Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"
Автор книги: Эй Джей Ланкастер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
31
НАПИТОК МАГИИ
Найти Рока оказалось несложно. Впрочем, в последнее время это вообще не составляло труда: Жизель могла бы указать, где он находится, даже с закрытыми глазами. Но сейчас, когда Небесная Мальва был испуган и ослаблен, магическая связь между ними даже не потребовалась, чтобы угадать его местонахождение. Вопрос заключался лишь в том, какой из защитных узлов он пошел проверять первым.
Им оказалась парадная дверь – странно обнаженная, лишившаяся привычного витиеватого золотого узора и похожая на дерево без листьев зимой. При виде этого зрелища у Жизели сжался желудок.
Рок держал в руках подвесное веретено и был настолько поглощен работой, что даже не потрудился скрыть выражение лица. Отчаяние отпечаталось на его чертах, пока пальцы лихорадочно подавали солому в веретено. Крошечные золотые искры вспыхивали и тут же гасли между подушечками, словно кремень, никак не способный высечь огонь. Солома с шорохом бесполезно осыпалась на пол – чуть более блестящая, чем обычная, но все же несомненная солома, – и морщины на его лице становились все глубже. Зингибер сидел неподалеку и наблюдал за этим зрелищем, вздыбив шерсть.
При появлении Жизели кот оживился:.
О, отлично, хоть ты его развеешь. А то он совсем нудный и мрачный.
– Сколько времени нужно, чтобы восстановиться после магического истощения? – спросила она.
Рок вздрогнул, но к тому моменту, как он повернулся к ней, отчаяние уже удалось надежно спрятать. Их взгляды встретились, и между ними пробежал ток чего-то, абсолютно не связанного ни с одной темой, кроме них двоих. Что-то жаркое, но быстро подавленное.
Это все ненастоящее, – повторяла себе Жизель как заклинание. – Ты ему не нужна. И он тебе не нужен, не по-настоящему.
– Слишком долго, – ответил он. – Вся золотая вязь, из которой я сплетал защиту, исчезла, и Ав… принц возобновит поиски с удвоенным ревностным пылом. Я не могу позволить себе ждать.
– Мне жаль.
Он качнул головой.
– Ты не могла знать, что так выйдет.
– Апфела права? Ее присутствие правда поможет Дому Небесной Мальвы? – спросила Жизель.
Рок поморщился.
– Права?
– Сидены черпают силу из тех, кто связан с ними, – нехотя признал Рок.
– Значит, да.
Рок состряпал еще одну, еще менее восторженную гримасу.
– Она рассказала тебе, что…
– Рассказала. Разве это так уж отличается от твоей собственной истории? Разве мы все не совершали ошибок в прошлом? Апфела хочет обрести дом ничуть не меньше твоего. Разве люди не заслуживают шанса начать все сначала? – Ее сердце внезапно заколотилось.
– Она могла бы начать сначала в любом другом месте, а не в моем доме, – возразил он.
Жизель попыталась скрыть, как вздрогнула от этих слов, но Рок широко раскрыл глаза и сделал шаг к ней, протягивая руку, словно желая утешить, пока не вспомнил о сдержанности.
Он опустил руку и остался стоять на неловком расстоянии – слишком близко для обыденной беседы и слишком далеко для интимности.
– Это совершенно разные случаи, – твердо произнес он, гася наивную надежду на то, что он не понял причины ее реакции. – К тому же Небесная Мальва хочет, чтобы ты была здесь.
Вышло ли ее пожатие плечами достаточно безразличным?
– Небесная Мальва хочет, чтобы и Апфела была здесь, иначе тебе не пришлось бы прикладывать столько усилий, чтобы не подпускать ее к саду. Ты правда собираешься выгнать ее сейчас, когда нам, похоже, пригодится любая помощь? Ты сам говорил, что в прошлый раз ушли годы на то, чтобы вложить в защиту достаточно силы. Если присутствие Апфелы может ускорить процесс, почему мы не зовем к нам всех знакомых? Раньше ты хотел держать всех подальше, потому что думал, что так принцу будет проще тебя найти, но ведь теперь ситуация изменилась, верно?
– Обязательно говорить настолько логичные вещи?
Она изогнула бровь.
– Всегда пожалуйста.
Он вздохнул.
– Все не так просто, нельзя просто пригласить всех подряд с их родителями. Посторонние незнакомцы не дают и малой доли той силы, что поступает от связанных с домом. Есть теория о осознанной преданности: якобы бескорыстный труд во имя сидена вырабатывает больше всего энергии.
– Апфела любит твой сад. Или любила бы, я думаю, если бы ты ей позволил.
Он издал недовольный звук и с досадой посмотрел на свои труды у дверного косяка.
– Сейчас сквозь это прорвался бы и пьяный муравей. Ладно, хорошо, ты права. Чертова вальдфрау может остаться, если принесет домовые клятвы.
– В восторге это слышать, – протянула Апфела у них за спиной.
Жизель подпрыгнула от неожиданности, но Рок лишь обернулся с кислым видом.
Апфела окинула его оценивающим взглядом.
– Нисса предъявила бы права на ручей, протекающий через твой дом, если бы ты предложил ей это как следует. А уж местное семейство брауни перебралось бы сюда в мгновение ока, только разреши. Ума не приложу, как ты до сих пор без них обходился: у сидена таких размеров давно должны быть собственные брауни.
– Ты не можешь удовлетвориться собственной победой хотя бы на день, прежде чем требовать большего? – пожаловался Рок.
– Не-а. Куй железо, пока горячо. – Апфела приложила ладонь к косяку, прошептав что-то. Раздался будто бы шум ветра в кронах и донесся запах спелых яблок. – Под солнцем и звездами я клянусь в верности Дому Небесной Мальвы, обязуюсь чтить его магию, беречь его сердце и хранить его тайны.
Жизель почувствовала, как Небесная Мальва благодарно отозвался на переданную ему силу, и даже Рок не смог скрыть облегчения. Трещины на двери сгладились, уступая место добротной древесине. Защитный барьер, который Рок тщетно пытался обновить, вспыхнул и возродился – бестелесный, как паутинка, но несомненно сущий.
– Вот и готово, – небрежно бросила Апфела, но Жизель видела, сколько сил у нее отнял этот шаг: она опиралась о стену, ища поддержку.
– Спасибо, – отозвался Рок, лишь слегка сухо.
Губы Апфелы расплылись в ухмылке.
– Ого, а он, оказывается, обучен манерам, когда захочет? Ни за что бы не подумала.
Рок возвел глаза к небу.
– Я иду в сад посмотреть, какая очистка потребуется, прежде чем я смогу дальше восстанавливать защиту. Жизель? – Его тон был легким, но она ощутила, что он просит о ее компании вовсе не между делом.
– Я пойду с тобой, – ответила она.
Апфела склонила голову набок.
– Похоже, я лишняя в этом танце пчелы вокруг цветка. Буду в огороде. Зовите, если понадоблюсь. – Она ушла прочь прежде, чем Жизель успела возразить против такого сравнения. Зингибер поплелся за ней.
От замечания Апфелы Рок весь подтянулся.
– Не волнуйся, я не ужалю, – заверила его Жизель, пытаясь разрядить витавшее между ними напряжение.
Губы Рока дернулись.
– Я полагал, что пчела в этом сценарии – я. – Открыв дверь, он тихо добавил: – Спасибо, что идешь со мной. Я не хотел встречаться с этим в одиночку.
Они держались на подчеркнутом расстоянии во время ходьбы, и общее напряжение нарастало по мере приближения к месту вчерашней битвы. Двигало ли Роком то же болезненное любопытство, что и ей – потребность встретиться с ужасом лицом к лицу при дневном свете? Хотя света было немного: небо потемнело от приближающейся грозы, а воздух стал тяжелым и влажным. У них оставалось от силы меньше часа на то, что Рок надеялся сделать в саду.
– Сколько времени уйдет на то, чтобы вернуть защиту к полной силе с моей и Апфелы помощью? Если я вообще могу помочь. – Она не была уверена, сгодится ли здесь ее хаотичная магия.
Тени под его глазами казались еще отчетливее под кронами деревьев.
– Твое присутствие поможет. Твоя магия… тут я не уверен.
– Дипломатичный способ сказать, что ты не знаешь, не заставит ли моя магия все взорваться еще сильнее, чем прежде.
– Я кое-чему научился при дворе, – легко отозвался он. – Но с другой стороны, у нас может просто не быть выбора, кроме как попробовать. Я годами плел защиту из силы, которая для этого не слишком подходила.
– Так сколько же времени это займет?
Он разглядывал ветви над головой, и Жизель видела в его глазах воспоминание о вчерашней паутине.
– Смотря насколько сильная нужна защита. Чтобы не впустить эльстерфейри? С этим Небесная Мальва, может, и справится прямо сейчас на какое-то время. А чтобы удержать королевского фейри…? – Он умолк.
– Но он же не знает точно, где мы.
– Пока нет.
Жизель собралась с духом, ожидая ощутить тошнотворно-сладкий запах гнили, и желудок сжался еще туже по мере приближения. Однако воздух оставался чистым. Листья шелестели от поднимающегося ветра, но лишь одна вещь привлекла ее внимание.
Сад искрился.
Жизель остановилась, уставившись на ближайший ствол, где среди свежих листьев вилась тонкая, как паутинка, золотая спираль. Проследив ее линию вниз, она обнаружила такие же тонкие золотые завитки в высокой траве – разглядеть их было сложнее, но они совершенно точно присутствовали. Она опустилась на колени и примяла траву, чтобы рассмотреть получше. Вдоль золотой нити поднялись крошечные побеги вышиной всего с ее ноготь.
Они обменялись взглядами. Хвост Рока ходил ходуном, словно тоже попал под сильный ветер, но выражение лица было столь же озадаченным, как и у нее. Золотые линии становились гуще по мере приближения к трупу зольшанта, а пробившиеся побеги и молодые листья – выше. В этих узорах крылось что-то знакомое. Жизель ломала голову, но никак не могла понять, что именно.
– Распутать весь этот металл будет настоящим кошмаром, – она рассмотрела одну из нитей поближе. – Это и есть очистка?
Рок резко качнул головой, прижав уши к черепу и не сводя глаз с паутины.
Внезапно до нее дошло, что именно это ей напоминало.
– Они похожи на твои татуировки, – прошептала она.
На его лице не отразилось удивления: он уже и сам провел эту параллель.
– Рок, почему они похожи на твои татуировки?
Он снова качнул головой и с удвоенной энергией устремился к груде в центре поляны. Там он резко замер, глядя сверху вниз на мертвого зольшанта.
Коснувшись дисмей для успокоения, Жизель неохотно последовала его примеру. Зрелище оказалось одновременно и хуже, и лучше, чем она опасалась. Она знала, что дневной свет обнажит краски этой сцены, и представляла себе багровое пятно, расползающееся от тела, но зольшант не истекал красной кровью. Из трупа сочилась золотисто-синяя жидкость.
Жизель уставилась на то место, где из его тела торчал сломанный саженец персика. Это сделала она. Как-то. Ей не было жаль, но… от мысли, что подобное возможно, становилось по-настоящему жутко. В памяти невольно вспыхнули тревожные воспоминания о магических происшествиях дома. Что, если бы такое случилось там? Неужели лишь чистая случайность спасла ее от беды? Личико малышки Марины, широко раскрытые от ужаса глаза…
– Это я, – произнес Рок глухим голосом.
Жизель рывком вернулась в реальность.
– Что – ты?
– Нестабильность твоей магии. Это моя магия.
– Да, мы выяснили, что у меня магия фейри из-за тебя, буквально в нашей первой беседе на эту тему. Нам правда нужно снова предаваться переживаниям по этому поводу?
Рок повернулся к ней, еще более взвинченный.
– Нет. У тебя нет магии фейри. Моя магия фейри оскверняет то, что, как я подозреваю, является твоей собственной врожденной магией, искажая ее. Это два совершенно разных вида магии, вступивших в конфликт. Из-за связи. Я не думаю, что твоя собственная магия вообще хоть как-то связана с золотом.
Она уставилась на него.
– А с чем же она тогда связана?
– С растениями, я думаю.
Она продолжала смотреть на него.
– Без связи между нами, без этой проклятой неисполненной сделки твоя магия ничего бы не взрывала и не плавила. Ты смогла бы ее контролировать. – Волны вины пробивались сквозь его ментальный щит.
– Звучит… хорошо? – неуверенно произнесла она. – Почему ты ведешь себя так, будто случилось что-то еще более ужасное, чем мы уже знали?
Лицо его заострилось.
– Это не должно быть ужасным – вот в чем главная проблема! Ты думаешь, что твоя магия – это зло, Жизель. Ты боишься ее! Из-за меня! И это было достаточно скверно, когда я думал, будто само наличие у тебя магии – исключительно моя вина, но ведь это твое право по рождению, то, что принадлежало бы тебе, даже если бы я никогда не ступал в Мир Смертных. Это должно было стать одной из величайших радостей в твоей жизни, а я вместо этого… испоганил все еще глубже, чем сам сознавал.
Когда она ничего не ответила, он развернулся и метнулся к абрикосовому дереву за пределами круга золотых повреждений. Вернувшись, он протянул ей плод.
– Сними дисмеи и прикажи ему расти. Моя магия все еще истощена, и если я прав, я не смогу осквернить твое колдовство.
Жизель не была уверена, что проверка его теории должна быть их главным приоритетом прямо сейчас, но было очевидно, что Рок не сможет ни на чем сосредоточиться, пока она этого не сделает. Сняв дисмеи, она взяла у него абрикос. Его нервная энергия передалась и ей: пальцы задрожали, когда она разломила плод, обнажая косточку.
Прав ли Рок? Она уставилась на косточку на своей ладони. Привычный страх перед магией заставил желудок сжаться, но с одним лишь деревом никогда не случалось ничего плохого. В конце концов, она не касалась золота.
Она выровняла дыхание, вызывая в памяти тот процесс, который Рок столько раз безуспешно объяснял ей, и все те книги по теории магии, что она успела прочитать. Сосредоточься на предмете. Сосредоточься на себе. Ощути энергию в обоих. Соедини их. Держи намерение чистым.
Расти, – подумала она, позволяя косточке стать всем ее миром. Энергия загудела, побежала искрами по венам. Жизель ощущала тепло вокруг абрикосовой косточки и дремлющую внутри нее жизнь.
Сначала ничего не происходило, а потом случилось все и сразу. Темная косточка раскололась, выставив корень и побег, ища одновременно солнечный свет и почву. Расти. Саженец развернул пару крошечных сморщенных зеленых листков. Восторг переполнил ее, и голова внезапно закружилась.
Буквально закружилась – ноги отказались держать тело. Жизель качнулась, и Рок подхватил ее, прижав к себе, причем теплое потрясение от прикосновения его тела почти перекрыло головокружение.
Он выругался.
– Какой же я идиот. Ты ведь тоже едва не выжгла свою магию вчера вечером. Мне не следовало просить тебя об этом.
– Нет, я рада, – она улыбнулась. Все было прекрасно. Он был прекрасен. Она так ему и сказала, уткнувшись носом в теплую ткань его рубашки.
Он резко вдохнул.
– Ты опьянена магией.
– Хммм. Может быть. – На задворках сознания она понимала, что находится не совсем в обычном состоянии ума, но беспокоиться об этом было слишком трудно.
Он сглотнул.
– Это скоро пройдет. Быстрее, если ты сядешь.
Жизель не оказала никакого сопротивления, когда он приподнял и отнес ее подальше от зольшанта, опустив на траву у ствола яблони.
– Я заставила растение вырасти! – радостно сообщила она ему, прислонившись к его плечу.
– Заставила, – подтвердил он.
– И ничего не взорвалось!
– Молодец. – Что-то в его голосе заставило ее поднять глаза. Рок пристально разглядывал ее, его взгляд был темным и мягким. Жизель вспыхнула, подалась вперед, а затем отстранилась, кое-что вспомнив.
– О, но ты же не хочешь, чтобы я к тебе прикасалась. Я забыла. Извини. – Он вздрогнул, и она поспешила погладить его по плечу: – Все в порядке. Я уйду.
Он издал какой-то подавленный звук и притянул ее обратно к себе, так что она оказалась наполовину у него на коленях.
– Просто посиди здесь пока, хорошо? Ты сейчас не в себе.
– Хорошо. Я и не хотела уходить, просто думала, что ты этого хочешь, – с умиротворением произнесла она, устраиваясь у него на груди теперь, когда вопрос уладился.
Тихий вздох, исполненный ироничного веселья, шевельнул ее волосы.
– Страницы-пламень, спасите меня…
Ее мысли порхали, как рассеянные солнечные зайчики, счастливые и расфокусированные, но сидеть неподвижно на руках у Рока было совсем не трудно. Жизель подумала, что ей никогда не надоест, когда ее так держат, и озвучила это.
– Я знаю, – промурлыкал он. – Я знаю.
Шмель добрался до островка маргариток у подножия яблони. Она наблюдала, как он перелетает с цветка на цветок. У Апфелы было существо, похожее на шмеля. Оно ест нектар или насекомых? Защищает ли магия Небесной Мальвы от обычных насекомых так же, как от волшебных вредителей? И что вообще эльстерфейри делают с украденными пуговицами?
За такими мыслями прошло неопределенное количество времени. Она не могла бы точно указать момент, когда ее разум вернулся к своему привычному состоянию, но в какой-то миг стало неоспоримым факт: туман рассеялся.
Она не шевелилась.
– Чем опьянение магией отличается от выгорания?
Тело Рока натянулось, когда он уловил перемену в ее голосе, но он тоже не сдвинулся с места.
– Выгорание происходит, когда ты превышаешь предел своих возможностей. Если делать это слишком часто или слишком интенсивно, можно сжечь свой разум. Опьянение магией – это редкая эйфория от успешного свершения волшебства тем способом, к которому твой разум не привык. Это скорее риск для новичков. Мне и в голову не пришло, что такое может случиться с тобой, ведь ты и раньше создавала магию. Но, конечно, ты впервые смогла направить собственное волшебство без оскверняющей помехи с моей стороны.
– С тобой такое бывало?
В его тоне прозвучала ироничная нотка.
– Когда я впервые исполнил желание, я испытывал такую эйфорию, что сочинил оду каждому предмету на своем письменном столе. В ней было семнадцать строф. В одном месте я зарифмовал «нож для писем» с «набивателем ящиков». Сампас никогда мне этого не забывала: она выучила все произведение целиком и декламировала случайные строчки из этой жути каждый раз, когда ей казалось, что я слишком задираю нос.
– Должно быть, она декламировала его часто.
Он тихо хмыкнул.
– Она бы тебе понравилась. Как ты себя чувствуешь?
– Больше не тянет писать стихи о ножах для писем. Полагаю, это значит, что нам пора вставать и заниматься очистительными ритуалами. – Она вздохнула и попыталась сесть.
Рок не то чтобы сопротивлялся ее движению, но и не отпустил ее с той скоростью, которой она ожидала. Жизель повернулась и вопросительно посмотрела на него. Выражение его глаз заставил вопрос застыть у нее на губах.
32
ОХОТНИК

Это была не та отстраненная маска, которую он носил так часто. И не та версия, которую она привыкла считать настоящей: добродушный и отчасти рассеянный мужчина. Перед ней предстал тот, кого она видела в снах – с пылающим огнем противоречивого желания взглядом.
– Жизель, – произнес он ее имя с какими-то отчаянными интонациями и сократил остававшееся между ними небольшое расстояние.
Все происходило совсем не так, как во сне. Там витала мягкая иллюзорность, словно поцелуй в приятном тумане. В происходящем же сейчас не было ничего эфемерного – каждое ощущение казалось плотным и земным. Его ладони сжали ее лицо, а ее ноги распахнулись поверх его бедер. Он целовался словно медовое вино: гладко, сладко и опасно-упоительно. Поцелуй напоминал донное течение во время прилива, утягивающее ее в открытое море.
Прежде ей не приходилось так целоваться – или, быть может, она забыла. Возможно, ей требовалось забыть, иначе она не выжила бы без этого столько лет. Она уверяла себя, будто не скучала по подобным чувствам, и никто из прошлых любовников все равно особо о ней не заботился, но о, как же лживо звучали мысли! Ей чертовски не хватало этой первобытной близости.
Поцелуй никак нельзя было назвать вежливым. То были скопившиеся и вспыхнувшие десятилетия тоски, когда каждое нервное окончание оживало от жажды. Порыв подавлял любые высшие мысли низменным животным инстинктом. Ее грудь прижималась к его груди. Его пальцы запутались в ее волосах. Ей хотелось большего. Ей хотелось всего.
И все же.
И все же она не могла удержаться от мыслей: Неужели он правда хочет меня? Стоит ли делать это прямо сейчас? Хочу ли этого я сама?
Она отстранилась, испытывая неловкую смесь сомнения и возбуждения.
– Что ты делаешь, Рок? – сбившимся голосом спросила она. – Что мы делаем?
Его тяжелое дыхание заполнило пространство под деревом, отзываясь эхом от камней.
– Поддаемся искушению, – ответил он глубоким хриплым голосом. – Прости. Мне не следовало.
Она высвободилась и села ровнее, сопротивляясь неумолимому потоку, утягивающему ее к нему.
– Да, не следовало, – произнесла она. – Я могу смириться с тем, что мы либо обоюдно поддаемся соблазну, либо соглашаемся этого не делать. Но я не могу выносить, когда ты поддаешься наполовину, а потом заставляешь меня чувствовать вину за то, что тебя ко мне вынужденно влечет.
Он моргнул.
– Ты… думаешь, происходящее именно таково? Будто ты привлекаешь меня лишь из-за какого-то магического эффекта?
Она скрестила руки на груди.
– Разве не это мы обсуждали ранее? – щеки обдало жаром.
Его голова откинулась на ствол дерева, и он издал болезненный смешок.
– Узы, конечно, обостряют чувства, но это не имеет никакого отношения к тому факту, что ты привлекательная женщина.
– Откуда тебе знать, если…
– Потому что я не слеп. И не магическая связь делает тебя остроумной, склонной спорить или, гм, фигуристой. – Его щеки окрасились румянцем. – А эти черты мне как раз по душе.
Остроумной Жизель себя совсем не чувствовала.
– Оу, – только и смогла выдавить она.
– Тебе не приходило в голову, – продолжил он, все еще разглядывая ветви, – что я могу чувствовать вину из-за того, что ты вынуждена находить меня привлекательным – учитывая всю ту боль, какую я тебе причинил? По-хорошему, я должен быть самым отталкивающим лицом во всех королевствах для тебя. И факт, что это очевидно не так, меня беспокоит – заставляет думать, будто все дело лишь в узах между нами.
Она качнулась назад.
– Ты прекрасно осведомлен о собственной привлекательности – не притворяйся, будто это не так, – произнесла она наконец с крайним раздражением. – Нет ничего удивительного в том, что кто-то может находить тебя привлекательным, с магическими узами или без них.
Он одарил ее ухмылкой с ноткой лукавства, но она быстро угасла.
– Это не меняет того факта, что ты всю жизнь прожила в страхе передо мной и что я – главная причина всех худших вещей, случившихся с тобой. У тебя есть все основания считать меня отвратительным, если бы магия не принуждала к обратному.
Жизель долгим взглядом посмотрела на него.
– Ты сильно переоцениваешь как собственную пугающую природу, так и мои моральные устои. Я и раньше спала с кучей красивых мужчин с ужасным характером. Твоя привлекательность для меня не уникальна.
Абсолютно уникальна.
– Жизель! – В его глазах плясали искры.
– Не переживай, уверена, ты ничего не можешь поделать со своим скверным характером, – благочестиво заявила она, поднимаясь на ноги.
Странная легкость духа заполнила ее – словно она вновь опьянела от магии. Флирт. До нее дошло, что она флиртует.
– О, значит, не могу, да? – он надул губы, но принял протянутую руку.
Встав на ноги, он не выпустил ее ладонь, и они стояли, глупо улыбаясь друг другу и держась за руки. Его уши нервно подрагивали, и ее охватило желание протянуть руку и успокоить их.
Она качнула головой, поражаясь их общей глупости. Изменения в отношениях смущали, но результат не вызывал досады.
– Ладно, и как работает очищение?
Как выяснилось – огнем и солью. Осмотрев золотые линии, Рок объявил, что зольшант их не осквернил и разобраться с ними можно позже. Они вырыли в земле круг вокруг тела зольшанта.
За всей этой практической работой связь между ними ревела от подавленного желания, и мысли Жизель метались между двумя главными вещами. У нее есть магия. Магия, которая может быть… ее собственной, а не частью проклятия? Она нравится Року. Или, по крайней мере, он находит ее привлекательной не только из-за магических уз. Он сказал о ней приятные вещи. Хотя одно из этих слов было «склонная спорить» – не совсем уж комплимент, но с другой стороны, он ведь весьма своенравное создание. Семечко выросло в ее руке – радостное, совершенное и не взрывающееся. Рок поцеловал ее.
Оба посерьезнели, когда в воздух взвилось пламя ярких потрескивающих цветов, удерживаемое кругом. Оно поглотило труп зольшанта с неестественной быстротой, оставив лишь дымящуюся землю.
Жизель была рада оставить это место позади, пока они шли обратно к дому, держась за руки.
– Вряд ли один поцелуй несет слишком большой риск, – задумчиво произнес Рок. – Может, нам стоит получше проверить его последствия?
Она изогнула брови.
– В духе академической строгости?
– Именно. Я настроен крайне строго.
Она рассмеялась, восхищенная этой новой его стороной, но не настолько, чтобы забыть обо всем остальном грузе.
– Через сколько вернется твоя магия?
Он не усомнился в подтексте.
– Ты имеешь в виду, через сколько она снова отравит твою магию?
– Если только ты не знаешь, как это остановить?
Он качнул головой.
– Мы могли бы кое-что попробовать теперь, когда понимаем происходящее. Но наверняка я ничего не знаю. – Он тяжело вздохнул. – Прежде я и правда считал себя человеком, знающим ответы на вопросы, понимаешь? Ученым. Я поищу.
И тут она почувствовала. По саду пробежала дрожь, будто тень заслонила солнце, отчего свет странно сместился. Острое животное чувство опасности пронзило ее, заставив волоски на затылке встать дыбом.
Шерсть Рока тоже встала дыбом, а хвост распушился.
– В воду, – быстро сказал он.
Она без вопросов последовала за ним в ручей, образующий глубокий пруд между башней и домом, едва замечая смену температуры за тревогой его страха и выползающим чувством неправильности. Разбрызгивая воду, он увлек ее глубже, пока они не оказались под изогнутым пешеходным мостиком. Вода плескалась прямо у ее плеч.
– Что это? – прошептала она.
Его глаза были широкими от испуга.
– Охотничье заклинание. Смотри туда – видно, как оно высекает искры о защитные чары.
Он поднял руку, чтобы указать направление, и внезапно вспомнил, что все еще держит ее ладонь. Высвободив руку, он сделал жест.
Она увидела заклинание. Вернее, увидела то место, где оно соприкасалось с защитой, очерчивая купол над домом и садом переливающимися паутинами света. Движения магии напомнили ей гончих, ищущих след.
Обычные звуки сада притихли, и она слышала лишь легкий плеск воды да слабый скрип Небесной Мальвы на ветру, будто дом тоже испытывал неловкость. Замолкли даже неугасающие цикады.
– Почему мы в воде? – шепнула она.
– Вода обладает свойствами нейтрализации. Это поможет нам остаться невидимыми.
Вся кровь отлила от его лица. Она снова потянулась к его руке и сжала ее – теплое касания под прохладной водой.
Оба затаили дыхание, ожидая, выдержат ли истончившиеся чары. Почему все всегда сводится к ожиданию, во власти сил, на которые она не способна повлиять?
С раскатом грома разразилась надвигавшаяся буря: дождь хлынул с невероятной силой, шипя при ударах о воду. Пространство под мостом превратилось в замкнутый водопадный кокон.
Уши Рока насторожились, и он пробормотал что-то, чего она не смогла разобрать за шумом дождя. Жизель придвинулась ближе, пока они едва не соприкоснулись.
– Оно ушло?
Он кивнул.
– Значит, чары выстояли.
Выражение его лица оставалось мрачным.
– Дождь помог нам. В следующий раз они не выдержат. Или даже если выдержат – это было охотничье заклинание. При первом проходе оно работает как пассивный поиск, но создает карту любых защищенных областей, сквозь которые не проникает. При следующей волне магии будет больше. Она будет возвращаться снова и снова, пока не пробьет защиту… или пока принц сам не решит проверить слепые пятна.
– Сколько у нас времени?
– Зависит от того, насколько большую территорию оно сканирует и сколько еще защищенных мест найдет. Но дальность действия охотничьих заклинаний ограничена, так что тот факт, что оно нашло нас, означает… не больше двух дней, я полагаю. Я бы… Я отослал бы тебя отсюда, если бы знал как.
Она качнула головой, не оценив благородного порыва.
– Мы можем как-то обмануть заклинание, когда оно вернется? Заставить его думать, будто здесь нет ничего ценного?
– Не знаю. Возможно.
– Тогда снова в библиотеку. Наружу выходить безопасно?
За проливным дождем она ничего не слышала, но Небесная Мальва снова казался спокойным.
Он кивнул.
Выбираться оказалось мокрым делом. Дождь намочил те части ее тела, что еще не промокли – в основном макушку. Юбки отяжелели, и ей пришлось задержаться на берегу, чтобы выжать воду в малоперспективной попытке облегчить ходьбу. Рубашка Рока стала полупрозрачной и облепила каждую линию его подтянутого тела. Она заподозрила, что ее собственное платье выглядит похоже, судя по жару во взгляде Рока.
Решительно проигнорировав увиденное, она укрылась в доме, пока не натворила глупостей.
