Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 62 страниц)

Глава 10
Фокус вовне

Экипаж высадил меня у ворот академии, когда браслет уже бодро рапортовал о близости пятого часа пополудни.

Ранний вечер последнего месяца лета визуально практически не давал о себе знать, чего нельзя было сказать о состоянии моей бренной тушки: каждый новый виток событий этого затянувшегося дня требовал собирать в кулак всё больше и больше сил, обильно черпая из неприкосновенного резерва…

«Который у этого тела и так весьма скромный. Спросить бы у старого Лександра, почему он, имея столько средств и возможностей, ограничил свой досуг алкоголем и доступными женщинами. Определённо, выходцам с низов никогда не понять тех, кто с рождения имел всё…» – вздохнул я, миновав пропускной пункт у ворот академии.

Дежурный гвардеец пропустил меня без лишних вопросов, а спустя минуту я уже вышел на неприятно опустевшую центральную аллею.

В голове зацикленным хороводом кружились события этого дня: я проснулся в чужой комнате, толком не отдохнув, успел заключить союз с принцем, предупредить друзей, ненароком форсировать отношения с Эльзой, выдержать «столкновение» с призраком не моего детства и, как вишенка на торте, заключить соглашение с Имперской Безопасностью.

«Хотя… нет, это ещё не вишенка. Вишенка меня ожидает вечером, если не повезёт, и на собрании будет поднята очередная неприятная тема» – подытожил я, шагая по мощёной серо‑белым булыжником аллее.

Парк, который и так был отчасти перекрыт, сейчас заметно опустел: студенты, лишённые привычных укромных мест среди кустов и деревьев, здесь попросту не задерживались, разбредаясь по общежитиям или общественным местам. Какое‑то шевеление создавали посты охраны и патрульные группы, но подсознательно даже я начинал рассматривать чёрно‑серые или парадные гвардейские мундиры как что‑то обыденное.

И это, стоило признать, в стенах учебного заведения для молодёжи было просто отвратительно, потому как дети во все времена до поры считались чем‑то неприкосновенным.

А как только эту границу переступала одна из сторон любого конфликта, можно было смело объявлять о том, что всё или закончится быстро и кроваво, или вот‑вот покатится в тартарары.

Друзей я нашёл на площади перед главным входом в центральное крыло – они организовали себе комфортное место в тени раскидистых деревьев, материализовав комфортабельные лавочки и столики.

Эльза заметила меня первой, но бурно реагировать не стала – лишь повернулась, дожидаясь, пока я подойду ближе. Попутно отметил отсутствие Белль: видимо, она всё‑таки решила заняться клубом немедленно, не откладывая это дело в долгий ящик.

Оставалось лишь надеяться на то, что Корвин уже подсуетился, и бюрократы не будут совать нам палки в колёса.

– Явился, – констатировала Лиза, едва мы с Эльзой опустились на лавочку. – Живой?

– Более‑менее, – я размял шею, откинувшись на спинку лавки. Вздохнул. – Я что‑нибудь пропустил?

– Бланки приняли, – отрапортовал Дима, опустив планшет. – Твои тоже. Есть подозрение, что наше расписание частично уткнулось в занятые ячейки, но нас всё равно пропустили…

– Вполне очевидно, почему, – бросила Эльза тихо, скинув туфли, забравшись на лавочку с ногами и оперевшись спиной на моё плечо. Я поднял руку, и спустя секунду приобнял её, приняв тот факт, что как‑то скрываться уже не имеет ни малейшего смысла. – Белль забрала на себя все вопросы, касающиеся вашего кружка. Просила передать, чтобы ты не торопился влезать в процесс, где, цитируя, «у неё всё отлажено»…

Я хмыкнул:

– Боюсь, я уже влез… в хорошем смысле. Белль оценит, – в этом я не сомневался, полагая, что уж спецслужбы‑то смогут подсобить ей элегантно и без объявления о лояльном отношении ИБ к нашему «кружку по интересам».

– То‑то ты выглядишь так, словно тебя сначала допросили, потом разобрали на части, допросили снова, а собрать забыли, – заметила Лиза, всё это время разглядывающая меня с отчётливо читающимся во взгляде интересом.

– Главное, что неприкаянных частей нигде не болтается, – по‑доброму усмехнулся Виктор, лениво покачивая ногой. Он, казалось, чувствовал себя тут вполне вольготно, и плевать ему было и на охрану, и на других студентов, для которых наша компания представляла особый, продиктованный жаждой информации интерес.

А Эльза тем временем спохватилась о чём‑то, отпрянула и достала из сумки вкусно пахнущий бумажный свёрток, незамедлительно вручив его мне:

– Ешь. С тем, сколько тебе приходится решать вопросов на единицу времени, Лекс, нужно очень внимательно следить за твоим режимом питания…

Я развернул свёрток, в котором обнаружились пирожки. Достаточно свежие, чтобы не быть остатками недавнего богатства.

– Спасибо, Эльза. Очень предусмотрительно и мило, – ответил я искренне, незамедлительно вооружившись самым румяным пирожком. Не то, чтобы мне очень хотелось есть, но, во‑первых, неясно, удастся ли спокойно поужинать, а во‑вторых мне банально не хотелось огорчать Эльзу.

«Тем более, что этому телу недостаёт крепости. А в таком деле пирожком больше, пирожком меньше… главное решить вопрос с тренировками, когда появится возможность» – подумал я, мельком бросив взгляд на руку.

Ожог к нынешнему моменту меня уже почти не беспокоил, а последствия регулярных и основательных запоев прежнего Лександра Лазаря полностью сошли на нет: метаболизм молодого организма делал для восстановления всё возможное.

К моменту, когда тактический пирожковый резерв уже пал смертью храбрых, Дмитрий успел углубиться в тему расписаний и наконец‑то её закрыть, сообщив нам всем обо всём том, что вообще могло оказаться важным: преподаватели, маршруты, кабинеты.

Ну а теперь, судя по изменившейся атмосфере в этом закутке площади, Громов намеревался получить другие, не менее важные в моменте ответы.

– Насколько всё плохо, Лекс? – спросил он, подавшись с лавочки вперёд и оперевшись локтями о колени так, чтобы, обернувшись, встретиться со мной взглядами. – Или наоборот?

Виктор, лениво раскачивающий ногой, замер, обратившись в слух. Лиза перестала улыбаться, а Мариэлла отложила в сторону планшет, в котором до этого момента что‑то активно печатала. Эльза чуть сильнее прижалась ко мне спиной, но промолчала.

Я вздохнул, собираясь с мыслями. Рассказывать всё от и до я, конечно, не собирался, но и отмалчиваться было бы неправильно.

– Не так плохо, как могло бы быть, – я отряхнул руки от крошек, скомкав промасленную бумагу. Получившийся шарик полетел в ближайшую урну. – Наш с Белль кружок Имперская Безопасность закрывать не собирается, чинить препятствия – тоже. Вдобавок мне пообещали ещё один канал связи с ними на тот случай, если кто‑то из нас заметит что‑то подозрительное. И да, у вас выход на этот канал тоже будет, потому как связь внутри Академии собираются восстановить уже совсем скоро…

– То есть они решили не мешать вашей инициативе, между прочим, обоснованно опасной в своей практической части, – резюмировал Дима, нахмурившись. – Это необычно. Белль предполагала, что если Имперская Безопасность обратит внимание на ваш «кружок», то его запретят в течение считанных часов.

– Банально потому, – начала Мариэлла, понимающе улыбнувшись, – что бесконтрольная практика неосвоенных или плохо освоенных техник может привести к трагедии. Но так как речь идёт о… – она на мгновение сбилась, – о простолюдинах, то, я полагаю, нежелание конфликтовать сразу с двумя графскими фамилиями оказалось сильнее доводов разума…

– Вы говорите так, словно под нашим присмотром студенты неблагородного происхождения собирают бомбы, а не осваивают то, чему аристократов учат лет так с двенадцати, – хмыкнул я, порядком приукрасив действительность.

Потому что если бы каждого знатного подростка обучали хотя бы половине того, что уже дал ученикам я, то сейчас по площади не сновали бы неприкаянные души, для которых создать функциональную скамейку, не пыжась от натуги ради её поддержания, было чем‑то не особо достижимым.

– Так уж и с двенадцати, – Эльза едва удержалась от того, чтобы фыркнуть. – Но, Лекс, если ты проецируешь свой опыт, то это, пожалуй, многое объясняет. Выжить с таким репертуаром с малых лет непросто, но риск ведь мог принести пропорциональный результат?..

– Ты это про контроль и дурь, которую из Лекса можно вёдрами черпать? – Элизабет широко усмехнулась, скрестив руки на груди и внимательно на меня посмотрев. – Я до сих пор не могу поверить в то, что ты, – она кивнула на меня, – Лекс, способен… ну, на то, на что способен…

«Возможность хотя бы отчасти обосновать свои возможности сама пришла ко мне в руки, но вот пользоваться ли ею? Вот, в чём вопрос…».

– Именно, – тем временем подхватила рыжеволосая аристократка, запрокинув голову и найдя мои глаза взглядом. – Лекс, тебя правда натаскивали по таким сложным практическим упражнениям с подросткового возраста? Это же жуть как опасно…

– Опасно, – я согласно кивнул. – Способность к концентрации у детей действительно недостаточно развита, как, впрочем, и критическое мышление. И опыта, чтобы всерьёз воспринимать запреты, недостаточно тоже…

Я говорил медленно и неспешно, так, чтобы незаметно потянуть время и лишний раз взвесить каждое последующее слово. Врать друзьям не хотелось, но, как считают многие не в меру амбициозные люди, помочь ближнему своему ввести себя же в заблуждение – это и не ложь вовсе.

«Особенно если во благо».

– Я не берусь утверждать, что такой подход сделал меня тем, кто я есть. Потому как сравнивать мне не с чем, и какого‑то невероятного прогресса я не помню, – ещё бы я это помнил. – Но и отрицать я этого не могу, по всё той же причине.

Дима хмыкнул, не став, впрочем, развивать эту тему, позволив ей кануть в пучину забытья:

– Так или иначе, Лекс, но Имперская Безопасность предложила тебе сотрудничество, как я понимаю, – произнёс он, подведя черту под этой частью нашего разговора. – И ты это предложение принял.

– В разумных пределах, – не стал отнекиваться я.

– В разумных пределах… – задумчиво протянула Лиза. – Знаешь, в плохих детективах так начинаются истории людей, которые однажды просыпаются и обнаруживают, что работают на три стороны одновременно, и ещё шабашат на четвёртую в свободное время перед сном. Для удовольствия.

Громов посмотрел на сестру так, словно впервые её увидел, но комментировать её высказывание не стал. Вместо этого слово ушло Виктору, который только этого и ждал.

– Технически, друзья мои, Лександр пока «шабашит» только на две стороны, если не считать семью, его самого и наш кружок соответственно…

– Вообще не утешает, – бросила Эльза тихо, но достаточно отчётливо для того, чтобы все услышали. Её пальчики вцепились в моё предплечье. – Лекс, ты две недели назад ещё не знал, за что хвататься и как с кем себя вести. А сегодня от тебя уже ждут чего‑то невероятного. И кто? Все! Это не смешно…

Последнюю фразу девушка проронила намного тише и с таким налётом грусти, что я инстинктивно прижал её к себе чуть сильнее:

– Эльза, это не служба. Не в том виде, по крайней мере. Просто… помощь, – я подобрал наиболее подходящее слово.

– А ты сам понимаешь, с какого момента помощь превращается в службу, Лекс? – на выдохе отозвалась она, сжав мою руку ещё сильнее.

– Нет, Эльза. Но по этой причине я и не зарываюсь в обязательства слишком глубоко. И поэтому я сейчас рассказываю вам ровно то, что могу, не нарушая гласных и негласных условий, – я свободной рукой растрепал волосы на макушке девушки. – И я не замалчиваю ничего катастрофически важного, знаешь ли.

– Мы обсуждали это уже не раз, – Эльза опустила голову. – Не конкретно это, но… суть та же. Ты упрямо погружаешься в эту трясину всё глубже, Лекс.

Виктор, уловив проклюнувшиеся в атмосфере среди нас изменения, хлопнул в ладоши, проявив несвойственную ему деликатность:

– Так. Это всё, конечно, замечательно, но обсуждать личные темы лучше лично, это я вам как отличный эксперт по личным темам говорю. Главное мы узнали, а остальное… – он неопределённо мотнул головой. – Остальное вы обсудите потом. Договорились?..

Я поймал взгляд блондина, благодарно ему кивнув. И на этой ноте разговор плавно сместился в обсуждение расписаний, контрольных точек и прочих планов на ближайшие дни, коих у всех, кроме меня было громадьё. Дополнительными занятиями, по итогу, обзавёлся даже Виктор, поддавшись общему порыву и желанию находиться рядом с Мариэллой.

И решительно непонятно было, что в его решении сыграло основную роль.

Коммуникатор завибрировал в кармане спустя полчаса, и, как это обычно бывает, я не ошибся в своих предчувствиях: ждать «после ужина» Его Высочество не собирался, ибо он у нас один такой важный, а все остальные… чего уж там, подстроятся как‑нибудь.

Иными словами, встречу он назначил через полчаса, на административных этажах центрального крыла, докуда было рукой подать.

– Уже? – Эльза заглянула в экран коммуникатора, поджав губы.

– Уже, – я вздохнул, убрал коммуникатор и поднялся на ноги, потянувшись. – Прошу меня извинить, но, как вы уже поняли, Его Высочество не любит ждать и не любит чужие планы так сильно, что считает своим святым долгом их по возможности расстроить…

– Эк ты завернул, Лекс, – Дима покачал головой. – Вот что называется – устал человек…

– То ли ещё будет, – я хмыкнул, оглядевшись. Благо, лишних ушей поблизости не было, да и были у меня определённые сомнения касательно того, что Александр воспринял бы такие слова всерьёз, даже озвучь я их прямо ему в лицо.

– В любом случае, Лекс, если опоздаешь на ужин – ищи меня и Виктора в холле общежития. Всё равно больше никуда никого в поздний час не пустят, а так хоть зафиксируем факт твоего возвращения…

– Думаешь, по пути в кровать меня попытаются реквизировать злопыхатели?

– Учитываю такую возможность, скорее, – хмыкнул Громов, сложив руки за спиной.

– Ладно, ладно, уговорил, – я поднял руки в извиняющемся жесте. – Я отменю свои планы по ночёвке в кустах сирени. А ведь там было так уютно…

Эльза шутливо ткнула Виктора кулачком в бок:

– Ты зачем его покусал, а?

– А я‑то при чём⁈

Под такой аккомпанемент я оставил друзей обсуждать всякое‑разное, а сам скрылся под высокими сводами центрального крыла. А так как среди административных этажей заплутать было делом почти невозможным, то и до искомого кабинета номер четыре, находящегося под охраной четвёрки гвардейцев, я добрался спустя десять минут.

Внутри уже собрались: Александр сидел во главе стола, окружённый великой стеной из аккуратно разложенных по стопкам документов. Выглядел он ещё более неважно, чем несколько часов назад, и уж тем более хуже, чем утром. Виктория сидела по правую руку от него, и, в отличие от кузена, могла похвастаться румянцем и целым рядом признаков, гарантирующих, что девушка успела где‑то перехватить пару‑тройку часов сна. Поук и ещё один незнакомый мне офицер ИБ расположились с другой стороны стола, над чем‑то негромко переговариваясь.

– Лександр, – Александр кивнул мне, указав на свободное место. – Ты вовремя. Присаживайся. Это, с позволения сказать, совещание, как видишь, пройдёт в неполном составе. О причинах позже, если тебе будет интересно.

Я занял стул напротив Виктории, обменялся с ней короткими кивками и приготовился слушать.

– Предисловия опустим, – принц вперил в меня внимательный, усталый взгляд. – Очевидного подозреваемого у нас по‑прежнему нет. Но за прошедшие часы удалось прояснить ряд моментов.

Он выудил из стопки и разложил на столе схему мужского общежития, контуры которого угадывались издалека: каждое здание на территории Первой Академии являлось уникальным.

– Наш вероятный исполнитель – девушка из числа студентов. Предположительно – аристократка, и оснований для такого вывода несколько…

Александр размеренно прошёлся по пунктам: женское общежитие оставалось закрытым для студентов мужского пола, в то время как в мужское девушек в последние дни пропускали почти бесконтрольно. Комендант объяснял это традициями и тем, что так было всегда. Журналы посещений на такой случай им не велись вовсе, камеры отсутствовали из соображений о неприкосновенности частной жизни подрастающей аристократии, а сама по себе девушка не вызвала бы подозрений ни в одном из общежитий.

Тем единственным, что хорошего сделал комендант для расследования, оказалась его неприязнь к простолюдинам: студенток низшего сословия он в мужское общежитие не пускал вообще, потому как приличия.

– Сотрудники Имперской Безопасности ведут работу над тем, чтобы сформировать круг наиболее вероятных кандидаток «в подозреваемые», – продолжил принц после непродолжительной паузы. – Но это дело небыстрое и ненадёжное.

– А комендант?

– Понижен до заместителя, – ответил вместо принца Поук. – Формально не уволен – слишком хорошо знает систему, и заменить такого специалиста некем. Но с сего дня он несёт службу под надзором офицера Имперской Безопасности. Больше никаких «неучтённых посетительниц».

– Для нескольких часов, – начал я, помолчав немного и не дождавшись продолжения монолога, – это большая работа. Особенно если учитывать вынужденные полумеры.

Поук поморщился:

– К сожалению, таковы реалии работы с аристократией. Особенно с высшей, – раздражением, сочащимся из его обычно спокойного голоса, можно было наполнять русла пересохших рек. – Но мы действительно не топчемся на месте. Процесс идёт, пусть и не так быстро, как нам того бы хотелось…

Я прокрутил услышанное в голове второй, третий, четвёртый раз. Сопоставил со своими собственными размышлениями… и забросил удочку:

– А если письмо было нужно не для того, чтобы «парализовать» меня? – Александр оторвал взгляд от бумаг, прищурившись, а я продолжил. – Способ, хочу напомнить, не самый надёжный. Особенно если принимать в расчёт… ну, меня. Эгоистичный молодой аристократ сомнительных личных достоинств – не тот, кто испугается за жизнь простолюдинки…

– Самокритично, – Виктория хмыкнула, но взгляд её оставался серьёзным. – И вполне резонно. Аристократов нашего поколения, которых заботила бы жизнь простолюдинки, можно пересчитать по пальцам одной руки. А учитывая вашу… дружбу, – девушка чуть сбилась, – то угрозы в сторону Фольт могли и вовсе быть восприняты тобой положительно, Лекс. Естественно, если судить строго по твоему личному делу, не общаясь лично…

– Справедливо, – хмыкнул я, скрестив руки на груди. – Так или иначе, но у нас есть факт, который уже не изменить. Письмо вызвало конкретную реакцию: на территорию Академии отправили ещё больше охраны, гвардии, армейских подразделений, контроль ужесточили, а несколько сотен молодых аристократов просто вычеркнули из политической жизни Империи, ограничив связь со внешним миром. Это всё само по себе могло быть целью, если изначально врага интересовало совсем другое место, в котором сейчас недосчитаются пресловутых армейцев, гвардейцев и сотрудников ИБ…

– Такая версия находилась в работе, господин Лазарь, – отозвался Поук, для которого мои слова открытием точно не стали. – Но аналитики и выездные оперативники сошлись на том, что предсказать, кого, когда и откуда перенаправят в Академию было бы затруднительно даже для очень осведомлённого заговорщика.

– То есть, – Александр перевёл взгляд на Поука. – Версию отложили, не проработав?

– Проработав поверхностно, – не согласился мужчина. – Если бы мы разбирали каждый возможный сценарий, Ваше Высочество, то в нашу службу пришлось бы вербовать каждого десятого имперца, и этого всё равно было бы мало.

Установилась непродолжительная пауза. Александр не собирался прилюдно выражать своё недовольство таким подходом, даже если оно было, а Поук смиренно ждал продолжения, не иначе как всем своим нутром ощущая, как высказанная мною идея запала в головы всех присутствующих.

– Нам известно, откуда именно перебросили дополнительные части гвардии? – спросила наконец Виктория, бросив взгляд на офицера.

– Часть сил сняли с малых дворцов, – отозвался тот незамедлительно, уже успев подготовить в голове и этот ответ. – Резиденции императорской семьи в регионах, на текущий момент не использующиеся по назначению, оказались наименее приоритетными объектами под охраной нашей элиты. Штатную гвардию заменили армейскими подразделениями, переброшенными из региональных же гарнизонов. Численность и качество охранения не уменьшились ни на йоту, леди.

– А вы говорите, что спрогнозировать, откуда возьмут силы, было невозможно, – тихо бросила Виктория, переведя взгляд на Александра. – Саша, в середине осени мы должны были… поехать сам‑знаешь‑куда.

Принц замер, прищурившись. Его пальцы, до этого лежавшие поверх схем, сжались, сминая бумагу. Он поднял взгляд, скользнув им по лицу Поука и не найдя того, за что можно зацепиться. Несколько секунд наследнику потребовалось на раздумья, после чего он резко поднялся с места. Гораздо резче, чем позволял себе обычно.

– О своих планах мы действительно почти никого не извещали. Плохо, – принц поджал губы. – На этом закончим. Мне нужно кое‑что уточнить. Лександр, – он кивнул мне куда глубже, чем следовало бы, – прошу простить. Полноценного совещания сегодня не случилось по ряду причин, и даже это эрзац‑собрание придётся закончить досрочно.

Ответить я не успел – лишь кивнул прежде, чем принц, а за ним и Виктория с Поуком и безмолвным офицером, покинули комнату. Лишь Виктория задержалась на мгновение, бросив на меня задумчивый взгляд, но тоже не стала ничего говорить.

Всё закончилось вот так просто – в тишине, сумбурно и неожиданно для всех и каждого.

Я остался за столом наедине с горами документов, потенциально секретных. Посидел немного, вздохнул, поднялся, потёр переносицу и двинулся к выходу.

Если я оказался прав, настоящая цель всё это время находилась не в Первой Академии. Будем честны: нет способа привлечь внимание аристократии лучше, чем покусившись на самое для них дорогое.

И в таком случае всё должно проясниться в ближайшие дни…

Или даже часы.

«В зависимости от того, как глубоко собака зарыта. Но я искренне буду надеяться на то, что моя роль во всём этом расследовании затеряется по дороге. А то Его Величеству только дай повод подновить мишень на моей спине…».

– Маляр, что б его, доморощенный…

С такими мыслями я вышел в коридор и двинулся на улицу: у меня ещё были все шансы нагнать друзей, потому как на всё про всё, кажется, и часа не ушло, а обсудить со всеми мне было, что.

Особенно теперь.