Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 62 страниц)

Глава 25
Маска

Из кабинета мы с Алисией вышли за десять минут до сигнала, который должен был выпустить студентов из аудиторий обратно в коридоры.

Алисия шла рядом, молчала и прижимала к груди выданную ей бумагу об освобождении от занятий на сегодня – идеальная бумажка, один‑в‑один повторяющая бланк медицинского крыла. Впрочем, облегчения девушке это не приносило: выглядела она так, словно привычный мир вдруг перевернулся вверх дном… и отчасти так для Алисии дела и обстояли.

– Я не понимаю, – произнесла она наконец. – Тереза ведь… она добрая. Заботливая. Она помогала тем, кто не успевал. Волновалась за всех. Она не могла вот так просто…

– Могла, – мягко, но уверенно сказал я. – Вопрос не в том, добрая она или нет, Алисия. А в том, что её, судя по всему, очень качественно обработали.

Алисия подняла на меня взгляд:

– Обработали?..

– Как я успел понять, её привлекли к безобидным делам «во благо простолюдинов». Потом дела эти стали чуть менее безобидными. Следом раскрыли компромат, дали привыкнуть к заданиям посложнее – и начали шантажировать. Под конец она уже не выбирала между хорошим и плохим, Алисия. Это был, скорее, выбор между плохим и неприемлемым…

– Ты говоришь так, будто знаешь, Лекс.

– Аристократов учат подобным вещам. В качестве предостережения, – ответил я, на ходу придумав это, с позволения сказать, оправдание.

И формально это даже не было ложью. Знать во всех мирах варилась в котле интриг, предательств, насилия и лжи. Не видеть в таких условиях рычагов, слабостей, обязательств и зависимостей, из которых состояла изнанка любого привычного общества, было чревато большими проблемами.

Просто в моём случае знание бралось не из систематического обучения, а из опыта человека, прожившего несколько больше восемнадцати лет, и успевшего насмотреться на то, как легко умные люди делают глупости, если достаточно аккуратно загнать их в угол и не оставить иных вариантов.

– Тереза в этом плане подходила идеально, – между тем продолжил я. – Умная, старательная, неприметная. Не слишком близкая к кому‑то одному, но «своя» для многих. Скромная, исполнительная. И, как выяснилось, умеющая молчать и изображать из себя святую невинность…

Алисия вздрогнула:

– Не надо так, Лекс.

– Надо, – мы вышли в холл центрального крыла, откуда в три стороны расходились коридоры с лестницами, а у массивных дверей, за которыми находилась площадь, дежурила охрана. – Алисия, мне правда жаль. Но если мы сейчас будем утешать себя тем, что Тереза – просто бедная‑несчастная девочка, ни в чём по‑настоящему не виноватая, то в следующий раз кто‑то вроде неё подойдёт уже не с десертом, напичканным снотворным, и не с запиской на листке из твоей тетради.

Блондинка отвела взгляд и понурила голову. Подняла руку со всё ещё зажатой меж пальцев справкой.

– Они сказали мне молчать, Лекс. Словно не было ничего.

– И правильно сделали, – я медленно кивнул, оглядевшись. Вокруг не было никого, кроме охраны, да и та находилась на почтенном расстоянии. – От твоего молчания сейчас может зависеть не только расследование, но и жизнь родных Терезы.

– Я поняла! – Алисия кивнула так резко и глубоко, словно именно последняя фраза стала для неё исчерпывающим доводом в пользу того, чтобы закрыть тему и больше её не поднимать.

– Хорошо. Ты умная девушка, Алисия. Просто постарайся пока что быть осторожнее. Лучше вообще побудь в общежитии сегодня…

– А ты?

Я посмотрел на браслет. Времени оставалось не так много, но достаточно для того, чтобы успеть кое‑что сделать.

– А у меня есть несколько важных дел, с которыми нужно успеть разобраться. Иди, Алисия, а то скоро студенты в коридоры хлынут – и объясняйся потом, если не повезёт.

Алисия вняла этим моим словам, попрощалась и скрылась за массивными дверьми. Я же, выдохнув, – что ни день, то очередное сомнительное приключение, – набрал сообщение Эльзе.

«Я встречу тебя у аудитории сразу после занятия. Ничего катастрофического, но важно»

Ответ пришёл спустя пару минут, когда я был на полпути на нужный этаж:

«Ты когда‑нибудь научишься не начинать призванные успокоить сообщения так, что после них хочется срочно искать как минимум аптечку?».

Я невольно усмехнулся.

«Сомневаюсь, Эльза. До встречи».

К нужной аудитории я подошёл за минуту до звонка, и даже не успел толком расположиться на подоконнике, когда под высокими сводами разнеслась звонкая, но не дребезжащая в ушах трель. Двери чуть ли не синхронно открылись, и коридор стремительно наполнился студентами: голосами, шагами и сумбурным оживлением.

Эльза вышла следом за Громовым, заметившим меня первым. А замыкала процессию Белль, с любопытством окинувшая меня взглядом. Впрочем, заметно напрягся только Дима, почувствовав неладное, словно гончая – добычу.

– Лекс, – Эльза остановилась напротив, задрав голову. – Что случилось?

– Ничего такого, что стоило бы обсуждать в коридоре, – с намёком произнёс я для всех троих. – Но сегодня очень важно соблюдать дисциплину и быть паиньками, никуда помимо обязательных к посещению мест не сворачивая.

Белль едва заметно напряглась.

– Это как‑то связано с утренними слухами?

– В том числе.

– А если чуточку конкретнее? – Эльза подалась вперёд, заглядывая мне в глаза в поисках чего‑то, одной ей известного.

– Конкретнее смогу сказать позже, – я посмотрел на Громова. – Дима, у меня вечером действительно неотложные дела. Поэтому Эльзу я проводить до общежития не смогу, и…

– Можешь на меня положиться, Лекс, – брюнет уловил суть, как уловил и то, что я старался выражаться обтекаемо. Лишних вопросов он задавать не стал, и вообще воспринял ситуацию философски – даже бровью не повёл сверх минимально необходимого.

– Знаю, Дима. Поэтому и не беспокоюсь…

Эльза тем временем поджала губы, явно недовольная тем, что её вместе с Белль только что почти открыто передали под опёку. Но спорить не стала, проявив свойственное ей благоразумие.

– Лекс, – она поймала мой взгляд. – Береги себя.

– И ты.

Всего лишь на мгновение, но мне показалось, что сейчас Белль выскажет нам всё, что думает о таком «поддержании дистанции». Но обошлось: Эльза резко развернулась, цепанула Сориар под локоток и потянула дальше по коридору. Громов, обменявшись со мной кивками, двинулся за ними следом.

Троице, в отличие от меня, ещё предстояло изображать добросовестных студентов, посещая лекции и практикумы, коих даже у самого ленивого студента с самым ужатым расписанием оставалось минимум две штуки.

Мне же Имперская Безопасность любезно подмахнула освобождение от пропущенного занятия, не обозначив сроков помимо сегодняшней даты. Я это воспринял как карт‑бланш на пропуск вообще всего, так что до непосредственно совещания у меня оставалось немало времени.

И я решил использовать эти часы с умом, не став сразу идти к месту встречи.

Во‑первых, сидеть под дверью кабинета, в котором совещание должно было состояться лишь спустя несколько часов – всё равно что расписаться в излишнем рвении. А во‑вторых, мне нужно было хотя бы создать видимость того, что я знаю больше, чем есть на самом деле.

«Раз уж фактически подтянуть уровень своей осведомлённости пока не выходит, хоть так» – с такими мыслями я и вернулся в центральный холл, заняв одну из широких скамей у дальней стены. Отсюда хорошо просматривались лестницы и все выходы в основные коридоры центрального крыла, а я сам при этом оставался на виду у охраны – немаловажно для того, чтобы их лишний раз не нервировать.

Последующий час я, вооружившись планшетом, – браслет для таких дел всё‑таки подходил постольку‑поскольку, – открыл сеть академии, начав целенаправленно рыскать по новостным сводкам, комментариям, объявлениям и доступным мне чатам.

Не то, чтобы среди «шума», генерируемого сотнями юношей и девушек, можно было так уж легко найти необходимое. Но свежие слухи об общежитиях, обсуждения стычек и наоборот свежезаключённых, – если судить со стороны, – союзов среди семей Первой Сотни и тех, кто вплотную приблизился к ним, новые заметки о кружках и клубах, великое множество фамилий рьяно комментирующих всё и вся студентов – всё это формировало неполную, кривую, не слишком‑то надёжную, но картину «мира‑в‑Академии».

«Это всё равно лучше, чем ничего» – подытожил я, закончив с основными пластами информации. Кое‑что я даже сохранил. Конечно, доказывать что‑либо профессионалам Управления с помощью контролируемой ими же внутренней сети Первой Академии было бы довольно забавно, но едва ли полезно. И делалось сие для того, чтобы в будущем не гадать, точно ли именно этот человек отметился в негативном ключе рядом с моим именем. Своего рода зачатки личных «чёрного и белого списков». – «Слухи, судя по всему, уверенно гасят. Аккуратно, с чувством, толком и расстановкой. ИБ набили руку, и это нам, так скажем, на руку».

А спустя ещё некоторое время я поймал себя на том, что уже не читаю, а просто смотрю в экран. Мысли крутились вокруг Эльзы, Алисии, Терезы, Белль, Громовых и Лазарей, Кризенфортов и Затворницких.

И вокруг прискорбного в сути своей факта: я знал катастрофически мало для человека, вокруг которого столько всего закручивалось. И заготовок на этот счёт у меня тоже не было совершенно. Язык, традиции, нормы, необходимость драться за свою жизнь, лицемерить или лебезить – без ложной скромности скажу, что я предполагал самые разные необходимости, которые только могли выскочить на моём новом жизненном пути.

Но предположить, что меня забросит слишком высоко, не оставив возможности полноценно освоиться в новом для себя мире?..

До обозначенного срока оставалось меньше четверти часа, когда в холле внезапно что‑то изменилось. Ничего броского и приметного: к паре гвардейцев присоединился ещё один, заняв позицию по соседству, а охрана мимолётом, словно делала это по десять раз на дню, отправила копошащихся у стендов сотрудников академии восвояси – им хватило буквально пары слов. Никто даже спорить не стал.

Ну а когда вся эта братия сделала вид, словно ничего такого только что не происходило, в холл вошёл Александр, делающий вид, что не замечает всей этой возни.

Свита при нём была куда менее внушительной, чем обычно: пара студентов из ближнего окружения, гвардеец и один офицер Имперской Безопасности. Виктории поблизости видно не было.

«Вероятно, своих людей Его Высочество всё же предпочёл обезопасить…» – подумал я, отключая экран планшета и поднимаясь со своего места.

Мысль была неприятной, потому как под вопросом оказывалось то, как далеко для принца простиралось понятие «свои».

Александр заметил меня почти сразу: его взгляд задержался на моём лице, скользнул по скамье, пустующим в силу всё ещё идущих пар лестницам, и только тогда вернулся обратно. На краткий миг, но на его лице проскользнула напряжённая работа мысли и даже удивление.

– Лександр, – он двинулся ко мне, жестом приказав сопровождающим держаться на расстоянии. – Не знал, что ты приглашён.

«Как и всякий человек, выросший там, где случайность принято считать исключительно редким, и оттого особенно подозрительным явлением, выводы он сделал быстро. Но сам факт того, что он позволил эмоциям отразиться на лице… это нужно учесть отдельно».

– Меня пригласили после утренних событий, – я обозначил короткий, формальный поклон. – В авральном порядке, смею предположить. Раз уж ты не в курсе, Александр.

– Судя по всему, – Александр слегка нахмурился. – И это само по себе вызывает вопросы.

– У меня вопросов тоже накопилось немало, – я поймал взгляд парня. – Но, полагаю, их лучше задавать не посреди холла.

Принц смерил меня внимательным взглядом, словно прикидывая, сколько и чего я знаю, каков источник и как со мной теперь лучше держаться, чтобы не усугубить ситуацию. И что было особенно неприятно, взгляд этот принадлежал скорее политику, который собирался решить, что делать с фигурой, внезапно объявившейся на столе.

«На его месте я и сам повёл бы себя так же. Вот только где я – и где по‑настоящему восемнадцатилетний парень? Пусть принц, пусть аристократ, но в таком возрасте слово „друзья“ обладает весом несколько большим, чем через пять, десять или даже двадцать лет. Даже если „друг“ вырос из ниоткуда месяц тому назад».

– Тогда поговорим по пути, – произнёс он наконец, беззвучно выдохнув носом. – До начала всё равно ещё есть время.

Сопровождающие остались позади даже тогда, когда мы начали подниматься по ступеням, поравнявшись так, чтобы было более‑менее удобно вести разговор. Краем глаза я успел заметить, как безопасник, сохраняя невозмутимость на лице, успел с кем‑то связаться – не иначе как призвал коллег удостовериться, что нас впереди не ждут неприятные неожиданности, раз уж я соизволил здесь объявиться.

– Вижу, сегодня ты без Виктории, – тон мой, впрочем, не оставлял принцу надежд на то, что мы будем болтать о погоде или о нерасторопности Имперской Безопасности.

Вопросы были к нему, и в этом он только что окончательно удостоверился.

– У кузины возникли дела в городе. Некоторые… семейные вопросы, – ответил он спустя пару секунд. – Не самые срочные, но потребовавшие её личного присутствия.

– И это, полагаю, никак не связано с небольшим кругом подозреваемых, обнаруженных в женском общежитии?

Его Высочество не сбился с шага, но темп ходьбы изменился. И ответил он не сразу, сперва обдумав услышанное с таким видом, словно ему внезапно напомнили о чём‑то крайне неприятном, и оттого позабывшемся.

– Связано, – ответ был краток и недвусмысленен. – Викторию вывели из привычного расписания под благовидным предлогом, – продолжил Александр чуть тише. – Меня самого в последние дни старались выпускать «в люди» ровно настолько, насколько это требовалось для создания видимости нормальности. Ни больше, ни меньше. Имперская Безопасность вцепилась в обнаруженные ниточки, как утопающий – в спасательный круг, Лекс. На кону сейчас находится слишком многое.

– Я это понимаю, – мне оставалось лишь кивнуть. – И принимаю, что это более чем разумно.

– Но тебя такой подход не устраивает, – вздохнул принц, обернувшись и притормозив на углу очередного перекрёстка.

– Всё относительно, – я пожал плечами. – Как наследник престола ты поступил безукоризненно верно. А как человек, с которым мы заключили союз после вскрытия направленных на моих близких угроз…

Александр принял это, не выразив обиды. Что, впрочем, не значило ровным счётом ничего – он уже настроился на беседу, и в таком состоянии его в принципе сложно было пронять.

– Я не знал конкретного имени, – произнёс Александр после недолгой паузы. – Не знал о десерте для Астрид Кризенфорт. Не знал, что всё произойдёт именно так. Но… да, Лександр. Мне было известно о том, что среди студентов есть вполне конкретный круг подозреваемых, и что угроза может коснуться тех, кто находится рядом с тобой.

Он не стал юлить и прикрываться решением Имперской Безопасности. Не попытался даже подсластить горькую пилюлю правды красивыми словами о долге и меньшем зле. И это вызывало двоякие чувства, потому что работало в его пользу. Гораздо проще было иметь дело с человеком, который однозначно обозначил бы свою позицию: друг, враг или «никто».

Категоричность делала всё проще, а моя к ней предрасположенность и делала меня никакущим политиком. Там, где бал правят оттенки полутонов и множественности идейных позиций, упрощать считалось смертельно опасным.

Иногда даже буквально.

– Тогда ты понимаешь, в чём проблема, – я сложил руки за спиной, притормозив вместе с принцем у массивного арочного окна, открывающего вид на внутренний дворик центрального крыла.

– Понимаю, – Его Высочество остановился, в точности скопировав мой жест. – Слишком хорошо понимаю, Лександр.

– И вот мы здесь.

– И вот мы здесь… – тише повторил принц, выдохнув. – Я не прошу тебя доверять мне без оглядки. И бессмысленность всяких извинений осознаю всецело, ведь на твоём месте я бы извинения просто не принял. Однако, раз этот разговор состоялся в таком тоне…

«Какой наблюдательный» – не без сарказма усмехнулся я вслед его словам. Мысленно, конечно же.

– Если бы я хотел поставить на нашем союзе крест, то, как ты верно заметил, разговор был бы другим. Но без оглядки доверять тебе у меня всё равно уже не выйдет, – я поймал взгляд Александра. Выдержал паузу. – Союзы не обязаны строиться на дружбе, Александр. Я бы даже сказал, что наш союз мог быть исключением, а не правилом. Теперь же мне будет достаточно совпадения интересов, взаимной пользы и осознания необходимости действовать. С этим уже можно будет работать.

На лице принца осела тень усталой улыбки:

– Жёстко.

– Зато честно, – я чуть пожал плечами. – Лучше, чем если бы мы ходили вокруг да около сейчас, во время совещания, после него и ещё неделю сверху.

– Не уверен, что мне нравится такая честность, – Александр отвёл взгляд, посмотрев на улицу. – В том плане, что ответить на неё мне нечем.

– Мне сегодня тоже многое не нравится. Но мы же не дети, чтобы наивно ждать от мира сплошного удобства, – я криво усмехнулся, подметив, что эта моя фраза Александра, похоже, всё‑таки задела. Не сильно, но достаточно для того, чтобы в его глазах на миг промелькнуло что‑то живое.

Я затруднялся сказать, что именно – досада, обида или неудобное понимание того, что сказанное мной попало точно в цель.

– Если мы не хотим опоздать, – начал он спустя минуту молчания, – то стоит двинуться дальше, Лександр. Мне нужно подумать, а тебе нелишним будет услышать некоторые подробности прежде, чем мы продолжим этот разговор. Согласен?

– Меня это более, чем устраивает, – я кивнул, не став спорить или требовать ответа прямо сейчас. И ежу было понятно, что наследник Имперского трона найдёт способ отложить решение на потом, и совсем не факт, что этот способ мне очень уж понравится.

До нужного кабинета мы добрались в полной тишине, и скрылись за дверью за минуту до того, как снаружи прозвучал сигнал к завершению очередной пары, и коридоры заполонили студенты.

До которых, стоило заметить, мне не было сейчас никакого дела – ставки плавно возрастали с самого моего появления в этом мире, и из‑за этого прямо сейчас я не мог позволить себе чрезмерной легкомысленности.

В просторном, утилитарном и наспех переоборудованном под рабочее пространство кабинете собралась небольшая, но во многом показательная компания.

Фидеас Корвин стоял у стола, о чём‑то негромко переговариваясь с Рихтом. Особняком держался мужчина, лицо которого было знакомо мне заочно, и я не был даже уверен в том, что правильно определил в нём старшего сына небольшой, но влиятельной и известной в узких кругах семьи, носящей фамилию Марх. Северин, если мне не изменяла память, унаследовал место своего отца в стройных рядах Имперской Безопасности, и сведения о нём содержались ещё в тех, представленных мне отцом бумагах.

Не потому, что он был особенно важной шишкой – просто его персона была приближена к семье Императора, а таких людей очень желательно знать в лицо. Особенно если люди эти обладают неиллюзорными полномочиями, а не только лишь возможностью пожаловаться на тебя десятому сыну дяди самого принца.

Присутствие ещё двоих офицеров безопасности, как и четвёрки замерших вдоль стен гвардейцев, я отметил походя – по тому, как они держались, была видна строго функциональная роль, им отведённая.

– Я так понимаю, – сходу начал Александр, прошествовав к столу, – о приглашении господина Лазаря меня планировали уведомить постфактум.

– Решение принималось в авральном порядке, Ваше Высочество, – отозвался Марх, чуть склонив голову. – Последствия инцидента в восточной галерее перетянули на себя всё наше внимание. Прошу простить.

– Разумеется, – тон принца вроде бы совсем не изменился, но от меня не укрылось напряжение, расползшееся по комнате плотной, давящей завесой.

Мне предложили место между Мархом и Александром – не где‑нибудь у стены, что примечательно, а вполне себе там, куда не распределяют людей, чьё мнение интересует присутствующих исключительно формальности для.

– Начнём с главного, – произнёс Северин, как только на место встал последний стул. – Господин Лазарь, ваш отец привлечён к общей работе по линии рода и промышленных объектов, представляющих интерес для Империи. Полагаю, вам об этом не сообщали?..

– Нет, – ответил я без упоминания фамилии или имени – просто на всякий случай.

– Возможно, – уголки губ мужчины чуть приподнялись, а он сам прищурился едва заметно, но так, что его персона моментально стала мне неприятна, – Его Сиятельство также не счёл вас подходящим для такого рода дел…

Укол оказался неожиданным, но разочаровывающе прямолинейным. С другой стороны, обладатели таких мешков под глазами редко блещут выдумкой и изяществом.

И хоть по‑настоящему меня это не задело, – было бы странно, реши отец привлечь меня к делам ответственным и масштабным, когда я совсем недавно представлял из «себя» зрелище крайне печальное, а на правду, как известно, не обижаются, – не отреагировать я не мог.

– Возможно, – равнодушие в моих словах можно было черпать вёдрами. – Как возможно и то, что, в отличие от некоторых из здесь присутствующих, я блюду не только букву, но и дух заключаемых договорённостей. И не пытаюсь связаться с семьёй в обход общих каналов, по которым такие вещи обсуждать не принято. Особенно сейчас.

Рихт поперхнулся, почти успешно это скрыв. Корвин же посмотрел на меня широко раскрывшимися глазами, заметно позже коллеги взяв себя в руки и натянув на лицо привычную маску.

– Господин Лазарь… – Марх начал говорить тоном, не оставившим мне иных вариантов, кроме как развить «успех» и дать этим господам почувствовать некий контроль над ситуацией.

«Ведь вспыльчивый, не справляющийся со стрессом юноша – это куда более понятная переменная. Особенно тогда, когда всё вокруг идёт не так, как было запланировано изначально».

– Имперская Безопасность, – я не дал ему продолжить, – использует знатных студентов в качестве наживки прямо в «самом безопасном месте Империи», игнорирует договорённости, и всё равно считает допустимым отпускать язвительные комментарии в адрес того, кто отчасти сделал их работу. Трижды, если считать «первую ласточку». И если это…

– Лександр, – принц поспешил вмешаться именно тогда, когда я от него этого и ждал. Он посмотрел на меня внимательно, без раздражения, но с немым предупреждением, которое так и не было озвучено вслух. – Выдохни. На тебя это не похоже.

Я прикрыл глаза на секунду, мысленно уже порадовавшись тому, что этот виток «интриги» прошёл, как должно:

– Прости, – я поднял веки. – Нервы. Не привык, что мне лгут в лицо, а затем пытаются агрессивно это оправдать.

Тишина после этих слов установилась неприятная, но не критичная. И всё же, именно она отсекла всё лишнее и позволила разговору свернуть в нужное русло. Марх больше не позволял себе лишних выпадов, проверки ради или из природной вредности. Корвин занялся делом, а Рихт испытал облегчение сильнее, чем все прочие, потому как для него «скандал на рабочем месте» был сродни попранию законов мироздания: тем ещё святотатством.

Дальше же все говорили сухо и по делу, а если кого‑то и беспокоило что‑то сверх того, то виду этот кто‑то не подавал.

И полную картину передо мной, разумеется, не выложили. Да и вряд ли могли это сделать. Но с другой стороны, даже того, что было озвучено, моей скромной персоне хватило с избытком.

Пока Первая Академия тонула в слухах о патрулях, общежитиях, клубах и семьях Первой Сотни, следы работы недругов всплывали далеко за её пределами. Активность вокруг резиденций Императорской семьи сразу в двух регионах. Раскрытие содержимого архивов и программ подготовки гвардии. Утечки сведений о вышедших в отставку слугах трона, безопасность и надёжность которых обеспечивались сохранностью тайны их личностей и послужных списков.

Всё это и по отдельности выглядело как повод подвергнуть страшным экзекуциям всех виновников, а в совокупности так и вовсе складывалось в очень неприятный, масштабный узор, начинающийся там, куда даже Имперская Безопасность старалась лишний раз не смотреть – во избежание.

Враг, как оказалось, долго планомерно прощупывал Империю сразу в нескольких местах, а теперь надавил на уязвимые точки, заставляя выбирать, где прикрыться, а что оставить беззащитным или около того.

И Первая Академия, при всей важности обучающихся здесь отпрысков знати, была лишь частью картины. Не такой уж и большой, к слову.

– Соответственно, – произнёс Александр, поднявший саму эту тему вопреки возражениям офицеров, – участие высокопоставленных и родовитых аристократов – это факт, а не одна из возможных версий.

Наследник престола сам озвучил то, что можно было оставить за сухими формулировками, намёками, двусмысленностями и секретностью. Я понимал, зачем: это была попытка вернуть хотя бы часть моего ему доверия. Не пустые извинения, а правда и тайна.

«С кем‑то другим это, возможно, могло бы и сработать».

– Тогда тем более странно, что меня решили оставить в стороне, – сказал я уже спокойнее. – Слепота могла стать фатальной и для меня, и для окружающих. И я бы хотел, чтобы в будущем меня рассматривали не как неприятную помеху или мальчика со слишком большой дубинкой, а как того, кого можно хотя бы уведомить о существовании угрозы. Без имён и деталей, но я должен знать, что происходит вокруг. Хотя бы для того, чтобы вновь не испортить вам операцию. Это возможно, господин Корвин?

– Это разумное требование, – вместо офицера ответил Александр, не упускающий ни одной возможности продемонстрировать своё расположение. – Если выражаться грубо, то человек таких способностей может как оказать неоценимую помощь, так и перечеркнуть все труды сотен оперативников, просто проредив очередную группу наших недругов, имевших неосторожность попасться нам на глаза…

– Я не настолько кровожаден, – я хмыкнул, глядя то на принца, то на Марха, который занимался ровно тем же самым. По лицу Александра он пытался понять, насколько далеко тот готов зайти, по моему – не вылезет ли ему недавнее прощупывание моего характера боком, а по лицам подчинённых – что они сами об этом думают.

Что, с учётом их выучки, было сродни попытке изучать высшую математику по трещинам на штукатурке.

– Только в ограниченном виде. С формулировками, не вредящими текущим операциям. И с обязательством следовать инструкциям, если потребуется, – мужчина сдался спустя несколько секунд, когда прямой взгляд Его Высочества не оставил ему иного выбора.

– Меня устраивает, – я кивнул, оценив щедрость сего предложения.

– Тогда этот вопрос предварительно считаем решённым. Конкретные формулировки и договор на бумаге составим позже, – Северин Марх замолчал на несколько секунд. – Ещё вопросы?

– Что с Терезой? – не самый приоритетный вопрос я озвучил из всё тех же соображений, по которым «вспылил» ранее. Мне нужно было выглядеть в их глазах юношей, для которого эмоции в силу возраста всё ещё являлись ощутимым грузом на весах принятия решений.

Рихт подался вперёд так, словно он только этого и ждал:

– Студентка Инс оставлена в Академии под плотным наблюдением. Формально она продолжает обучение. Её кураторы, если они не успели понять, что их операция провалилась, должны попытаться выйти на связь.

– То есть, – я выдохнул, – она приманка.

– Именно так, – Рихт кивнул. – Риски минимальны, а возможности открываются достаточно широкие.

– А её семья?..

– Взята под наблюдение и защиту, – на этот раз отозвался уже Корвин, решивший разделить ношу с товарищем по несчастью. – Цели те же. Выявление кураторов, наблюдателей и других агентов может помочь накрыть целую ячейку. Но я хочу также отметить, что сотрудничество не сделает Инс невиновной, господин Лазарь.

– Я этого и не просил, – я выдержал взгляд, коим Корвин решил просверлить меня насквозь, не иначе. – Что‑то ещё?

– Этот вопрос собирались поднять немногим позже, потому как ваше здесь присутствие – это внеплановое событие, – начал он, со всем тщанием расставляя акценты. – Нам потребуется ваше содействие. Ничего чрезмерного или сложного. Разговор на повышенных тонах с Яном Кризенфортом, неподалёку от обеденного зала. Обязательно при свидетелях, и достаточно убедительно для того, чтобы потенциальные наблюдатели поверили – попытка стравить ваши семьи принесла результат.

– Всего лишь публичный скандал между Лазарями и Кризенфортами, – я хмыкнул, цокнув языком. – Какая неслыханная жертва с моей стороны. Но я солгу, если скажу, что сделаю это без определённой толики удовольствия.

– Мы рассчитывали на ваше понимание, – Рихт впервые за всё совещание почти улыбнулся – натянуто и фальшиво, но тем не менее.

– С пониманием сегодня у меня проблемы, господин Рихт, – я помассировал переносицу, вовремя изменив движение с попытки поправить несуществующие очки. – Но конкретно это я сделать смогу так, что комар носа не подточит. Даже если сам Кризенфорт будет не в курсе.

– Господин Ян будет проинформирован, во избежание чрезмерно масштабного скандала, – вставил своё слово Корвин, явно памятуя о нашей с Яном дуэли. – Для согласования деталей вам предоставят защищённый канал в сети академии.

– Хорошо, – окромя согласия мне и сказать было больше нечего. Впрочем… – У меня будет ещё одна просьба.

Марх, на которого я устремил взгляд, приподнял бровь.

– У меня есть младшие сёстры. И если к лояльности моей семьи у вас нет вопросов, предупредите отца. Если они находятся там, где небезопасно или может стать небезопасно в скором времени, пусть он выведет их из‑под удара.

«Я даже не вспомню точно, кто из них где сейчас учится, но это явно не маленькие города. Скорее даже наоборот. Так что перестраховка лишней не будет».

– К лояльности вашего рода, господин Лазарь, вопросов нет, – произнёс Северин Марх после короткой паузы. – Но, насколько мне известно, активность противника замечена в городах, в которых у Лазарей нет ни резиденций, ни дел, ни ваших сестёр. Я обязуюсь передать сообщение вашему отцу, но оснований для срочной эвакуации членов вашей семьи Имперская Безопасность сейчас не видит.

– Это радует, – я улыбнулся одними лишь уголками губ. – А список потенциально опасных городов держится в секрете, или?..

– Отнюдь, – Марх качнул головой. – Такую информацию скрыть невозможно, и эти сведения фигурируют в отчётах. Наименований не столь много…

Он по памяти перечислил три города, названия которых мне ровным счётом ни о чём не говорили. А вот четвёртое – напротив, заставило меня внутренне напрячься.

Штайнбах.