

– Рок…

– Не волнуйся, я больше ничего не скажу. Я просто хотел, чтобы ты знала хотя бы это. – Он прижался к ней.

И Жизель прильнула к нему, одновременно ликующая и тревожная. Ей хотелось довериться чувству, которому она прямо сейчас не позволяла пролиться словами. Она не знала, сможет ли. Дело было даже не в доверии к нему. Дело в том, что в глубине души она не доверяла вообще никому, опасаясь разочарования. Она бы не вынесла, если бы он сказал, что любит ее, а потом это тоже оказалось бы пустым звуком. Лучше быть сдержанной, осторожной и не рисковать слишком многим в слепом порыве веры. Рок переживал, что она возненавидит его, когда их связь исчезнет. А что, если произойдет обратное?

Дыхание Рока выровнялось, но она не могла расслабиться. Тревожный, незнакомый образ Рока в хрустальном шаре продолжал всплывать перед глазами – того Рока, каким он был до того, как потерял свое имя.

Люди, которые любили меня, потом чувствовали себя совсем иначе.