Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 62 страниц)

Глава 14
Промежуточный итог

Аудитория, в которой профессор Коваль проводил практические занятия для более слабой группы первого курса, встретила меня тишиной – на удивление, студенты в ожидании преподавателя не шумели, а сидели, закопавшись в тетрадях и планшетах.

Но стоило мне переступить порог, как ровные ряды юношей и девушек встрепенулись живой волной, что, впрочем, всё равно привело к затишью – только теперь уже заинтересованно‑напряжённому.

Знакомых лиц среди «отстающих» было не очень много. Гидеон, Лин и Тереза – из числа простолюдинов, и ещё россыпь аристократов, не сумевших блеснуть талантами и угодивших в эту группу.

Что примечательно, студентов тут было значительно больше, чем на лекциях и практикумах для «элитной» группы – классическая во всех мирах схема, хоть у меня и не поворачивался язык назвать «вторым сортом» людей поступивших в лучшую академию страны, но не дотянувших до верхних строчек рейтинга.

Профессор Коваль появился спустя минуту, со шляпой подмышкой и с увесистой папкой, ломящейся от бумаг. Окинув аудиторию взглядом, он коротко кивнул мне, проследовал к своему столу и развернулся к студентам.

– Господа и дамы, позвольте представить – господин Лександр Лазарь, наш новый ассистент по предмету «Практического Применения Материализации». По, простите за тавтологию, её практической части, – мужчина хмыкнул и улыбнулся. – Он будет помогать мне вести занятия. Его задача – демонстрация некоторых техник и ответы на ваши вопросы в более приближённом к студенческим реалиям виде. Прошу в рамках занятий относиться к нему с тем же уважением, что и ко мне. Если не с большим, – добавил он, вызвав в первых рядах несколько шепотков.

Я коротко поклонился, заняв место по левую руку от профессора – там, где меня было отлично видно отовсюду. На этом месте, собственно, я и простоял последующие полтора часа.

Моя работа сводилась к предельно простому алгоритму: делать плюс‑минус то же самое, что и на рабочих сессиях в управлении Имперской Безопасности, но с оглядкой на слушателей, требующих некоторые моменты разжёвывать визуально и на словах.

Само занятие, что логично, вёл профессор Коваль, периодически прося материализовать что‑то и дополнить его слова «от себя». Пару раз он и вовсе отдавал мне на откуп целые подтемы, лишь контролируя, чтобы сказанное соотносилось с текстами в учебниках.

И студенты, встретившись с таким «живым» форматом подачи материала, слушали очень внимательно, активно всё конспектируя.

А когда занятие подошло к концу, и профессор отпустил начавших расходиться студентов, меня попросили остаться.

– Отлично, Лександр, – произнёс он, оглаживая бородку. – Вы справились даже лучше, чем я ожидал. И это без плана на занятие, без учебной программы, на чистой импровизации. У вас определённо есть талант. Не только к материализации, но и к тому, чтобы вещать о сложных вещах простыми словами.

– Благодарю, профессор, – я склонил голову. – Я приложу все усилия к тому, чтобы и впредь оправдать ваши ожидания.

Профессор прокашлялся, не переставая улыбаться:

– Но вы не обольщайтесь, Лександр, – в его руки со стола перекочевала стопка бумаг. – Это лишь цветочки. Ягодки пойдут, когда начнёте работать с группами постарше, посильнее и понаглее. А пока – держите. Тут всё то, что вам нужно знать.

Он протянул мне документы, в которых я с первого взгляда узнал учебные планы занятий, плюс пронумерованные в соответствии с таблицами «конспекты» того, что планировалось давать студентам.

– К каждому занятию извольте изучить соответствующий кусочек, – пояснил тем временем мужчина. – Ничего сверх того, что вы и так знаете, но с планом всегда проще, чем без. Дисциплина‑с!

– Я всё изучу, профессор, – заверил я, бегло просмотрев первые листы. Планы были составлены тщательно и, судя по всему, имели под собой основу, тянущуюся сквозь десятилетия преподавания.

– И ещё одно, – Коваль достал из папки небольшую «книжку» с обложкой из алой кожи, открыл, поставил внутри свою подпись и протянул мне. – Ваше удостоверение ассистента. Да, в бумаге, потому как цифровой вариант, – он хмыкнул, – появится в вашем профиле ученика в системе Академии спустя некоторое время. Когда бюрократическая машина, о которой вы не устаёте вспоминать, Лазарь, завершит очередной оборот.

Я принял удостоверение, едва удержавшись от ответного хмыка. Стоило лишь единожды засомневаться в том, что всё может пройти без бумажной волокиты – и вуаля, меня уже этим попрекают. Ну, почти.

– Просто мой опыт говорил, что что‑то столь серьёзное не может обойтись без десятка‑другого подписей, профессор, – я пожал плечами. – К счастью, я ошибался.

– То ли ещё будет, Лександр. В этих стенах бюрократию мы ещё можем сгладить, но если вы пойдёте по пути наставничества в будущем… – он шумно выдохнул носом, – возня с бумажками очень быстро начнёт вам сниться в кошмарах. И последнее…

В мои руки перекочевали три книги в мягких кожаных переплётах.

– Мои труды по педагогике именно в области эрикс‑искусств. Изучите со временем, лишним не будет. Основы через призму чужого опыта – это всегда ценно.

– Благодарю, профессор… – я взял и книги тоже, присовокупил их к учебным планам, раскланялся и спустя минуту покинул аудиторию.

До обеда оставалось немногим больше получаса, так что я решил не идти в центральный зал, а перекусить в малой столовой восточного крыла. Плюс после нагрузки хотелось тишины и покоя, а не суеты, в «центре пересечений студентов» неизбежной.

Заскочив в свою комнату, я оставил там книги с документами, после чего спустился вниз, никуда не торопясь и рассматривая причудливые потолки, встречных студентов и преподавателей.

«Полезно иногда пройтись вот так – прочищает мысли и позволяет обмозговать то, на что обычно нет времени» – подытожил я перед тем, как толкнуть узкие двери малой столовой, полностью оправдавшей своё название в первый будний день новой недели.

Здесь было совсем тихо и крайне немноголюдно. Я спокойно набрал простой еды и устроился за столиком в углу, откуда открывался вид на весь зал. Посетителей было немного – несколько студентов, пара преподавателей…

И Ян Кризенфорт.

Его широкоплечая фигура возвышалась в окружении студентов из его ближнего круга – аристократов, родословную которых я успел выучить до четвёртого колена, а по их деловым связям и союзникам мог теперь спокойно написать развёрнутое эссе. Астрид в мужском общежитии закономерно отсутствовала, как и девушки в принципе, но для кое‑каких выводов мне было достаточно просто взглянуть на её брата.

Ян выглядел собранным, но осунувшимся и притихшим. Почти не смотрел по сторонам, сосредоточенно поглощая обед и, кажется, даже меня в итоге не заметив. Его свита вела себя точно так же – без свойственной им вальяжности, густо замешанной на превосходстве.

«Случайно тут оказались – или избегают общего зала?» – задался вопросом я, демонстративно держа взгляд на своём подносе. – «Скорее второе. После публичного унижения, звучного и преданного огласке, это даже разумно. Я бы сам так сделал. Но сколько это продлится?».

Так или иначе, но никакой конфронтации не случилось. Я закончил свой обед, сдал поднос с посудой и вышел, перебирая в голове всё, что я знал о Кризенфортах и их союзниках.

И о врагах тоже: в стенах Академии присказка о том, что враг моего врага – мой друг, была вполне себе актуальной. Даже если «в большом мире» с такими «друзьями» Лазари не ладили или держали нейтралитет.

Оставшиеся лекции прошли рутинно и без происшествий. История Первой Империи у профессора Брана была такой же мучительно‑тягомотной, перемежающейся с интересными фактами о временах образования Первой Сотни. Теория воображения у Моры, практические занятия у других профессоров – всё это уже потихоньку превращалось в рутину, нужную, но скучную и требующую самодисциплины.

К вечеру, едва закончив с учёбой, я уже сам стал учить – наши с Белль подопечные‑простолюдины полнились энтузиазма и оказались в четыреста девятом кабинете сильно заранее. Фестиваль и моя дуэль не прошли для них бесследно, и все они порядком так вдохновились, всего лишь получив подтверждение моей квалификации.

Готье внимал, не сводя с меня глаз, а Лин и Гидеон, обычно сдержанные и тихие, позволили себе целый массив вопросов о том, что и как я делал во время «боя». Тереза просто мечтательно смотрела в никуда, умудряясь при этом идеально отвечать на все вопросы и вести конспекты, а Алисия улыбалась так, словно это она меня всему научила, а теперь просто наблюдала за оперившимся птенцом.

Сам урок прошёл продуктивно, а я зарядился энергией на весь оставшийся день. И ничуть не удивился, когда Алисия, как уже бывало не единожды, задержалась.

– Поздравляю, Лекс, – сказала она с мягкой улыбкой, глядя на меня снизу вверх. – Я слышала, что ты теперь ассистент. Это правда?

– Правда, – кивнул я, сгребая со стола свои записи. – У профессора Коваля. Сегодня было первое занятие, и я его на этой роли всецело устроил.

– Ты всегда хорошо объяснял, – просияла блондинка. – Ещё там, в поезде. И теперь, на наших уроках…

Я улыбнулся:

– У тебя‑то как дела, Алисия? Осваиваешься? Всё в порядке?

– Всё отлично, Лекс, – она убрала руки за спину, гордо выпрямив спину. – Учёба даётся легко, стипендии хватает, подруги… ну, они дружат. Протекция Сориар работает и приносит свои плоды. Проблем нет. Я даже, – она замялась на секунду, – задумалась о том, чтобы записаться в какой‑нибудь клуб. Но пока присматриваюсь. Для простолюдинов выбор не сказать, чтобы особенно велик…

– Это в любом случае правильно, – кивнул я. – В клубах можно завести полезные знакомства и получить навыки, которые в общей программе не дают. Но если что – обращайся, помогу и советом, и делом…

Мы тепло пообщались ещё пару минут, но идиллию, – это уже стало традицией, – нарушили шаги в коридоре – кто‑то из студентов шёл мимо. Алисия, бросив быстрый взгляд на приоткрытую дверь, попрощалась и ушла.

Пусть страсти вокруг её персоны улеглись, но нам по‑прежнему не стоило лишний раз светиться вместе где бы то ни было на людях, и особенно – наедине.

В своей комнате я оказался, когда за окнами уже начало смеркаться. Избавился от пиджака, рухнул на кровать и, вздохнув, полез проверять сообщения, коих у меня теперь за день накапливалось порядочно: целый сонм новых и старых знакомых не оставлял мне никаких шансов игнорировать социальную жизнь академии.

Первым делом отписавшись Эльзе, я перешёл к по‑настоящему важным сообщениям – тем, которые пришли не в мессенджере академии, а на академическую же электронную почту, открытую к весточкам извне.

И отправителем первого письма оказался никто иной, как Альберт Лазарь.

«Лександр. Вынужден сообщить тебе о том, что в скором времени внешнее сообщение, окромя подконтрольных Имперской Безопасности каналов, будет заблокировано в целях безопасности. Это необходимая мера, и я прошу тебя не возмущаться по этому поводу в стенах Академии. Теперь же то, что касается твоих успехов. Я рад. Поздравляю со становлением ассистентом – это значимый шаг для укрепления твоих позиций. У Лазарей в роду никогда не было наставников и учителей, как не было и воинов. Вы с Родериком, объединив силы в дальнейшем, способны значительно расширить наше влияние в избранных вами областях. Дерзай, Лександр, но помни, что такой путь – это большая ответственность. Альберт Лазарь» .

Я перечитал сообщение дважды, вздев брови. Внешнее сообщение, читай – обычные сообщения по телефонной сети, блокируют в пользу насквозь прозрачной для безопасников сети Первой Академии. Это…

«Это неспроста. На пустом месте такие меры не вводят – только в случае реальной, существенной угрозы. Связано ли это со вчерашним досмотром на посту охраны? С одной стороны, студентов и так должны досматривать. С другой… Я не верю в совпадения. Но и поделать здесь и сейчас я ничего не могу. Раз даже отец превентивно и, считай, демонстративно перешёл на использование „прозрачной“ связи, то я должен придерживаться той же линии. И как следует поразмыслить о том, что и почему он решил сознательно сообщить Безопасности в этом письме».

О том, что именно происходит, у меня не было ни малейших догадок. Это могло быть как следствие внутреннего и внешнего напряжения в Империи, так и попытки усложнить для недругов Империи подготовку к терактам.

«Но у простолюдинов связи вовне и так нет, окромя телефонной станции. Значит ли это, что угрозу ищут среди знатных студентов? И касаются ли ограничения преподавательского состава, где шанс найти предателя куда выше, чем среди юнцов?».

Цыкнув, я решил до поры отложить это письмо, открыв следующее.

И на этот раз – от Родерика.

«Лекс, без лишних расшаркиваний скажу – я рад за тебя. Ассистентство при правильном подходе принесёт сплошь плюсы – и связи, и уважение преподавателей, и опыт. Но я бы на твоём месте не увлекался педагогикой сверх минимально необходимого. Подумай о том, чтобы пойти по моим стопам. В гвардии такому оператору эрикс‑искусств, как ты, будут не просто рады – тебя тут уже ждут. И это усилит позиции нашего рода в будущем. Сам понимаешь, Лазари в военной сфере сейчас не представлены ничем и никем, кроме моей скромной персоны. Вдвоём будет проще, и я смогу тебя здесь поддержать. Обдумай это. Родерик Лазарь» .

Я выдохнул, отложив в сторону планшет и посмотрев в потолок.

Вдвоём оказаться в гвардии – это, бесспорно, солидный плюс к позициям рода. А я, со своими возможностями, мог бы даже стать там чем‑то большим… если бы не моя нелюбовь к военному делу и отсутствие даже намёка на желание служить и защищать честь мундира. Вдобавок к этому, подобный шаг или намёки на него могут воспринять как активную экспансию Лазарей на «не их рынок». Отец и без того рисковал, отправляя наследника семьи в вотчину Громовых, Кризенфортов и иже с ними.

Появление там сразу двух Лазарей – это не просто усиление, а вызов.

И не факт, что Его Величеству такие финты ушами понравятся.

«Так или иначе, но пока стоит сфокусироваться на педагогике. По крайней мере, до тех пор, пока я не начну свободно ориентироваться во всём том, что происходит вокруг».

Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Потёр переносицу, чертыхнувшись и материализовав оправу очков – таких же, какие носил в той жизни. Металл опустился на переносицу приятной тяжестью, а дужки обожгли уши прохладой.

Сразу стало как‑то легче, но отсутствие линз коробило что‑то на подкорке сознания.

«Вот как и для чего можно приспособить такой аксессуар? Органы управления катализатором? Получится хрупко и неудобно. Пустышка для образа и собственного удобства? Если только так. Как жаль, что в этом мире нет…».

Я застыл, почувствовав, как по телу прокатилась прохладная волна, предвещающая рождение новой идеи – глупой ли, умной ли, напрасной ли?

«Возможно ли воссоздать изначально магический материал через материализацию? Очевидно, что просто желая получить что‑то, чего в этом мире не существовало, такое невозможно – иначе это бы давно сделали местные. Но с помощью образа реально существующих образцов из моей памяти? Концепция использования эрикса подразумевает создание чего‑то из головы, со свойствами, заданными разумом плюс техникой – „эталоном“. Экспериментировать вот так, сходу, будет опасно. Крытый полигон? Да, там есть открытые к посещению старшекурсниками помещения с экранирующими щитами. Да только я не старшекурсник».

Мысль уже не просто билась в голове – она трезвонила набатом, требуя проверить теорию как можно быстрее. Но умом я понимал, что на этом пути масса подводных камней. Как минимум неизвестно, как отреагирует техника на попытку создания чего‑то, что не учли при создании катализаторов и техники материализации. Как максимум – всё к такой‑то матери сломается, и эрикс выйдет из‑под контроля.

Это было маловероятно на первый взгляд, но не с моими знаниями об этом мире что‑то принимать за константу.

«И всё равно для первых экспериментов потребуется по меньшей мере разжиться максимально чистой, не скованной рамками намертво зашитых в неё эталонов техникой. Магические свойства в отсутствие магии недостижимы, но привычные мне материалы могут изменить многое. Да и для общего развития лишним не будет» – подвёл итоги я, бросив взгляд на часы.

Девятый час. Время детское, но здесь и сейчас я почему‑то захотел просто взять – и проспать часов так двенадцать, чтобы неповадно было.

Я мог позволить себе такое хотя бы раз в месяц, и поэтому, избавившись от одежды и приняв душ, запер комнату и завалился в постель.

«Создать магию с помощью науки – что за глупость, право слово?» – такой стала моя последняя мысль перед тем, как сознание отступило на задний план, а я провалился в лёгкий, насыщенный энтузиазмом сон.

Глава 15
И грянул взрыв + Интерлюдия 4

Утро вторника выдалось на удивление ясным и прохладным – последний месяц лета изменил себе, начав постепенно сдавать позиции под неустанным гнётом размеренно приближающейся осени.

Впрочем, под сенью парковых деревьев всё ещё можно было спокойно гулять без верхней одежды, наслаждаясь свежестью, относительной тишиной и приятной компанией. И такая погода должна была продержаться как минимум до конца августа – иначе вся студенческая орава грозилась объявить осени бой.

Мы с Эльзой встретились у фонтана на перекрёстке аллей задолго до завтрака – специально, чтобы побыть вдвоём до того, как нас снова закружит дневная суета, взявшая в привычку раскидывать студентов по разным аудиториям вплоть до позднего вечера.

– Ты сегодня опять без повязки, – заметила она, взяв меня под руку и заглянув под манжету. – Даже без лёгкой? Ле‑екс!

Я поднял свободную руку в жесте сдачи, улыбнувшись и едва сдержав смешок от того, насколько забавным тоном она протянула моё имя.

– Мадам Гретта сказала, что уже можно, – я пожал плечами. – Ожог зажил, осталось только лёгкое, как она выразилась – косметическое покраснение.

– Пф‑ф, – Эльза фыркнула, но почему‑то удовлетворённо. – Наконец‑то. Давно было пора, на самом деле, но для быстрого заживления ты слишком активно махал рукой. Но я правда рада, что ты теперь не будешь ходить перебинтованным, словно герой из дешёвого бульварного романчика.

– Герои из дешёвых романов не сталкиваются с бытовыми проблемами, – я поднял указательный палец вверх. – Её в их мирах не существует. А я сталкиваюсь. В воскресенье, например…

Эльза приподняла бровь, и я рассказал ей о возвращении из города, о чемодане с компонентной базой и инструментами для моих экспериментов, и о досмотре на посту охраны. Она слушала внимательно, иногда кивая, а когда я упомянул капитана – хмыкнула:

– Редкий служака тебе попался. Обычно они или лебезят, или хамят…

– Я тоже оценил, – признался я. – Он просто выполнял свою работу, невзирая на титулы и положение в обществе. И обмолвился о том, что студенты порой пытаются пронести в академию совершенно неподобающие вещи.

«Но пытаются или проносят? Если первое, то пресекают лишь каплю в море – избирательные проверки неэффективны. Если второе… то же самое. Когда мы въезжали на территорию впервые, нас никто не проверял. И других студентов тоже, даже если там целые гружёные дилижансы проезжали. Вывод? Всё это – временная мера».

– Мне никто из родни никогда не говорил ни о каких досмотрах, – девушка задумчиво покачала головой. – Дисциплина зиждется на том, что вылететь из Первой Академии из‑за алкоголя или чего‑то ещё более запрещённого – это чёрная метка на всю жизнь, будь ты аристократ или простолюдин. Вернее, я думала, что она на этом зиждилась.

– Потому что досмотры выявили попытки проноса «неподобающих вещей»? – чуть улыбнулся я.

– Именно поэтому. Ещё недавно нас ведь никто не досматривал, а тут – раз, и уже «студенты пытаются». Значит случай не единичный. И это в начале года… – Эльза нахмурилась, задумавшись над чем‑то. Обернулась. – Знаешь, а ведь сегодня девочки шептались о том, что якобы накануне в Академию целый отряд офицеров Имперской Безопасности прибыл.

«Проклятье. Лишь бы это с жиру бесились те, кому нужно создать видимость активной работы…».

– Неизвестно, зачем они пожаловали?

Эльза фыркнула:

– Первокурсницы только учатся вбирать в себя всё, что слышат, поэтому – нет, Лекс. Я не уверена даже в том, что Имперская Безопасность действительно здесь. Это же слухи, ничем не подкреплённые.

Я нахмурился, потерев переносицу. Блокировка внешней связи, досмотр на воротах, а теперь – Имперская Безопасность в стенах Академии. И раз студентов не дёргают, то или ещё не начали работу, что маловероятно, или целью стали служащие.

– В любом случае, не будем накручивать себя раньше времени, – произнёс я наконец, растрепав волосы рыжеволосой аристократки под её возмущённое «эй!». – Пойдём на завтрак. Может, у остальных тоже будут новости… Дима так вообще неиссякаемый кладезь новостей, как уже сложилось.

– Можно было и не портить мне причёску! – пробурчала Эльза, материализовав расчёску и приведя волосы в божеский вид.

Сразу после этого мы свернули в сторону центрального крыла, потому как время завтрака и правда подступало, а убраться оттуда хотелось бы прежде, чем в главный обеденный зал хлынет основная волна оголодавших студентов.

Фоновый шум из столовой никуда не делся, но сегодня на периферии витало что‑то совершенно иное. Не тревога, а не успевшее укорениться, толком не оформившееся напряжение. Студенты переговаривались тише обычного, а их взгляды то и дело скользили к дверям, у которых стояли уже привычные охранники.

«Только сегодня их вдвое больше, ещё и парочка ребят в чёрном затесалась» – подметил я, пропуская Эльзу вперёд и выискивая взглядом друзей.

Наша компания, как это повелось, оккупировала всё тот же стол у окна. Дима сидел навытяжку, Лиза мрачно ковырялась в тарелке, а Белль Сориар, устроившись рядом с Громовыми, что‑то неспешно обсуждала с ними обоими.

Виктор, как ни странно, тоже оказался здесь, и даже без Мариэллы.

«Но от телефона не отлипает. Переписка? Впрочем, не моё дело».

– Доброе утро, господа, дамы, – я отодвинул стул для Эльзы, после чего сел сам. – Выглядите так, будто вас отчислили.

– Почти, – хмыкнул Громов. – Слышал про безопасников?

– Слышал, – я кивнул, обменявшись с Эльзой взглядами. – Есть какая‑то конкретика?

Дима подался вперёд, понизил голос:

– Они в Академии. Взялись плотно, даже с территории никого без согласования сверху не выпускают. Мера временная, но… – он покачал головой, – не было такого уже лет десять.

– Я слышала, что они персонал проверяют, мол, задержались перед началом учебного года, – Белль отставила чашку с чаем и посмотрела на меня. – Но изоляция Академии? Это уже серьёзно. Мой отец был бы в ярости, если бы узнал, что кого‑то из Сориар не выпускают за ворота. Но он, – она сделала паузу, – пока молчит.

– Накануне мне отец сообщил о том, что вот‑вот запретят все способы связи со внешним миром, кроме как через электронную почту Академии, – вставил я, сопоставив два и два. – Возможно, что это уже началось. Попробуй связаться с отцом по почте, а не как обычно.

– Но почту проверяют… – начала было Сориар, фыркнув и тут же покраснев от негодования. – Пф! Вот оно что! А объявлять о таких мелочах, как отключение связи, не обязательно, что ли⁈

– Возможно, это кратковременная необходимость. Учения, может… – неуверенно бросил Дима, и из‑за неуверенности этой за столом повисла неприятная, гнетущая тишина.

Я же отложил ложку и взял в руки бокал, переведя взгляд на соседний стол – туда, где расположился Александр с Викторией и своей свитой.

И принц, стоило признать, выглядел озабоченным. Его обычная обезоруживающая улыбка сегодня выглядела формальной и неестественной. Он не шутил со своими приближёнными, не болтал с Викторией – просто сидел, кивал и слушал то, что ему докладывал светловолосый худощавый аристократ, восседающий по левую руку.

– Его высочество сегодня не в духе, – заметил я негромко. – И это, на мой взгляд, о многом говорит.

Все обернулись в сторону Александра, и даже Лиза, обычно не склонная к такого рода делам, нахмурилась. Александр внимание это заметил, но проигнорировал.

– Если уж он не может скрыть беспокойства, – медленно произнёс Громов, облизав губы, – то дело действительно серьёзное…

– Ладушки, – Лиза легонько, но ощутимо хлопнула ладонью по столу. – Хватит нагонять тоску! Предлагаю развеяться вечером, чтобы не пугать всех мимопроходящих смурными рожами. Я, например, планировала заглянуть в фехтовальный клуб, там сегодня день показательных дуэлей. Будет на что посмотреть. Вы со мной?

– Лексу ещё пару‑тройку дней не стоит нагружать руку, – Эльза отреагировала мгновенно. – Даже если повязку сняли.

– А я задействую более веский аргумент, – я качнул головой в сторону Александра. Если Его Высочество выглядит так, словно ему сообщили об инопланетном вторжении, то прогулка по парку после наступления темноты… идея не самая разумная, мягко говоря.

Лиза нахмурилась, но не успела найтись с ответом. Голос подал Виктор, всё это время молчавший и то и дело поглядывающий в телефон.

– Я, кажется, знаю, что мы можем сделать, – начал он с непривычной собранностью, без малейшего намёка на свою обычную дурашливость. – В холле женского общежития есть большое пространство с диванами и столами. Общественное место, просторное, и туда пускают посетителей. Я могу обеспечить нам, парням, проход – связи там у меня наработаны…

– Чтобы тебя потом комендантша терроризировала на пару с герцогиней? – вздела бровь Эльза в своей ехидной манере.

– Пф‑ф, – Виктор фыркнул. – Она не будет. Просто я помог ей с решением одного вопроса, и она мне… ну, не обязана, но пойдёт навстречу. Тем более, что там находиться парням не запрещено, если цивильно и тихо себя вести…

Я хмыкнул, но комментировать это не стал. Виктор, при всех специфических особенностях его характера, умел располагать к себе людей любого толка. Это был его уникальный талант, и он не стеснялся им пользоваться, отчего порой и страдал.

– Суть вот в чём, – продолжил блондин. – Раз уж всё так сомнительно выглядит, а собраться хочется, то лучше, чтобы девушкам после посиделок не пришлось никуда идти. Просто поднимутся в свои комнаты. А мы, – он кивнул на меня и Громова, – своим ходом до общаги, да и всё.

Лиза возмутилась в ту же секунду:

– Девушки что, по‑твоему, настолько беспомощны? Мы – операторы эрикс‑искусств, а я ещё и фехтую! А Эльза…

– А Эльза не против, – перебирал её сама рыжеволосая красавица. – Лиза, я понимаю твоё возмущение, но я предпочту поступиться гордостью. Чтобы и мальчики были спокойны, и безопасники не нервничали зря, если всё плохо.

Лиза открыла было рот, но встретилась взглядом со спокойной и царственно уверенной в себе Эльзой, осеклась и нехотя отвернулась, признавая поражение.

– Я тоже за, – добавила Белль, улыбнувшись одними уголками губ. – В конце концов, подуэлировать можно и в более спокойные времена. А сегодня действительно день не из лучших.

– Ладно, – буркнула Лиза. – Уговорили. Но в следующий раз я выбираю место для встречи сама, единолично…

Виктор, до этого момента отчего‑то колебавшийся, медленно поднял руку, словно нашкодивший школяр, и произнёс тихо:

– Никто не против того, чтобы я пригласил Мариэллу на наши вечерние посиделки?

За столом установилось кратковременное затишье. Я поймал взгляд Эльзы: девушка едва заметно кивнула, и даже высказалась первой.

– Я не против, – ответила она, хитро прищурившись.

– Я за, – бросил я, потому как мне было всё равно.

– Мы тоже, – за себя и Белль ответил Дима, даже не поколебавшись.

– И я не против, – бросила Лиза, на лице которой что‑то промелькнуло.

Лёгкая грусть? Разочарование?

Но мгновение прошло – и Лиза снова стала собой, боевитой и самоуверенной.

– Значит, договорились, – Громова скрестила руки на груди. – Тогда дружно достаём телефоны и отменяем планы на вечер. Кроме посиделок, конечно.

Так мы и сделали. Я отменил «резерв» терминала в библиотеке, мысленно и самую малость посетовав на то, что изучение трудов профессора Коваля придётся отложить… но надо мной никто с плёткой не стоял, чтобы был вынужден демонстрировать сто двадцать процентов своей эффективности.

«Даже наоборот, вторую жизнь можно прожить так, чтобы она запомнилась. А библиотека – одно из последних мест, которое хотелось бы трамбовать в свою память».

Тем не менее, вечер всё равно наступил быстрее, чем я ожидал.

Лекции и практические занятия прошли своим чередом – ничего примечательного кроме того, что значительная часть студентов наблюдала за окружающим пространством так, словно находилась на передовой, а не в учебном заведении.

И даже я, поддавшись общим настроениям, выискивал признаки чего‑то необычного, спустив с цепи свою ненаглядную паранойю, которую приходилось денно и нощно держать на цепи с толстенными звеньями.

Удалось ли что‑то заметить? Нет. Пресловутые безопасники или обзавелись костюмами, обеспечивающими им полную невидимость, или передвигались во время лекций так, что с ними невозможно было пересечься.

А всё остальное было как обычно. По крайней мере, на непритязательный взгляд человека, только‑только начавшего осваиваться в этих стенах.

С Димой и Виктором мы встретились у восточного крыла, и вместе двинулись через парк в сторону женского общежития – благо, дорога от корпуса к корпусу была прямой.

Солнце уже почти село, фонарщики своим делом занимались с демонстративной ленцой, так что длинные тени то и дел перечёркивали светлый камень, которым были вымощены аллеи и основные дорожки.

– Думаешь, это всё – демонстрация? – спросил Дима, пиная попавшийся под ногу камешек, перекатывающийся вместе с нами уже не одну сотню метров. – Ну, Имперская Безопасность, связь… Может, просто хотят успокоить особо беспокойную родню? Знаешь, как бывает: герцог сообщил Императору, тот проформы ради пнул безопасников, и вот они уже тут – изображают кипучую деятельность.

– Может, и так, – отозвался я, не особо в такой исход веря. – Но с момента, как я узнал о перекрытии каналов внешней связи, резко стало как‑то неспокойно.

– А все письма через академическую сеть, конечно же, полностью прозрачны для Имперской Безопасности, – поморщился Громов. – Вроде и скрывать нечего, а вроде и неприятный осадочек – вот он, как на ладони…

– Технически, я очень сомневаюсь, что обычные звонки невозможно отследить…

– Естественно, – брюнет отмахнулся. – Только на звонки мои всем побоку, не того я пока полёта птица. А вот письма – их легко сохранить и просмотреть, когда надо. И быстро это…

Мы с Димой продолжали мусолить эту неоднозначную тему, пока Виктор шёл чуть позади, уткнувшись в телефон. В разговоре он не участвовал, и это в принципе было на него непохоже. Обычно он либо вставлял ехидные комментарии, либо драматически жаловался на жизнь, либо сам задавал направление беседы.