Текст книги "Как найти безымянного фейри (ЛП)"

Автор книги: Эй Джей Ланкастер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

13

ДЫМ И ЯБЛОКИ



Проклятие поспешно слез с нее.

Принцесса села.

– Что произошло? Где мы?

– В моей спальне, – ответил он, прищурившись на потолок. – Дом сбросил нас сюда ради нашей же безопасности. В ритуальной комнате пожар. Не волнуйся, Небесная Мальва его потушит, но самый простой способ сделать это – перекрыть весь доступ воздуха.

Его хмурый взгляд переместился с потолка на кровать рядом с ней. Жизель проследила за его взором и обнаружила пепельные остатки гребня, рассыпавшиеся по покрывалу.

– Это значит, что твоего имени там не было? – спросила она после долгой паузы. – Полагаю, заклинание должно было сработать иначе.

– Да, все должно было пройти не так. Хотя я практически уверен, что моего имени там нет, я бы почувствовал его присутствие во всем этом. – Теперь его хмурый взгляд застыл прямо на ней.

Принцесса подумала, что он сейчас скажет что-нибудь об ее опасной и нестабильной магии, но вместо этого он спросил:

– Ты не ушиблась? Горячий металл тебя не обжег? Нет травм после нашего поспешного бегства?

– Я в порядке, – ответила она, сбитая с толку, и соскользнула с кровати.

Если у нее и оставались какие-то представления о Проклятии как об ужасном чародее, то его комната напрочь развеяла бы их. Она была чем-то средним между обителью денди и спальней сварливой бабушки, оформленная в роскошные, яркие ткани. Каждая поверхность была заставлена: где-то намеренно – безделушками, но в основном беспорядочно – кучами брошенных книг и одежды. Пространство перед туалетным столиком с зеркалом было завалено косметическими принадлежностями, словно у оперной певицы. На подлокотнике пухлого кресла лежал открытый альбом для набросков с карандашным эскизом изысканного ожерелья и аккуратно подписанными деталями.

– Что это? – Принцесса подняла альбом.

Фейри сделал порывистое движение, будто хотел вырвать его у нее, но вовремя остановился.

– Идеи и эскизы украшений. – Он покрутил кольца на руке. – Твоя магия… – начал он.

Жизель отложила альбом.

– Ты говорил, что худшее, что может случиться – это ничего!

Шерсть на его ушах и хвосте встала дыбом.

– Я не лгал – фейри не умеют лгать, я же говорил тебе. Я просто… ошибся. Прости, – сказал он. Его взгляд снова приобрел тот тревожный, слишком пристальный характер, словно он мог видеть сквозь кожу до самых костей. – С твоей магией происходит что-то странное, верно? Какая-то нестабильность, которую я не учел в заклинании. Раньше происходило что-то подобное?

Она обняла себя за плечи, ненавидя то, что он теперь точно знает, насколько она не контролирует себя.

– С золотом иногда происходят странные вещи. В последнее время это стало случаться чаще, – призналась она в конце концов. Золото, извивающееся… – Полагаю, это результат магии, которую ты применил для моей матери.

– Прядение соломы в золото, – пробормотал он.

– Я… делала наоборот, вроде того. Превращала золото в дерево. – Она коротко хохотнула. – Как ты понимаешь, это куда менее популярная трансформация.

Его губы сжались.

– Можешь показать? – Без колебаний он снял одно из своих золотых колец и протянул ей.

С превеликой неохотой Жизель взяла его, мышцы ее спины напряглись. Ничего не произошло.

– Если бы я могла делать это по команде, это не было бы такой проблемой, – указала она. – Но это происходит лишь от случая к случаю. Иногда золото трансформируется. Иногда оно взрывается, плавится или загорается.

– Понимаю. – Его взгляд метнулся к потолку, и он выпрямился, собираясь с духом. Принцесса уловила слабейший след его эмоций – опасение, примешанное к его запаху ванили и меди. – Ничего не поделаешь. Мне придется научить тебя управлять своей магией.

Ее ладонь вспыхнула раскаленно-белым светом, Жизель вскрикнула и уронила кольцо.

Проклятие опустился на колени и поднял его.

– Дерево, – подтвердил он, поворачивая получившееся кольцо так и этак. – Любопытно. Знаешь, для магии фейри нормально реагировать на эмоции. – Должно быть, какое-то представление о том, какими именно были ее эмоции прямо сейчас, передалось ему, потому что он склонил голову набок и неуверенно произнес: – Э-э, прервемся на чай?

Принцесса зажмурилась, потому что иначе пришлось бы закричать на него, а она понимала, что это несправедливо.

– От меня пахнет дымом, – произнесла она в конце концов. – Я пойду переоденусь.



Приведя себя порядок, она сдалась и вышла в сад, чтобы успокоить нервы. Чайные розы цвели вовсю, и Жизель не удержалась, чтобы не уткнуться носом в одну из них, заглушая въевшийся запах дыма. Спящий шмель с фиолетовыми полосками вместо черных проснулся от этого движения и лениво улетел.

– Смотри, шжшмель, тетушка! – Эхо детского смеха заставило ее улыбнуться – горько-сладкой улыбкой. Дети последними ощутили на себе проклятие, а маленькая Марина была заворожена своей странной тетей – возможно, только потому, что чувствовала недовольство родителей. Малышка часто ускользала от воспитателей, чтобы найти Жизель в дворцовом саду.

Улыбка угасла: прошел уже год с тех пор, как Марина могла находиться с ней в одной комнате, не заходясь в слезах.

Эрдхенне дремала под грейпфрутовым деревом, нахохлив серые перья. Приоткрыв один внимательный глаз, когда Жизель проходила мимо, она понимающе закудахтала и снова устроилась в пыльной ямке, которую себе вырыла. Должна ли она быть здесь? Принцесса не знала точно, как работают защитные чары Небесной Мальвы за пределами дома. Птица не казалась опасной.

Она задумчиво остановилась перед разросшимся кустом лаванды: в ее голове развернулся рецепт «Смеси Дагомира для сна без сновидений». Неплохая идея. Ей определенно не хотелось повторения вчерашней ночи, особенно после сегодняшних событий. Проклятия в реальном мире ей хватило с лихвой.

Лгунья, – возразил внутренний голос. Она проигнорировала его и принялась набивать карманы фартука остальными ингредиентами: кошачьей мятой, липовым цветом и семенами мака.

Проблема, самая суть проблемы заключалась в том, что Жизель изо всех сил пыталась не проникнуться симпатией к своему Проклятию – всего через два дня знакомства. Ее беспокоило, что это может быть магическим эффектом, что связь тянет их друг к другу. Еще больше ее беспокоило, что дело может быть вовсе не в магии. Что это сказало бы о ней? Ничего из того, что ей хотелось бы услышать.

Симпатичный или нет, Проклятие не заслуживал доверия. Разве он не доказал это только что снова, обещая, что ритуал будет абсолютно безопасен? Это было скорее ошибочное суждение из лучших побуждений, а не злой умысел, но все же. Это говорило о определенной легкомысленности характера. И теперь он предлагал научить ее магии, и она ненавидела то, что ей придется согласиться и зависеть от него еще больше, потому что лучших вариантов не было, а дома она одним своим присутствием пугала детей до слез.

Это не сделает тебя его должницей, – твердо сказала она себе. Он и так обязан тебе на всю жизнь.

Технически это было правдой, но ощущение долга все равно оставалось, а она так устала быть нежеланной принцессой-обузой.

За диким хаосом зарослей когда-то стоял первоначальный порядок садовых посадок, решила она, остановившись подле разрушающейся низкой стены. Кулинарные травы располагались ближе всего к кухне, переходя в цветущие кустарники, перемежавшиеся редкими деревьями, которые, в свою очередь, становились фруктовым садом – или, по крайней мере, надеждой на него. Если бы она распоряжалась этим садом… Принцесса остановила себя: это не ее дело.

Вместо этого она пробиралась сквозь джунгли, восхищаясь случайными артефактами: эта руина появилась раньше дома? Это Рок поставил здесь эту огромную статую писающего быка, и если да, то есть ли у него вообще хоть какой-то вкус?

В конце концов она оказалась во фруктовом саду. Деревья здесь были огромными – явно никто и никогда их не обрезал, – создавая пятнистую тень под своими кронами. Сегодня было не так душно, но укрытие их крон все равно оставалось восхитительным спасением от жары. Жизель позволила шуму их листьев на ветру успокоить себя.

Тревожная темнота под одним из деревьев заставила ее нахмуриться и сделать шаг к нему, но нога подвернулась, и она внезапно резко повернула на другую тропинку. Принцесса остановилась. Заметила ли она что-то? Она снова пошла дальше. Что ее беспокоило? Слабое чувство озадаченности удерживало ее на протяжении нескольких шагов, но, не в силах понять, что это было, она в конце концов отмахнулась от этого ощущения.

Еще до того, как дойти до персикового дерева, она почувствовала его запах – сладкое брожение упавших плодов, оставленных гнить. Само дерево тяжело гнулось под весом «золотых королев» или подобного сорта: огромных, оранжевых и вкусных. Честное слово, Проклятие вообще не собирает урожай? Большая часть кроны была высоко над ее головой, но Жизель принялась собирать спелые персики с веток на расстоянии вытянутой руки, сделав корзину из своего фартука. Встав на цыпочки, чтобы сорвать еще один, она замерла: тень в кроне снова привлекла ее внимание.

– Они так прекрасны в это время года, не правда ли? И сорваны такой прекрасной девой. Протяни мне один, дорогая, будь добра?

Жизель дернулась и чуть не уронила фартук с персиками. Обернувшись, она обнаружила говорившую – невероятно высокую и невероятно красивую женщину постарше, опиравшуюся на ствол яблони. Корона из маленьких рожек пробивалась сквозь ее совершенно удивительные волосы, висевшие свободно и состоявшие из смеси зеленого и красного. Цвет лица женщины напоминал дуб, с румяными яблоками на щеках.

Она весело помахала Жизель, ее яркие глаза искрились.

– Не хотела испугать тебя, крошка. Ты дашь мне тот персик, что держишь?

Жизель несколько мгновений стояла как дурочка, ожидая подвоха. Она не помнила, когда в последний раз незнакомый человек добровольно вступал с ней в контакт, особенно с таким солнечным настроением.

В конце концов ей удалось выдавить.

– Это втянет меня в какую-нибудь эзотерическую сделку с фейри?

Улыбка женщины стала еще шире.

– А ты не промах, а? Но ничего драматичного. Технически я буду должна тебе стоимость персика, но поскольку их тут бери – не хочу, это не так уж много. Может, хочешь поцелуй взамен? Маленький знак моей признательности.

В том, как женщина отставила бедро, присутствовал недвусмысленный кокетливый подтекст, и Жизель снова почувствовала, как мир сдвинулся с места. Эта женщина… флиртует с ней? Неужели? Ишшия относилась к таким вещам относительно спокойно по сравнению со многими местами, но все же это было сюрпризом. Еще более удивительным – и совершенно помимо вопросов однополого флирта – был сам факт того, что женщина делала это именно с Жизель, словно та была нормальным человеком, а вовсе не проклятой.

– В руку? – спросила она и протянула персик.

Что я делаю? Она понятия не имела, за исключением того, что испытывала равную степень любопытства и замешательства, и это имело не меньше смысла, чем все остальное сегодня.

Женщина рассмеялась.

– Стеснительная, да? Ну что ж, я согласна.

Она подошла ближе и с глубокой осторожностью взяла фрукт. Жизель внимательно наблюдала, но женщина, похоже, не испытывала никаких трудностей от близости к ней и не вздрогнула, когда их пальцы соприкоснулись. А затем она оказалась совсем близко, пахнущая яблоками, и ее губы, мягкие и приятные, прижались поцелуем к центру ладони Жизель и вызвав вспышку удивления от незнакомого ощущения. Может, я зря думала, будто не поклоняюсь на алтаре Дамы-Сурка, – иронично подумала принцесса⁵.

Женщина отстранилась, демонстрируя ямочки на щеках.

– Это было не больно? – не удержалась от вопроса Жизель. – Касаться меня?

Брови женщины взлетели вверх.

– С кем же ты целовалась, если спрашиваешь такое?

– Я под проклятием, – объяснила Жизель. – Обычно это делает прикосновения неприятными.

Женщина склонила голову набок.

– На тебе определенно есть чья-то метка, верно, но она вся обращена внутрь, а не наружу. Не понимаю, как это может повлиять на кого-то еще, кроме тебя и того, кто живет в этом доме.

Жизель уставилась на нее. Неужели женщина не почувствовала эффекта просто потому, что сама была фейри? Но ведь был тот испуганный водяной дух и создания, избегавшие ее в лесу. Неужели все изменилось с тех пор, как Жизель наконец встретилась лицом к лицу со своим Проклятием, частично исполнив первоначальный уговор? Могло ли это означать, что проклятие больше не влияет ни на кого вокруг?

Если это так, и если на проклятие можно положиться в том, что оно останется таким… грандиозность последствий почти оглушила ее. Это означало, что им не нужно искать имя Проклятия, она могла бы вернуться домой и попытаться вести подобие нормальной жизни. Но осталась твоя неконтролируемая магия и эта странная связь между вами. Но… нужна ли ей все еще помощь Проклятия теперь, когда она знает, что у нее магия фейри? Возможно, есть и другие варианты. Могла бы она научиться управлять ей сама, имея нужные книги?

Возможно, ей стоит всерьез рассмотреть другие варианты, потому что одна мысль об уходе заставляла все ее тело напрягаться в инстинктивном отторжении, а она не должна чувствовать такую сильную привязанность ни к Проклятию, ни к его дому на основе столь короткого знакомства.

– Зови меня Апфела, – сказала женщина, выведя Жизель из раздумий. Она беззастенчиво ела персик, сок стекал по ее подбородку, между укусами мелькали острые зубы.

– Я Жизель, – ответила Жизель, намеренно опустив свой титул. Ей не хотелось нарушать эту странную нормальность.

Жужжащий звук прервал их, и полосатый пушистый силуэт опустился на плечо Апфелы. Она проигнорировала его, но Жизель не могла не уставиться на это создание. Оно выглядело так, словно ящерицу скрестили со шмелем.

– Что это? – спросила она.

– Ланпчела, конечно, – сказала Апфела, рассеянно погладив создание. Оно было достаточно маленьким, чтобы уместиться на ладони. – Они охотятся на ос. Эту зовут Бззфт. Она составляет мне компанию.

Ланпчела мурлыкающим звуком отозвалась на свое имя, а затем широко зевнула, повернулась кругом и улеглась спать на плече Апфелы. Это было неразумно мило.

Жизель оторвала от нее взгляд.

– Что привело тебя в этот сад?

Апфела пожала плечами.

– Хороший сад, хотя за ним никто не ухаживает. Деревья зовут меня. Оставленные сами по себе, они могут разрастись дикими и темными. Они не такие, как лес, прирученные вещи знают, когда их не любят. – Она протянула руку и погладила ветку персикового дерева почти так же, как Проклятие гладил свой дом. – Тот, кто живет в доме, не хочет делиться. Эгоистичный мерзавец. Но некоторые из нас находят способ проникнуть сюда ненадолго, пока он нас не выгонит. Может, однажды у меня будут достаточно крепкие корни, чтобы полностью противостоять его чарам. – Ее улыбка блеснула теми самыми противоестественно острыми зубами, и пульс Жизель участился.

Улыбка Апфелы смягчилась.

– Ну-ну, не забивай себе головку, милая. У меня нет причин ссориться с хорошенькими девами, которые дают мне персики.

– Не думаю, что дело в том, будто он не хочет делиться. Он просто… боится, – начала Жизель, сбитая с толку тем, что ее назвали хорошенькой девой.

Апфела снова философски пожала плечами.

– Тогда, возможно, ему следует прекратить так бояться. А чего боишься ты? – Когда Жизель направила на нее испуганные глаза, Апфела ухмыльнулась: – Стоило спросить, не так ли? Чужие страхи – всегда полезная вещь.

– А чего боишься ты тогда? – спросила Жизель, заинтригованная и выбитая из колеи в равной степени.

Апфела наклонила голову, и зелень ее глаз стала далекой и как будто более глубокой, чем прежде, словно из них выглядывал сам лес.

– Огня, листовой гнили и стоять в одиночестве ночью, когда приходит зима.

– Это часто случается? – не удержалась от вопроса Жизель.

Задумчивость Апфелы рассеялась, и ее улыбка стала лукавой.

– Не часто. Я приятная компания, по крайней мере, так говорят. Что ж, это было восхитительно, но я чувствую, как тот, кто живет в доме, затягивает свои чары. Передай ему мои комплименты по поводу вкуса персиков. – Она доела персик за пару укусов и бросила косточку в высокую траву. – Если только ты не хочешь пойти выпить за пределами его влияния и поворчать на него? Вон в той деревеньке есть паб, где подают вкусный яблочный сидр.

Жизель уставилась на Апфелу, ошеломленная всем в этом предложении – от того, что кто-то хочет ее компании, до самого факта существования паба фейри. Но если она действительно больше не ядовита для окружающих, то нет никаких причин, почему бы ей не сделать этого, верно?

Апфела ухмыльнулась и многозначительно указала сквозь сад.

– Прямо там есть тропинка, которая приведет нас туда.

Здравый смысл снова взял верх. Помни прилагательное «опасный», столь щедро применяемое к стране Фейри! Это начало одной из тех сказок, где героиня ни с того ни с сего засыпает на сто лет или превращается в поганку.

– И это… безопасно? – спросила она. – Ты вернешь меня сюда потом?

Апфела не выглядела обиженной.

– Я не из тех, кто похищает людей, дорогая. В отличие от некоторых других, кого я могла бы назвать. – Ее взгляд многозначительно скользнул к Небесной Мальве.

– Он не похищал меня, – посчитала своим долгом сказать Жизель.

– Вот как? Значит, он отпустит тебя по твоему желанию?

Явное сомнение в тоне Апфелы подтолкнуло ее доказать это.

– Если твое приглашение насчет того, чтобы пойти выпить вместе, в силе, я встречу тебя здесь через… полчаса? И мы сможем пойти? Мне нужно убрать персики и сказать ему, что я ухожу. – Опьяненная идеей завести друга, идеей того, что она может просто пойти в паб, как нормальный человек, Жизель все же не была настолько глупа, чтобы уйти, не сказав Року. С одной стороны, это было бы незрело, с другой – она была уверена, что он скажет ей, если Апфела опасна.

Выражение лица Апфелы продолжало выражать вежливое сомнение.

– Что ж, тогда буду ждать с нетерпением.

14

ИНЦИДЕНТ В КОРИДОРЕ



Сделав небольшой крюк, чтобы оставить собранные персики и ингредиенты для «Смеси Дагомира», Жизель привела себя в порядок и отправилась на поиски Проклятия. Лишь пройдя бесчисленные переходы, миновав все стеллажи в библиотеке и поднявшись и спустившись по башне, где он вчера копался в защитных чарах, не найдя и следа чертова фейри, она сообразила: он вполне может ее избегать.

Злиться на него за это было неразумно, учитывая, что сама она до сих пор занималась тем же самым, но тем не менее к тому моменту, когда она неохотно сосредоточилась на слабом чувстве связи, чтобы наконец добраться до его мастерской на самом нижнем ярусе дома, ее охватило глухое раздражение – в основном из-за напоминания об их близости.

Принцесса с размаху распахнула дверь, и осознание его присутствия хлынуло через связь.

– Вот ты где.

Он поднял взгляд; его руки были заняты тонкой проволокой. Фейри улыбнулся с нескрываемым удовольствием. Позади него стояли веретено и куча соломы, на которой спал Зингибер, а рядом аккуратными стопками лежали мотки золота. Жизель охватил ледяной страх, и она отступила.

Спустя несколько секунд он вышел из комнаты – улыбка уже исчезла – и обнаружил ее в коридоре: принцесса прислонилась к стене и глубоко, успокаивающе дышала.

– Я подумала, тебе не хотелось бы, чтобы я превратила все твои запасы в солому, – сказала она в качестве объяснения, сердце болезненно колотилось в груди. Его окружало целое состояние в золоте и других драгоценных металлах, но причина ее реакции крылась не только в этом. Она чувствовала себя уязвленной, словно ее ранили тем, что этот мужчина – самое близкое к заклятому врагу, что у нее было, – мог выглядеть счастливым при виде нее. Уязвленной напоминанием о том, что он сделал, о тюках соломы, превращенных в золото…

Рукава его рубашки были закатаны, ворот расстегнут, обнажая веснушчатую кожу. Он выглядел… Жизель не хотела слишком пристально обдумывать ни одно из пришедших на ум прилагательных, потому что отказывалась о них думать вообще.

– Я снова тебя расстроил, но не совсем понимаю как. В этот раз я даже ничего не сказал, – заметил он с абсолютно невыносимым хладнокровием.

Она выдохнула.

– Просто… Неважно. Я глупая. Это не имеет значения.

– Я бы не назвал тебя глупой, – не согласился он, всматриваясь в ее лицо.

Она придала лицу безупречно-бесстрастное выражение, не желая копать дальше.

– Чем ты там занимался?

Его уши замерли на разной высоте.

– Делал брошь. Это помогает мне думать. Превращение в дерево происходит только с тем, к чему ты прикасаешься?

– Нет, – отрезала она. – В твоем саду есть фейри, от которой пахнет яблоками, ты знал?

Он моргнул от такой резкой смены темы.

– Она не должна была пройти сквозь защитные чары.

Жизель оттолкнулась от стены.

– Мое присутствие ее ничуть не обеспокоило, и она сказала, что связь между нами обращена внутрь. Это правда? Я теперь могу касаться людей, не причиняя им вреда?

Он нахмурился.

– Возможно? Когда мы коснулись друг друга в первый раз, произошел выброс накопившейся энергии, и связь между нами изменилась. Если эта же энергия причиняла дискомфорт окружающим, логично, что теперь все иначе.

– Проклятие вернется, если я уйду? – спросила она.

Его тело подалось к Жизель, и он с размаху уперся руками в стену по обе стороны от нее, удерживая себя на расстоянии с видимым усилием. Его дыхание коснулось ее губ, и она ощущала тепло его тела, нависшего над ней, но не касавшегося.

Незрелая часть ее сущности – или, возможно, та ее часть, что отчаянно жаждала прикосновений, – испытывала искушение посмотреть, что произойдет, если она продолжит провоцировать связывающую их магию, но в конце концов разум взял верх. Принцесса положила ладонь на его голое запястье. От этого контакта он резко вдохнул. Дрожь эмоций пронзила ее – паника, страх и магия. Его глаза были дикими, а запах ванили стал настолько сильным, что ощущался на вкус.

– Я все еще здесь. Я не ушла, – произнесла она.

Он осторожно выдохнул, и у нее возникло ощущение, будто опустился занавес, обрывая путаницу чувств. Фейри отступил, споткнувшись.

– Прошу прощения. Ты застала меня врасплох, но теперь я контролирую это.

– Ты будешь вынужден остановить меня, если я попытаюсь уйти? – спросила она, гадая, не заставит ли этот вопрос его снова броситься на нее.

Но хотя он дрожал, его ноги прочно стояли на месте.

– Я больше никому и ничему не позволю управлять собой, – произнес он, и в его голосе прозвучала сталь. – Делай что хочешь. – Вены на его шее напряглись, а зубы показались более острыми, чем обычно. «Если решишь уйти, не предупреждай меня». Жизель готова была поклясться, что именно это молча передавал его взгляд.

Возможно, они действительно поймут друг друга без слов, учитывая странную магию между ними. Принцесса снова прислонилась к стене. Чья бы это ни была мысль – его или ее, – она оказалась дельной: Жизель сомневалась, хватит ли у него силы воли удержаться, если она демонстративно отправится прочь прямо у него на глазах.

– Что ж, прямо сейчас я в любом случае не ухожу, так что, надеюсь, это снимает порыв броситься на меня. – Она осознала, что только что сказала, и вспыхнула.

Фейри не сводил глаз с потолка, но его щеки залил румянец.

– Как скажешь. Такого исхода действительно лучше избегать. – Он сглотнул, и, о Пресвятая Дева, Жизель не могла не уставиться на то, как дернулся его кадык.

Честное слово, – мысленно встряхнула она себя. Прекрати! Ты ему не нужна, да и он тебе не нужен на самом деле, если рассуждать здраво. Это просто магия и твой собственный голод по прикосновениям. Как только вы разберетесь с этой путаницей, сможешь пойти и утолить эту потребность с любым количеством куда более разумных кандидатов.

Эта мысль помогла ей взять себя в руки. Она выдохнула.

– Тем не менее, я отлучусь ненадолго, чтобы выпить с Апфелой.

Он дрогнул, но оговорка, похоже, сработала. Впрочем, это не помешало ему насупиться.

– Зачем?

– Мне ведь разрешено заводить друзей?

Шерсть на его ушах снова встала дыбом.

– Я думал, твой приоритет – решить нашу… проблему, а не шататься по питейным заведениям с флиртующими женщинами.

Значит, Апфелу он все-таки знал. Жизель нашла утешительным тот факт, что он не считал ее опасной.

– Сохранить рассудок, пока я ее решаю – тоже приоритет, и я думаю, небольшое расстояние пойдет нам на пользу, не находишь? – Принцесса подняла бровь, глядя на стену, где на дереве виднелись слабые следы когтей.

Его глаза расширились, и он слегка побледнел.

– А. Разумеется.

– К тому же, у меня не каждый день выпадает возможность походить по пабам фейри.

Он абсолютно замер, словно боясь, что его тело снова дернется помимо воли, если он не сосредоточится на том, чтобы удерживать каждую мышцу. В его голосе звучал тот же жесткий контроль.

– Если тебе так необходимо это сделать, я был бы признателен, если бы ты не распространяла информацию о моем безымянном положении налево и направо, пока обмениваешься любезностями.

– Я не идиотка. Разумеется, не буду.

Он жестко кивнул и отступил с темным всплеском эмоций, который она приняла за раздражение. Лишь выходя из дома, Жизель поняла, что это было вовсе не раздражение. Это была зависть.