Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"

Автор книги: Эй Джей Ланкастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

21

СДЕЛКИ ЗАКЛЮЧАЮТСЯ



Жизель ждала рассвета в библиотеке, тщетно пытаясь погрузиться сначала в исследования, а затем в роман – лишь бы отвлечься от образов из сна, к которым разум то и дело возвращался. Шок от украшения в соске отдавался в мыслях особенно навязчиво.

Даже не думай об этом, – наставляла она себя. – Как ты вообще рассчитываешь освободиться от этого мужчины, если позволяешь себе увязать в подобных фантазиях, а?

Наконец она решила, что на улице достаточно светло, и с облегчением отложила книгу, из которой не усвоила ровным счетом ничего. Выйти наружу – вот что, как она надеялась, вернет ей самообладание, чтобы посмотреть Року прямо в глаза при следующей встрече.

Утренний воздух остудил горящие щеки. Она любила это время суток, его тихий потенциал. На мгновение она замерла в огороде, просто наслаждаясь птичьими трелями, пробуждающимся жужжанием насекомых и ароматами распускающихся цветов.

Только не увлекайся настолько, чтобы забыть, зачем ты здесь, – подала голос совесть. – Помни: твоя цель – выпутаться из всего этого как можно скорее. Тебе здесь не место.

Проблема заключалась в том, что, вопреки всему, ей нравился дом, нравилась библиотека и этот хаотичный сад, пускай руки и чесались привести его в порядок. Ей нравились надменный Зингибер и луговой народ. Нравилось, что к ней относятся как к обычной женщине, а не как к трагически проклятой принцессе. Ну, относительно обычной. Она подозревала, что Рок имеет еще меньшее представление о нормальности, чем она сама.

И, что ужаснее всего, ей нравился Рок. Даже при том, что он, она была уверена, до сих пор видел в ней лишь незваную гостью.

Она качнула головой и отправилась на поиски кошачьей мяты. Найти ее оказалось сложнее, чем раньше, и в итоге попался лишь один крошечный кустик – Зингибер, должно быть, расправился с остальной. Зато лаванды все еще оставалось в избытке, и запах въелся в пальцы, пока она собирала букет. Сушеных цветов липы у нее и так хватало – изначально она собиралась заваривать их как чай, но часть вполне могла пойти и в «Смесь Дагомира».

Теперь семена мака. Она готова была поклясться, что у садовой стены росла целая грядка мака, но, видимо, ошиблась. На том месте не осталось ничего, кроме увядших плетей тыквы и компоста. Поиски в остальных уголках сада тоже не принесли результатов.

Она повернулась на месте, обращаясь к неуместной статуе быка.

– Я думаю, ты не хочешь помочь мне найти мак?

Небесная Мальва не ответила, как и эрдехенне, греющаяся на солнышке у самых копыт статуи.

В памяти всплыла картина колышущихся диких цветов. Ну конечно – луг. Если повезет, они найдутся прямо у главных ворот.

Ей не повезло. В самой дальней дали проглядывали волнующиеся пятна маков. Она с унынием уставилась через весь луг. Вблизи дома не росло ни одного.

Зато рядом с домом находилась Ниресса-она-же-Невермур, восседающая на валуне возле почтового ящика и с любопытством наблюдающая за Жизель. На ней была одежда – обстоятельство, за которое Жизель теперь испытывала отдельную благодарность каждый раз, когда видела никсу.

Жизель осторожно спустилась к главным воротам и остановилась на вежливой для разговора дистанции.

– Доброе утро, – произнесла она.

– Утро, – настороженно отозвалась девушка. Вид у нее был такой, словно она готовилась в любой миг спрыгнуть с валуна прямо в ручей.

– Могу я попросить об одолжении? – поспешно спросила Жизель.

Невермур сузила глаза.

– О каком еще одолжении?

– Не могла бы ты принести мне немного маковых коробочек? – Она указала рукой в дальний конец луга. – Они такие, с…

– Я знаю, как выглядит мак, – презрительно отрезала Никогда-не-плачь. – Зачем он тебе?

– Для травяного сбора. Он помогает от… нежеланных снов. Зингибер так удачно уничтожил мой прошлый пакетик, а в саду мака больше нет.

Невермур от подобной откровенности выглядела одновременно ошеломленной и нерасположенной к разговору.

– Две банки персиков, – произнесла она после паузы, словно торговалась.

Жизель похлопала ресницами.

– О. Разумеется. Можешь взять больше, если хочешь.

Невермур одарила ее свирепым взглядом.

– Нет. Вот цена услуги. Я не стану донимать себя долгами перед тобой или кем-то еще. – Она стремительно помчалась по полю, а ее смоляные волосы сердито развевались на ветру.

Жизель мгновение смотрела ей вслед, после чего отправилась за персиками. Девушка оказалась проворной: она уже вернулась до прихода Жизель и снова сидела на валуне, только теперь подле нее лежала кучка маковых коробочек.

Жизель протянула банки с персиками, и они обменялись дарами.

– Спасибо, Невермур.

Плечи девушки раздраженно дернулись.

– Можешь звать меня Нирессой. Все считают другое имя нелепым.

– А как ты сама хочешь, чтобы тебя звали? – Жизель тоже находила выбранное имя нелепым, но, зная о ее трагическом прошлом и о том, как трудно сменить истинное имя, не могла заставить себя судить ее за желание переписать собственную жизнь.

Девушка покусала губы.

– Один… человек… когда-то звал меня Нисса. Это короче. И человеку, наверное, проще запомнить.

Жизель не удержалась от улыбки.

– Наверное.

Она видела, что Нисса одновременно и страстно жаждет продолжить разговор, и сбежит при малейшем намеке на то, что с ней беседуют из жалости. Жизель узнавала эту потребность – и сколько еще одиноких душ ютится на одном этом лугу? – но чувствовала себя не готовой к такой задаче. И все же взрослой здесь была она. Как вообще разговаривать с подростками? Она и сама когда-то была в этом возрасте. Но казалось, с тех пор прошла целая вечность.

– Ты когда-нибудь бывала на балу у фейри? – спросила она, судорожно ища тему для разговора.

Нисса вскинула бровь.

– На балу у фейри, – тягуче произнесла она слово «фейри». – У каких именно фейри?

– Ну да. Хотя вообще-то я понятия не имею, к какому роду фейри принадлежит король Тавири. Это его бал. Мы с Роком идем туда. И я без понятия, чего ждать и что вообще будет прилично надеть.

Вторая бровь взметнулась вслед за первой.

– И ты думаешь, я знаю?

– Ты едва ли знаешь меньше моего, – заметила Жизель. – В доме есть одежда, но мне, возможно, придется ее перешить. Не хочешь взглянуть и выразить свое мнение?

Нисса посмотрела с подозрением.

– Почему бы тебе не спросить свое Проклятия? Он же тот еще щеголь, каких поискать.

– Я не хочу спрашивать его, – ответила она, понимая, что это правда, пусть даже вся эта «проблема» и была выдумана на ходу. Она не хотела просить совета у Рока, потому что желала… чего? Удивить его? Произвести впечатление? Помни, тебе должно быть абсолютно все равно, что он о тебе думает.

Но Нисса закивала, словно нежелание спрашивать совета у Рока само по себе являлось исчерпывающим аргументом.

– Ладно, – уступила она. – Я могу высказать свое мнение. Хотя я бывала только на балах у никс.

– Не хочешь подняться к дому? Я могла бы показать тебе все прямо сейчас, – предложила Жизель.

Нисса похлопала ядовито-оранжевыми глазами и расхохоталась, когда поняла, что Жизель говорит абсолютно искренне.

– Какая же ты иногда глупая смертная, а? – язвительно бросила она, но светлое выражение на ее лице никуда не исчезло. Она была рада, что Жизель пригласила ее, и справлялась с незнакомым чувством единственным известным ей способом. – Конечно, я не могу пройти через защитные чары. Я даже не могу проплыть по той части ручья, что течет через сад Небесной Мальвы.

Жизель не намерена была сдаваться.

– Что ж, тогда я могу вынести вещи сюда? Насколько чист этот камень?

Нисса сморщила носик.

– А твое Проклятие нас не увидит?

– Я сообщу ему, что выдеру у него шерсть из хвоста, если он только посмеет.

Нисса издала восхищенный смешок.

22

УНИЗИТЕЛЬНОСТЬ ЗНАНИЯ



Благодаря Ниссе Жизель удавалось избегать встречи с Роком до самого обеда. Было бы преувеличением сказать, будто к тому моменту она забыла о сне – подобное забыть невозможно. Пирсинг в соске явно до конца дней останется в красках перед ее мысленным взором, но утренние хлопоты дали ей время похоронить эти воспоминания под слоем решимости. Рок не должен заподозрить, что она испытывает к нему хоть что-то, кроме полного равнодушия. Она заставит себя не чувствовать ничего, кроме полного равнодушия. Это был всего лишь глупый сон, нельзя позволять себе зацикливаться на нем.

И все же она почувствовала, как к щекам приливает жар, когда встретила его на кухне. При ее появлении он вздрогнул и пролил воду из стакана, который только собирался выпить. Небесная Мальва тут же поглотила лужу.

– Извини, я не хотела тебя испугать, – с наигранной легкостью произнесла она.

– О… да все… Все в порядке. Как прошло твое утро? – спросил он, слегка отворачиваясь, чтобы снова наполнить стакан.

– Я общалась с Ниссой. – Она рассказала ему о своем предложении, завершив словами: – Так что мне нужно твое согласие не вмешиваться в это дело.

Сквозь магическую связь проскользнула вспышка чего-то горького, но он кивнул и легко ответил.

– Разумеется. Прошу меня извинить, я хочу вернуться в библиотеку, если только ты не желаешь видеть меня за обедом.

Она нахмурилась. Он сделал предложение с безупречной вежливостью, но именно эта вежливость почему-то создавала дистанцию. Что ж, это к лучшему.

– Спасибо, в этом нет необходимости, – ответила она с такой же учтивостью.

Он поклонился и вышел. Она долго смотрела ему вслед после его ухода, пытаясь убедить себя, что их разговор прошел именно так, как она и надеялась.



Дни, предшествовавшие балу, утекали словно вода, сменяя солнечный свет грозовыми ливнями, пока она с головой уходила то в книги, то в садоводческие хлопоты. Она старалась не погружаться в последние слишком сильно. В конце концов, безалаберность Рока в уходе за садом – не ее забота, и лучше сохранять четкие границы.

Спасибо луговому народу, дарившему желанную отдушину от мучительной учтивости, что каким-то образом установилась между ней и хозяином Небесной Мальвы.

Она наведалась в домик в дереве к Апфеле и принесла ей корзинку с консервированными персиками, за что Апфела отплатила ей россыпью красочных историй. Ей удалось заставить Ниссу принять еще персиков и кучу всяких мелочей под видом платы за ее «мнение». Она и не подозревала, насколько гениальную тактику выбрала, пока впервые не показала девушке-никсе бальное платье и ненароком не выслушала страстную десятиминутную речь о том, какое это зло – сочетать фиолетовый цвет с пуговицами из раковин кингсли, ведь они абсолютно разных оттенков! После этого Нисса, кажется, поняла, что рискует показать, будто ее это волнует.

– Но носи, если так уж хочется, – добавила она.

Жизель заверила ее, что у нее и в мыслях такого не было, и она с радостью исправит эту оплошность, если Нисса согласится помочь.

Рок продолжал проявлять противоречивые чувства ко всей этой затее. Он охотно передал в ее распоряжение все имевшиеся в доме швейные принадлежности и держался на расстоянии, как и обещал. Даже на бо́льшем расстоянии, чем она ожидала, – словно был рад поводу избегать ее. И все же крошечные вспышки досады пробивались через их связь, когда он забывал закрывать ее со своей стороны. Когда она уговорила Ниссу расширить их круг «экспертов» и включить туда Апфелу с маленькой брауни, он угрюмо бродил по библиотеке, роняя мрачные замечания о том, что не стоит поощрять эти сборища, но при этом жадно ловил каждую деталь их разговоров. Причиной, по которой Жизель постоянно забывала о Розенне, оказался так называемый гламур – чары, которыми обладали многие фейри, но брауни владели ими в совершенстве.

– Почему бы тебе самому не спуститься и не поговорить с ними? – спросила Жизель у Рока после того, как он уже в третий раз исподволь пытался разузнать, не рассказывала ли Апфела чего-нибудь еще. У него имелась слабость к сплетням, несмотря на все его открещивание от внешнего мира. Уж не в первый раз она задавалась вопросом, как ему удавалось столько времени жить здесь в полном одиночестве.

На его лице промелькнула тоска, но он качнул головой.

– Лучше я не буду. – И снова удалился в мастерскую, куда в последнее время уходил все чаще.

Эрдехенне окончательно обосновалась в огороде, и, судя по всему, поедала гусениц в больших количествах – так ли уж ужасно было ее присутствие? Жизель указала на это, когда Рок вернулся после очередной безуспешной попытки выгнать ее за пределы чар.

Все это время связь между ними становилась лишь сильнее, несмотря даже на глушащее действие дисмей. По крайней мере «Смесь Дагомира» продолжала спасать ее от снов о нем, чему она, как сама себе доказывала, была искренне рада.

Прояви он хоть капли интереса, все могло бы сложиться иначе. Она могла бы отбросить здравый смысл и предложить какое-нибудь взаимно полезное соглашение. Было ли хорошей идеей отдаваться физическому влечению к мужчине, к которому ее, скорее всего, тянуло лишь из-за нежелательной ментальной связи? Без сомнения, нет. Сделала бы она это все равно, представься ей такая возможность? Тоже, без сомнения, да.

Но поскольку Рок с каждым днем становился лишь все более сдержанным, она решительно спрятала свое желание подальше. Когда она разорвет эту связь, то сможет отправиться куда угодно и предаваться подобным порывам сколько захочет. Нужно просто удерживать себя в руках до тех пор. Разве она не справлялась с воздержанием вполне успешно на протяжении многих лет? Старым девам вообще не полагается тосковать о подобных вещах. Им уж точно не следует испытывать эту ноющую сладость каждый раз, когда он оказывается рядом, или лихорадочно выдумывать унизительные поводы для того, чтобы оступиться и «случайно» упасть в его объятия. Уф.



В вечер бала она осталась абсолютно довольна результатами трудов их маленькой команды. Она приготовила розовую краску для губ и щек, а Апфела помогла уложить волосы перед тем, как она поднялась одеваться. Дисмеи прятались под замысловатыми деревянными браслетами.

– Я уже собирался отправлять поисковый отряд, – начал Рок, услышав ее шаги на парадной лестнице. Но замер на полуслове, едва завидев ее, а его уши встали торчком до самого предела.

На мгновение перед ней предстало то самое Проклятие из ее снов – с темным от нескрываемого желания взглядом, но это выражение испарилось настолько стремительно, что она не могла быть уверена, не показалось ли ей. В последние ночи перед балом тревожно-эротические сны ее больше не беспокоили, но не думать о том, единственном, становилось все сложнее – настолько сильно вибрировала их связь теперь. Выбор сегодняшнего наряда, как ей пришлось признать, отчасти диктовался желанием зацепить его. Его равнодушие сводило ее с ума.

Сейчас он вовсе не выглядел равнодушным, однако чем бы ни была та вспышка чувств, теперь она оказалась наглухо заперта внутри, оставив после себя лишь вежливое восхищение – учтивое до бешенства.

– Как я выгляжу? – спросила она, сделав легкий поворот, отчего юбки зашуршали у ее лодыжек.

– Прекрасно, – твердо произнес он.

Она просияла, польщенная вопреки всему. Люди так редко оценивали ее внешность исключительно из эстетических соображений: проклятие – это все, что они видели, глядя на нее.

– Это Небесная Мальва выбрала наряд для тебя или мы совпали случайно?

На Роке был длинный фиолетовый жилет поверх собранных в складки рукавов, перехваченный золотым поясом с вышивкой, повторявшей узор на ее платье. Сегодня он позволил себе золотые украшения вместо серебра, которое носил последние недели. Аметист покачивался в кольце на его ухе. В памяти вспыхнуло ужасное воспоминание, заставившее ее задуматься, совпадает ли этот с тем пирсингом из сна, и Жизель вспыхнула до ушей.

Рок приподнял один из струящихся рукавов и проследил за его движением. Ногти на его руках были покрашены в тот же фиолетово-золотой цвет.

– Казалось нелепым отказать Небесной Мальве в возможности потешиться, раз уж обычно я настаиваю на известной практичности. – Он глубоко перевел дух, словно собираясь с силами. – Что касается сегодняшнего вечера: никому не верь, никому не рассказывай о нашей связи и уж точно не проговорись, что мое имя потеряно, пока мы не поговорим с гадалкой.

– Какой же ты зануда. А я-то планировала сделать все три вещи в первые же пять минут с первым попавшимся незнакомцем, склонным к сплетням. И как мне теперь развлекаться?

Он сдвинул брови, привлекая внимание к подведенным золотом векам.

– Мы затеваем очень опасный блеф, где видимость загадочности и могущества, быть может, заставит людей думать, будто у нас и впрямь есть хоть какая-то сила. Я не смогу защитить тебя, если узнают правду.

– Не волнуйся, я всегда могу снять дисмеи и впечатляюще что-нибудь взорвать. – Хотя сама мысль о том, что он порывается ее защищать, отозвалась в ней странным теплом.

Он не улыбнулся – слишком напряженный, чтобы поддаться юмору.

– Это не добавляет мне уверенности. В лучшем случае это сочтут оскорблением хозяина бала. В худшем – ты развяжешь кровавую месть.

– Ничем не отличается от человеческих балов. Мы идем? – Она подхватила юбки и направилась к входной двери.

Он не тронулся с места.

– Ах… не туда. Нам в другую сторону.

Она проследовала за ним глубже во внутренние комнаты дома в нарастающем замешательстве.

– И как мы туда доберемся? С помощью магии? Ты превратишься в грифона и перенесешь нас по воздуху?

– Да, я… – Он осекся и резко остановился. Повернувшись, он уставился на нее. На его лице застыло странное выражение, какого она прежде никогда не видела. – Откуда ты это знаешь?

Жизель не знала, несмотря на сон, она лишь пошутила. Щеки обдало жаром.

– То есть ты и вправду можешь превращаться в грифона? Я думала, это…

– Сон? – перебил он. Выражение его лица стало более закрытым, чем когда-либо, но на щеках проступил яркий румянец.

Интересно, можно ли умереть от стыда? Если она вспыхнет еще сильнее, то просто сгорит на месте. Что, к слову, было бы спасением. Быть может, ей удалось бы прожечь дыру прямо в половицах и провалиться сквозь землю, чтобы свернуться там клубочком и прятаться вечно.

Мебель, к прискорбию, совершенно не собиралась пылать, поэтому после самой долгой паузы в истории не оставалось ничего другого, кроме как сказать правду.

– Да, – произнесла она.

Он выглядел как человек, неожиданно оказавшийся посреди тернового куста без малейшего понятия, куда идти.

– А. А снилось ли тебе… что-нибудь еще?

Инстинкт призывал солгать, преуменьшить, любыми способами вытащить их обоих из этой ямы неловкости. Она могла бы сказать, что ей снилась лишь невинная беседа и прогулка на грифоне, и они оба могли бы сделать вид, будто ничего другого не было. Она отлично умела притворяться, будто на поверхности все гладко, даже когда под этой поверхностью все рушилось.

Но вместо этого сквозь липкий, сжигающий стыд пробилась менее привычная эмоция – ведь он, похоже, тоже был мастером притворяться. Куда более умелым актером, чем она считала. Вопреки всему, это притворство отозвалось в ней чувством предательства.

Поэтому она вскинула подбородок и отказалась отводить взгляд.

– А какая фантазия снилась тебе, мое Проклятие?

Воспоминание искрой вспыхнуло между ними, а связь завибрировала: Скажи, что ты мой, мое Проклятие.

Его подведенные темным глаза скользнули в сторону.

– Мы были в Гнезде Аркроуз. Ты касалась моего хвоста. Я целовал тебя и… прочее. Это совпадает с твоими воспоминаниями? – Его тон оставался холодным, а хвост даже не дернулся.

Жизель с выразительной отчетливостью подумала, что если ему так противно даже вспоминать об этом, то не стоило проявлять такое рвение во сне. Она скрестила руки на груди.

– Более или менее. Был и другой сон, раньше. На праздновании моего шестнадцатилетия.

Его уши прижались к голове.

– Я помню. И это… все?

– По-моему, более чем достаточно! Мы делили сны на двоих. Как это вообще возможно?

– Связь между нами. И то, что мы находимся в одном доме. Мне следовало догадаться, что такое может произойти, – произнес он отстраненно, словно речь шла о любопытном, но чисто академическом факте. – Интересно, почему это случилось именно в те ночи, а не в другие?

Жизель абсолютно точно не чувствовала себя отстраненной. Ей казалось, что она – рак-отшельник, вытащенный из раковины, с обнаженными внутренностями.

– В другие ночи этого не происходило, потому что после того первого раза я использую травяной сбор, чтобы не видеть снов. Зингибер уничтожил его как раз перед второй ночью, и мне пришлось собрать его заново.

Он выглядел так, словно она отвесила ему пощечину.

– Ах. Ну разумеется. Прошу прощения за свое поведение, принцесса. Очевидно, я бы не позволил себе подобной… вольности во сне, если бы понимал, что происходит. Я приму все необходимые меры, чтобы это не повторилось.

Волна обиды, предательства и неразумной, всепоглощающей злости вспыхнула с новой силой.

– Как скажешь, – медленно произнесла она. – Сны – это место, где мы ведем себя вопреки тому, кем являемся наяву. Они не обязательно что-то значат. Мы оба взрослые люди, не нужно раздувать из этого нечто большее, чем просто случайность. Я уж точно не хочу… Я не думаю о тебе в подобном ключе наяву. – Ей пришлось сглотнуть: в горле пересохло. – На месте того поцелуя во сне мог оказаться кто угодно. Это был ты лишь из-за этой проклятой связи.

Его уши плотно прижались к волосам.

– Разумеется, – произнес он. – Ты не несешь ответственности за свои поступки во сне.

Будто сам он ничего такого не делал!

– Как и ты, мое Проклятие, – произнесла она с едва уловимым ядовитым нажимом. Он вздрогнул. Она надела привычную маску и одарила его безучастной улыбкой, показывая, как ей на все это плевать. – Теперь, когда это маленькое откровение позади, мы идем? Кажется, разорвать эту связь между нами стало важнее, чем когда-либо.