Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 62 страниц)

Глава 5
Что можно сказать

Ещё совсем недавно, до того, как Академия лишилась статуса абсолютно безопасного учебного заведения, путь до библиотеки от холла с объявлениями занял бы пять, край – десять минут.

Сейчас это формально не изменилось, и пространство не растянулось вдесятеро. Но на многочисленных постах нас нет‑нет, да просили задержаться, а изменения, произошедшие за ночь на территории академии, почти буквально требовали обратить на себя внимание.

И мы обращали, впитывая актуальную информацию, словно губки – воду, ведь даже так, просто наблюдая, можно было сделать значимые выводы.

Гвардейцы и сотрудники охраны теперь стояли в коридорах и на перекрёстках так, чтобы студенты были вынуждены проходить мимо них на расстоянии вытянутой руки. Появились камеры: немногочисленные, демонстративно сверкающие начищенным металлом угловатых корпусов, ни разу не скрытые и выполняющие скорее предостерегающую функцию.

Пару раз на глаза попались женщины в армейской форме – спокойные, подтянутые и, конечно же, вооружённые. И в обоих случаях они как будто бы просто беседовали, но несложно было догадаться о том, что сейчас их основная задача – примелькаться и перестать вызывать ажиотаж среди студентов, привыкших видеть в рядах защитников исключительно мужчин.

Не меньше выделялись безопасники: их хоть и переодели в униформу сотрудников академии, но они всё равно не были способны слиться с толпой. На нашем пути встретилось трое таких – первая двойка наблюдала за потоком студентов, внося пометки в планшеты, а ещё один на небольшом отдалении следовал за промелькнувшей вместе со стайкой подруг и вассалов Белль Сориар.

«И, конечно же, он наблюдает. Вопрос только – с какой целью? Белль или кто‑то из её окружения?..» – промелькнула мысль одновременно с тем, как сама Белль, не иначе как почувствовав пристальное внимание, повернула голову, нашла меня взглядом, чуть улыбнулась и обозначила кивок.

Дима же, идущий рядом со мной, удостоился улыбки куда как более тёплой. Но прежде, чем он успел как‑то ответить, Белль отвлекли сопровождающие девушку студенты.

– Он идёт за Белль, – тихо произнёс Громов, ничуть не изменившись в лице.

– Вижу, – так же тихо ответил я, провожая взглядом безопасника, даже не старающегося выглядеть непримечательно. Оно и понятно: весьма сложно это сделать в условиях относительно замкнутого социума, где студенты прекрасно знают и друг друга, и преподавательский состав, всех остальных «вычленяя» из толпы по щелчку пальцев. – Но предполагаю, что он всё‑таки за кем‑то из её свиты.

– Лекс…

– Не здесь, – я оборвал его прежде, чем успел задать вопрос. – В библиотеке. Немного осталось.

Громов промолчал, поджав губы. Коротко кивнул:

– Хорошо.

К счастью, до библиотеки и в самом деле оставалось немного, и у самого входа нас встретил очередной пост охраны. На этот раз – смешанный. Двое гвардейцев, один сотрудник охраны Академии и женщина‑армеец с нашивкой медкорпуса на рукаве.

Последняя, впрочем, со своей неженской статью выглядела так, словно переломы и прочие травмы она предпочитала наносить, а не лечить.

Лиза и Эльза, до сего момента болтающие друг с другом, одновременно замолчали, синхронно повернули головы и окинули женщину оценивающими взглядами. Только если Лизу заинтересовала её подготовка, то рыжеволосую аристократку – медицинский аспект. Офицер, заметив это, по‑доброму хмыкнула и подмигнула.

Девушки, смутившись, – всё‑таки откровенно пялиться было невежливо, – резко отвернулись.

– Стыдно? – усмехнулся Виктор негромко, моментально уловив изменения в атмосфере и, как всякий порядочный человек, не позволивший этому эпизоду кануть в лету без его бесценных комментариев.

– Молчи, – ответ девушек, впрочем, был синхронен, однозначен и угрожающ настолько, что блондин действительно не решился развивать тему.

А когда на Виктора бросила взгляд Мариэлла, тот так и вовсе выпрямился, сложил руки за спиной и принял вид оскорблённой невинности. Выглядело это настолько наигранно, что становилось очевидным – парень и не рассчитывал на то, что кто‑то поверит в его искренность.

– Проходим, господа и дамы, – кивнул гвардеец, успевший проверить наши браслеты и свериться с данными, промелькнувшими на экране массивного планшета в его руках. – В читальных залах проходы не занимать, в группы свыше десяти человек не собираться, при выходе обязательно отметиться у любого гвардейца или сотрудника охраны.

– Даже в библиотеке? – Виктор вздел бровь.

– Особенно в библиотеке, господин студент, – гвардеец шутить намерен не был. – Я убедительно прошу вас не нарушать установленный порядок. Хорошего времяпрепровождения…

– С одной стороны, – начал Виктор, едва мы углубились в первый зал, – безопасность – это хорошо. А с другой, не нравится мне такое, ой, не нравится…

– Тяжёлые времена требуют соответствующих мер, – выдохнул Дима, сложив руки за спиной. – Будем надеяться, что это долго не продлится…

Сама библиотека встретила нас запахом бумаги, лака и привычной тишиной. Не абсолютной, разумеется: студенты тут присутствовали, листая страницы тетрадей, двигая стулья и банально перешёптываясь.

Но после холла, коридоров общежитий и уж тем более общего зала с центральной площадью библиотека казалась склепом. В хорошем смысле.

– Туда, – Громов кивнул в сторону одной из боковых галерей, где несколько столов и терминалов ютились в нише между стеллажами и внешними стенами. – Людей меньше, обзор лучше, проход один. И окон нет.

– Ты там обороняться собрался? – улыбнулась Лиза.

– Если придётся. Нам всё равно нужно укромное место, – брюнет бросил на меня короткий взгляд. – Иначе самое интересное мы так сегодня и не услышим.

– Я ворчу для вида, Дима, не нервничай, – Лиза похлопала брата по спине, проскользнув мимо него и заняв крайнее место у стены. – А то поседеешь раньше времени.

– Не раньше тебя, Лиза, – фыркнул Громов, опускаясь на соседний стул.

Мы последовали его примеру, за считанные секунды оккупировав всё доступное пространство, по факту оказавшееся действительно уединённым и нашим целям вполне подходящим.

Стол заполнился бланками расписаний, листами, тетрадями и ручками:

– Значит так, – брюнет окинул всех внимательным взглядом. – Для начала отметим обязательные блоки, потом накладываем поверх желательные, и смотрим пересечения…

– Дима, – Лиза посмотрела на брата, прищурившись. – Ты произнёс это тоном человека, который всю жизнь, кажется, мечтал составить кому‑нибудь расписание.

– Тебя это смущает? – брюнет вскинул бровь. – Дисциплина превыше всего, – он понизил голос, – и какое‑то время нам лучше ничего важного не обсуждать. На всякий случай.

– И что мы будем делать это «какое‑то время»? – Виктор с раздутой до невозможного тоской воззрился на листы, заботливо к нему пододвинутые Мариэллой. – Изображать, будто мы действительно увлечены составлением расписания?

– Не вид, – Громов качнул головой. – Нам действительно нужно их составить. И если ты думаешь, Вик, что состыковать желаемое с необходимым для нашей группы – раз плюнуть… то это значит, что в этой жизни тебе пока повезло не столкнуться нос к носу с бухгалтерией.

– Это кажется мне куда более полезным занятием, чем очередная твоя попытка погибнуть героической смертью от скуки, Виктор, – Мариэлла изящно вооружилась авторучкой. – С чего начнём?

– Мари, ты чертовски жестока, – блондин вздохнул, но ручку всё‑таки взял.

– Последовательна, скорее.

– Неизвестно, что хуже…

Лиза фыркнула, Эльза закатила глаза, а Дмитрий сделал вид, что обмен любезностями его не интересует ни в малейшей мере, и вообще – он поглощён таблицами настолько, что не видит и не слышит ничего вокруг.

Я последовал примеру друга и достал ручку, когда Эльза коснулась моего предплечья:

– Лекс, разговор, – напомнила она, качнув головой в сторону ближайшего окна.

– Дима, – я поднялся со своего места. – Вы начинайте, а мы с Эльзой отойдём на пару‑тройку минут.

Громов поднял взгляд, глянув сначала на меня, а потом и на рыжеволосую аристократку, уверенно держащуюся за мою руку. Вопросов задавать не стал, ограничившись кивком: иди, мол.

– Недалеко, Лекс.

– В пределах прямой видимости, – пообещал я перед тем, как увлечь Эльзу Шталь в сторону. Мы сместились к пресловутому окну, остановившись в нескольких метрах от «нашего» стола.

– Ты работаешь с принцем, – сказала девушка, едва поймав мой взгляд. – И ты принял его предложение, не так ли?

– Это… – протянул я, подбирая слова, – отчасти правда. Никаких должностей, присяги или чего‑то подобного. Всего лишь нечто вроде союза, цель которого – вернуть в Академию безопасность.

– Безопасность Академии ценой опасности для тебя?..

Я не дал её продолжить:

– Почти. Но я уже всё равно увяз в этом по самую макушку. И остаться в стороне – значит понадеяться на кого‑то ещё. А мне такой подход не нравится, Эльза, – я подался вперёд и чуть наклонился, запустив пальцы в её волосы. Коротко, но нежно поцеловал девушку в лоб. – Понимаешь?

По её тону, выражению лица и взгляду я уже понял, что она настроена серьёзно, и собирался задействовать все доступные мне средства для минимизации «потерь» в этом неминуемом «сражении». В том числе и нежности, призванные ослабить её напористость и упрямство.

Вот только отступать так просто Эльза не собиралась:

– Это ловушка, Лекс. Принц – не просто сильный студент. И не просто наследник даже. Он – центр всего в этом маленьком филиале Империи, и рядом с ним нет безопасных мест. Вообще нет. А все люди, оказывающиеся подле него, разделяются на тех, кто ему нужен, тех, кто ему мешает, и тех, которых можно выгодно использовать против первых двух. И даже он сам едва ли точно знает, кто есть кто в его окружении…

Я внимательно посмотрел на девушку, которая злилась, но делала это по‑взрослому. Она не просила «не идти» туда, не требовала выбирать и не пыталась поставить себя между мной и Александром. Но она видела ловушку, и причина её недовольства крылась в том, что я сознательно в неё зашёл.

«Обеими ногами в капкан запрыгнул, можно сказать. Но были ли у меня ещё варианты?».

– Я всё это понимаю, Эльза. Ты доступно мне разжевала каждую мелочь ещё неделю назад. Но сейчас этот союз – единственный способ форсировать возвращение всего на круги своя.

– А если никаких таких «кругов» уже не существует? – тихо задала она вопрос, который, стоило признать, был до омерзения хорош.

– Тогда придётся выстроить нечто достаточно похожее, – я пожал плечами и улыбнулся. – Не идеальное и не «как было», но по крайней мере безопасное.

– И ты решил, что именно ты должен исправить то, с чем облажалась вся Первая Сотня, – бросила девушка, поджав губы и с силой ткнувшись лбом мне в грудь. – Я даже не знаю, как тебя назвать, Лекс.

Я потрепал её по волосам, вздохнув:

– Я не собираюсь делать чужую работу, Эльза. Но сидеть и ждать – это, повторюсь, не мой вариант. Особенно после того, как мне весьма недвусмысленно намекнули на то, что под угрозой не я один.

Эльза поджала губы:

– Угрожали не только тебе?

– Мне угрожать почти бессмысленно. Я раздражаюсь, но редко делаю то, чего от меня хотят, – я криво усмехнулся. – А вот люди рядом со мной… это уже другой разговор.

– Лекс?

– Я не могу рассказать всё, – начал я, опередив её вопрос. – И дело не в недоверии к тебе. Есть вещи, которые нельзя озвучивать в принципе. Но того, что я всё‑таки могу сказать, должно быть достаточно, чтобы помешать вам вляпаться в неприятности. И рассказать об этом я хочу не только тебе.

Она посмотрела мне в глаза, забавно наклонив голову.

– Всем?

– Тем, кто сидит за нашим столом, – уточнил я. – Дима, Лиза, Виктор, Мариэлла. Белль, когда появится, потому как Дима всё равно её введёт в курс дела. Возможно, ещё Алисия, если представится возможность нормально и наедине переговорить…

Эльза тем временем нахмурилась, задумчиво прикусив губу:

– Мариэлла и Белль?..

– О Белль я уже сказал. А если леди Озмунд окажется идеологически обработанной диверсанткой, то всем нам останется только аплодировать недругам стоя. Потому как это будет не интрига, а нечто, выходящее за рамки возможностей обычных людей. Но если серьёзно… – я цыкнул языком. – Уже поздно артачиться и пытаться их вытолкнуть из нашего круга. Дима настроен весьма серьёзно. О Викторе я даже говорить ничего не буду…

Я кивнул в сторону стола, и Эльза бросила взгляд на Виктора, который, судя по всему, уже успел изобразить на пустом листке нечто такое, что вынудило Мариэллу выбирать между уничтожением этого самого листка, автора художества, или и того, и другого сразу. Параллельно с тем Громов пытался что‑то донести до Лизы, но та лишь самоуверенно отмахивалась ото всего сказанного.

«О переборе по нагрузкам говорят, не иначе».

– Хорошо, – наконец сказала Эльза. – Но если ты вдруг снова начнёшь своё «для всех так будет лучше» с параллельными попытками испариться в неизвестном направлении, то я за себя не отвечаю, Лекс.

– Договорились, – я невольно улыбнулся, глядя на этого, с позволения сказать, боевого хомячка, который отчаянно боялся оружия, но при этом не переставал угрожать всем вокруг всеми возможными карами.

– Но мне это всё равно не нравится, – буркнула она, сделав шаг в сторону стола.

– Мне тоже, – выдохнул я, убирая руку от её волос.

– Это едва ли может утешить, Лекс…

Когда мы вернулись к остальным, Дмитрий как раз вносил последнюю строчку в шаблон «общего» расписания – пересекающихся для всех блоков. И он уже хотел снова взять слово, когда я поднял руку:

– Прежде, чем мы окончательно погрузимся в борьбу с таблицами, я бы хотел с вами кое‑что обсудить, – Громов мгновенно стал серьёзным, а Лиза, заметив эту перемену, тоже перестала улыбаться. Мариэлла подобралась за компанию со всеми остальными, а Виктор – от безысходности и для того, чтобы не сильно выделяться.

Эльза устроилась рядом, сложив руки на столе перед собой, и обратилась в слух.

– Я не могу рассказать всего, – начал я, выуживая из памяти загодя составленную и неоднократно выверенную речь. – Часть сведений касается расследования, которым занимается Имперская Безопасность. И если эта информация тем или иным путём попадёт не туда, куда нужно, лучше не станет никому.

– Но что‑то сказать ты можешь, – произнёс Дима, сцепив руки в замок перед собой.

– Могу. Первое – угроза реальна. Второе – она касается не только меня. Враги уже обозначили свою готовность бить по тем, кто сам себя защитить не способен. И «бить» они могут не обязательно буквально. Давление, шантаж, похищения… вариантов хватает.

Лиза демонстративно помассировала виски.

– Весёлое утро становится ещё веселее, да?..

– И третье, – продолжил я, не позволяя себе отвлечься. – Есть все резоны считать, что контрмеры Имперской Безопасности могут быть использованы против нас. И я говорю сейчас об отсутствии нормальной связи. Поэтому, если вас вдруг кто‑то куда‑то пригласит от чьего угодно имени, через третьи руки или с помощью записки – насторожитесь. В ваше благоразумие я, бесспорно, верю, но предосторожности не бывают лишними…

– То есть, ты предполагаешь, что некие матёрые диверсанты, раз они обретаются тут, могут попытаться выманить нас, подделав записку? – Громов скептически приподнял бровь. – Лично я сообщения на бумажках в последний раз передавал немногим позже своего последнего визита в песочницу…

– Мне в комнату подбросили письмо, написанное на конспекте девушки, которую я давно и хорошо знаю, – я не дал ему продолжить. – Письмо с угрозами и требованием устраниться от дальнейших… «спасательных» активностей. Общежития скомпрометированы, оттого и такие меры по обеспечению дополнительной безопасности. Но едва ли наши недруги не догадывались, к чему могут привести их действия…

– Лекс, ты… – Эльза вскинулась, широко распахнув глаза. – Об этом точно можно говорить?

– Мне не запрещали, – я хмыкнул. – И я не озвучил ничего такого.

– Ничего такого, – медленно повторила Эльза. – Письмо, угрозы, конспект Ал… девушки, которую ты давно и хорошо знаешь. И это, по‑твоему, ничего такого?

– Это то, до чего невозможно не дойти. Следовательно, – я улыбнулся, – наши враги знают о том, что мы об этом знаем. Это не секретные сведения, но всю серьёзность ситуации до вас донести позволяют.

Лиза открыла рот, но не нашлась с тем, что именно уместно будет сказать. Виктор, напротив, был не против обрушить на нас лавину словоблудия, но оценил обстановку за столом и благоразумно промолчал: порой даже в нём просыпался инстинкт самосохранения, пусть и в зачаточном виде.

– Вы полагаете, что попытка давления может повториться или масштабироваться, – подала тихий голос Мариэлла, одной рукой вцепившись в рукав своей блузки.

– Это произойдёт наверняка, – я кивнул, – но не факт, что с вами, и не факт, что в черте Академии. Тут сейчас слишком много гвардейцев, безопасников и иже с ними, чтобы был какой‑то смысл рисковать и дальше. Но я не исключаю возможности того, что недруги попытаются «день‑в‑день», то есть, как можно быстрее меня «наказать»…

– Что именно от нас требуется? – Громов подался вперёд, переварив вывалившуюся на них информацию.

«Вот за это я и люблю людей военной закалки. Размусоливания, философствования – идут лесом».

– Первое, – я поднял палец, – любые сообщения через третьи руки считаются подозрительными по определению. Повторюсь, друзья: записки, передачки на словах – всё это не принимается на веру. А если ситуация будет критическая, то академия битком набита офицерами при оружии. Обращайтесь к ним – они тут для того и дежурят. А второе…

Я отдельно посмотрел на Мариэллу.

– Не ходим поодиночке там, где этого можно избежать. Особенно вечером, ночью или в непогоду. Потому что один человек – это удобная цель. Два человека – уже сложнее.

– А три – ещё сложнее, – заметила Лиза, скрестив руки под грудью.

– А группы свыше десяти человек вне общих зон теперь нежелательны, – напомнил Шталь с видом человека, которого правила оскорбили лично и целенаправленно. – Империя против весёлых компаний.

– Империя против удобных для терактов целей, – сухо поправил Громов.

– И против весёлых компаний, – блондин сдаваться не собирался.

– Третье, – я постучал пальцем по столу, возвращая внимание. – Обо всех странностях сообщаем сразу. Даже если речь о чём‑то незначительном. Четвёртое, – я кивнул на бланки расписаний, разбросанные по столу. – Раз уж нас всё равно загоняют в систему, подразумевающую повальную регистрацию всех и вся, то мы будем пользоваться этим себе на пользу. Изучаем расписания друг друга, выявляем контрольные точки – места, где мы неизбежно будем пересекаться. И следим за тем, чтобы никто никуда бесследно не исчезал. Без фанатизма, но так, чтобы исчезновение кого‑то не обнаруживалось спустя полдня.

– То есть мы всё‑таки устраиваем собственную систему учёта, – подытожила Лиза, откинувшись на спинку стула.

– В этом есть резон, – качнул головой Громов. – Предлагаю ввести проверочную фразу. На тот случай, если нам всё‑таки понадобится передать сообщение через кого‑либо.

– Проверочная фраза?

– Если кого‑то действительно отправляют от имени Лександра, Мариэллы, Виктора или кого угодно из нашего круга, то этот кто‑то должен знать нечто, чего не знает случайный посредник, – пояснил Громов. – Это очень упрощённая схема, но и она лучше, чем ничего…

– И какую мы выберем сегодня? – Эльза чуть наклонила голову.

– Вдова, – вдруг улыбнулся Виктор.

Мы все дружно посмотрели на него, ожидая продолжения.

– Если кто‑то передаёт сообщение от имени одного из нас, спрашиваем – кого первым вытаскивать из горящего зала? Правильный ответ – вдову. Очень богатую вдову.

Лиза проникновенно, с явным довольством закивала:

– Я всегда знала, что тебе не чуждо чувство прекрасного, Вик…

– Польщён, польщён… – Шталь глубоко, с чувством поклонился, едва не приложившись лбом об столешницу. – Но пароль всё равно нужно регулярно менять. И не забыть сообщать его посыльным, если таковые будут. А то случится конфуз…

– Это точно, – я хмыкнул. – Будет очень неловко сдать Имперской Безопасности человека, которому просто забыли озвучить пароль…

Эльза в этот самый момент опустила ладонь мне на плечо, чуть потянув. Я обернулся, проследил за направлением её взгляда – и заметил Терезу, Готье, приметную женщину в форме Имперской Безопасности… и Алисию.

Девушка поймала мой взгляд и демонстративно отошла от товарищей в сторону, замерев в ожидании.

– Иди, Лекс, – шёпотом бросила Эльза, наклонившись. – Это её конспект использовали?

– Угу, – кивнул я рефлекторно. – Я не перестаю радоваться тому, какая ты замечательная, Эльза. Я быстро.

– Пф‑ф, – щёки Эльзы заалели, а сама она отвернулась. Лиза рядом хихикнула: она явно что‑то, да услышала. – Я потом спрошу с тебя вдвое, не обольщайся.

– За это я тебя и люблю, – я встал, повторил друзьям, что отлучусь на пару минут, после чего двинулся к Алисии прямым курсом.

И чего я уже не видел, так это того, как Эльза за моей спиной замерла с широко открытыми глазами и приоткрытым в удивлении ртом…