Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 62 страниц)

ЛЕКС. Книга 3

Глава 1
Союз

Я трижды перечитал записку, после чего прошёлся по комнате, заглянув в каждый её уголок. Проверил окно, шкаф, полки, замок на двери – но, как и ранее, ничего не указывало на то, что кто‑то смог сюда пробраться.

«Судя по всему, листок просто просунули под дверь, протолкнув поглубже. Или им нужно было, чтобы я так думал… Но вероятность того, что на территории академии „в режиме осады“ обретается и активно действует профессионал, могущий попасть в запертое помещение и не оставить следов, исчезающе мала. А вот исключать то, что это проверка, никак нельзя. С Имперской Безопасности станется сделать предложение, от которого сложно отказаться, и день‑в‑день подбросить „письмо с угрозами“ – все инструменты для такого перфоманса у них есть. И молчать при таких исходных попросту глупо…».

Вдвойне ошибочно было бы скрывать факт получения «послания» или пытаться со всем разобраться в одиночку. И потому, что если это проверка, то я тогда провалю её с треском, и потому, что слепо принимать навязанные потенциальными недругами правила – это путь в никуда.

«Единственно верная стратегия в таком случае – сломать чужую игру, но у меня не то, чтобы много вариантов это сделать».

Я сложил послание вчетверо, сунув его во внутренний карман пиджака, и вышел в коридор. Найти гвардейца в нынешние времена было легко, но я спустился в холл специально для того, чтобы отыскать там офицера званием постарше – благо, знаки различия они не скрывали, а обращаться к разного рода капитанам уже входило у меня в привычку.

– Господин Лазарь, – мужчина безошибочно определил направленное на него внимание. – Чем могу помочь?

– Мне необходимо встретиться с сотрудником Имперской Безопасности. Чем быстрее, тем лучше, – я ответил коротко и лаконично, сложив руки за спиной и всем своим видом демонстрируя, что это не шутка.

А параллельно сканировал взглядом окружающее пространство, но, судя по всему, зря – никто не собирался устранять «буйного Лазаря» здесь и сейчас.

«Насколько же проще всё было бы, попытайся они меня незатейливо прикончить. Но чего нет – того нет» – мысленно вздохнул я, борясь с тоской по тем временам, когда я сам был слишком незначительной фигурой, чтобы ради меня или моих близких кто‑то плёл интриги и заговоры.

Гвардеец тем временем нахмурился, но продержалось напряжённое выражение на его лице всего секунду – профессиональная выучка быстро вернула всё на круги своя.

Впрочем, от меня не укрылось то, что его рука как легла на рукоять катализатора в кобуре, так и осталась лежать на ней: расслабленно, но так, что в случае чего первая техника будет активирована за считанные мгновения.

– Пройдёмте со мной, господин Лазарь. В центральном крыле сейчас дежурит старший следователь Рихт. Полагаю, ваш вопрос нужно адресовать к нему…

Я молча кивнул, двинувшись следом за офицером. Тот действовал быстро и уверенно: передал пост подчинённому, по одному ему известной логике отобрал из числа охраны в холле ещё пару человек – и организовал конвой, сопроводивший меня до самого центрального крыла.

На улице других студентов уже не было – в силу вступил комендантский час. Зато от патрулей на территории стало не протолкнуться: казалось, что к ночи сюда согнали гарнизоны всех государственных учреждений Сант‑Море.

Само главное здание Первой Академии встретило нас тишиной и приглушённым светом – горела каждая третья лампа, а некоторые кабинеты с открытыми дверьми так и вовсе тонули в темноте. Постов охраны или тем более гвардии тут почти не было, но вот сотрудники Имперской Безопасности безостановочно сновали то тут, то там, и поздний час не смущал их ни в малейшей мере.

Капитан сопроводил меня прямиком на четвёртый этаж, в ту часть административного крыла, которую обычно никто не использовал за ненадобностью, и которая ныне стала натуральным «гнездом» людей в чёрном. Сюда стекались все самые свежие данные, и отсюда же расходились приказы, за неимением нормальной связи доставляемые бесчисленными вестовыми.

Сейчас же за сиротливо ютящемся посреди полупустого кабинета столом восседал высокий, сухой и внешне чем‑то напоминающий богомола мужчина с перманентно недовольным лицом и въедливым взглядом.

Он работал одновременно с парой планшетов и стопкой бумаг, а на моё появление отреагировал сначала с ещё большим недовольством, поутихшим в тот миг, когда он, наконец, понял, кто я.

– Господин Лазарь? – его брови чуть приподнялись. – Старший следователь Рихт Краус. Чем обязан?

– Этим, – я выудил из кармана листок, раскрыл его и протянул мужчине. – Записка, подброшенная кем‑то в мою комнату. Написана на листке, вырванном из тетради моей знакомой, простолюдинки Алисии Фольт…

Рихт принял бумагу, развернул, оценил конспект с одной стороны и пробежался взглядом по тексту с другой. И замер. Выражение его лица плавно изменилось с раздражённо‑недовольного на настороженное, а следом – и на мрачное. Он нервно облизал губу, снял с пояса рацию, кивнул мне, отвернулся и связался с коллегами, сквозь шипение бросив несколько отрывистых, малопонятных постороннему фраз.

Только после этого он вновь обернулся ко мне.

– Господин Лазарь, – начал он голосом, ставшим заметно более собранным, – я попрошу вас остаться здесь. Никуда не уходите. Я сообщу начальству и лично Его Высочеству.

– Я и не планировал исчезать, – спокойно ответил я, оглядевшись и опустившись в свободное кресло у стены. – Буду ждать столько, сколько необходимо.

Следующие полчаса тянулись преступно медленно. Я сидел в гордом одиночестве, разглядывая нехитрое убранство ещё недавно пустовавшего кабинета. Мысли текли размеренно и неспешно: без паники, без страха и без прочих ненужных сейчас эмоций.

«Если это проверка, то я её прошёл. А если угроза реальна, то я уже сделал всё возможное для минимизации последствий. Дальнейший план действий будет основываться на том, что и как смогут сделать безопасники, потому как если такие „интриганы“ действительно существуют, то пытаться бороться с ними самолично будет сродни попыткам остановить приливную волну, вооружившись совком и ведёрком. Видимость работы будет, а вот эффект…».

Спустя ещё четверть часа двери наконец открылись, и в кабинет вошёл Александр Затворницкий собственной персоной.

Со следами внепланового пробуждения, но всё равно собранный и в достаточной мере представительный. Сопровождал принца Поук, по всей видимости, оставшийся в академии в роли прослойки между мной и Имперской Безопасностью накануне «укрепления сотрудничества».

Ну а за ними двумя показался и Рихт, по всей видимости, уже успевший ввести всех в курс дела настолько, насколько это было возможно.

– Лександр, – принц коротко кивнул мне. – Я ознакомился с посланием… и вынужден сообщить, что это не дурная инициатива Безопасности, и не «проверка лояльности». Ни один из отчитавшихся отделов ИБ не санкционировал подобного. И я рад, что ты пришёл с этим к нам, а не стал держать всё в тайне…

– У меня были сомнения на этот счёт, Александр, – признался я, ничуть не покривив душой. – На кону оказалось благополучие моих близких. Но логика подсказала, что играть по чужим правилам – значит лишь отсрочить проблему, а то и приумножить её масштаб…

«Впрочем, нельзя не признать, что с восемнадцатилетним юнцом это вполне могло сработать. Но репутация и связи Лександра сыграли мне на руку: никакой эмоциональной реакции на угрозу „любовнице‑простолюдинке“ не случилось. Хоть что‑то хорошее в этом шлейфе дурного прошлого…».

– Именно это понимание и отличает разумного человека от слепца‑идеалиста, – Александр выдохнул беззвучно, сложив руки за спиной. – Однажды поддавшись на такие угрозы, человек гарантированно попадает в ловушку уже сделанного или не сделанного. Впрочем, вряд ли тебя сейчас удовлетворит демагогия…

Принц смерил меня доброжелательным, но уставшим взглядом, словно говорящим «ну почему снова ты?», после чего кивнул Поуку.

Безопасник вышел вперёд на полшага:

– Господин Лазарь, я уполномочен сообщить, что ваш отец, Его Сиятельство граф Альберт Лазарь, уведомлён о возможной угрозе. К вашим младшим родственникам, в частности, к сёстрам, будет откомандирована группа специалистов по сопровождению и защите. Потенциально угроза многогранна, и Имперская Безопасность не собирается оставлять без присмотра ни одной потенциальной цели. У меня всё.

Поук отошёл назад, старательно изобразив своё превращение из человека в предмет интерьера. Получилось у него неплохо: видно, опыт уже имелся.

Я же перевёл взгляд на Александра, выждав пару секунд:

– Ты предвосхитил мой вопрос, Александр. Но список близких мне людей не ограничивается только и исключительно родными, – я поймал его взгляд. – И я предполагаю, что даже если у Империи хватит возможностей приставить телохранителей ко всем «потенциальным целям», то после второй, пятой или десятой итерации начнутся проблемы…

– Имперская Безопасность уже делает всё возможное для того, чтобы выявить членов этого «кружка по интересам», Лександр, – принц безошибочно уловил мой посыл. – Но это не произойдёт мгновенно, как бы нам ни хотелось иного.

– Чудес я и не жду, – я медленно кивнул. – Но я хочу, чтобы ты знал, Александр – я готов оказать посильную помощь в поиске негодяев. Они посмели угрожать моей семье, и я не хочу ждать, пока проблему решит кто‑то другой.

Александр чуть склонил голову, поправив очки на переносице и посмотрев на меня взглядом, застывшим на грани между инстинктивным стремлением руководствоваться холодным расчётом – и желанием сохранить искренность.

– Посильная помощь, – повторил принц задумчиво, словно пробуя фразу на вкус. – Лександр, ты ведь понимаешь, что сейчас балансируешь на острие ножа? С одной стороны – твоё желание защитить близких, которое я разделяю всецело. А с другой… Ты – мишень, и твоё участие во всём этом вполне может быть ровно тем, чего наши недоброжелатели и добиваются. Любой шаг может привести к фатальным последствиям.

– Я это понимаю, – мой голос не дрогнул. – Но бездействие – тоже шаг, Александр. И, возможно, именно тот, который им и нужен. Лично я совсем не уверен в том, что прямо сейчас «Те, Кому Повезло Зреть в Будущее» не занимаются вербовкой других студентов, используя те же методы. Где одна угроза – там и вторая…

Александр вздохнул, бросив взгляд сначала на Рихта, а затем – на Поука. Он цокнул языком приподнял очки и устало потёр переносицу:

– Хорошо, – бросил он тихо. – Тогда начнём с того, что уже было сделано. Стоит признать, что я и сам пока не в курсе всего. Рихт?

Старший следователь шагнул вперёд, выудив из папки копию листка‑послания. Очевидно, что оригинал уже ушёл к специалистам – Имперская Безопасность действовала по горячим следам в надежде сходу выйти на составителя записки.

– В интересах следствия я хочу уточнить несколько моментов, господин Лазарь. Вы обнаружили записку в своей комнате. Дверь была заперта?

– Да, – я кивнул. – Я запираю её даже тогда, когда ухожу ненадолго. Это привычка.

– Следы взлома, на ваш взгляд?

– Отсутствовали. Замок был цел, окно закрыто изнутри, все вещи остались на своих местах. Сам листок лежал на полу, в метре от порога. Лично я склонен считать, что его протолкнули под дверью – щель позволяет это провернуть даже первокурснику, минимально владеющему эрикс‑искусствами…

– Учтём. Более вы ничего не видели? Ни с кем не пересекались по пути в комнату?

– Я возвращался вместе с основным потоком студентов, господин Рихт, – я покачал головой. – Проще сказать, с кем я не пересекался, нежели наоборот.

– Что ж… это звучит разумно, – нехотя признал мужчина. – К сожалению, камер в коридорах общежития крайне мало. Аристократы не любят, когда за ними следят. Даже если это вопрос безопасности…

Я проследил за взглядом следователя, направленным на Александра. Принц же старательно делал вид, что тонкий намёк на весьма толстые обстоятельства прошёл мимо него: даже Его Высочество не собирался вступать в конфронтацию со всей знатью, пытаясь заставить тех пожертвовать приватностью в пользу безопасности.

– Господин Рихт, могу я уточнить один момент? Оригинал послания. Ранее я сообщил вам, что сама бумажка была вырвана из тетради Алисии Фольт…

– Девушку уже проверяют, господин Лазарь, – начал он, и тут же поспешно поправился: – Проверяют, что она в безопасности, и что ей никто не успел навредить. Пока удалось установить лишь, что конспекты студентки Фольт хранились в её комнате, и в последние дни наружу она их не выносила.

– Следовательно, или записка была подготовлена сильно заранее, что невозможно с учётом её содержания, или у террористов есть доступ и к женскому общежитию тоже, – подытожил я, нахмурившись. – Это всё усложняет.

«Я наивно полагал, что листок у Алисии позаимствовали, пока она была в, скажем, библиотеке… но общежитие? Один умелый диверсант – это много, хоть и терпимо. Но два разнополых, или вообще один эксперт высочайшего класса, действующий на территории, битком набитой безопасниками, гвардейцами и охраной?..».

– Существенно усложняет, – Александр кивнул, вновь поправив очки. – Рихт, чем ещё мы располагаем?

– К сожалению, Ваше Высочество, – следователь развёл руками, – на текущий момент это всё. Господин Лександр пришёл ко мне не больше часа тому назад, и специалисты из Управления должны были только‑только взяться за дело. У нас будет на порядки больше информации к утру, но сейчас мы располагаем только самыми общими сведениями…

– Что автоматически делает дальнейшее обсуждение почти бессмысленным, – принц поджал губы, в несвойственной ему манере дав волю эмоциям, прорвавшимся в голосе. – Лександр, я предлагаю закончить на этом на сегодня. Как и сказал Рихт, разумно будет дождаться итогов работы специалистов и выводов аналитиков прежде, чем принимать значимые решения. А ещё нам следует отдохнуть…

– Определённо стоит, – согласился я, выдержав паузу в несколько секунд. – Завтра будет тяжёлый день.

Александр хмыкнул:

– Необычайно тяжёлый. Лександр, – он чуть прищурился, протянув мне руку, – могу ли я считать, что так или иначе, но ты принимаешь то моё предложение?

«Вот же… Аристократ, одним словом. Но этот союз теперь нужен не столько ему, сколько мне. Потому как своими силами защититься со всех сторон я не смогу».

– По сути своей, да, – я крепко сжал его ладонь. – Ты можешь так считать, Александр.

– Превосходно, – Его Высочество широко улыбнулся, а усталость в его взгляде на миг сменилась промелькнувшим в нём триумфом. – Тебя сопроводят до общежития, а завтра выдадут коммуникатор, адаптированный для работы в ныне «закрытой» сети Академии…

– Не сейчас? – я вздел бровь.

– Сейчас их ещё нет, – принц развёл руками. – Никто не ожидал того, что когда‑либо вообще потребуется отрезать Академию ото внешнего мира и даже от сообщения внутри периметра. До завтра, Лександр.

– До завтра, Александр…

Дальше меня вывели в коридор, передав «на руки» всё тому же капитану гвардии, и сопроводили в общежитие. Правда, в мою же комнату меня не пустили, сопроводив в другую: чтобы не мешал специалистам искать хоть какие‑то зацепки «на месте преступления».

Но за этот непозволительно долгий день я вымотался вполне достаточно для того, чтобы без проблем уснуть на любой хоть сколь‑нибудь горизонтальной поверхности.

«И всё‑таки этот мир смог втянуть меня туда, куда я так не хотел лезть. Но не хотел ли на самом деле?» – промелькнула последняя мысль перед тем, как я погрузился в сон.

Глава 2
Ближний круг

Для того, чтобы проснуться вовремя, будильник мне не был нужен уже давно. Вот только сегодня побудка оказалась сопряжена с крайне неприятным ощущением: словно ночью тело вроде бы спало и отдыхало, а вот сознание напротив, пыталось побить все мыслимые и немыслимые рекорды в отчаянных попытках проанализировать и систематизировать всю доступную мне информацию.

– Иными словами, – бросил я хрипло, глядя в зеркало над раковиной, – в гробу я видал такой отдых. Можно было и не ложиться вовсе…

Я умылся, материализовал бритву и расчёску, по‑быстрому привёл себя в порядок и вернулся в комнату.

Незнакомую, но как две капли воды похожую на мою собственную.

Задёрнутые шторы обеспечивали приятный полумрак, а в ноздри первым делом бил запах приторно‑чистого постельного белья. Пустой стол, не менее пустой шкаф, сложенная на стуле форма – я просыпался в чужих комнатах не впервые, но обычно это происходило при куда более приятных обстоятельствах, нежели выселение из своего жилища из‑за «криминального» расследования.

«Но если быть честным, то я бы уснул и на подоконнике. И совсем не факт, что меня бы легко там разбудили…» – промелькнула заставившая меня шумно выдохнуть мысль.

Письмо, угроза близким, союз – всё это свалилось на голову на манер снежной лавины, перечеркнув последние надежды на спокойную жизнь в этом мире.

«Отставить, Лександр Лазарь. Могло быть хуже. Всегда может быть хуже».

С такой жизнеутверждающей мыслью я оделся, распахнул шторы и поморщился: утро выдалось пасмурным, идеально подходящим для дознаний, похорон и занятий по истории эрикс‑искусств.

Последние ныне не грозили никому из студентов, но вот первые два пункта оставались до омерзения актуальными.

В последний раз окинув себя взглядом, я сверился с часами, – без десяти семь – самое то для того, чтобы нагрянуть на завтрак одним из первых, – и толкнул дверь своей временной комнаты, выйдя в коридор.

Тут было пустовато, но не безлюдно. Вдалеке слышались голоса и хлопали двери, кто‑то даже смеялся. Академия уже просыпалась, а лишённые необходимости посещать занятия студенты искали приключений с самого утра.

Но вместо того, чтобы напрямик двинуться на завтрак в центральный зал, я сделал небольшой крюк до по‑настоящему моей комнаты – всего два поворота и лестничный пролёт отделяли меня от запечатанной двери, перед которой Имперская Безопасность заботливо натянула алые ленты, выставив постовых из числа охраны Первой Академии.

Бойцы были собранными, но невыспавшимися и пребывающими в том состоянии, когда им уже не было никакого дела до небольших раздражающих факторов…

Например, студентов, толпящихся в коридоре.

«Разумеется, тут соберутся любопытствующие» – в своих мыслях цыкнул я, издалека окинув взглядом могучую кучку из семи человек, тихонько что‑то обсуждавших. – «Хотя, почему „что‑то“? Судя по их взглядам, обсуждают они вполне конкретный объект интереса. Мою комнату, тобишь».

Так или иначе, но я, вздохнув, двинулся в сторону сплетников, весь обратившись в слух. Потому что с одной стороны подслушивать было, конечно, неправильно, но с другой – я должен был как‑то понимать, о чём болтают в академии, когда разговор заходит об одной не в меру выдающейся личности, тело которой я занял.

– Да говорю вам, ночью сюда кто‑то пролез, – негромко вещал темноволосый парень с узким лицом и тщательно зализанными волосами. – Не удивлюсь, если девица какая. Лазарь же. А за нарушения комендантского часа его и того…

– И комнату опечатали? – другой парень встрял с каким‑то искренним возмущением в голосе. – Как по мне, так там кто‑то помер.

– Если бы «кто‑то помер», – возразил рослый блондин, держащий руки за спиной, – то тут было бы намного больше людей. Хотя, с другой стороны… этот может всё и замять, тогда и шумихи не будет.

Темноволосый довольно усмехнулся, вцепившись в звучную тему, как клещ в кожу:

– Падший аристократ, пьянки, скандалы, дуэль с принцем. И теракты вокруг Лазаря лезут, как грибы после дождя… Вы‑то сами чего ожидали? – самодовольство из него так и пёрло. – Лично я совсем не удивлюсь, если этот пропойца снова что‑нибудь натворил. Старые привычки, знаете ли, не исчезают только потому, что у человека вскрылся какой‑то невероятный талант…

А я тем временем остановился за их спинами, мягко улыбнулся, кивнув заметившему меня блондинчику, и прокашлялся:

– К сожалению для моих злопыхателей, я ничего не натворил.

Группа замерла как по щелчку пальцев, и даже охранники на секунду, но обратили на нас внимание – до того резкой оказалось изменение царящей в коридоре атмосферы.

Темноволосый обернулся первым, и на краткий миг его лицо приняло какое‑то растерянно‑обиженное выражение. Словно он действительно не ожидал меня здесь увидеть, и теперь пытался как‑то состыковать свои желания с суровой реальностью.

И, к его чести, он смог взять себя в руки. Выпрямился, унял дрожь и даже вернул лицу схлынувшие было краски:

– Господин Лазарь, – произнёс он, запоздало склонив голову. – Не ожидал вас здесь увидеть…

– Понимаю, – я участливо, но насквозь фальшиво улыбнулся. – Я, в общем‑то, тоже не ожидал стать свидетелем того, как быстро и, главное, беспричинно зарождаются сплетни. Ваше имя?

– Герман Изенгерд, господин Лазарь, – произнёс парень, нервно сглотнув и всё так же не поднимая взгляда.

«Ожидаемо. Отпрыску фамилии, находящейся вне Первой Сотни, нужно быть совершенно отбитым, чтобы сознательно вызывать на себя гнев вышестоящей аристократии».

Но вслух я всё равно сказал другое.

– Благодарю, господин Изенгерд. А то, знаете ли, память у меня хорошая, но всё же далёкая от совершенства. Но теперь я вас не забуду, уверяю.

Я перевёл взгляд на остальных, пройдясь по ним слева направо и задерживаясь на каждом лице ровно настолько, чтобы они почувствовали себя не просто замеченными, а внесёнными в мою личную «чёрную записную книжку».

Устроить заплыв по течению, рассчитывая на то, что меня просто никто не будет трогать, уже не получилось. Поэтому теперь я решил кардинально сменить тактику, смирившись с тем, что на первых порах придётся пошугать особо наглых детей.

«Ради их же блага, конечно же».

– Господин Лазарь, – новый голос раздался откуда‑то сбоку спустя десяток секунд, под самый конец этой молчаливой экзекуции, в которой оступившаяся молодёжь наказывала сама себя.

Я обернулся, встретив взгляд невысокого, скромной комплекции мужчины в чёрной форме службы Имперской Безопасности. Молодой, но с заматеревшим выражением на лице, он остановился в трёх шагах от меня, демонстративно склонив голову.

– Младший инспектор Вайс Ситиз. По распоряжению Его Высочества и Управления, вам под роспись и под вашу личную ответственность передаётся коммуникатор, имеющий доступ к закрытой сети. Но перед этим вам необходимо ознакомиться и подписать соответствующие документы. Прошу, – мужчина уже распахнул поясную сумку, выудив оттуда планшет с бумагами и авторучку.

И всё это богатство незамедлительно перекочевало в мои руки.

Текста тут практически не было, а почти всё пространство на бумагах занимали штампы, имена и должности ответственных, отступы и прочие бюрократические моменты. Поэтому на четыре бумажки у меня и минуты не ушло: по сути своей, от меня требовали держать коммуникатор при себе, никому не давать им пользоваться, не разбирать устройство и всё в таком духе.

«Даже интересно, Александра тоже заставили соблюдать эти формальности, или ему выдали коммуникатор под честное слово?» – я хмыкнул, щёлкнув авторучкой и проставив подписи везде, где требовалось.

– Благодарю, господин Лазарь. Его Высочество также настоятельно просил вас в течение двадцати минут прибыть в холл центрального крыла. Ваш коммуникатор, – инспектор только‑только убрал документы в сумку, сразу выудив оттуда и протянув мне продолговатый футляр из тёмного дерева, украшенного металлическими элементами, складывающимися в узнаваемые издали контуры эмблемы Имперской Безопасности.

Я открыл футляр, удостоверился в том, что устройство на месте, после чего закрыл его и сунул подмышку.

– Принято, инспектор Ситиз. Что‑то ещё?

– Более ничего. Вас будут ждать – это всё, что мне известно…

– Благодарю, инспектор, – в ответ Вайс ещё раз кивнул, развернулся и ушёл так же быстро, как и появился. Я же покосился на футляр, в котором, если прислушаться к моей паранойе, могло быть что угодно, и отнюдь не один лишь коммуникатор.

«И дело даже не в том, что я не знаю сотрудников имперской безопасности, и не могу сказать, „свой“ это или „чужой“ доставил мне „подарочек“. Банально содержимое нутра коммуникатора может варьироваться от сугубо устройства связи до куда более сложного девайса, обеспечивающего всестороннюю слежку. Остаётся уповать только на уровень развития местных высоких технологий, где даже хороший микрофон – это уже что‑то за гранью, а спутников не существует в природе».

Вздохнув, я развернулся, вновь посмотрев на студентов, выражения на лицах которых стали ещё интереснее. Особенно у Германа Изенгерда, сообразившего, что старые привычки старым привычкам рознь, и пьяные выходки «старого» Лекса не имеют ничего общего с «новым» Лексом, которому только что передали «секретное» устройство лично от Управления Имперской Безопасности.

– К сожалению, времени у меня сейчас нет, – сказал я с демонстративным сожалением. – Поэтому, господа, я вынужден вас покинуть. На время. Хорошего дня.

Ответа я дожидаться не стал, двинувшись к выходу из восточного крыла.

И только выйдя на улицу, я подстраховки ради нарастил массу жидкого металла под одеждой, вновь распахнув футляр. Коммуникатор внутри покоился на деревянном ложементе, и представлял из себя нечто сугубо утилитарное, лишённое даже намёка на изящество любых других подобных устройств.

Чёрный металлический корпус, утопленный экран с широкими рамками, физические кнопки на правом ребре, отдельная красная «тревожная кнопка» слева в углу на лицевой стороне и, конечно же, универсальная система креплений на задней крышке.

А ещё тут присутствовала тоненькая инструкция, ознакомиться с которой было делом пары минут: устройство и в программном плане было простым, как топор.

«И большая красная кнопка – действительно тревожная. Стоило сразу подумать о том, что для определения местоположения спутник – вещь необязательная. Мобильной связи должно быть вполне достаточно. Значит, это не только инструмент, но и удобный поводок. Отталкиваться нужно от этого».

Я покрутил устройство в руках, оценив вес, баланс и качество сборки. Металл был самую малость шершавым, кнопки нажимались туго, а на нижней грани коммуникатора обнаружилась выемка, назначение которой вскрылось уже спустя несколько секунд: я включил устройство, полюбовался на заставку с гербом Имперской Безопасности, а после пробежался взглядом по выскочившему уведомлению.

– Биометрия, – я цыкнул. – Ожидаемо, впрочем. Бедные мои пальцы…

Но делать было нечего, и я прижал палец к выемке. Мимолётный укол – и коммуникатор пискнул, просто и без фанфар загрузив основное меню.

Интерфейс изначально не предполагал, что его будут использовать для чего‑то, кроме непосредственно связи. Контакты, сообщения, тревожный вызов, журнал и справка. Даже настроек тут не было – коммуникатор «из коробки» уже должен удовлетворить потребности тех, кому его выдают.

Я проверил девственно чистый журнал «звонков», пустые сообщения, справку, содержимое которой спокойно уместилось бы на половинке листа бумаги, и только после этого, не сбавляя шага, перешёл к контактам, ожидая и там увидеть пустые списки, которые потребуется заполнять.

Но ошибся, ведь список не то что не был пустым, но и уже включал в себя всех и каждого, кому, кажется, я вообще мог написать в закрытой сети на территории Первой Академии.

Александр, Виктория, Поук, Фидеас, Рихт – именных контактов было немало. Чуть ниже шли контакты постов охраны в разных частях академии, трое капитанов гвардии с незнакомыми мне позывными, медотряд…

А замыкал список никто иной, как Родерик Лазарь.

Я вскинул бровь, задержав палец над строкой так, словно эта вереница букв без портрета и пояснений могла ответить мне на вопрос о том, откуда он тут вообще взялся. Но, конечно же, изымать данные из ноосферы я пока не научился, и прямо сейчас мог лишь гадать.

Подсуетился ли отец каким‑то образом, сам Родерик или Александр таким образом даровал мне первую личную выгоду от заключённого союза – ответ придёт сам, со временем.

Беззвучно вздохнув, я убрал коммуникатор во внутренний карман, миновав очередной пост гвардии, дежурящей у аллеи, плавно перетекающей в площадь перед центральным крылом. Окинул взглядом окрестности, непроизвольно отметив, что «демонстрационной» охраны стало заметно меньше, но одних только людей‑в‑чёрном я насчитал с пол‑десятка, и это за две минуты, потребовавшиеся мне для того, чтобы пересечь площадь и войти в холл центрального крыла.

Что примечательно – безопасники уже даже и не пытались не бросаться в глаза, наконец‑то осознав, что это получалось у них из рук вон плохо.

Ну а те немногочисленные студенты, мимо которых я проходил, уже перестали опасаться сотрудников структуры с угрожающей репутацией, и теперь демонстративно, с наигранной тоской вздыхали все, как один.

Впрочем, у меня не было ни времени, ни желания разбираться в причинах такого их поведения, потому как в холле меня уже ждали.

Александр Затворницкий стоял у одной из колонн – на удивление свежо выглядящий, собранный, бодрый, удерживающий на лице свою неизменную улыбку, а в руках – массивный планшет со стопкой документов впридачу.

Но принц, наследник трона Первой Империи и просто гений, стремящийся соответствовать своей репутации и образу, тут был не один.

Рядом с ним стояла Виктория. Бледная, но не менее собранная и безукоризненно выглядящая, она смотрела на окружающих, аки цербер на злостных нарушителей, нелегально пересёкших границу Тартара. Даже переговариваясь с, по меньшей мере, хорошими знакомыми из ближнего круга Его Высочества, брюнетка демонстрировала отчётливо читающееся желание кого‑нибудь прибить.

Компанию в этом Виктории составляла высокая девушка лет девятнадцати, облачённая, – именно облачённая, – во вроде бы студенческую униформу, но переделанную настолько сильно, что от изначального варианта практически ничего не осталось.

На её образ работали собранные в хвост на затылке светло‑русые волосы, пристальные серые глаза, аккуратный пиджачок, удлинённая юбка и непрозрачные чёрные колготки – полный комплект строгой и сдержанной молодой леди, готовой щедро одарить всех мимопроходящих ледяным презрением.

«Даже удивительно, почему она так непринуждённо болтает с Викторией» – подумал я перед тем, как перевести взгляд на последнего члена этого собрания в миниатюре.

Высокий и крепкий парень мог похвастать военной выправкой, чем‑то отдалённо напоминающей таковую у Громова. Был он, правда, старше года на два‑три, и даже общие с Димой черты вроде тёмных коротких волос, прямого носа и прямолинейно‑напористого взгляда не позволяли сравнивать обоих вояк лоб‑в‑лоб.

При этом стоял он так, чтобы видеть одновременно вход, Александра, Викторию и «строгую леди», судя по интонациям, за что‑то его отчитывающую.