Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 62 страниц)

«Малый круг Его Высочества, значит. Или его урезанная ранней побудкой версия».

– Лександр, – Александр первым шагнул мне навстречу, улыбнувшись так, словно не иначе как вчера мы обсуждали не потенциального диверсанта в стенах академии, а благоприятно прошедший бальный вечер. – Рад, что у тебя получилось прибыть так быстро.

– Отказываться от приглашения Его Высочества, переданного через сотрудника Имперской Безопасности – дурной тон, – я одновременно и склонил голову, и позволил себе неформальную ухмылку. – Да и завтрак от нас всё равно никуда не сбежит.

– С этим в Академии как раз могут возникнуть сложности, – тихо заметила Виктория, окинув меня слишком уж пристальным взглядом. – Сегодня многие решили, что ранний подъём гарантирует им лучшие места у столов, и первые – в очереди за порцией свежих слухов…

Я демонстративно развёл руками, и не менее демонстративно выдохнул:

– В таком случае придётся трагически умереть с голоду. Но это бесконечно малая жертва, когда речь заходит о благе Империи…

Александр тихо рассмеялся, и в его глазах проскользнуло мимолётное намерение подтолкнуть разговор в эту, бессмысленную, но не пропитанную проблемами насквозь сторону.

Чего он, впрочем, себе так и не позволил, за считанные секунды вернув себе прежнюю серьёзность. Принц повернулся к стоящим рядом аристократам, чуть склонил голову и элегантным жестом, – словно тут можно было что‑то перепутать, – указал на пока что мне незнакомую девушку.

– Леди Катарина Севельская, – представил он «строгую леди». – Если в Академии кто‑то с кем‑то однажды обменялся хотя бы парой слов, Катарина, скорее всего, знает, кто, где, когда и почему этому поспособствовал.

Девушка склонила голову ровно настолько, насколько этого требовал этикет.

– Господин Лазарь.

– Леди Севельская, – я ответил зеркальным жестом. – Польщён. И слегка обеспокоен.

На удивление, уголок её губ дрогнул – то ли в кругу своих она слишком расслабилась, то ли в принципе её строгая маска была ещё слишком свежа, чтобы наглухо отпечататься на лице.

– Это обоснованно, господин Лазарь.

«С этим можно работать. Осталось лишь, чтобы её профессиональные навыки соответствовали манере держаться».

– Константин Орлов‑Рейнхард, – продолжил тем временем Александр, представляя парня. – Прекрасно разбирается во всём, что связано с военным направлением и фамилиями, к нему относящимися. Вдобавок ко всему, умеет находить или создавать дыры там, где остальные видят сплошь монолитные стены…

– Господин Лазарь, – Константин скупо склонил голову.

– Господин Орлов‑Рейнхард, – и я ответил ему тем же.

– И, наконец, – Александр чуть сместился, встав рядом со мной, – Лександр Лазарь. Наш новый союзник. И человек, о непредсказуемых, рискованных, но действенных решениях которого вы все уже слышали не единожды.

Виктория фыркнула, отчасти напомнив этим Эльзу. Катарина не повела и бровью, открыто демонстрируя, что формальности ей интересны постольку‑поскольку. Константин же просто обозначил всё тем же скупым кивком тот факт, что он всё услышал, и ничего не пропустил мимо ушей.

Я выждал пару секунд, после чего сложил руки за спиной:

– Что ж… Мне ведь было любопытно, какими лестными эпитетами ты меня представишь. А получилось так, что я выгляжу этаким хаотичным авантюристом…

– Разве это не так? – невинно поинтересовался Александр, скрестив руки на груди.

– Скорее, «человек, склонный к нестандартным решениям в условиях дефицита времени и информации», – ответил я после короткой паузы. – Звучит куда солиднее. Особенно на бумаге.

– Я запомню, – Его Высочество улыбнулся, но почти сразу перевёл взгляд на лестницу, ведущую на верхние этажи. – Идёмте. У нас мало времени, а вопросов, как обычно, кратно больше, нежели ответов.

– Это уже начинает становиться традицией, – тихо буркнула Виктория, пристроившись следом за принцем.

– Традиции объединяют, – заметил я, шагнув следом.

– Некоторые традиции лучше обмотать цепями и утопить в болоте, – недовольно прошептала она себе под нос так, чтобы мы все её прекрасно услышали.

Спустя несколько минут мы уже поднялись на третий этаж, удалившись в самую глубь административной зоны центрального крыла. Тут было на удивление пусто: ни гвардейцев, ни охраны, ни персонала академии по пути я не увидел.

Только у двери, к которой мы направлялись, имелся пост, но не более того.

Кабинет, в котором мы по итогу оказались, тоже не мог похвастать чем‑то уникальным. Самая обычная аудитория на три десятка студентов. Столы, кафедра, доска и безликий куб припорошенного пылью монитора.

«Разве что окно выходит на внутренний дворик, но вряд ли это место выбрали из‑за возможности созерцать три стены и сад с прудом…».

Александр к этому моменту уже успел проследовать к кафедре, встав за ней и избавившись от планшета и бумаг, занимавших его руки. Он обвёл нас взглядом, дождался, пока все рассядутся по свободным местам, после чего хлопнул в ладоши:

– Господа, леди, – мимолётным движением, призванным лишь обозначить воздействие техники, принц запер дверь. – Официально здесь и сейчас мы знакомимся с уже имеющимися материалами, чтобы понять, насколько принятые меры соответствуют реальной угрозе…

– А неофициально? – уточнил я, убедившись в том, что остальные молчат не потому, что ждут продолжения.

– А неофициально мы должны освоить пресловутые материалы и поискать промахи в выводах, сделанных аналитиками и офицерами Имперской Безопасности, курирующими работу, – пояснил Александр, выудив из стопки бумаг пять одинаковых пакетов документов. – Я сам ещё со всем не ознакомился, отчёты пришли утром, но именно поэтому мне и нужен мозговой штурм, а не торжественное прочтение готовых выводов…

– Тогда приступаем, – Катарина первой приняла из рук спустившегося с кафедры принца документы. – Время дорого.

– И то верно, – Константин тяжко вздохнул, но возражать не стал.

Мне оставалось последовать их примеру, погрузившись в чтение добротно составленных отчётов, которые оформлялись так, чтобы на их изучение ушло как можно меньше времени. На прочтение бумаг у нас ушла половина часа, и ещё час мы разбирали прочитанное, отмечая «тонкие места» и формулируя уточняющие вопросы.

Постепенно на столы легли схемы мужского и женского общежитий, быстро заполняющиеся разного рода пометками, позволяющими всё визуализировать. Затем поверх всего этого безобразия Катарина добавила имена оказавшихся под подозрением студентов, а Константин дополнил списки теми, кого он сам по объективным причинам считал подозрительными: в отличие от меня, они возились в этом болотце с самого начала, и уже успели накопить какой‑никакой, а материал.

И по итогу картина стала предельно ясной, и касалась эта ясность лишь того, что ясного в ней не было совершеннейшим счётом ничего.

– Преподавательский состав? – спросил я, в очередной раз пробежавшись глазами по двенадцатой странице отчёта.

– Почти исключены, – отозвался Константин, не поднимая головы. – Не полностью, разумеется. Но после инцидента с Лидали под контроль взяли каждого сотрудника академии, от уборщиков до сотрудников ректората. Незаметно и столь изящно провернуть то, что было сделано… это почти невозможно.

– «Почти» – слово, из‑за которого обычно случается всё самое нехорошее, – задумчиво заметил я, отложив один лист и взяв другой.

– Именно поэтому версия и не закрыта окончательно, – невозмутимо ответил Орлов‑Рейнхард. – Но приоритет её, сам понимаешь, невелик.

– А охрану проверили уже трижды, – я потёр переносицу, уже не беспокоясь о том, насколько не свойственен этот жест людям, не носящим очки. – Остаются студенты.

– И с ними, – Катарина выудила из груды бумаг списки, водрузив их сверху, – всё куда интереснее.

– Ну и сложнее, конечно, – Виктория пожала плечами. – Их много, и на них никто не обращает внимания потому, что они там, где им и положено быть.

– Всё было бы намного проще, будь комендантский час несколько более комендантским, – Константин поморщился. – А у нас получается так, что добрая половина студентов свободно шатается по общежитиям до утра, «потому что не запрещено». И к каждому надзирателя не поставишь, по массе причин.

– При этом комната студентки Фольт находилась, вероятно, в общем доступе, – подхватила Катарина, озвучивая то, что каждый из нас прочёл не по одному разу. – Общая дверь блока «наверное» была заперта, а вот её личная комната – нет. Типично плебейское стремление доверять ближнему своему теперь значительно всё усложняет. Это попросту пугающая неосторожность для особы, связанной с вами, – продолжила она. – И я не вкладываю в этот тезис ничего дурного. Просто факт остаётся фактом: у вас есть недоброжелатели, ваша прежняя репутация оставляла желать лучшего, а нынешняя привлекает очень много внимания. Любой, кто находится подле вас, должен понимать, что может стать мишенью.

– Это поразительно беспечно, – Виктория покачала головой, выразив тем самым солидарность со словами «строгой леди».

Я же мысленно поморщился, но внешне остался совершенно невозмутимым:

– Вы правы, – я кивнул, на периферии сознания отметив, что обе девушки удивились. Очевидно, что они ожидали какого‑то отпора, намереваясь, возможно, через незначительный конфликт узнать обо мне чуть больше. Но, как говаривал один мой наставник – «не судьба». – И правы всецело. Но с её беспечностью, я полагаю, покончено – после такого она, как и любой другой адекватный человек, разве что колючей проволокой двери обтягивать не будет, покидая комнату. Поэтому нас должна интересовать не беспечность простолюдинки, а те, кто мог этой беспечностью воспользоваться.

– Разумно, – тихо произнесла Катарина спустя несколько секунд.

– И всё же, это – былое, – вставил Александр, моментально приковав к себе внимание. – Комната студентки Фольт уже проверена. Как и комната Лександра, да и многих других студентов, поведение которых вызвало хотя бы малейшие вопросы. Новых зацепок нам это не дало. Кто проник в комнаты, как – неизвестно. Но для того, чтобы это не повторилось, в женском общежитии будет размещён «компромиссный» контингент женщин‑армейцев. Расширенные патрульные группы, дополнительные постовые, досмотры, внутренний контроль…

– Из‑за меня? – резко спросила Виктория, лицо которой приобрело выражение оскорблённой невинности.

– Не только, – уклончиво ответил Александр. – Девушки сейчас – самые уязвимые цели в Академии, а враг уже продемонстрировал готовность использовать любые возможности навредить Империи. И даже если сейчас угроза направлена лишь на людей из окружения Лександра, то женское общежитие всё равно остаётся одним из основных направлений, требующих защиты.

– Я поддерживаю, – Константин откинулся на спинку стула. – Решение это запоздалое, но необходимое. Общежития студентов в принципе защищены из расчёта на нарушение дисциплины, а не для противодействия диверсантам.

– Недовольные будут, – тихо вторила «коллеге» Катарина, – но меньше, чем если на территории Академии погибнет кто‑нибудь ещё.

Я поджал губы, размышляя. Всё это выглядело целесообразно и логично. Мало охраны – ввести больше охраны. Аристократки возмущаются и не хотят находиться вблизи «боевитых мужланов»? Привлечь женщин‑военных. Но вот обстоятельства…

– Поспешное привлечение дополнительных сил закрывает одну дыру, но открывает другую, – я поймал взгляд принца. – Чем больше людей в спешке доставляется в академию, тем выше шанс, что вместе с ними войдёт тот, кого мы сами потом будем искать, Александр.

Константин нахмурился:

– Контингент проверен. Это военные с солидным послужным списком…

– Лидали тоже когда‑то проверяли, допустив учить цвет Империи, – заметил я. – И речь даже не о том, что среди женщин‑армейцев обязательно окажется предатель. Речь о почерке. Лидали получил информацию не потому, что был выдающимся мастером проникновения и шпионажа. Он нашёл уязвимость в человеке. В женщине, если конкретнее говорить. Но если Лидали лишь исполнитель, а не автор метода, то подобный ход может повториться. В другой обёртке, конечно, но тем не менее.

Напряжённая тишина провисела с десяток секунд. Все обдумывали мною сказанное, и становились тем мрачнее, чем дальше заходили эти размышления.

– Я передам эти сведения Имперской Безопасности, – наконец сказал Александр, шумно выдохнув. – И проконтролирую, чтобы их взяли в работу. Танцевать на одних и тех же граблях для людей нашего положения – моветон.

– К слову, – я чуть наклонил голову, – как продвигается работа с Лидали? Я, конечно, строю предположения… но почти вслепую, потому что о многом просто не знаю.

– Там всё плохо, Лександр, – вместо Его Высочества ответил Константин. – До поры он говорил, но быстро перестал отвечать по существу. Сейчас повторяет одно и то же. Одни и те же фразы, одни и те же объяснения, одни и те же бессвязные оправдания. Врачи бодаются с дознавателями, дознаватели – с врачами, но результата нет.

– Действительно плохо, – согласно кивнул я. – Но хоть что‑то же от него удалось узнать? Хотя бы о том, есть ли над ним координатор, и насколько глубоко он контролировал внедрение?..

– Саша, – вдруг подала голос Виктория тоном, заставившим всех нас синхронно обернуться. – Мы взяли в качестве основной версии студента и студентку. Или сотрудника и сотрудницу, диверсанта и диверсантку. Двух людей, потому что нужно было попасть и в мужское, и в женское общежитие. При условии, что это не профессионал экстра‑класса, конечно… Но что, если это одна и та же леди?

Я приподнял бровь, и то же самое сделал Александр. Только он ещё и подался вперёд прежде, чем Виктория продолжила:

– Девушек в мужское общежитие ведь пропускают. Не ночью, разумеется, но в коридоры к кому‑то из знакомых, с запиской, просьбой, под предлогом разговора, просто за красивые глазки. Так исторически сложилось. Ну а в женском общежитии любая студентка в принципе не вызовет подозрений, потому что все девушки там и живут.

Пауза вышла достаточно длинной для того, чтобы я успел в мыслях признать ценность сделанного брюнеткой вывода. Мы все тут подсознательно приняли за константу тот факт, что в мужском общежитии – только парни, а в женском – только девушки.

Но ведь в реальности это было не так, и комендант мужского общежития спокойно пропускал внутрь девушек.

– Девушек, замеченных в мужском общежитии за последние двое суток, выявить будет значительно проще, – Катарина моментально вооружилась стопкой списков. – Все входящие и выходящие в любом случае проходили мимо постовых. И если юноши там живут, и спросить с них нечего, то девушки… у каждой должна быть веская причина туда наведаться. И объёмы материала для проработки будут не столь велики.

Александр выслушал помощницу, после чего поднялся:

– На этом и остановимся.

– Но, – Виктория резко повернулась к нему.

– Именно поэтому и остановимся, Вика, – мягко, но твёрдо перебил родственницу он. – Имперская Безопасность должна узнать об этой версии как можно быстрее. Доверимся профессионалам в том, что касается реализации задуманного. Своё дело мы уже сделали – взглянули на проблему под иным углом.

Виктория поджала губы, но не стала возражать. Лишь сложила руки под грудью, да вздёрнула носик, демонстративно отвернувшись.

– И я благодарю всех здесь собравшихся, – продолжил принц, собирая документы в неровные стопки. – Наш мозговой штурм принёс неожиданный результат. Катарина, неофициально и без лишнего шума составь список девушек, замеченных в мужском крыле. После передадим ИБ, для сравнения. Константин, с тебя – неофициально опросить знакомых, по той же теме. Виктория…

– Я не маленькая девочка, которую нужно запереть в комнате, – холодно произнесла брюнетка, заметив во взгляде Александра что‑то, что ей категорически не понравилось.

Принц едва заметно задержался с ответом:

– Я хотел попросить тебя вспомнить всех, кто за последние дни неожиданно начал проявлять к тебе чрезмерный интерес, – спокойно ответил он. – Это важно.

Виктория замерла, кивнула.

– Хорошо, Саша.

А Александр тем временем уже перевёл взгляд на меня:

– И отдельная благодарность тебе, Лександр. Ты привнёс то, чего нам недоставало, – он встал, сложив руки за спиной. Я последовал его примеру. – Твой коммуникатор уже активирован?

– Да. И даже не взорвался при первом включении, что я счёл добрым знаком…

Принц усмехнулся.

– Постарайся держать его при себе. Если что‑то заметишь, вспомнишь или до чего‑то дойдёшь – незамедлительно выходи на связь. Не жди формального приглашения на очередную встречу.

– Принято, – я коротко кивнул.

– И, Лександр… – Александр на мгновение задержал взгляд на моём лице. – Не пытайся действовать в одиночку. Чует моё сердце, что свой лимит удачи на ближайшее время ты уже исчерпал, и в следующий раз тебе может не повезти пережить подобное столкновение. Особенно если враг умудрится начать на тебя целенаправленную охоту.

– Я похож на человека, склонного к настолько рискованным и непредсказуемым решениям?..

Виктория выразительно посмотрела на меня, тяжело и демонстративно вздохнув. Катарина тихонько прокашлялась, а Константин впервые с момента нашей встречи улыбнулся.

– Очень, Лександр. Но я надеюсь на твоё благоразумие…

Если опустить формальные расшаркивания, то на том мы и разошлись. Александр двинулся по своим делам, его свита – по своим, а я, проводив их взглядом, направился в центральный обеденный зал, надеясь на то, что там ещё есть, чем поживиться.

«Но подарки от власть имущих редко бывают бесплатными. Даже если даритель искренне желает тебе добра. Или… особенно если желает?».

День только начинался, и что‑то мне подсказывало, что закончится он не так, как я сам того бы хотел.

Глава 3
Тесный‑тесный круг. Часть 1

До центрального обеденного зала я добрался, уже не питая надежд застать там кого‑нибудь из нашей компании.

Во‑первых, завтрак давно завершился, и к нынешнему моменту единственным, что ещё должны были подавать на стол, оставалась выпечка. А во‑вторых, временный регламент, утверждённый администрацией ради безопасности, не позволял задерживаться в обеденном зале и столовых при общежитиях дольше, чем на час, и правила эти должны были уже вступить в силу.

Так что даже если бы мои друзья захотели подождать меня пару‑тройку часов за накрытым столом, сделать это им бы просто не позволили.

Сам центральный зал встретил меня блеклым подобием той суеты, которая обычно царила тут утром. Большинство столов пустовало, а за оставшимися сидели немногочисленные студенты‑одиночки, в исключительных случаях собирающиеся по двое‑трое.

На стойках вдоль периметра зала разного рода выпечка присутствовала в изобилии, а среди всего этого великолепия сновали слуги, неторопливо убирающиеся и наводящие марафет среди и без того безупречно расставленных блюд, чаш и подносов.

И делали они это с профессиональным равнодушием, разительно контрастирующим с эмоциональным настроем студентов.

«Словно для них всё происходящее не более, чем ещё одна разновидность непогоды. И в чём‑то они даже правы: что может сделать простой повар или сотрудник зала? Только ждать, пока над головой распогодится…».

Я мысленно цыкнул, пройдясь по залу взглядом и не обнаружив ни рыжей макушки Эльзы, ни кого‑либо из остальных. За одним из столов как раз начинала собираться крупная группа простолюдинов, включая подруг Алисии.

Но её самой среди них я не видел.

С учётом всех обстоятельств это было одновременно ожидаемо и неприятно: вероятнее всего, девушку проверяли, или уже проверили и велели сидеть в комнате.

«Ну или так совпало, что Алисия отделилась от подруг. Маловероятно, но возможно даже в такой ситуации» – промелькнула мысль перед тем, как я поймал взгляд одного из слуг – мужчины лет сорока.

Он стоял и наблюдал за студентами с таким выражением лица, словно даже в случае повторного теракта в непосредственной близости от центрального крыла ему ничего не помешает подобрать выпечку для оголодавшего молодого организма, не просыпав при этом ни крошки.

И именно к нему я и обратился:

– У вас найдётся что‑нибудь, во что можно сложить еду с собой? – спросил я, кивнув на подносы с разного рода булочками, пирожками и им подобными изделиями. – Желательно такое, чтобы выдержало хотя бы пару часов в движении, и не развалилось, едва я переступлю порог зала.

– Разумеется, господин, – слуга ответил секунда‑в‑секунду, поклонившись, извинившись и скрывшись за одной из боковых служебных дверей. Вернулся он спустя полминуты с большим пакетом из плотной бумаги, напомнившем мне о таком явлении, как общепит с едой навынос.

В этом мире я ничего подобного, стоило отметить, пока не встречал, и этот вопрос тоже можно было обдумать на предмет получения дохода.

– Подойдёт, господин?

– Идеально, – мне даже не пришлось кривить душой. – Теперь голодная смерть мне не страшна…

Мужчина чуть улыбнулся, поклонился и вернулся на свой, по всей видимости, пост, в то время как я принялся наполнять пакет всем, на что падал взгляд, и что не требовало ножей, вилок, тарелок и прочей посуды.

Булочки с сыром, пироги с мясом, сочни, сдоба – бумажный пакет оказался достаточно вместительным, чтобы я на краткий миг задумался о том, что, вероятно, эти запасы из уважения к еде придётся подъедать до следующего дня. Но остановило ли это меня от того, чтобы наполнить его до самого горлышка?

Конечно же нет.

– Благодарю за службу, – я кивнул мужчине, придерживая пакет за донышко. Килограмма четыре выпечки я в него утрамбовал – более, чем достаточно для нескольких человек.

– Хорошего вам дня, господин Лазарь, – я задержал взгляд на узнавшем меня мужчине, не изменившись в лице ни на йоту.

Мельком оглядел его с головы до пят, но ничего подозрительного не заметил. Паранойя тоже молчала, намекая на то, что меня этот человек знает по легко объяснимым причинам: имя Лександра Лазаря на слуху в последнее время, особенно в черте Первой Академии.

– Мы оба понимаем, что хороший день ныне маловероятен, – вздохнул я. – Но спасибо.

Я развернулся и двинулся к выходу из зала, остановившись у одной из развилок в коридоре. Не просто так: несложно оказалось заметить, как от той группки простолюдинов отделилось несколько хорошо мне знакомых силуэтов, целью которых, очевидно, являлся именно я.

– Господин Лазарь… – первой меня нагнала Тереза, напряжённая и нервная. Следом за ней двигался Венсан Готье, на фоне подруги кажущийся собранным и серьёзным.

– Тереза, Готье, – я кивнул им в меру вежливо, учитывая разницу статусов. – Что‑то случилось?

– Вы не знаете, как там Алисия? – выпалила Тереза, поджав губы и задрав голову.

Я огляделся. Вокруг никого, кроме двойки охранников на посту, не было, да и те стояли достаточно далеко от нас, чтобы ничего не слышать.

– Мне сообщили, что она в безопасности, – ответил я, выдержав короткую паузу. – Больше, к сожалению, сказать не могу.

Тереза замешкалась на пару секунд, кивнула, но заговорить не успела – её опередил Готье:

– Её недавно забрали гвардейцы. Вместе с соседками по блоку, насколько нам известно. Сказали, что это проверка, и ничего такого не произошло, но… сами понимаете, господин Лазарь.

– Прекрасно понимаю, – ответил я, вздохнув.

«И что самое неприятное – действительно понимаю. Это утро для Алисии наверняка стало продолжением недавнего кошмара… который, смею надеяться, вскоре закончится. Потому что в противном случае правда полезет наружу, и её пребывание в академии станет попросту невозможным. Пока Имперская Безопасность умудряется скрывать детали, но со временем аристократия начнёт требовать ответы. Проклятье…».

– Если увидите её раньше меня, – произнёс я, тщательно взвешивая каждое слово, – передайте, что меня обычно можно найти или в библиотеке, или на площади перед центральным крылом. И, надеюсь, вы все продолжаете практиковаться?

– Естественно, – Готье улыбнулся, кивнув. – После того случая я не прохлаждаюсь. Да и остальные тоже. Всё равно пока нам нечем заняться, а тратить время зря…

– Похвальное рвение, – я перехватил пакет поудобнее. – Только без геройства, Готье. Практика – это замечательно, но попытки самостоятельно повторить то, о чём вы пока имеете лишь самое отдалённое представление – верный путь в госпиталь. Или в морг, если совсем не повезёт.

Тереза от такого прогноза поморщилась, но спорить не стала. Готье же и глазом не моргнул – лишь кивнул, будто я всего лишь озвучил нечто, что он ожидал услышать уже давно.

И это, как ни крути, было хорошим признаком.

– Мы не импровизируем, господин Лазарь, – произнёс парень, чуть улыбнувшись. – Стабильность, скорость и простые формы. Всё так, как вы и говорили.

– Вот и славно, – я покивал довольно. – Остальные с вами?

– Да, – Тереза мельком обернулась на двери, ведущие в обеденный зал. – Лин и Гидеон тоже. Мы собирались идти в библиотеку. Или один из залов для практики, если они сейчас работают. Хотя, вроде бы, кого‑то действительно пускают…

– Как повезёт, – Готье фыркнул. – Ты же знаешь, как тут всё устроено. Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку.

От меня не ускользнуло то, что в его словах мелькнула не обида, а устоявшаяся привычка к тому, что при формально равном с аристократами статусе студентов для простолюдинов открыта лишь малая часть существующих дверей. Клубы, личное наставничество, внеурочный доступ к кабинетам и учителям – мы ещё и месяца не провели в Первой Академии, а все подводные камни уже вылезли наружу.

– В таком случае библиотека, – я выдержал небольшую паузу, взвесив все «за» и «против». – Самостоятельно собираться я вам не советую – сейчас такое время, что без присмотра преподавателя или кого‑то из сотрудников академии это вызовет вопросы. Даже если перед вами потом извинятся за беспокойство, потраченные на разбирательства часы это уж точно не вернёт…

– Если аристократы собираются тренироваться, то это ответственная инициатива, – Тереза покивала, странно и с непонятным выражением улыбнувшись. – А если мы, то получится подозрительное нежелательное сборище. Но, господин Лександр, нам бы очень не помешала практика…

Я развёл свободной рукой, снова оглядевшись и убедившись в том, что лишних ушей в округе не прибавилось:

– По меньшей мере в ближайшее время у меня совсем нет свободного времени, Тереза. Я бы и рад с вами позаниматься – мне это, в конце концов, нравится, но обстоятельства вынуждают поступаться своими хотелками в пользу других обязанностей, – я поймал взгляд Готье. – Можете попробовать найти леди Сориар, и, по крайней мере, попросить её посмотреть, что можно сделать с залом для практики. У неё такие вопросы решать получается намного лучше, чем у меня. Но я бы на многое всё равно не рассчитывал…

Готье усмехнулся беззвучно, а Тереза убрала руки за спину, перекатившись с пятки на носок и обратно. Можно сказать, они изящно дали мне понять, что на помощь Белль они тоже особо не надеются.

– А вы сами куда? – спросил Венсан, кивнув на пакет. – С такими запасами можно держать осаду, а не… заниматься делами.

Фразу он завершил после небольшой заминки, с трудом подобрав подходящие, по его мнению, слова.

– Учитывая обстановку в академии, одно другое не исключает, – хмыкнул я. – Собирался найти своих и закормить так, чтобы они от меня уже не убежали. К слову, может, вы видели Громовых, Шталей или остальных?..

Белль и Мариэллу я причислять в список «своих» вот так сходу не стал, потому как их принадлежность к нашему кругу всё ещё оставалась под вопросом.

Слишком много событий в последние дни происходило не по моей воле, и подобающим образом разобраться в мотивации девушек, – слепо считать, что они просто влюбились в Диму и Виктора, я не собирался, – я банально не успевал. Люди мистическим образом вклинивались в мой «ближний круг», обстоятельства вязали из нас узлы, а я постфактум обнаруживал, что кто‑то новый сидит за общим столом и ждёт от окружающих той или иной степени доверия.

«В академии, наполненной террористами, диверсантами и предателями, радеющими за благо соседних государств. Идеальное пространство для построения крепкой дружбы, не иначе».

– Видели, – тем временем отозвалась Тереза. – Госпожа Эльза, кажется, была с господином Громовым и его сестрой у доски объявлений в западной галерее центрального крыла. Там расписание вывесили. Дополнительные занятия, правила, обязательства студентов и всё такое…

– Когда? – я чуть вскинул бровь, не став уточнять, что именно – «когда».

– Вывесили утром, а видели мы их с полчаса назад, – прикинул Готье. – Может, чуть больше. Они ждали кого‑то, насколько я могу судить…

Я кивнул:

– Спасибо, Венсан, Тереза. И… – я поймал взгляд девушки, которая хотела, но никак не решалась спросить что‑то ещё. – Тереза, спрашивай уже.

– Господин Лазарь, – Тереза поджала губы. – С Алисией ведь правда всё будет в порядке?

Я на долю мгновения замер, переваривая этот детский по сути своей вопрос.

Детский потому, что взрослый человек, хоть немного знакомый с тем, как устроен мир, никогда не спросил бы ничего подобного, если рассчитывал получить честный и правдивый ответ. Отсутствие конкретики и обобщённое «всё хорошо или будет хорошо» – сказки, которыми приличные люди пичкают своих детей, больных или, в исключительных случаях, самих себя в особо тяжёлые дни.

Но Тереза смотрела серьёзно, и Готье вторил ей точно там же собранным взглядом, ободряюще положив широкую ладонь на спину девушки.

«Сколь много чудных и не очень открытий вас ждёт, конечно. Но не сегодня».

– Я сделаю всё, что смогу, чтобы с Алисией всё было в порядке, – произнёс я ровно. – Но сейчас вам обоим нужно думать о себе в первую очередь. Будьте осторожны, не ходите поодиночке и не геройствуйте. Если кто‑то начнёт задавать странные вопросы, проявлять несвойственный ему интерес или предлагать что‑то сомнительное – не тяните. Сообщайте охране, преподавателям или мне.

– Вам? – переспросил Готье, вскинув бровь.

– Верно, – я кивнул. – Только не превращайте это в привычку бегать ко мне при каждом удобном случае. Я, конечно, выдающийся человек, но даже моё самомнение пока не позволяет мне заместить собой всю Имперскую Безопасность и часть Имперской Канцелярии впридачу.

– Пока? – бросила Тереза рефлекторно, не сдержавшись.

– Пока. Я усердно над этим работаю, но прогресс невелик, – я с сожалением покачал головой, про себя отметив, что и Готье наконец улыбнулся, и Тереза стала чуть менее напряжённой, чем на протяжении всего нашего разговора.

– Мы поняли, господин Лазарь. И передадим остальным.

– Замечательно. Можете идти, – я с запозданием поймал себя на том, что отправил их прочь с привычной не Лександру Лазарю, но Альтаиру естественностью.

Но переигрывать не стал, потому как «детишки» восприняли это указание так, словно это являлось чем‑то совершенно обыденным.