Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 62 страниц)

Глава 18
Не такая уж и тайна

Дмитрий Громов определённо был хорошим другом, приятным собеседником и, в целом, достойным молодым человеком. И всё же, за вчерашнее его следовало аккуратно убить. Не насмерть, но так, чтобы он в следующий раз дважды подумал, прежде чем обещать несбыточное.

Я лежал на спине, глядел в потолок и прислушивался к богатой гамме непривычных этому телу ощущений, вылезших без веского на то повода. Ныли плечи и предплечья, при малейшем напряжении давали о себе знать мышцы спины, и даже ноги сетовали на то, что в этот раз хозяин не додумался перекинуть нагрузку с них на жидкий металл, экономя тем самым силы и невосполнимый на дистанции ресурс суставов.

– За три часа упахаться невозможно, да, Громов?.. – прошипел я, осторожно сев и поморщившись. Тело выразило свой протест, отозвавшись болью вдоль всего правого бока, на который вчера пришлась львиная доля нагрузки.

Пришлось на несколько секунд замереть, пережидая эту, хотелось бы верить, единоразовую вспышку.

«Какое счастье, что сегодняшнее расписание не подразумевает активных телодвижений. Но вечерний досуг придётся спланировать заново…» – промелькнула мысль, повлёкшая за собой подъём всего Лександра, которому я приказал умываться и готовиться к новому учебному дню.

Тело на эту наглость отзывалось не особенно приятными ощущениями то тут, то там, но, памятуя вчерашнее, это было по‑своему милосердно.

Вчера Громов после первых трёх касаний окончательно перестал изображать из себя заботливого старшего товарища, и начал работать всерьёз настолько, насколько это позволяли делать границы тренировочного боя.

Всё последующее действо наглядно демонстрировало, что практика «физкультуры с мечом» против настоящего фехтовальщика котируется постольку‑поскольку, а изменившиеся габариты, может, и скомпенсировались естественным образом «в быту», но стоило взять в руки оружие – и отличия вылезли снова, склоняя чашу весов отнюдь не в мою пользу.

Я не проигрывал в первый десяток секунд – и на том, как говорится, спасибо.

Так или иначе, но счёт перестал иметь хоть какое‑то значение уже спустя полчаса. Подключилась уставшая просто наблюдать Лиза: для девушки отыграться за то моё замечание касательно её бесшабашности оказалось делом принципа даже несмотря на то, что она‑то его как раз учла, и поработала над тем, чтобы не открываться лишний раз в атаке.

Логично? Едва ли. Но я просто принял это как данность, после чего всё пошло своим чередом.

Мы начали хаотично сменять друг друга на «ристалище», практиковаться, спорить и снова практиковаться, делом подтверждая свои доводы и опровергая чужие. Не единожды к нам с наставлениями подходил Клаус, советы которого всегда оказывались своевременными и очень даже к месту. Я был вынужден признать, что местная школа боя сильно отличалась от привычной и требовала вдумчивого подхода, из‑за чего выехать на имеющейся базе не представлялось возможным. Ну а Громовым, – и, отчасти, мастеру Клаусу, – моя техника принесла неожиданную пищу для размышления, хоть прямо они об этом и не сказали.

Как итог, мы разбежались настолько довольными, насколько вообще способны быть довольными люди, в разгар учебного дня почти три часа кряду промахавшие саблями.

А сегодня всё это довольство привело к закономерным последствиям, из‑за которых первые три пары я провёл в режиме старательно изображающего бурную деятельность, но фактически уже почти мёртвого студента.

И вырвало меня из этого состояния только сообщение от Белль:

«Лександр, я закончила с материалами, которые ты просил собрать. Сегодня у меня весьма загруженный график, но свободные окна всё же имеются…» – а дальше юная леди перечисляла, когда и где её можно будет выловить.

А так как сеть Академии ныне работала безупречно, согласование не заняло и пары минут – печатала и размышляла Сориар быстро, в своём расписании ориентировалась, как рыба в воде, так что точнёхонько после пятой пары мы пересеклись в холле, имея в запасе немногим больше сорока минут.

– Белль, – я кивнул ей, сразу отметив, что всю свою свиту девушка разместила на соседних диванчиках. – Полагаю, мне стоит начать с вопроса о том, скольких людей тебе пришлось поднять по тревоге, чтобы так быстро разыскать материал для удовлетворения моего любопытства?..

Сориар улыбнулась, демонстративно поправив лежащую на её коленях папку. Довольно пухлую, стоило отметить, и с разношёрстным наполнением – листы там уместились самые что ни на есть разные.

– Запрос был не настолько сложным, Лександр. Скорее, просто требующим охватить разом множество источников, но с этим у меня никаких проблем нет.

Я хмыкнул:

– Где‑то сильно загрустили руководители Имперской Безопасности, пытающиеся организовать информационную блокаду вокруг академии…

Белль тихо рассмеялась, прикрыв губы ладонью.

– Боюсь, в данном случае заслуга не моя. В академии действительно ограничили связь, но люди ведь никуда не делись. А большую часть сведений о тебе и вовсе не пришлось искать заново. Как я и говорила, – девушка улыбнулась, – в моих правилах знать, с кем я общаюсь. А вы, Лександр, никогда не были незаметным человеком.

– Меня обуревают смутные сомнения относительно того, комплимент ли это…

– Это констатация факта, – невозмутимо отозвалась Сориар. – А факты далеко не всегда приятны.

«Вот даже не сомневался в этом» – посетовал я в своих мыслях, ничуть при этом не изменившись в лице. Почти инстинктивно отделил часть жидкого металла из‑под одежды, сформировав комфортабельное кресло. Опустился в него, подавшись вперёд и уперев локти в район коленей.

– Тогда прежде, чем мы начнём, я уточню одну вещь, – мой взгляд упал на папку. – Как я упоминал ранее, меня интересует то, каким человеком меня считают окружающие. То есть, если где‑то нет возможности отделить слухи от фактов – ничего страшного, меня устроит и такая информация.

– Именно так я тебя и поняла, – Белль кивнула, открыв папку на первой странице. – Поэтому всё разделено на три условных категории. То, что подтверждается несколькими независимыми источниками. То, что выглядит правдоподобно, но достоверно сие установить не удалось. И откровенные сплетни, оказавшиеся тут исключительно потому, что в некоторых кругах в них всё же верят…

– Предусмотрительно…

– Если о чём‑то попросили прямо, то нет повода додумывать и действовать на своё усмотрение, – Белль качнула головой. – Вдобавок, если десять человек утверждают, что ты однажды напился и пытался въехать в театр верхом на лошади, то отсутствие самого этого события никак не отменяет того, что эти десять человек считают тебя способным на подобное.

– Белль… это ведь сейчас был пример, верно?

Девушка чуть улыбнулась, коварно прищурившись:

– Конкретно эта ситуация – разумеется. Но твой послужной список, Лександр, включает и более… эксцентричные выступления.

– Умеешь ты успокоить человека, – пробормотал я, качнув головой. Тяжкий вздох себе не позволил лишь потому, что это было бы неуместно с точки зрения «настоящего» Лександра, который должен был знать обо всех своих похождениях. – Но, полагаю, начинать нужно не с лошади и не с театра. А желательно вообще никогда больше ни о чём подобном не упоминать.

– Не обещаю, – Белль отозвалась совершенно серьёзным тоном, но уголки её губ чуть дрогнули. – Однако, Лександр, если тебя интересует в первую очередь общая картина, то начинать нужно с периода намного более раннего. Примерно за три‑четыре года до того момента, когда твоё имя начало регулярно появляться в светских хрониках.

Она выбрала несколько листов, протянув их мне.

– Сразу предупреждаю, Лександр: чем глубже в прошлое, тем меньше материалов. В пятнадцать лет ты ещё не был настолько интересен газетам, чтобы журналисты караулили тебя у каждого ресторана. Поэтому сведения здесь весьма расплывчаты и очень субъективны. Люди, которые тебя знали лично, упоминания в школьных статьях и характеристиках, результаты состязаний, несколько публикаций о молодёжи родов Первой Сотни и тому подобное.

– То есть, самая скучная и размеренная часть моей жизни, – подытожил я, глядя на девушку.

– Наоборот, Лександр, – Белль покачала головой. – На мой взгляд, эта часть как раз самая любопытная. Если смотреть здраво, то до пятнадцати лет ты считался весьма перспективным молодым человеком. Хорошая успеваемость, отличные результаты в практических направлениях эрикс‑искусств. Оценки преподавателей сложно назвать однозначными, но, с позволения сказать, это и не личные наставники. К тем за характеристикой, к сожалению, подобраться не представляется возможным… да и задачи такой не стоит.

– И что же значит эта «неоднозначность»?

– Тебя считали умным, дисциплинированным, способным очень быстро осваивать новый материал но, вместе со всем этим, совершенно не умеющим сомневаться в собственной правоте.

– Последняя черта присуща подавляющему большинству юношей‑аристократов…

«И не только аристократов, впрочем».

– Но не каждый юноша опережает продвинутую программу на год с небольшим, а в том, что касается практики – и того больше. Раннюю подготовку объективно оценить сложно, слишком уж она неоднородна, но судя по имеющимся у меня данным, в отдельных областях ты уже в те годы мог поспорить со среднего уровня абитуриентами, Лександр. И эти же способности, стоит заметить, позволяли тебе довольно долго избегать серьёзных последствий твоего… чрезмерного упорства.

В мои руки перекочевало ещё несколько листов, по которым можно было понять, что Лександр Лазарь был из той категории золотой молодёжи, которая одновременно и выбивается за рамки дозволенного, и компенсирует «ошибки» своим талантом.

– Хм… – я закончил изучать листы по диагонали, уделив внимание лишь основным тезисам, выделенным жирным шрифтом. Нужно было что‑то сказать. – Полагаю что цитата о человеке невыносимо самоуверенном, но достаточно способном, чтобы оправдать эту самоуверенность, неплохо обобщает этот период моей жизни…

– Совершенно верно. Но у тебя в те годы была и другая сторона, – Белль прищурилась, – с недавних пор вновь неожиданно проявившаяся. Ты не прогуливал занятия без причины, не пил, не ввязывался в публичные скандалы, почти не пользовался положением семьи для утверждения своего статуса среди сверстников. При этом личной силой ты тоже не кичился, хотя, казалось бы – самый возраст…

– Я был выше всего этого, – хмыкнул я, посчитав фразу достаточно нейтральной.

– И выше правил безопасности тоже, – девушка посмотрела на меня то ли с укором, то ли с немым вопросом, который так и не был высказан. – Насколько я могу судить и по личным воспоминаниям в числе всего прочего, Лександр, в тот период ты искренне считал, что большинство ограничений существует исключительно для тех, кому они необходимы. И отсюда мы плавно переходим к рубежу, разделившему твою жизнь на «до» и «после». По крайней мере, так это видится со стороны.

Последнюю фразу она добавила торопливо. Особенно по сравнению с её обычной манерой говорить размеренно, чётко и понятно – так, что даже тупой бы поспел за мыслью.

– До одного конкретного момента ты ограничивался мелкими, но имеющими тенденцию накапливаться проступками. Мелкие нарушения техники безопасности, самовольные эксперименты, невесть откуда берущиеся катализаторы, работа с техниками выше допустимого по возрасту. Но никаких травм или официальных разбирательств это за собой не повлекло. Ты раз за разом нарушал правила, неизменно получая хороший результат.

Я вздохнул совершенно искренне:

– Осторожность так определённо не воспитаешь.

«И ведь механизм примитивнейший. Один раз полез куда не следует – получилось. Второй – получилось ещё лучше. На третий раз тебя похвалили за находчивость, а на четвёртый осторожность уже видится проявлением чужой посредственности. Как часто я видел это в прошлом? Десятки и сотни раз. И сам нередко нет‑нет, да сворачивал на эту опасную дорожку. Этой дурости не мешал ни почтенный возраст, ни тот факт, что иллюзии из моей головы выбили достаточно рано, впоследствии регулярно проводя профилактическую дезинфекцию. Такая уж у некоторых людей суть. Особенно у тех, кто слишком много мечтает и много делает, но недостаточно глубоко задумывается над причиной, методом и следствием».

– Совершенно верно, Лександр. Касательно твоей семьи мне сказать нечего. Внутренние дела Лазарей в общее инфополе почти не попадают. В остальном же…

Несколько следующих минут ушли на перечисление фактов, изложенных на бумаге. Наставники, юношеские состязания, знакомства, контакты, мероприятия – типичная жизнь типичного молодого аристократа без царя в голове. И на тот момент катастрофу можно было ожидать лишь со стороны поразительной наглости, помноженной на упрямство и самоуверенность…

Но Лександр Лазарь был то ли везуч, то ли действительно умён, не давая жизни преподать себе урок.

Для меня же этот рассказ стал толчком к тому, чтобы перестать представлять себе Лександра Лазаря исключительно однобоко: через разрез пьянок, сомнительных знакомств, конфликтов и испорченной репутации.

«Там», причём сравнительно недавно, Лександр жил полноценной жизнью. В чём‑то выдающейся, в чём‑то провальной, но в среднем – «как все».

– Всё изменилось в этот момент, Лександр. Вот это конец весны, – она отложила в одну стопку часть листов. – Учёба, парочка региональных закрытых соревнований, бал по случаю вступления поколения в возраст, когда можно начинать всерьёз рассматривать заключение союзов. А вот это, – остальные листы легли в другую стопку, отдавая дань любви Белль к наглядности, – уже середина лета. Ты перестаёшь посещать дополнительные занятия. Твою кандидатуру по твоей же инициативе снимают с участия в престижном состязании. К началу осени всплывают первые проблемы с преподавателями. Пропуски. Алкоголь. Скандалы… и всё остальное.

– Быстро, – внешне я невозмутимо кивнул, хотя внутри меня всё было не так спокойно. Прошлое решило раскрыться резко и нахрапом, и все эти сведения надо было как‑то переварить и не выдать себя реакцией, пусть Белль и многое бы мне «простила» по незнанию.

– Очень, Лександр. Переход резкий настолько, что можно сказать, будто тебя подменили или превратили в совершенно другого человека. Метаморфоза привлекла внимание прессы, так что начиная отсюда информации куда больше, – девушка постучала кончиком пальца по стопке «летних» листов. – Но информация эта однородна и циклична по своей сути.

Я кивнул, прекрасно понимая, что ничего нового в пьянках, дебошах и кутеже с куртизанками отыскать, не принимая участия в тех событиях, невозможно.

– И как со стороны видятся причины, по которым это произошло? – спросил я нейтрально, но не без выраженного интереса.

– Вот здесь начинаются серьёзные проблемы с достоверностью, – Белль поджала губы. – Для абсолютного большинства не произошло ровным счётом ничего, и ты без какой‑либо причины покатился по наклонной. Но мои источники позволили найти событие, которое довольно точно совпадает по времени, с некоторыми допущениями. Но в тех источниках, которые можно назвать надёжными, об этом нет вообще ничего.

– Совсем? – я приподнял бровь, затрудняясь даже предположить, как могло существовать событие, о котором не знали в целом, но о котором удалось узнать Сориар за несколько дней, будучи запертой в академии без адекватной связи с внешним миром.

– Ни дел в органах, ни публикаций в газетах, ни иных упоминаний, которым можно было бы верить. Впрочем, – девушка невесело улыбнулась, – это событие вообще не получило упоминаний ни в одном полноценном источнике, к которым у меня есть доступ.

– И всё же, само это событие ты обнаружила, вопреки всему…

– Есть люди, Лександр. Родня прислуги Лазарей, невольные свидетели… не в укор тебе, но с сокрытием информации у тебя всё было не очень хорошо. И если бы Игорь Ковалёв захотел тогда вынести случившееся наружу, скрыть это не удалось бы.

– Но он не захотел, – размеренно кивнул я одновременно с тем, как в голове вспыхнула простая мысль:

«А вот и ты».

Само имя не требовалось даже вспоминать. Я слышал его дважды. Из уст Алисии, буднично заявившей, что Игорь наверняка не обижается спустя столько лет, и от Корвина, совсем другим тоном «напомнившего» мне о том, что «я» своей рукой лишил старого друга всякого будущего.

Кто он, что произошло, как и когда – я не знал. Со слов Алисии можно было предположить, что речь шла о ссоре двух подростков, которую давно пора оставить в прошлом. А вот Корвин говорил об этом так, будто я собственноручно сломал человеку жизнь, сплясав на обломках до кучи.

И вот теперь у меня появился реальный шанс прояснить ситуацию… со слов Белль Сориар, добывшей информацию из источников, которые она сама не могла назвать надёжными.

«Просто прекрасно, проклятий на эту ситуацию не наберёшься!».

– Судя по всему, – отозвалась девушка, поджав губы и чуть прищурившись. Она явно ожидала чуть большего. Какой‑то реакции или пояснения. Но мне нечего было сказать, и потому оставалось лишь уповать на то, что юная аристократка проявит себя в высшей мере тактично.

– Продолжай, Белль. Мне интересно, что ещё ты смогла найти так споро, – попросил я спокойно, сцепив руки в замок.

Девушка же кивнула, выдержав небольшую паузу перед тем, как начать говорить, говорить и говорить:

– Игорь Ковалёв. Твой ровесник, простолюдин. Обычная семья, обычные увлечения. Примечательно в нём лишь то, что с ним каким‑то образом познакомился ты, Лександр. Но в твоём окружении он не был единственным представителем низшего сословия, поэтому я не стала делать на том акцента. Я сосредоточилась на фактах, которые удавалось подтвердить перекрёстным методом. И таких источников вполне достаточно, чтобы делать выводы. Вы общались по меньшей мере два года. Довольно тесно – Игоря неоднократно видели рядом с тобой. Ты периодически обретался там, куда аристократы и соваться‑то боятся. Он бывал в местах, куда попасть без приглашения влиятельного покровителя не мог в принципе. Но само это знакомство ты не афишировал. Не скрывал, но и не выставлял напоказ… примерно так, как сейчас обстоят дела с Фольт. Соответственно, дальше я исходила из того, что вы дружили. Надеюсь, не прогадала. А дальше…

Я напрягся, уловив изменения в её голосе.

– Дальше, Лександр, начинается та часть истории, которую я собрала по крупицам. Ещё точнее – по отражениям и отголоскам этих крупиц, чтобы ты понимал масштаб. Если раньше достоверность была под вопросом, то тут тебе, скорее всего, останется только посмеяться над тем, как способны люди переврать нечто вполне понятное. Тем не менее, во всём этом есть один подтверждённый факт. Последствие, если хочешь.

– И это?..

– Игорь получил тяжёлую травму. Лишился всех пальцев правой руки, если брать… самое критичное, – формулировка далась ей с некоторой заминкой. – После этого ваша дружба закончилась, а следом начал меняться и ты сам, Лександр. Что с чем связано – можешь и сам сопоставить.

Девушка бросила это так, словно ставила точку в своём рассказе, передумав озвучивать свои догадки. И судя по её взгляду, она просто не хотела ворошить эту тему предположениями и домыслами, могущими ранить.

А в моей голове снова возник Корвин, вещающий о друге, моей рукой лишённом всякого будущего.

«Если не Имперской Безопасности в таких вещах верить, то кому тогда? Проклятье. Я получил многое, но не всё. С другой стороны, я теперь конкретно знаю, кого и где искать».

– Хорошо, Белль, – произнёс я негромко. – Тогда давай без спешки. Начни с того, что известно наверняка. Но настаивать я не буду, коль ты желаешь оставить свои выводы при себе.

И Белль, поколебавшись немного, скользнула кончиком языка по верхней губе – и продолжила свой перекапывающий кладбище минувших событий рассказ…

Глава 19
Экскурс в прошлое

– Хорошо, Белль, – произнёс я негромко. – Тогда давай без спешки. Начни с того, что известно наверняка. Но настаивать я не буду, коль ты желаешь оставить свои выводы при себе.

И Белль, поколебавшись немного, скользнула кончиком языка по верхней губе – и продолжила свой перекапывающий кладбище минувших событий рассказ…

Вернее, я подумал, что она вот‑вот его продолжит, потому как заговорила она о другом. Не менее важном, но всё же другом.

– Здесь есть одна проблема, Лександр, – Белль начала аккуратно складывать листы в одну стопку перед тем, как вложить их обратно в папку. – Мы сидим посреди холла, и сюда набежали студенты.

– Весьма… – я огляделся, отметив, что учащихся академии действительно стало больше, – … своевременное замечание.

– Сейчас, – девушка бросила взгляд на браслет, проверив время, – неподалёку есть одна аудитория. Если её внепланово не заняли, то она должна быть свободна. По расписанию там сейчас окно, а кабинеты даже в нынешнем положении ради полутора часов часто просто не закрывают…

– Порой мне кажется, Белль, что ты знаешь расписание Академии лучше тех, кто его составляет, – я хмыкнул, поднимаясь с кресла и забирая из её рук увесистую папку.

Всего лишь жест вежливости, который она, впрочем, восприняла вполне благосклонно, явно подкинув ещё один балл в пользу того, что «я» в досье и я‑нынешний – совершенно разные люди.

Фигурально.

– Это весьма вероятно, – блондинка степенно кивнула. – Составляют расписание десятки человек, а его полный вариант видят единицы. Изучить несколько бланков не так уж и сложно, Лександр. Рекомендую.

– Учту, – отозвался я, кивнув в сторону её свиты. – А их мы берём с собой или оставляем сторожить диваны?

Белль тихонько усмехнулась:

– Оставим. Разговор затягивается, да и то, что будет дальше, едва ли предназначено для чьих‑либо ушей, кроме наших…

Сказано это было достаточно тихо, но девушка всё равно дождалась, пока мы будем проходить мимо её сопровождающих, и только после этого распорядилась:

– Подождите здесь. Я вернусь минут через двадцать, может, чуть больше. Пока обсудите наш завтрашний проект.

Возражений не последовало – свита Сориар разразилась кивками и согласными высказываниями, после чего сама Белль уверенно направилась дальше по коридору, едва позволив мне пристроиться рядом – темп она взяла очень хороший.

Сама аудитория действительно нашлась и, в чём я почти не сомневался, оказалась свободной. Дверь даже до конца прикрыть не удосужились, что на фоне общей паранойи и демонстративного охранения даже сухого пенька в глуби парка смотрелось… да никак оно не смотрелось, честно говоря.

Я пропустил Белль внутрь, вошёл следом и прикрыл за нами дверь, для верности материализовав в замке распорку, которая не позволила бы её открыть даже с ключом.

– Так‑то лучше, – папка с документами легла на кафедру, рядом с которой я по привычке и расположился.

– Значительно, – девушка кивнула. – В попытках не пропустить обладателя особенно длинных ушей можно легко заработать косоглазие…

Она обошла кафедру по дуге, встав с другой её стороны. Белль развернула папку с бумагами к себе, но открывать не стала.

– Я подчеркну ещё раз, Лександр. От сих достоверность информации резко падает, кроме, разве что, самого факта травмы Игоря. То, что происходило «до», «во время» и «немногим после», мне приходилось восстанавливать со слов людей, которые либо видели лично лишь малую часть всего произошедшего, либо и вовсе слышали об этом от кого‑то ещё. Самыми надёжными источниками стали медики, но они, по понятным причинам, знакомы лишь с последствиями, а не с первопричинами или подноготной принимаемых тобой тогда решений. Поэтому если заметишь, что я со своими выводами слишком сильно отошла от реальности – скажи.

– Обязательно, Белль, – я кивнул. – Но я в любом случае дослушаю до конца, потому что именно то, что о «том» Лександре Лазаре можно узнать вот так, мне и интересно.

– Прекрасно, – блондинка чуть улыбнулась. – Тогда начнём с того, почему вы вообще оказались в такой ситуации… – она нашла нужный лист, развернув его ко мне. – Очевидный вывод – ты самостоятельно обучал Игоря эрикс‑искусствам, и очень гордился его успехами. Есть наглядные свидетельства того, как ты представлял его именно в качестве своего «ученика». Без огласки, да и впоследствии абсолютное большинство твоих знакомых списало всё на мимолётный каприз юного аристократа, впоследствии ставшего весьма… эксцентричным, но факт есть факт.

Я промолчал, ничуть не изменившись в лице. И не благодаря самоконтролю: просто после всего услышанного эта новость казалась закономерной до такой степени, что мне оставалось только закрепить уже сделанные выводы… в качестве рабочей версии, потому как абсолютной правдой сказанное Белль могло и не быть.

«Чем ещё мог заняться талантливый пятнадцатилетний аристократ с абсолютной уверенностью в собственной непогрешимости? Верно. Только изо всех сил искать способ расшибить себе лоб об непреодолимое препятствие. Проклятье, Лександр… как же порой хочется вложить в чужую голову свой опыт…».

– Насколько уверенно это можно утверждать? – наконец спросил я спустя несколько секунд.

– Несколько человек подтвердили это независимо друг от друга, Лександр. Кто‑то видел сами тренировки, кто‑то слышал непосредственно от Ковалёва о его успехах в материализации, что для простолюдинов несвойственно, и потому хорошо запомнилось моим источникам… – Белль выудила из стопки очередной лист. – Собственного катализатора у Игоря не было, насколько мне известно. Но о твоей способности регулярно находить катализаторы сомнительного происхождения я уже упоминала…

– Упоминала, – я задумчиво кивнул. – Что ж… А о том, как долго это длилось, что‑то конкретное узнать всё ещё возможно? Как‑никак, прошло довольно много времени…

– Точно – нет. Но судя по разрозненным упоминаниям… несколько месяцев. И три года для слухов совсем не срок, – девушка чуть улыбнулась. – На твоём месте я бы рассчитывала на то, что история забудется, не раньше чем через десяток лет. И то, это было бы возможно лишь заляг ты на дно. Этого не произошло, и потому вся муть постепенно поднимается на поверхность…

«Момент, когда об этом узнает отец – лишь вопрос времени. Просто превосходно».

– Что ж… значит, как минимум с твоими ресурсами о моём прошлом можно узнать во всех деталях. Прелестно, хотел бы я сказать… но дослушаю, для начала. Продолжай, пожалуйста, Белль.

– Осталось совсем немного, – блондинка прищурилась. – Ваши тренировки закономерно привели к несчастному случаю. Как это произошло, что за техника использовалась – неизвестно. Очевидцев не было, видимых последствий тоже. Медикам всё было представлено как утрата контроля над техникой, повлёкшая за собой тяжёлые повреждения правой кисти и, частично, предплечья. Интерес представляют выводы, которые можно сделать, анализируя ситуацию в целом. Ты не обратился к семье, Лександр, и попытался решить вопрос самостоятельно.

– И это тоже… – я бросил нечто нейтральное, посчитав неразумным напрямую подталкивать Белль дальше. Потому как об этом я, что логично, должен помнить и сам.

– И это, Лександр, – Сориар помолчала несколько секунд. – К отцу ты не пошёл. В официальных документах тоже ничего нет. Никакого происшествия, расследования, санкций за незаконное обучение и передачу катализатора третьим лицам. И никаких претензий семьи Ковалёвых. Мне известно, что к ним наведывались врачи, которые простолюдинам были бы не по карману. С финансами у них тоже всё стало прекрасно – есть основания полагать, что сумму от тебя они получили более, чем достойную. Предположу, что ты или купил их молчание, или они так тебя отблагодарили. Но всё это вилами на воде писано, потому как источников слишком мало, и все они разрознены.

– Тем не менее, я узнал практически всё, что хотел, – я улыбнулся, поймав взгляд девушки. – Как минимум подтвердил тот факт, что сведущий и располагающий ресурсами человек сможет восстановить произошедшее от и до, с небольшими допущениями…

– В такой работе всегда будут допущения, – отозвалась Белль, приняв последнюю фразу на свой счёт. – Тем более при таких сроках. И я задействовала не все ресурсы…

– Помилуй, Белль, я ни в чём тебя не обвиняю. Ты уже разбила мне розовые очки стёклышками вовнутрь, доказав, что отец о моём проступке не узнал лишь чудом, а не потому, что я весь из себя тактический гений и интриган…

– Если ты искренне считал себя хорошим интриганом, Лександр, – в глазах Белль заплясали бесята, – то мне тем более нечем тебя порадовать.

– Жестоко, – посетовал я преувеличенно скорбно. – Особенно после того, как я добровольно доверил тебе раскопки там, где когда‑то была похоронена моя репутация. Можно было хотя бы сделать вид, что пятнадцатилетний я обладал какими‑нибудь выдающимися талантами помимо эрикс‑искусств и способностей создавать проблемы на ровном месте…

– Второе проистекало из первого, Лександр, – Белль слегка пожала плечами, а улыбка на её лице стала скорее просто вежливой, чем искренней. – Посредственный человек не способен столь уверенно убеждать не только окружающих, но и самого себя в том, что правила не для него писаны. Впрочем… – девушка отвела взгляд, – я отвлеклась. Есть ещё одна важная деталь, которая, полагаю, может заинтересовать тех, кто может и будет собирать о тебе информацию. Или уже это сделал.

Белль водрузила поверх всех остальных новый лист, в отличие ото всех прочих – заполненный текстом сверху донизу. Даты, фамилии, факты – даже при прочтении по диагонали у меня уже появились вопросы к «старому себе».

Большие вопросы.

– Один из врачей, – начала Сориар, – которого удалось связать с Ковалёвыми, уже не практикует. По этой причине у него и развязался язык. Непосредственно Игоря он не лечил, но оценивал его состояние спустя некоторое время после травмы. Полгода, с его слов. Вот этот абзац, если интересуют медицинские термины…

Я перевёл взгляд на текст… и не стал это комментировать, дожидаясь, пока Белль продолжит. Потому что говорить было нечего: как «виновник», я не мог ужаснуться увиденным, но и оправдывать «себя» не хотел, уже примерно понимая, к чему всё идёт.

– Он упомянул обширные повреждения тканей, костей, сухожилий кисти и предплечья. Но сам характер ран позволял предположить, что если бы юношу сразу доставили туда, где имелись специалисты соответствующего уровня, оборудование и возможность привлечь профессионалов, которых, бесспорно, твоя семья привлечь могла, результат мог бы быть другим, – она поймала мой взгляд. – Как ты уже понял, о том, что эти профессионалы привлечены не были, узнать не так уж и сложно.

«Не обратиться за помощью к отцу, отыскать врачей самостоятельно, но не сделать всё возможное… да, у Игоря определённо были причины смертельно на „меня“ обидеться».

– Понимаю. Это многое меняет. А перед твоей способностью находить информацию я снимаю шляпу. Даже если часть этого досье у тебя на руках была давно, – я неглубоко, но уважительно для людей нашего положения поклонился. – Если потребуется моя помощь с чем угодно, Белль, ты можешь ко мне смело обращаться. Я сделаю всё, что будет в моих силах.