Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 62 страниц)

– То есть, – начал я недоверчиво, – вы хотите сказать, что участок мозга физически повреждён. Нейроны погибли, связи разрушены. Но после введения эрикса человек снова способен делать то, что не мог делать после получения травмы?

– В отдельных случаях – да. Память, речь, двигательные функции, некоторые врождённые нарушения, деменция… пока поддерживается необходимая концентрация, возможно многое, – чайник снова занял своё место на газовой горелке.

– Не лечение, а замещение. Веществом, реагирующим на мысли, – я медленно, с чувством и толком потёр переносицу. – А когда концентрация падает?

– Эффект ослабевает. Темп этого ослабевания зависит от пациента и неизвестных факторов, которые наверняка есть, но о которых мы не знаем.

«Проклятье».

Всё окончательно перестало укладываться даже в самые широкие рамки «иной физики», на которую я ссылался с момента пробуждения. Неизвестная материя, считывающая сигналы мозга? Предположим. Связывающая сознания? Всё ещё возможно. Интерфейс мозг‑компьютер, на эту материю опирающийся? Допустимо. Замещение уничтоженной функции мозга некоей материей, которая сама по себе понимает, что от неё нужно, и выполняет самые разные функции?

Это перебор во всех смыслах, и даже допустить такое с точки зрения самой научной науки из всех возможных лично у меня не получалось.

– Вы сказали, что программа не афишируется, – Анастасия кивнула. – По какой причине?

– Потому что люди, Лександр, слышат не то, что им говорят. Стоит лишь стать такой информации общедоступной – и инциденты станут вопросом времени. Больных в мире достаточно для того, чтобы появился спрос. А где спрос – там и чёрный рынок. На текущий момент Империи достаточно и оборота подпольных катализаторов, чтобы добавлять к ним ещё и медикаменты.

«Косвенное подтверждение тому, что с контролем над эриксом всё не так хорошо, как хотелось бы сильным мира сего. Всё лучше и лучше».

Анастасия тем временем демонстративно посмотрела на часы, и я уловил намёк. Впрочем, уходить вот так я не собирался ещё до самого этого разговора, а уж теперь…

– Анастасия, – я поднялся из‑за стола. – У меня сегодня найдётся час‑другой для участия в… неоплачиваемой части нашей совместной работы.

Взгляд женщины заметно потеплел, а я убедился в том, что подход выбран правильный. Как говорится – относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. В девяти случаях из десяти это ничем, конечно, не поможет, но иногда…

Да, иногда это может принести неожиданные результаты.

Глава 17
Повод отвлечься

На следующий день моё тело поспешило напомнить мне о том, что материализация – это нагрузка. И несколько часов пусть даже рутинных и скучных манипуляций всё‑таки вполне способны оставить свой след.

Не катастрофический и не чрезмерно неприятный, но ощутимый: лёгкая вязкость мыслей в первые минуты после пробуждения, оседающая в конечностях тяжесть и проистекающее из всего этого нежелание куда‑либо идти.

«Не стоило вот так, нахрапом лезть слишком глубоко, Лександр Лазарь. Хорошего понемногу, иначе можно и свихнуться со всей этой, ха, фундаментальной наукой» – поморщился я, глядя в потолок.

Вставать действительно не хотелось, но студенческие обязанности никто не отменял, а объять восемьдесят лет истории местной цивилизации можно было и немногим позже: благо, никаких дедлайнов передо мной не стояло, окромя собственного любопытства и нежелания «замораживать» дело на полпути.

Я поднялся, размялся, умылся, проверил уведомления на браслете, – администрация потребовала в течение ближайших трёх дней явиться к профессору Ковалю, – привёл себя в порядок и отправился на учёбу. Обошлось без эксцессов: две лекции и практикум прошли, как по маслу, а на обеденном перерыве, когда впереди замаячило солидное «окно», требующее себя чем‑то заполнить, меня нашёл Громов.

Или Громовы, что точнее.

– Лекс, – я оторвал взгляд от экрана планшета, окинув брюнета взглядом. Он был бодр и весел, держал руки за спиной и разве что не тянулся вверх, до такой степени его распирало энергией.

– Дима, – мой взгляд плавно перетёк на его сестру. – Лиза. Что‑то случилось?

– Прошло три недели, – Громов усмехнулся. – Даже чуть больше. И вот, мы здесь.

Я посмотрел на Элизабет, на Дмитрия. Чуть нахмурился, перебирая в голове ворох не слишком важных, но имеющих место договорённостей.

– Полагаю, речь о фехтовании? Клуб вообще функционирует?

«Надеюсь, это оно. Потому что в противном случае я ещё что‑то забыл, и это будет крайне неприятно. Крайне».

– Вполне себе функционирует. Со вчерашнего дня, – Дима покивал, явно довольный тем, что я если и забыл, то хотя бы вспомнил менее, чем за пару секунд. – Конечно, старшекурсникам пришлось потрудиться, добиваясь разрешения на работу «военных» клубов, но успеха они всё же добились. И нам теперь есть, где сбросить пар.

– Ты говорил, что кое‑что умеешь, – добавила Лиза, в свойственной ей манере перекатывающаяся с носка на пятку и обратно так, словно ей физически больно было стоять на месте. – И твой «лечащий врач» дал добро на физические нагрузки. Так что между парой спаррингов и тобой более ничего не стоит, Лекс.

– Хм, – я хмыкнул. – Надо полагать, что раз вы здесь, то махать железом предполагается уже вот‑вот?

– У нас троих как раз очень удобное окно образовалось, – подтвердил Громов мои опасения. – Эльза что так, что так идти не хотела. У Виктора своя занятость с Мариэллой. Так что, если у тебя не было планов на эти три часа, то…

Я демонстративно развёл руками и слез с подоконника, сунув планшет в сумку. Из планов у меня было лишь «внеклассное чтение», но возможность размяться и посмотреть, чем вообще дышат клубы, открытия которых я совсем не ожидал, имела чуть больший приоритет.

– Веди, – я кивнул Громову. – Только если я завтра не встану, ответственность ляжет на вас двоих.

– Если ты что‑то знаешь о клинковом бое, Лекс, то должен понимать и то, что за три часа, считая время на дорогу и приведение себя в порядок, упахаться в усмерть сложно, – пожал плечами брюнет, разворачиваясь и задавая направление. – Тем более, Эльза требовала за тобой присматривать. За рукой, в плане.

– Я понял, Дима. Идём уже.

До здания клуба мы добрались минут за пятнадцать, причём последние несколько сотен метров пришлось идти по безлюдной дорожке, огибающей парк академии по широкой такой дуге, чуть ли не вплотную примыкающей к границе закрытой территории.

Я ещё в прошлый раз отметил, насколько неудачно с точки зрения безопасности располагалось здание: отдельно стоящий корпус, густые деревья с двух сторон, хозяйственные домики поодаль и расположение, гарантирующее, что случайно сюда никто никогда не забредёт.

И после недавних событий этот недостаток, разумеется, без внимания не остался: уже издали можно было без труда заметить изменившуюся ограду – вместо формального кованого забора там теперь возвышалась чуть ли не крепостная стена.

Три метра состыкованного без единого шва камня, складывающегося в сложную композицию из совсем не повторяющихся геометрических фигур, – явно работа эрикс‑эксперта, – и ещё метр переплетений кованого металла, образующего причудливые фигуры вдоль верхней границы.

Не абы что против диверсантов и террористов, но вкупе с расчищенным от растительности пространством и наблюдательными вышками через каждые полста метров какой‑то эффект, безусловно, будет.

Как минимум, часть аристократии уймётся, впечатлившись визуально масштабными мерами по защите их драгоценных детей.

Вдобавок к монументальным элементам обеспечения безопасности были и реально действенные – то тут, то там встречались посты по два человека. А на территории самого клуба, укрывшись под навесом, мы заметили группу мужчин в уже примелькавшейся чёрной форме. Они о чём‑то лениво переговаривались, попивая чай из термоса, пока один из них наблюдал за прибывающими студентами, делая пометки на экране планшета.

Ещё один безопасник обнаружился у входа в главное здание, но сейчас он был занят жарким спором со старшекурсником, и на нас внимания не обращал.

– Неплохо, – бросил я, едва заметив, что Громовы ждут моей реакции.

– Это ещё не всё, – Дима усмехнулся. – Боковые выходы замуровали, оставив один аварийный, и тот под охраной. Окна теперь постоянно закрыты, что для конюшни было бы фатально, не организуй администрация систему вентиляции. Её просили давно, да всё руки не доходили…

– Я даже не буду спрашивать, сколько лет бывшую конюшню использовали «как есть», потому что «всё равно скоро перестраивать», – хмыкнул я, ступая под своды просторного, посвежевшего во всех смыслах здания.

Внутри перемены оказались не настолько радикальными, но заметными. Исчез тонкий запах пыли, который улавливался за ароматом древесины в прошлый раз. И самой этой древесиной почти не пахло – так, едва заметно, и только если принюхиваться.

Новенькая вентиляция, элементы которой на фоне почтенного возраста экс‑конюшни смотрелись чужеродно настолько, насколько вообще могли, тянула воздух куда‑то под потолок. Стойка у входа, в наш первый визит пустовавшая, теперь встречала всех новоприбывших дуэтом из старшекурсника с нашивкой на плече, и очередным сотрудником Имперской Безопасности, которые, судя по их присутствию на территории Академии, планировали переехать сюда жить, не иначе.

– Господа, дама, – мужчина первым подал голос, окинув нас взглядом. – Имена, фамилии, ваши браслеты…

Мы назвались, продемонстрировав безопаснику свои академические профили.

– Господин и госпожа Громовы допущены, – произнёс он, переведя их катализаторы в учебный режим, в котором случайно что‑либо сделать было невозможно – требовалось его предварительно отключить. – Господин Лазарь… вы поддерживаете активной технику?

– Всегда, – я вжал клавишу прерывания, ощутив, как жидкий металл под одеждой бесследно исчез. – Тренируюсь.

– Что ж… – мужчина и мой катализатор перевёл в учебный режим, кивнув. – Использование любых техник запрещено, кроме как в исключительных случаях. Остальные правила аналогичны общим для академии. Можете проходить.

– Благодарю. Лиза, Лекс, – Громов кивнул в сторону общего зала, где уже занималась пара десятков человек. – Не будем тянуть, время не резиновое.

– И то правда, – я хмыкнул, прикинув, что из трёх часов «окна» все пятнадцать минут ушли только на дорогу и формальности. – Как считаете, эта конюшня когда‑либо удостаивалась чести быть охраняемой вот так, не хуже, чем любое административное здание?

– Сомневаюсь, друг мой, очень сомневаюсь, – Дима покачал головой, сразу пройдя к стойкам с оружием. Как раз там обнаружился и мастер Клаус, объясняющий что‑то вездесущим старшекурсникам.

«Хотя казалось бы, именно старшие курсы обычно самые напряжённые в плане учёбы. Но „молодняка“ вокруг особо не видно».

А мастер тем временем заметил нас, дал отмашку старшекурсникам – и те смиренно замерли в ожидании. Сам же мужчина обернулся к нам:

– Лександр Лазарь, – он окинул меня взглядом, покивав чему‑то своему. – Вижу, вы восстановились. Громов, под вашу ответственность.

– Да, мастер, – брюнет довольно глубоко поклонился, а Клаус демонстративно отвернулся, продолжив свой разговор с, по всей видимости, своими подопечными – крепостью и статью оба парня были не обделены.

Мы же отошли в сторону – туда, где предполагалось разминаться.

– У меня есть стойкое ощущение, что львиную долю напутствия для начинающих он опустил, – высказался я, повесив пиджак на крючок, коими были в обилии усеяны поддерживающие крышу подпорки на высоте двух метров.

– Потому что ты уже здесь бывал, – Лиза пожала плечами, скидывая форменный пиджак и беззастенчиво потягиваясь. – Или потому, что Дима успел представить тебя как великого мастера клинка, переродившегося и скрывающегося под личиной безобидного первокурсника… ауч!

Громов, отвесивший сестре щелбан, нахмурился:

– Не перевирай. И меньше нужно читать всякие глупости, Элизабет.

– По слову вашему, старший брат! – девушка с отчётливо читающейся издёвкой поклонилась, изящно избежав второго щелбана. – А как ещё прикажешь коротать вечера после наступления комендантского часа? За учебниками? Вот уж спасибо!..

Я предпочёл не вмешиваться в эту перепалку, сосредоточившись на подготовке.

Сама по себе идея фехтования в форме казалась чем‑то довольно недальновидным, но вещи в академии выдавали качественные и не стесняющие движений, в каждой комнате присутствовало не по одному сменному комплекту, а слуги приводили гардероб в порядок день‑в‑день. Вдобавок, среди всех двадцати с лишним человек всего четверо носили подходящую экипировку, и то – явно потому, что занимались фехтованием на высоком уровне.

Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, шевельнул плечами, помахал руками – и расстегнул ещё одну. Сразу после этого я перешёл к разминке – суставы, плечи, спина, ноги, растяжка, несколько простых упражнений со своим весом. Ничего такого, чего я не делал прежде тысячи раз…

«Правда, в другом теле, что б тебя, Лександр Лазарь!» – мысленно выругался я, когда на исходе десятой минуты, помимо закономерного притормаживания некогда раненой руки, обнаружилось и то, что тело в принципе на такие нагрузки отзывалось не совсем так, как должно.

Тело Лександра было молодым, гибким и достаточно крепким, но это едва ли компенсировало его общую… застоялость, так скажем. В быту проблема не ощущалась совершенно, а в те редкие моменты, когда приходилось активно двигаться, мне было не до размышлений об отсутствии калибровки формата «разум‑тело».

«И обвинить некого, потому как сам ритуал и разрабатывал. Да и не факт, что это вообще было возможно – не имея возможности провести все положенные эксперименты, подготовить механизм калибровки так, чтобы ничего не испортить. Засим остаётся лишь сокрушаться о несделанном…» – подумал я, довольно медленно и неспешно, отслеживая каждое движение, перекатываясь с одной ноги на другую, широко их перед этим расставив.

– Ты чего? – бросила закончившая с разминкой Лиза. – Отвык от физкультуры?

– Можно и так сказать, – хмыкнул я, выпрямляясь. – Вроде бы всего несколько недель, а ощущение такое, словно меня кто‑то разобрал и собрал заново, перепутав местами перед, зад, лево и право.

Брюнетка демонстративно и с прищуром меня осмотрела, кивнула:

– А со стороны выглядишь вполне нормально. Значит, этот кто‑то оказал тебе большую услугу, Лекс…

– В отсутствие Виктора ты, сестра моя, отчаянно стремишься компенсировать идущий на снижение градус абсурда. Лучше выбери себе саблю по руке, сегодня занимаемся с ними. Лекс, ты не против? – он бросил на меня вопрошающий взгляд.

– Не против, – интуиция подсказывала, что с непривычки я буду позориться изо всех сил, так что возможность делать это не с любимой рапирой, а с саблей, невозможно было воспринять иначе как положительно.

Благо, всё тут располагалось достаточно компактно и удобно, чтобы наша троица вернулась с оружием и в защитной экипировке уже спустя пять минут. Нам удалось облюбовать никем не занятый пятачок пространства с краю, на максимальном удалении от безопасников и мастера Клауса, в это время занимающегося исправлением ошибок студентов.

Он коршуном летал от пары к паре, корректируя стойки и демонстрируя правильные движения. Причём делал это и достаточно глубоко, чтобы его слова по большей части не ощущались «пустыми», и не переливал из пустого в порожнее.

«Редкое качество для наставника, независимо от области преподавания».

Я же тем временем взвесил саблю в руке. Вес оружия оказался нормальным – не пушинка, но и не что‑то, с чем невозможно работать. Центр тяжести разместился там, где ожидалось, а вот рукоять легла в ладонь не совсем так, как хотелось бы.

Пальцы были длиннее «моих», кисть – чуть уже. «Правильные» мозоли фехтовальщика отсутствовали как класс, так что как я ни перекладывал саблю, а удобный хват найти так и не смог. Не помогала и защитная куртка с высоким воротом, и пока болтающаяся в области шеи маска, в совокупности со всем остальным вызывающие существенный дискомфорт.

Пришлось работать с тем, что есть.

Первый короткий взмах, второй, третий. Только на четвёртый раз клинок изобразил примерно то, что от него требовалось, а дальше дело пошло на лад: я никогда не был именно что дуэлянтом, и с оружием управлялся для поддержания формы. Ну и потому, что ощущение смертоносной стали, ведомой твоим телом, вызывало отклик даже несмотря на фактическую свою бесполезность, ведь магией я был на порядки опаснее, чем с мечом.

– «Кое‑что умеешь», значит, – в какой‑то момент прокомментировал Громов, прищурившись и чуть наклонив голову. – И сколько лет ты занимался с мечом?

– Два‑три года, – я соврал, не моргнув и глазом. – А потом образовался огромный перерыв, о котором, пожалуй, ты и так наслышан.

– Это заметно, Лекс. Лиз, не против, если мы начнём первыми?

Брюнетка даже не оторвала взгляда от воображаемого противника, продолжая объединять выпады и приёмы в затейливый танец, когда‑то сеявший смерть, а теперь ставший частью этакого спорта и метода держать тело в тонусе.

– Дерзайте, минут десять у вас есть.

Громов кивнул, и мы сместились ещё дальше ото входа, чуть ли не к стене. Как‑то так получилось, что то ли сейчас студенты занимали непомерно много места, то ли бывшая конюшня в принципе не была рассчитана на такую толпу, но захоти поспарринговать ещё одна двойка, и им оказалось бы некуда приткнуться.

– Готов? – брюнет встал в стойку.

Я надел маску, и мир резко сузился до сетки перед глазами, фигуры Громова и разделяющих нас считанных метров.

– Готов, – я выдохнул. – До трёх чистых касаний?

– До пяти, – возразил Дима. – Время есть, почему бы и нет?

– Как скажешь…

Мой оппонент отсалютовал саблей, и я ответил.

Сразу после этого Дима шагнул вперёд – быстро, но явно сдерживаясь. Удар его был точно таким же, рассчитанным на новичка и на то, что мне нужно время, чтобы освоиться. Я сместился, отведя его клинок в сторону и попытавшись контратаковать – технически правильно, но не хватило привычки.

Громов отскочил назад, задержался на полсекунды и снова перешёл в наступление. Сабли хоть и были затуплены, но подсознанию это было не объяснить. Я быстро втянулся, чертыхаясь в те многочисленные моменты, когда меня подводило чувство дистанции или физическая подготовка тела. Обмен ударами растянулся на добрый десяток секунд, и каждая следующая стычка задирала планку всё выше.

Дима не был мастером, да и не мог быть к своим годам, но в том, что его обучали серьёзно и основательно мне уж точно сомневаться не приходилось. Он не красовался, двигался раскованно и умело, чувствовал дистанцию много лучше меня, да и саблей управлялся так, словно она была продолжением его руки.

«Военная семья… проклятье. Этот статус смазался на фоне моего превосходства в „магии“, но здесь… Определённо, Громов в своей родной стихии».

Он подался вперёд, стремясь дотянуться до моего плеча кончиком лезвия. Я отступил, восходящим движением подхватив его клинок и попытавшись задрать к потолку. Громов умело избежал примитивного финта, а я резко пошёл на сближение, метя ему в грудь.

Но брюнет оказался чуть быстрее, и обозначенный им удар в бок заставил меня замереть на полпути.

– Один‑ноль, Лекс.

– Но это было близко, согласись, – я хмыкнул, опуская саблю. – Признайся, тебе в колыбели вместо погремушек давали поиграть с оружием?

– Почти. Вот что точно стоит признать, так это то, что ты в тот раз сильно скромничал. Пару‑тройку лет ты не для проформы клинком махал, верно? – Дима хмыкнул, возвращаясь на исходную. – Продолжаем?

– Естественно.

На этот раз я уже отчётливо видел, как обращается в ничто снисходительность первых секунд, возникающая тогда, когда человек работает с кем‑то заведомо менее опытным.

И в этот раз Дима атаковал быстрее, не давая мне ни секунды на передышку. Я отбивался, полагаясь на опыт и постепенно привыкая к телу в том смысле, в котором это требовалось для ближнего боя.

– Ты планируешь только защищаться? – бросил он, замерев на секунду после очередного безрезультатного обмена ударами.

– Отнюдь, – я качнул головой, шагнув вперёд и откровенно подставляясь. Громов замешкался, видя в этом ловушку, но не понимая смысла – и этого мне хватило, чтобы после непродолжительной пляски клинков легонько ткнуть его в грудину. – Один‑один.

– Мой наставник говорил, что сознательно провоцировать фехтовальщик начинает тогда, когда с достоинством постиг основы, – Громов хмыкнул, отступив на полшага. В голосе его, впрочем, звучали только глубокое удовлетворение и азарт. – А ты пошёл много дальше. Ценный опыт.

– Всегда рад помочь, – я вернулся на исходную позицию. – Если мы хотим уложиться в десять минут, то нам придётся ускориться.

– Ты это мне говоришь? – возмущение в голосе Громова прозвучало более, чем отчётливо.

– Уел. Но я почти привык к оружию, так что дальше дело пойдёт веселее.

– Надеюсь, Лекс, – Дима вскинул саблю. – Время.

И мы снова шагнули навстречу друг другу, гарантировав, что в эти оставшиеся два с половиной часа всё помимо боя, азарта и тяжести в мышцах нам ничего не помешает.