Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"

Автор книги: Эй Джей Ланкастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

10

ОДНАЖДЫ ВО СНЕ



Ей снилось, как это часто бывало, ее шестнадцатилетие. Не физическое возвращение в тот возраст – слава богу, – а празднование, которое устроили родители. Они не пожалели средств, словно внушительное количество драгоценностей, шелка, изысканных кушаний и артистов могло скрыть тот факт, что они готовились отдать ребенка. У них с Бьёрном никогда не было общих дней рождения: ее всегда отмечали день в день, а его – отдельно, немного позже. Чтобы его не забрали по ошибке.

Принцесса стояла на помосте в тяжелом придворном платье. Сон всегда начинался здесь, хотя в реальной жизни она не провела на помосте ни минуты. Позади, на тронах, сидели родители, и их разговор сливался в фоновые светские любезности. Болезненная смесь грусти и гнева закипела внутри при виде этой картины, и Жизель позволила сну надежно приглушить их речи, чтобы ничего не слышать, решительно отвернувшись. Точно так же она заставила себя не замечать, здесь ли братья. В этом заключалось единственное утешение столь частых сновидений: осознав, что это лишь сон, она могла направлять его по своему желанию.

Толпа с голодным замиранием смотрела на нее снизу вверх, жалость мешалась с предвкушением. Какую историю они расскажут детям, когда прибудет ужасный чародей-фейри! Историю, которую они будут пересказывать позже, сидя в безопасности со своими семьями, пока ее утащат в жуткое логово. Ужас ее судьбы служил для них развлечением.

Жизель вздохнула – главным образом потому, что с какой стати этот сон явился ей именно сейчас? Раньше он снился ей постоянно, в тысячах вариаций, но прошли годы с тех пор, как она возвращалась к нему в последний раз. Сегодня ночью она точно была не в настроении ни для одной из его версий. Ни для сна о счастливой семье, где королева объявляет, что они искали способ снять проклятие и наконец преуспели! Ни для его кошмарной противоположности, где прибывает Проклятие и убивает всех, а какая-то ужасная часть ее сущности даже сквозь скорбь испытывает злорадное удовлетворение. И уж подавно она была не в настроении для сновидения с откровенным подтекстом, где из толпы выбегает статный принц и клянется сразиться за нее на лихом дуэльном поединке.

Со смесью из любопытства и смирения она повернулась, чтобы посмотреть, явится ли Проклятие сегодня ночью и как именно. Сны, где он вовсе не приходил, были худшими – слишком близкими к реальным воспоминаниям. Не должна же она чувствовать себя неудачницей из-за того, что ее не похитили? И все же в тот день, когда часы пробили полночь, а толпа в выжидательном молчании уставилась на нее, пока она ждала, чувствуя, как от тошноты скручивает внутренности, именно так она себя и ощущала.

Обычно, если Проклятие соизволил явиться, то в виде фигуры в плаще, возникающей в клубах тьмы. Хотя существовал и смущающе большой пласт вариаций, где он оказывался невообразимо красив и с помпой заявлял, пока все смотрели с завистью, что она особенная, и раз никто из присутствующих ее не понимает, он забирает ее в место слишком роскошное для их скудных умов. Не нужно быть гением, чтобы разглядеть в этом исполнение заветных желаний, иронично подумала она.

Она видела все варианты, кроме этого, осознала Жизель, разглядев, какую форму Проклятие принял сегодня. Ну разумеется – и именно поэтому сон вернулся. Теперь, когда подсознание узнало правду, возврата ни к жуткому монстру, ни к соблазнительному повесе не было. Перед ней стоял лишь его ошарашенный, кошачьеухий образ в изящном жилете и с изумрудной булавкой в шейном платке.

Фейри осмотрелся широкими глазами.

– Что это за место?

– Празднование моего шестнадцатилетия. Ты пришел спасти меня.

Его брови ползли вверх.

– Я?

– Ну, раз уж ты здесь, мог бы и спасти. – Жизель протянула руку.

Он осторожно взял ее ладонь, и странный, мощный импульс пронесся сквозь принцессу: стыд, смешанный с тоской. Страницы-пламень, как же давно никто к нему не прикасался.

Жизель уставилась на него. Это считывание его эмоций было куда сильнее всех их прошлых прикосновений. Понятное дело: это сон, а во сне тебе хочется знать, о чем он думает, поэтому ты, разумеется, волшебным образом мгновенно все понимаешь.

Так. Ситуацию контролировала она. Принцесса повернула их к публике и шепнула ему:

– Скажи им всем, что они меня не заслуживают, поэтому ты забираешь меня в куда более великолепное место. Сделай так, чтобы это звучало внушительно. – Почему бы не направить сон по этому руслу?

– Как пожелаешь, – промурлыкал он, и в уголках его глаз собрались веселые морщинки. Затем он обратился к толпе: – Вы все идиоты, которым следовало отчаяннее сражаться за свою принцессу. Вы ее не заслуживаете.

Обычно на этом моменте повествования в реакции публики удавалось почерпнуть маленькое чувство удовлетворения, но сегодня Жизель обнаружила, что ей все равно – слишком отчетливо она сознавала, что все неправда. Этот вариант Проклятия не вписывался в фантазию.

С раздраженным звуком она потянула его вниз по лестнице к танцполу. Фейри пошел с некоторой скованностью. Жизель закатила глаза и поставила их в позицию для вальса, сурово глядя на него, пока он не сообразил и не двинулся сбивчивым шагом, благо оркестр как раз в этот момент заиграл. И все же шагов он, похоже, не знал вовсе. Ее сон сегодня работал необычно топорно.

– Не думал, что нечистая совесть подкинет мне такое, – задумался он. – Что во имя священного пламени происходит с этим платьем?

Жизель почти забыла про свое придворное платье, увеличивавшее ее в диаметре на пару ярдов [прим. пер. около 1,83 метра].

– Тогда это было модно. Сейчас ты должен сказать, что поражен моей красотой и остроумием.

Он лишь нахмурился.

– Ты уж точно не такая, как я ожидал.

Она смерила его сердитым взглядом. Почему сон не мог просто пойти по проторенной дорожке приятной фантазии и осыпать ее поверхностной лестью? Поверхностная лесть сейчас пришлась бы очень кстати, но, разумеется, эта версия Проклятия испортила и ее.

– Что ж, ты тоже не совсем такой, как я ожидала. – Она ткнула пальцем в его шейный платок. – Чопорный, упрямый джентльмен, сбегающий от своих обязательств – ничья не фантазия.

Фейри склонил голову, и рука, лежавшая на ее талии, притянула Жизель ближе, чем полагалось при приличном вальсе. Лишь когда он поднял ту же руку, чтобы обхватить ее подбородок, принцесса поняла: притянула ее вовсе не рука. Это его хвост плотно обвился вокруг ее талии. Они остановились у края бального зала.

– Чопорный? – промурлыкал он. – Я актер получше, чем думал.

Волна интереса пронеслась сквозь нее. Нет. Она не станет превращать это в такой сон. Даже если подобная лесть дурманит куда сильнее слов. Это все равно ложь.

В реальном мире ты ему не нужна. Ты нужна ему настолько мало, что он даже не потрудился узнать, как ты поживаешь, за все эти десятилетия.

И он не нужен тебе! – с запозданием добавила она, а затем, с куда большей правдивостью: Каким бы красивым он ни был и как бы отчаянно ты ни жаждала прикосновений, продолжать эту фантазию нездорово для ума.

И все же идея о том, что он хочет ее – пусть даже самым низменным образом, – была соблазнительной. Край бального зала трансформировался в многообещающе уединенный альков, скрытый от глаз длинными драпировками ткани. О подсознание, имя тебе – верх изящества.

– Это неразумно. Тебе следует сказать мне остановиться, – произнес он низким голосом, хотя его большой палец медленно вычерчивал круги на ее нижней губе.

Несмотря на эхо собственных мыслей – ведь здесь все это ты; именно так работают сны! – она не шелохнулась, когда он наклонился ближе. Запах его магии затрепетал в воздухе вокруг них: старые книги, мешающиеся с медью.

Жизель рывком проснулась в роскошной гостевой спальне, полная разочарованного желания и стремительно нарастающего сожаления. Она долго выдохнула. Разумеется, даже во снах ее Проклятие способен приносить только неприятности.

11

ПРОБА СИЛ



Жизель твердо решила полностью выбросить сон из головы к тому моменту, как в комнате стало достаточно светло, чтобы оправдать подъем с кровати. Едва она опустила ноги на ковер, шторы раздвинулись, впуская золотые лучи рассвета.

– Спасибо, – сказала принцесса потолку, не уверенная, к какому именно месту дома обращаться.

Нельзя нести ответственность за то, что творится во снах, рассуждала она во время утреннего умывания, тщательно следя за тем, чтобы не касаться голыми руками инкрустированных золотом кранов. Кто вообще тратит золото на такие вещи! – думала она с возрастающим раздражением на Проклятие, который, по-видимому, и был виновен в этом абсурде. Хотя он также, судя по всему, отвечал и за наличие горячей проточной воды – роскошь, которую она особенно оценила после нескольких дней, проведенных в лесу.

И все же раздражение помогло успокоить нервы. Вар Гартман писал, что сновидения – это лишь способ разума справляться со стрессами бодрствующего мира. Его диссертация сводилась к тому, что реальные сюжеты во снах ни в коем случае не следует трактовать буквально: например, сны о падении отражают не страх высоты, а символизируют неудачу.

Следуя этой логике, сон о том, как Проклятие собирается ее поцеловать, явился лишь метафорой удивления – подсознание все еще пыталось смириться с тем, насколько настоящий чародей отличается от ее ожиданий.

С другой стороны, она была изголодавшейся по вниманию старой девой, а Проклятие – привлекательным мужчиной, на котором она была зациклена всю жизнь. Не так уж трудно понять, почему подсознание с радостью пошло по этому пути. Унизительно, но ничего сложного. Честно говоря, было бы куда страннее, если бы этот человек ей не приснился.

Принцесса скривилась, но в любом случае это не имело значения. Она не одержимый гормонами подросток, чтобы позволять каким-то снам туманить себе разум.

За ее спиной скрипнула дверь. Жизель резко обернулась, но это оказался лишь кот Зингибер. Должно быть, дом впустил его.

Я голоден, – прокомментировал кот, подбегая к ней. – Покорми меня.

– Ты не можешь попросить у дома?

Дом меня не слушает, – Зингибер запрыгнул на полку рядом с ней. – Живущий здесь Фейри сказал ему этого не делать.

– Зачем ему это?

Ему не нравилось, что повсюду появляются полусъеденные рыбьи головы. Не понимаю почему. Я бы все равно их со временем доел. Они пахли восхитительно! Он очень несносный.

Жизель улыбнулась и провела рукой по спине Зингибера.

– Понятно. Что ж, тогда я тебя покормлю. Только дай мне сначала одеться.

Но я умираю с го-о-олоду, – затянул кот, кружась у нее между ног.

– Одну минутку. – Принцесса надела дневное платье и фартук, подходящие для поисков в пыльной библиотеке, быстро заплела волосы в косу и заколола ее. – Веди.

Однако стоило им выйти из комнаты, как Жизель столкнулась с Проклятием, который как раз поворачивал в этот коридор. Оба резко отпрянули.

– Мои извинения, принцесса, – сухо произнес он. Затем с обвинением уставился на потолок: – Дом перестроил коридор довольно неожиданно. Доброе, э-э, утро.

– Доброе утро, мое Проклятие, – ответила она, чтобы напомнить им обоим, кем он является, поскольку даже мимолетный контакт отозвался во всем ее теле, словно глоток горячего, сладкого ликера, а ноты его магии окутали весь коридор.

Уши фейри дернулись, но он не стал протестовать против такого обращения.

Звучал ли ее голос нормально? Было ли ее лицо естественным? Принцесса много тренировалась скрывать свои чувства и надеялась, что это сработает и сейчас, хотя от воспоминания о сне губы горели. – Я как раз вела Зингибера вниз, чтобы его покормить. – Ее собственный желудок в этот момент решил предательски заурчать. – Ну и себя, пожалуй, тоже.

– Я кормил этого кота полчаса назад.

Жизель метнула на Зингибера возмущенный взгляд.

– Ты сказал, что умираешь с голоду!

Так и есть, – безмятежно отозвался кот. – Ты сказала, что покормишь меня.

– Но он тебя только что покормил!

Не понимаю, как это относится к делу.

– Зингибер, у тебя совсем нет совести. Что ж, позвольте мне проводить вас вниз, принцесса. – Фейри предложил ей руку, излучая напряжение. Проклятие из реального мира определенно не испытывал такого восторга от ее общества, как его двойник из сна.

– Я бы предпочла не прикасаться, – сказала она. – Магия…

Но он уже кивнул, и его плечи расслабленно опустились.

– Разумеется, это весьма благоразумно. Сюда.

Фейри повел их вниз – не в столовую для завтрака и не в парадный обеденный зал, где они были вчера вечером, а обратно на кухню. Прежде чем Жизель успела спросить, куда они идут, он резко остановился: вся его шерсть встала дыбом, а из горла вырвался самый настоящий рык.

Принцесса выгнула шею из-за его спины, чтобы посмотреть на причину такой реакции, и обнаружила большую пепельно-серую наседку, чинно восседавшую перед плитой. Птица вопросительно наклонила голову и закудахтала.

– Вон! – прорычал Проклятие.

Курица закудахтала снова, но когда он шагнул к ней, излучая угрозу, поднялась на ноги, хотя скорее из снисхождения, чем от страха.

Он распахнул дверь в сад.

– Пошла вон!

Выражая кудахтаньем крайнее недовольство, курица выплыла на улицу, хотя далеко не ушла и почти сразу начала принимать пылевую ванну на дорожке. Фейри смерил ее гневным взглядом и захлопнул дверь.

– Как курица попала на кухню? – удивилась Жизель.

– Это была эрдхенне, – мрачно ответил Проклятие. – Не то чтобы вредитель, но она все равно не должна была пройти сквозь защиту. Я думал, что перенастроил чары с учетом твоего присутствия вчера, но сегодня утром они все еще шипят.

– Шипят?

– Высокотехничный магический термин. Надеюсь, дело лишь в паре мелких правок, – легкомысленно произнес он, хотя принцесса видела, что он глубоко обеспокоен. Он встряхнулся: – Ты любишь яйца? – спросил он, шагая к двери кладовой.

– Да, – ответила она, все больше сбитая с толку, пока он доставал свежий хлеб и толстый батон колбасы.

– Кровяную колбасу? Грибы?

– Да, но… ты что, готовишь?

Фейри удивленно поднял взгляд.

– Это проблема?

– Нет, просто я думала, что вчерашний ужин приготовил дом. – Еда ведь действительно волшебным образом появилась из подъемника для блюд, да и он сам говорил, что слуг нет.

Он качнул головой:

– Дому нельзя доверять готовку. В первые дни я экспериментировал, но это слишком мелкая работа с большим количеством переменных, некоторые из которых горят, – произнес он с улыбкой. – Он может подать еду из кладовой, но если попросить его испечь пирог, все закончится пропахшей дымом кухней и несъедобным месивом.

Несколько выдвижных ящиков несогласно загремели, и Проклятие успокаивающе провел ладонью по кухонному столу.

– Ты отлично справляешься со множеством других вещей, – сказал он дому. – Никто не ждет от домов умения готовить.

Жизель не могла оторвать взгляда от его длинных пальцев, уверенно двигавшихся по поверхности. Она сглотнула.

– Эм. Итак… Ты сам готовишь?

– Частично. В трактире ближайшей деревни работает отличный повар. Она и приготовила вчерашний ужин. У нас уговор. – Он указал на кухонный подъемник: – На нем стоит заклинание доставки, которое она может активировать со своей стороны.

Это казалось слишком сложным способом избежать присутствия кухарки в доме. Принцесса села за кухонный стол, пока он начал доставать ингредиенты из прилегающих кладовых. Дом любезно открывал перед ним шкафчики – они выглядели партнерами в странном, но хорошо отлаженном танце.

– Почему ты не хочешь держать слуг? – спросила она.

– Чем меньше разных людей входит и выходит, тем проще защитным чарам. – Он не лгал, но у Жизель сложилось впечатление, что это не вся правда. Она вспомнила его вчерашнюю паранойю по поводу того, что их могут подслушать в саду.

– Ты боишься, что твой враг подошлет шпионов? – попыталась угадать она.

Он аккуратно продолжил взбивать яйца.

– Если бы он знал, где я, он не стал бы посылать людей – он пришел бы сам. Но людям не обязательно быть шпионами, чтобы распускать сплетни, а сплетни разлетаются быстро. Я не могу рисковать: вести обо мне не должны дойти до него, пока я настолько беспомощен. – Масло зашипело, плавясь на сковороде.

Он не казался беспомощным – с волшебным домом, утопающим в золоте. Принцесса указала ему на это.

Он пожал плечами.

– Магия Небесной Мальвы принадлежит ему самому, но он молодой сиден, поэтому полагается на мою помощь. Я фейри, кое-какая малая магия остается в моих костях и крови даже после утраты высших сил. Основную энергию для защиты дает дом, я лишь направляю ее. Будь у меня полная сила, я бы с легкостью укрепил чары так, чтобы они выдерживали любое количество хождений туда и обратно. В нынешнем же положении я вынужден перенаправлять магию золота на защиту, для чего она подходит не лучшим образом.

– Постой, ты все еще можешь прясть из соломы золото? И это, по-твоему, не высшая магия? – После всех разговоров о лишении сил она полагала, что все это чрезмерное убранство сохранилось еще со времен до сделки.

Фейри моргнул.

– Это завязано на уговоре: солому в золото в обмен на сохранение моего истинного имени. Так что эта сила остается со мной, даже когда остальные высшие чары ушли. Будь у меня остальная магия, я мог бы защитить себя как следует.

Жизель обдумала услышанное. Все всегда сводилось к золоту, не так ли?

– А ты можешь превращать вещи из золота обратно?

Он качнул головой.

– Превращение работает только в одну сторону.

– И это всегда навсегда?

Он посмотрел на нее, но принцесса сохранила безупречно непроницаемое выражение лица.

– Да, – медленно ответил он.

Это никак не помогло ей лучше понять произошедшее в Ишшии.

– Значит, чародей, от которого ты скрываешься, хочет именно этого? Твою магию золота?

Линия его плеч напряглась, и Жизель почувствовала, как импульс… опасения? Вины? – пронесся сквозь нее, исчезнув прежде, чем она успела его уловить.

– Он хочет использовать мою величайшую силу. Он утащит меня в свой двор, закроет и сделает так, чтобы моя магия подчинялась только ему.

– О. Это действительно звучит ужасно, – вынуждена была признать она. – Обязательно выкладывать все эти вызывающие сочувствие объяснения?

Его мрачное настроение улетучилось в мгновение ока.

– Было бы лучше, если бы я проклял тебя из чистой злобы?

– Да. Будь ты законченным злым чародеем, я могла бы со спокойной совестью оставить тебя умирать вчера.

Он слабо улыбнулся, выливая яйца на сковороду.

– Чрезвычайно разумно, но тогда некому было бы приготовить тебе завтрак. Маленькое утешение?

– Я придержу свое суждение, пока не попробую твою стряпню.

Фейри рассмеялся – тепло и так близко, его кошачьи уши радостно поднялись. Укол боли прошел сквозь нее – эдакое мучительное удовольствие. Со стороны могло показаться, будто они друзья, будто она нормальный человек, у которого есть красивые, обаятельные друзья и с которыми она завтракает на кухне.

Он подал болтунью с мелко нарезанной петрушкой на толстых ломтиках тоста, с грибами и жареной кровяной колбасой.

– Дай мне знать, по вкусу ли тебе моя стряпня, – произнес он голосом чуть более хриплым, чем обычно, и ее испорченный разум заботливо выудил воспоминание о том, как он звучал в ее сне, истолковав эти слова совершенно двусмысленно.

Принцесса удерживала взгляд на своей тарелке, не в силах сдержать румянец, подступающий к щекам.

– Пахнет восхитительно. Спасибо.

– Благодарности не требуются, я хозяин этого дома. Мой долг – обеспечивать тебя, пока ты гостишь здесь. Это право гостя, традиция столь же древняя, как и сама Страна Фейри. – Он снова стал подчеркнуто официальным.

Они ели в неловком молчании. Еда оказалась столь же вкусной, сколь приятно пахла, но желудок Жизель скрутило в узел, из-за чего насладиться ей в полной мере было трудно.

– Я думал о твоем гребне, – предложил он. – Возможно, я слишком поспешно списал его со счетов вчера вечером. Я перепробовал все заклинания на дереве, но мои силы, как уже обсуждалось, ограничены… – его уши недовольно дернулись, – …но поскольку у тебя тоже есть магия фейри, мы могли бы попробовать один ритуальный обряд. Он требует больше энергии, чем я могу собрать в одиночку. Только я не помню точно, куда его положил, так что нам, возможно, придется немного поохотиться… – Он осекся, склонив голову: – Что не так?

Жизель казалось, что она не подала малейшего намека на свое растущее волнение, но, возможно, ей и не нужно было делать этого при наличии чертовой связи между ними. Она заставила себя осознанно расслабить мышцы.

– Что именно потребует этот ритуал? Я не умею пользоваться своей магией.

Его взгляд был слишком проницательным.

– Ты ее боишься.

– Разумеется, я ее боюсь! Магия фейри – причина, по которой я проклята! – Это была не единственная причина ее страха и даже не главная, но ее проще всего было обсудить.

Фейри склонил голову набок.

– Обещаю, этот ритуал не превратится в случайное пожизненное проклятие.

Она прищурилась.

– Не относись к этому легкомысленно.

Его брови взлетели.

– Я и не отношусь. Потому и пообещал, думал, ты оценишь заверение.

– На самом деле теперь я убеждена куда меньше, поскольку даже не думала о возможности породить из этого новые проклятия.

Уголок его рта дернулся в улыбке.

– А. Я вижу, в чем дело. Будет ли тебе спокойнее, если я скажу, что не вижу, как из этого заклинания может возникнуть хоть какое-то проклятие, даже если оно провалится? В теории худший исход – мое имя просто не связано с гребнем, и тогда из него не вытянуть никаких тайн, а мы останемся примерно в том же положении, что и сейчас. – Он все еще разглядывал ее, словно пытаясь разгадать ее секреты. – Этот ритуал не потребует от тебя никаких знаний о заклинаниях, только силу. Я буду направлять.

Жизель положила ладони на стол и сделала глубокий, успокаивающий вдох.

– Очень хорошо. Что ты говорил до этого о необходимости поисков?

Его улыбка стала немного смущенной.

– А. Ну, это точно где-то в моей библиотеке. Просто мне может потребоваться некоторое время, чтобы его найти.