Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 62 страниц)

Глава 6
Дела налаживаются

Алисия стояла в стороне от Терезы и Готье, но не настолько далеко, чтобы это всё выглядело достойной самого пристального внимания тайной встречей.

Но мои, с позволения сказать, ученики, демонстративно не смотрели в нашу сторону, что‑то тихо обсуждая и сравнивая записи в одинаковых рабочих тетрадях. Ровно тем же самым по сути своей занялась Эльза с остальными, разве что сверяли они расписания, продолжая искать оптимальный для всех вариант с максимумом пересечений.

«Впрочем, если кто‑нибудь однажды решится написать пособие „Как не привлекать внимание“, я смогу выдвинуть свою кандидатуру в раздел „Как делать не надо“. Благо, вокруг не то, чтобы очень много желающих подсмотреть и подслушать…» – подумал я перед тем, как сдержанно и вежливо улыбнуться.

– Алисия, рад видеть, что ты в добром здравии, – начал я, окинув девушку взглядом.

Бледная, но собранная, в аккуратной, прямо‑таки вылизанной наперекор всему форме, она попыталась косметикой скрыть покраснение вокруг глаз и тёмные полумесяцы под ними, но получилось не очень.

Как не получалось у неё и держаться преувеличенно‑бодрой: события минувших дней сильно потрепали её не физически, а морально.

«Без усталости тут, впрочем, тоже не обошлось».

– Лександр, – произнесла она тихо, но достаточно отчётливо для того, чтобы можно было понять, какая буря эмоций спряталась за одним‑единственным словом. – Я тоже рада, что ты… что вы в порядке.

Я медленно кивнул, приняв её слова и тот факт, что ей всё ещё непривычно формальное ко мне обращение. Привычка, въевшаяся ей в подкорку за годы, на протяжении которых она общалась со «старым» Лексом, так просто сдаваться не собиралась.

Пары недель для этого, очевидно, было недостаточно.

– Как много тебе сказали? Имперская Безопасность, я имею в виду, – пояснил я, убедившись в том, что в непосредственной близости от нас никого нет.

– Достаточно, – блондинка слабо и неуверенно улыбнулась. – Сложно вести расследование, не вводя в курс дела одного из потерпевших. Поэтому я знаю про конспект, лист и, в общих чертах, про угрожающее послание…

Алисия на мгновение поджала губы, убрала выбившуюся прядь волос за ухо и, бросив мимолётный взгляд в сторону патруля, вошедшего в зал и почти сразу его покинувшего, продолжила:

– Сотрудники Имперской Безопасности спрашивали, не замечала ли я чего‑то необычного в последние дни. Не теряла ли тетради, не давала ли кому‑то конспекты. Я честно рассказала, что к чему – у меня записано, кому и что я давала. Веду записи, чтобы ничего не потерять, – девушка потупила взгляд, неловко улыбнувшись. – Но было бы странно, если бы виновником оказался кто‑то из моих знакомых. Они же все из низшего сословия…

Я тихо хмыкнул, качнув головой:

– Как самостоятельные организаторы – да, маловероятно. Но вот как люди, которых могли запугать или купить… С аристократией провернуть подобное было бы сложнее. Но речь сейчас не о том. Ты как в целом? – я демонстративно обвёл Алисию взглядом. – Безопасники не перегибали палку?

– Нет, – она качнула головой. – Они были вежливы. Даже слишком. Может, из‑за протекции Сориар или из‑за тебя… но приятного всё равно мало.

– Это их работа, – я развёл руками. – Они обязаны проверить всё, что могут, включая самые нелепые и абсурдные версии. И ты удостоилась их внимания лишь потому, что некто использовал твои конспекты…

– Так и есть, – Алисия коротко кивнула, не дав мне договорить. – Но понимание этого не делает допрос менее… унизительным, – это слово было произнесено особенным тоном. – Меня выдернули из комнаты на рассвете, даже привести себя в порядок толком не дали. Соседки теперь смотрят на меня так, словно я – преступница, которую вот‑вот выведут на чистую воду. Не все, конечно, но многие.

– Они быстро забудут, – я поспешил прервать поток рассуждений, способных завести девушку куда‑то не туда. – Как только появится новый повод для сплетен. А он появится обязательно – время сейчас такое. Что ни день, то новый слух или громкая новость…

– Наверное, ты прав, – девушка выдохнула и чуть опустила плечи. Полностью её напряжение не отпустило, но и это уже было немало. – Лександр, я хотела спросить… то, что было в записке. Всё ведь серьёзно? Это не чья‑то шуточка?

– Не шуточка, и – да, всё серьёзно, – я не стал отрицать очевидного, понимая, что «несерьёзное» не держали бы под грифом «секретно», и «несерьёзным» не занимался бы наследник Трона, собирая вокруг себя лучших из лучших. И Алисия не дура, чтобы понять: о «несерьёзном» я бы прямо и без недомолвок мог бы ей всё рассказать.

«Поэтому для сохранения тайны порой лучше что‑то, да озвучить».

– Но, Алисия, всё это тебя касается лишь отчасти. Недостаточно для того, чтобы ты плохо спала или чрезмерно беспокоилась из‑за произошедшего. Тебя и твой конспект использовали просто потому, что ты была защищена хуже, чем кто‑либо из моего окружения…

– Это формальное рассуждение должно как‑то меня успокоить? – Алисия вздела бровь, а в её голосе неожиданно прорезался несвойственный её мягкости едкий скепсис, соседствующий с прорезавшимися прямыми, как топор, формулировками. – Лекс, если ты думаешь, что я сейчас выдохну, скажу, что раз мне ничего не угрожает, то и ладно… То ты сильно ошибаешься.

Я чуть понизил голос, предварительно вновь убедившись в том, что лишних ушей в округе не прибавилось:

– Нет, это не должно тебя успокоить. Тем более, что угроза всё‑таки есть. Но я бы предпочёл, чтобы ты услышала мою точку зрения из моих же уст, а не довольствовалась догадками, – я выразительно посмотрел на девушку. – Я рад, что мои опасения оказались беспочвенными и ты… не расклеилась.

«Дипломатично сказано – сам себе поражаюсь, что б меня!».

– Угроза есть… – Алисия задумчиво повторила мои же слова, не услышав или просто проигнорировав сомнительный комплимент. – Кто‑то использовал мои записи не потому, что во всей академии не нашлось клочка бумаги. Логично…

– Это было заявление о намерениях, – подтвердил я. – Поэтому мне нужно, чтобы ты была особенно осторожна, Алисия. Ещё более осторожна, чем сейчас. Не ходи одна, особенно вечером. Обо всех странностях не стесняйся сообщать кому угодно – охране, преподавателям, мне, любому «человеку в чёрном». Безопасники уже в курсе, что ты – потенциальная цель, и они будут присматривать…

– Как за приманкой? – в голосе девушки промелькнула горечь.

– Как за рычагом давления, – поправил я. – Ты – буквально единственный человек из моего окружения, с которым я много общался в прошлом. Рядом со мной в принципе не так много людей, через которых на меня можно надавить. А уж в черте академии – раз, два, и обчёлся. Шанс, что наши враги действительно попытаются «демонстративно покарать» одного не в меру ретивого Лазаря, невелик, но он есть. Поэтому ты будешь под защитой. Не самой явной и не бросающейся в глаза, но более чем реальной. Уж поверь моему опыту.

– Эта защита уже не раз допустила промашки, Лекс, – Алисия сложила руки под грудью, вдохнув. – Но я всё понимаю и прислушаюсь к твоим словам. Правда.

– Спасибо, Алисия, – я улыбнулся, медленно и глубоко кивнув. – И… прости, что шлейф моих проблем добрался и до тебя. Я надеялся, что этого не случится, если мы будем держать дистанцию… но получилось так, как получилось.

Она покачала головой:

– Ты не виноват в том, что кто‑то решил использовать меня против тебя. Мог ли ты сделать больше? Разве что как‑то помешав поступить в академию… – Алисия вдруг хихикнула нервно, и смешок этот перетёк в грустную улыбку. – Хотя тебе достаточно было просто ничего мне не показывать там, в поезде. Без тех советов я бы просто не прошла практический этап экзамена, как абсолютное большинство простолюдинов…

– Ты недооцениваешь себя, – я поморщился. – Но… ладно, не будем сейчас об этом. Держись Терезы, Готье и остальных. И как‑нибудь передай мне своё расписание. А лучше вообще заполни его так, чтобы…

– Чтобы время оставалось только на сон? – девушка впервые с начала разговора улыбнулась одновременно искренне и без напряжения. – Я и до этого старалась взять от учёбы максимум, Лекс. И сейчас сделала то же самое…

Девушка сунула руку в сумку, найдя там листочек с таблицей, кропотливо заполненной элегантным, почти каллиграфическим почерком.

– Возьми. Так будет проще понять, где я буду и когда меня можно будет найти, если вдруг что. Я всё помню и заполню заново за пять минут, не беспокойся, – лист перекочевал ко мне. – И иди, Лекс. Тебя ждут. Спасибо за беспокойство… правда спасибо.

Я сходу не нашёлся с ответом, а после Алисия уже развернулась, широкими, – для её роста, – шагами направившись к друзьям.

Мне оставалось только кивнуть и тоже вернуться к своим.

Когда я опустился на стул рядом с Эльзой, за столом царила почти осязаемая, порядком устоявшаяся тишина.

Лиза смотрела на меня с многозначительной улыбкой, не сулящей для моего душевного спокойствия ничего хорошего, а Виктор старательно делал вид, что его досмерти интересует содержимое лежащей перед ним рабочей тетради с девственно чистыми листами в клеточку. Не выделялась и Мариэлла, поправляющая манжету с видом столь сосредоточенным, словно от этого зависела судьба всей Империи.

И только Громов с присущей ему невозмутимостью действительно заканчивал заполнять бланк с расписанием, делая вид, что ничего, в общем‑то, не произошло.

А Эльза… она сидела, выпрямив спину и сложив руки на столе перед собой. Её лицо казалось на удивление растерянным, на скулах играл румянец, а смотрела она «в никуда» – на абсолютно непримечательный стеллаж напротив.

– Что‑то случилось? – поинтересовался я, опускаясь рядом с Эльзой и переводя взгляд с одного лица на другое в тщетных попытках понять, что именно привело к такому результату. Мой разговор с Алисией? Едва ли. Кто‑то чужой нас подслушивал? Тогда мои друзья вели бы себя иначе. Какие‑то новости? Тоже не то.

«Проклятье. Я искренне ненавижу оказываться в ситуациях, когда ничего не ясно…».

– О, ничего особенного, – Лиза улыбнулась ещё шире. – Просто мы тут обсуждали кое‑что…

– Лиза, – голос Эльзы прозвучал резко и хлёстко. Настолько, что этого хватило, чтобы унять пыл Громовой.

– Всё, молчу‑молчу, – брюнетка вскинула руки в жесте сдачи. – Я вообще не из болтливых. И обсуждать щекотливые темы ненавижу. Дима, подтверди!

– Не впутывай меня в женские конфликты, – Громов даже головы не поднял.

Я же снова посмотрел на рыжеволосую аристократку, которая как раз обернулась, вперив в моё лицо взгляд, горящий от бушующих в её глазах эмоций. Мне моментально стало не по себе: она не злилась и не выглядела раздражённой, но и довольной её тоже назвать было сложно.

– Лександр Лазарь, – начала она тихо, – можно тебя на пару слов? В стороне. В коридоре.

«А ведь это даже не вопрос…» – промелькнула заставившая меня чуть улыбнуться мысль.

– Разумеется, – я встал, бросив короткий взгляд не на абы кого, а на Виктора. Тот не выдержал и хмыкнул, осёкшись под взглядом кузины.

«Что ж, по крайней мере, это не что‑то плохое. Уже хорошо».

Мы отошли ко всё тому же окну, у которого разговаривали меньше часа назад. Эльза остановилась, сложила руки за спиной, перекатилась с пятки на носок и смешно задрала голову. Её лицо всё ещё пылало, но голос оставался на удивление ровным:

– То, что ты сказал за столом и перед тем, как уйти к Алисии. Это было… правдой? Или просто фигурой речи?

Я замер, нахмурившись и прокрутив в голове свои последние слова, что оказалось на удивление непросто сделать – слишком много всего обреталось в последние дни в моих мозгах, чтобы дословно помнить всё сказанное.

Но эту фразу я запомнил отчётливо.

«За это я тебя и люблю».

Слова, произнесённые легко и небрежно, так, словно озвучивались десятки и сотни раз до этого. И я даже не заметил оговорки, саботировавшей моё намерение не сближаться с девушкой слишком сильно и слишком быстро – до того глубоко задумался.

«Альтаир, ты старый идиот, умудрившийся признаться в любви между делом. Целое событие для молодой девушки, прозвучавшее в процессе обсуждения расписания и исходящей от террористов угрозы. Просто замечательно!».

– Это правда, – сказал я, ни разу не покривя душой. – И… я не планировал говорить это так. Вообще не планировал это озвучивать в ближайшие месяцы, Эльза. Но это не ложь, не преувеличение и не оговорка…

Она молчала несколько секунд, прежде чем медленно, старательно сдерживая себя, выдохнуть. Её плечи опустились, а в голосе наконец‑то прорезалось ехидство.

– Ты выбрал не лучшее время для таких признаний, – тихо сказала она, вздохнув. – Вокруг нас творится непонятно что. Террористы, диверсанты, волнения в верхах, интриги, Имперская Безопасность, желающая, но неспособная запихнуть по микрофону в каждый уголок… И ты, Лександр Лазарь, говоришь мне это сейчас. Ровно тогда, когда твои и мои враги этим всем воспользуются с превеликой радостью…

– Я понимаю, – я взял в руку её пальчики, слегка сжав. – Вокруг нас действительно слишком много всего того, что мы никоим образом не контролируем. Слишком много угроз и неопределённости. Но что‑то мне подсказывает…

«Опыт, Лександр, опыт. Тот самый, на который ты не можешь больше ссылаться».

– … что‑то мне подсказывает, что ничего не успокоится ни сейчас, ни через месяцы или годы.

Эльза поджала губы, сжав мою ладонь в ответ:

– Ты противоречишь сам себе. Сначала говоришь, что не планировал этого говорить. А теперь – что тянуть нет смысла…

– Жизнь в принципе штука противоречивая, – улыбнулся я. – И одно другому не мешало, ведь я колебался.

– Пф‑ф, – девушка фыркнула, мотнув головой. Но на этот раз это было сделано без раздражения. – Я тоже тебя люблю. Раз уж ты решил быть честным, то и я скажу прямо. Я люблю тебя, Лександр Лазарь. Мне страшно от того, как быстро это произошло, но я не собираюсь отступать. Понял?

– Более чем, Эльза. Более чем… – Я притянул её к себе, и Эльза податливо прижалась ко мне, словно кошка, спрятав лицо в моей груди.

Мы простояли так несколько секунд, прежде чем она задрала голову, поймав мой взгляд:

– Но когда это всё закончится, – она скользнула язычком по верхней губе, – я стребую с тебя нормальное признание, Лександр. Со свечами, цветами, белым жеребцом и тромбоном. И безо всяких блондинок в радиусе двадцати километров.

– Я могу понять, почему ты не хочешь видеть поблизости блондинок, но… тромбон? – я вздел бровь. – Ты ведь меня знаешь, я запомню.

Эльза посмотрела на меня неоднозначным взглядом, после чего отступила на полшага. Секунда, вторая, третья – и она наконец бросила:

– Вот и хорошо. Уж постарайся ничего не забыть, Лекс. И… – она схватила меня за рукав пиджака, потянув за собой, – идём уже обратно. Виктор наверняка что‑то придумал, Лиза ему с этим помогла, а Мариэлла начала сожалеть о том, что вообще связалась с моим непутёвым родственником…

Я хмыкнул и шагнул следом, в два шага поравнявшись с рыжеволосой аристократкой, которой румянец был очень даже к лицу.

– Такие, как она, не отступают. Если только по очень серьёзному поводу…

К моменту, когда мы вернулись за стол, по лицам друзей уже можно было с уверенностью сказать: они всё поняли, проанализировали, возможно, обсудили и вывели экспертное заключение, распечатав его в трёх экземплярах и одну копию отправив к нотариусу.

Слишком уж хитрые у них всех были лица для чего‑то менее масштабного, скажу я вам.

– Все всё выяснили? – деловито поинтересовался Дима голосом, лишённым даже намёка на веселье или насмешку. Зато искреннее удовлетворение увиденным он, глядя на Эльзу, демонстративно усевшуюся поближе ко мне, скрыть даже не попытался.

– Выяснили, – кивнул я, беря в руки авторучку.

– Превосходно, – брюнет сдержанно кивнул. – Тогда, может быть, мы наконец‑то закончим составлять расписание? А то у меня были планы, и чем дольше мы тут сидим, тем с большей вероятностью мне придётся вас преждевременно оставить…

– Белль? – поинтересовался я, приподняв бровь. – Точно. Расписание…

– Именно, – парень кивнул. – Я предполагаю, на какие занятия Белль захочет записаться, но мне всё равно нужно всё с ней согласовать. И если мы хотим вместе попасть в первой волне регистрации, то сделать это нужно уже сегодня…

– Первая волна? – Лиза недоумённо посмотрела на брата. – Что за первая волна?

– Административный аппарат академии не резиновый, – Дима отложил ручку в сторону, закончив заполнять табличку. – С сегодняшнего дня несколько сотен студентов подадут документы, которые будут согласовывать в администрации, в Имперской Безопасности, у гвардии и Небо ведает, у кого ещё. В этой бюрократической машине расписания могут завязнуть минимум на пару‑тройку дней, так что…

– И ты молчал⁈ – девушка вскинулась возмущённо. – Уже полдня прошло!

– Мы всё ещё успеваем, – Громов пожал плечами. – И даже я с Белль успеваю. Ажиотажа вокруг бланков и расписаний не наблюдалось, и я наслышан о том, что администрация даже вынуждена организовывать оповещение студентов об этом новшестве. Так что…

Лиза встала из‑за стола первой:

– «Так что, так что»! А может и не так⁈ – она обвела всех взглядом, сгребя свои бланки в стопку, выровняв её и прижав к груди. – Дописывайте, и выдвигаемся! Я не хочу ещё сутки мариноваться без дела или на самообучении из‑за слишком болтливых, слишком эмоциональных и слишком неодиноких друзей!

– Элизабет Громова страждет облобызать гранит науки… – протянула Эльза, усмехнувшись. – Я думала, что меня уже ничего не сможет удивить после того, как в Первой Академии завелись террористы. Но ты смогла меня удивить, подруга…

– Не язви, Эльза, – Лиза вздёрнула носик, скрестив руки на груди. – Иначе я тоже начну язвить. А у меня есть тако‑о‑ой повод…

Брюнетка протянула это таким тоном, что передёрнуло, пожалуй, всех и каждого.

– Не делай так больше, – отрезала Эльза, сбледнув с лица. – Тебе не идёт, и вообще – звучишь как… нехорошо звучишь, в общем. Все всё дописали? Нам действительно не стоит медлить, раз уж на то пошло. И…

Её взгляд упал на Громова.

– Я буду в порядке, даже если чуть задержусь, – Дима мягко улыбнулся. – Не вам мне объяснять свои мотивы…

А после мы, наконец, собрались, вооружились заполненными бланками и двинулись в административное крыло, на ходу по которому уже разу сверяясь друг с другом.

Впереди маячило повторное начало занятий, и почему‑то мне хотелось верить в то, что самое неприятное осталось позади…

Глава 7
Кружок по интересам. Часть I

Административное крыло Первой Академии и в лучшие свои времена не вызывало у студентов горячего желания наведываться туда без крайней необходимости, потому как, если верить старожилам, награждали в этом учебном заведении редко, а наказывали – наоборот, слишком уж часто.

Сейчас же в дополнение к слову «администрация» в этих стенах обосновалась Гвардия и Имперская Безопасность, возведя неприязнь студентов к ним если не в абсолют, то очень близко к тому.

Любой вызов сюда был неизменно продиктован подозрениями, и заканчивался опросами, допросами и другими разновидностями пыток, признанных эталонными в бюрократическом аду.

Единственным островком жизни тут были стенды с объявлениями, до которых, – по сравнению с их копиями в холлах и галереях, – приходилось довольно далеко идти. Но только тут в ста процентах случаев удавалось найти любую способную заинтересовать студента документацию, от бланков до объявлений и свежих поправок к одобренным ИБ регламентам.

И вполне закономерным я считал тот факт, что охраны и постов гвардии тут было с избытком. Мужчины и женщины в форме стояли, не для красного словца, через каждые пятнадцать‑двадцать метров, и считали своим святым долгом с демонстративно‑скучающими лицами наблюдать за галдящей, шепчущейся и возмущающейся молодёжью.

– Я начинаю испытывать к этим людям что‑то, превосходящее даже уважение, – заметил Виктор, глядя на то, как рослый студент с лицом потомственного аристократа в третьем поколении потерянно смотрит на стопку бумаг, выданных ему в одном из кабинетов. – Не к студентам, разумеется.

– Не уточняйте, пожалуйста, – тихо отозвалась Мариэлла мягким и проникновенным тоном. Настолько проникновенным, что блондин вынужденно вздохнул.

– Отсутствием реакции ты лишаешь меня половины удовольствия от беседы, Мари…

– От этого беседа только выигрывает, – улыбнулась девушка, бросив на Виктора лукавый взгляд. – По крайней мере, в плане смысловой нагрузки.

– Однажды, – Виктор обернулся, найдя нас взглядом, – летописцы и историки обобщат всё мною сказанное, и поймут, как они близки к разгадке всех тайн вселенной. Но не хватит им той части моих слов, от которой вы отмахиваетесь, друзья мои…

– Пф‑ф. Паяц, – Эльза фыркнула, крепче в меня вцепившись.

– Я предпочитаю нечто вроде «непризнанного пророка», – Виктор тут же расправил плечи. – Но так уж и быть, в кругу друзей смирюсь и с менее звучным титулом.

– Великодушно, – отозвалась Лиза, с подозрительным прищуром рассматривая студентов, собравшихся в очередь у одной из дверей. – А теперь, непризнанный пророк, объясни, почему здесь столько народу, если все вокруг ещё полчаса назад искусно делали вид, что добровольно‑принудительные занятия никого особо не интересуют?..

– Потому что, – Громов ответил раньше готового сострить блондина, – все вокруг пришли к тем же выводам, что и мы. Кто первым согласует бумажки, тот получит шанс не оказаться в последней волне распределения.

– А кто окажется в последней? – спросила Мариэлла, чуть‑чуть нахмурившись.

– Тот будет изучать этикет кризисных ситуаций в шесть утра, боевую практику проходить после ужина, а право расположится где‑то посередине.

– Звучит жестоко, – хмыкнула Лиза, – особенно в устах человека, который самоуверенно пошёл в одну сторону с намерением согласовать всё попозже ради дамы своего сердца, но на полпути прибился обратно. Суровые реалии бытового реализма возобладали над романтикой?

– Отнюдь, – Дима усмехнулся, бросив взгляд на сестру. – Всё гораздо проще. Подруги Белль сказали, что она‑де сама направилась регистрировать своё расписание. А то, что мы в итоге снова объединились на полпути… спасибо Имперской Безопасности – и тому, что из точки в точку теперь существует по одному разрешённому маршруту, не более.

– Иронично, – заметил я, окинув взглядом коридор. – Ограничение свободы перемещений внезапно повысило вероятность случайных встреч…

– Не случайных, – поправил меня Дима. – Предсказуемых.

– Это звучит ещё хуже, – я качнул головой.

– Зато намного точнее. Предсказуемость в любом мероприятии упрощает планирование и контроль…

– Ну только не надо об организационных моментах развёртывания гарнизонов, Дима, – закатила глаза Элизабет, попутно пройдясь пальцами по каре густых, почти чёрных волос, сегодня могущих похвастаться лёгким отливом грозовой синевы. – Лучше давайте ускоримся, пока нас вон та толпа не обогнала…

Я кивнул и первым ускорил шаг, потянув за собой Эльзу.

«Тем не менее, если раньше Первую Академию можно было смело назвать маленькой моделью Империи, варящейся в собственном соку, то теперь, после введения „почти‑военного положения“ и лишения студентов львиной доли свобод, академия вплотную приблизилась к почётному званию военного же училища. Особенно с учётом добавленных по неизвестно чьей инициативе предметов…».

Мысли нынешняя картина вызывала не самые приятные, поднимая со дна воспоминания, которые я бы хотел забыть и никогда больше не вспоминать: первые годы обучения в первой жизни, масса проблем, компромиссов, конфликтов и поражений выковали того, кто после твёрдо встал на ноги в качестве полноценного, самостоятельного мага…

Но хороший результат не отменял ни сложностей на пройденном пути, ни изменений, порой негативных, вклинившихся из‑за этого в мой характер.

До нужного кабинета мы добрались в течение минуты, после чего застряли в очереди на добрых полтора часа, коротая время за беседой и чередой расшаркиваний с теми, кто к нам подходил. А таковых было достаточно много для того, чтобы у меня замылился глаз, и на наступившее в какой‑то момент затишье я не обратил ни малейшего внимания, продолжая объяснять Эльзе принципы масштабирования точных конструкций так, как понимал эти методы сам.

– Господа, леди, – «неожиданно» обнаружившийся рядом с нами Александр произнёс эти дежурные слова с не менее дежурной улыбкой, призванной скрыть усталость и раздражение, расчертившие лицо принца тонкими, едва видимыми тенями.

Такие разительные перемены, произошедшие за несколько часов, наглядно демонстрировали, что Его Высочество сейчас сдерживал в себе жгучее желание ради своего душевного спокойствия отправить львиную долю студентов копать котлованы вокруг академии от рассвета и до заката, лишь бы они не путались больше под ногами.

– Рад видеть, что временный регламент и нелицеприятные обстоятельства не отбили у вас стремления к знаниям… – продолжил он, сложив руки за спиной.

Двое гвардейцев, сопровождавших принца, остановились чуть в отдалении вместе с Поуком, целенаправленно демонстрирующим полнейшую незаинтересованность во всём происходящем.

– Скорее напротив, Ваше Высочество, – Виктор поклонился первым, соблюдя все гласные и негласные правила с безупречной точностью. – Чем больше вокруг запретов, тем сильнее хочется найти себе занятие, которое не запрещено. Для чистоты совести, по меньшей мере…

– Похвальная гибкость мышления, – Александр чуть склонил голову. – Действительно, чем меньше свободного времени, тем меньше сил для сожалений по недоступному.

Принц дождался, пока все покончат с полагающимися любезностями, после чего перевёл взгляд на меня.

И вот тогда его улыбка стала несколько менее «общей».

– Лександр, – принц выдержал небольшую паузу. – Сегодня вечером мне понадобится твой взгляд на ряд обстоятельств. После ужина. О точном времени тебя известят позже.

«Второй созыв назначили раньше ожидаемого. Неприятно, но терпимо».

– Принято, Ваше Высочество. Буду ждать сообщения.

– Надеюсь, без чрезмерного энтузиазма, – принц устало усмехнулся одними уголками губ. – В нынешних обстоятельствах оный лучше вообще оставить в стороне…

Эльза чуть сильнее сжала пальцы на моём предплечье. Не так, чтобы это было заметно со стороны, но достаточно, чтобы выразить свою обеспокоенность.

Ей определённо всё это не нравилось: ни то, что меня вновь привлекают к чему‑то потенциально опасному, ни то, что делают это в коридоре, битком набитом студентами.

«Возможно даже, что она видит в этом куда больше просто за счёт лучшего понимания ситуации в Империи. Как ни крути, а прежде, чем я полноценно вникну в местные реалии, пройдут месяцы или даже годы. Поначалу я рассчитывал на то, что учёба в академии позволит мне подготовиться без чрезмерных рисков и в условиях „песочницы для детишек“, но какой‑то уж больно недружелюбной эта песочница оказалась…».

– Я и не планировал проявлять неуместную инициативу, – я ответил максимально нейтрально, потому как ни один из других доступных мне, так скажем, вариантов ответа, не подходил для того, чтобы озвучить его в окружении десятков человек.

– В таком случае, не смею вас более задерживать, – Александр скользнул взглядом по нашей маленькой компании. – Не стоит давать администрации лишних поводов проявить творческий подход в вопросе составления ваших расписаний…

– Масштабы потенциальных разрушений от творческого подхода местного административного аппарата можно сравнить с… – Виктор начал было, но осёкся под прохладным взглядом принца, считавшим намерение блондина быстрее, чем тот сам успел осознать последствия своей шутки.

– С твоими же дурными шутками, Виктор, – заполнила образовавшуюся на секунду паузу Мариэлла. – Простите его, Ваше Высочество. Виктору порой свойственно говорить вперёд мысли…

– Пустое, – формальная улыбка и мягкость тона принца соседствовали со всё таким же прохладным, утратившим всякую фамильярность взглядом. – Всего хорошего, господа, дамы…

Александр Затворницкий плавно развернулся, и вместе со своим сопровождением покинул коридор, скрывшись за поворотом. А в моей голове промелькнула вдруг мысль, что принц, свой в разговоре «тет‑а‑тет», на людях становился ровно тем, кем и должен был являться – наследником огромной Империи, старающейся удержаться на своих двоих в преддверии шторма.

– После ужина, значит, – тихо произнесла Эльза, когда и студенты вокруг наконец отмерли, начав обсуждать или только что увиденное, или что‑то своё.

– К сожалению, – я кивнул, развернувшись к друзьям и полноценно взяв девушку под руку. К счастью, Эльза считала этот толстый намёк на не менее толстые обстоятельства, и не стала развивать тему. Хотя ей, безусловно, было, о чём мне поведать. – Итак… что там с нашим местом в очереди?

– Почти подошла, – Громов кивнул на дверь, за которой только что скрылся очередной студент. Перед нами осталось всего с десяток человек.

– Это слова, способные согреть душу даже в тоскливых катакомбах сего учебного заведения, – доверительно заявил Виктор, бросив взгляд на очередь. – Ещё немного, и нашей относительной свободе будет положен конец. Благодать!..

– А ты оптимист, – хмыкнула Лиза, оперевшись на стену и скрестив руки на груди.

– Безделье хорошо лишь тогда, когда его выбираешь ты сам, а не тогда, когда тебя на него обрекают, – степенно ответил блондин. – Данное конкретное безделье в довесок сопряжено беспокойством на предмет сохранения жизни себя и близких, так что я совершенно не желаю называть его хоть сколь‑нибудь приятным…

– Высказался всё‑таки, – я покачал головой, с улыбкой глядя на парня и Мариэллу, недовольно насупившуюся.

– Если делать вид, что чего‑то нет, то это что‑то не пропадёт, даже если зажмурится весь город, – Виктор Шталь, паяц и балагур, развёл руками, не заметив или не захотев замечать, какой эффект на всех произвели эти его слова. – Хуже будет только если запретить говорить о том‑чего‑нет, начать наказывать за упоминание того‑самого‑придуманного, а всех несогласных отправить… куда‑нибудь. На север…

Эльза тяжело и почти демонстративно вздохнула:

– Вот по этой причине отец и планировал отправить тебя в провинцию такую далёкую, чтобы даже твой язык без костей не накликал беду, Вик, – рыжеволосая аристократка посмотрела на кузена с таким выражением на лице, что тот аж просиял от удовольствия. По какой причине ему так нравилось собирать «комплименты» – никому ведомо не было. – Но раз за тобой присматривает Мариэлла, то я спокойна. Частично.

– Ты очень высокого обо мне мнения, Эльза, – отозвалась «герцогиня», на лице которой обозначилась мягкая, довольная улыбка. – Спасибо за это.

– Не спеши благодарить, – Виктор взял девушку под руку. – Леди Мариэлла пока ещё плохо осознаёт масштаб бедствия, с которым ей предстоит столкнуться…