Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 62 страниц)

Глава 17
Завершение суток

Я окинул взглядом подошедшего безопасника, который от и до выглядел так, словно не спал третьи сутки, и по этой причине намеревается аккуратно прикопать под деревцем любого, кто вздумает ему перечить.

Но взгляд мужчина всё равно сохранил ясный и внимательный, мягко скользящий по округе и ненавязчиво оценивший меня с макушки до пят.

– Господин Лазарь, – начал он, впрочем, без расшаркиваний, – я вынужден попросить вас проследовать за мной. Необходимо зафиксировать ваши показания «на горячую», если так можно выразиться. Прошу…

Я кивнул, мельком посмотрев на Александра, который уже крутился среди отчитывающихся ему людей, собирая в своей голове всю актуальную информацию.

Собранный, спокойный, двигающийся без суеты. И взаимодействовали с ним не формально, а всерьёз. Как с человеком, который действительно контролирует происходящее.

«К восемнадцати годам представлять из себя что‑то серьёзное, чтобы ему поручали такие дела… это сильно».

Тем временем сотрудник Имперской Безопасности привёл меня к чёрному экипажу, стоящему на обочине аллеи среди десятка себе подобных – всю эту процессию пустили на территорию Академии в качестве исключения, не иначе.

Безопасник открыл дверь, пропустил меня вперёд, сел напротив, выдвинул из пола столик, водрузил на него массивный планшет и демонстративно активировал запись.

– Меня зовут Рихт, – представился он. – Рихт Безеон. Старший следователь третьей группы, задействованной в расследовании инцидента. Прошу вас, господин Лазарь, изложить события вечера в том порядке, в которым вы их наблюдали. И начните с того момента, когда вы впервые заподозрили неладное…

Я выдохнул и, собравшись с мыслями, начал свой рассказ, опираясь на факты: пересечение аллей, пропажа Мариэллы, решение разделиться. Рихт в основном слушал молча, изредка уточняя мелкие на первый взгляд детали – расстояние, время, кто и как себя вёл.

– Вы отправились через парк один, – произнёс он задумчиво, когда я дошёл до этого момента. – Почему? Вы осознавали, что там может находиться группа потенциального противника?

– Осознавал. Но время работало против нас, искать гвардейцев было долго, а я был самым мобильным в нашей тройке, – добавил я, не отводя взгляда. – И я был склонен считать, что у меня были наибольшие шансы на выживание в случае столкновения. Виктор Шталь – не боец, а Дмитрий Громов лишён привычного катализатора. В отличие от меня, потому как последние годы я пользовался именно бытовым устройством…

– Наслышан, наслышан, – мужчина покивал, сделав пометку в крошечном блокноте. – Продолжайте.

Я плавно перешёл к тому, как обнаружил следы, как решил проигнорировать сигнал друзей и как вышел на остановившихся для моего устранения диверсантов.

Бой пришлось описывать в деталях: первый удар, кокон, контратака, обманный манёвр, автономный временный конструкт и атака с тыла, весьма успешная и позволившая мне захватить Мариэллу.

– Вы убили пятерых человек, господин Лазарь, – произнёс он через несколько секунд после того, как я закончил. – Один погиб от удара, один – при обстреле, ещё троих вы обезглавили. Вы осознавали, что применяете летальную силу?

– Осознавал, – я кивнул, уловив суть вопроса, далёкую от того, что спросили буквально. – Но это были профессионалы. Они намеревались меня убить, и я не видел ни причин, ни возможности сдерживаться. Бытовой катализатор, даже учебный академический, не способен долгое время функционировать под такими нагрузками. И я откровенно недооценил противника, что тоже повлияло на моё решение действовать жёстко и быстро.

– Вы говорите – «даже учебный академический». Но у меня есть информация о том, что ваш предыдущий катализатор по всем параметрам превосходил текущий…

– Только формально, господин Рихт, – я бросил взгляд на свой браслет, всё ещё закреплённый на бедре. – Катализаторы, которые выдают студентам в академии, лишены части ограничивающих их функционал факторов – как, например, программный запрет на применение техник в качестве средства убийства. Благодаря этому само устройство инициировало значительно меньше прерываний, чем обычный бытовой катализатор самого лучшего качества. А это – меньший нагрев. Прошлый опыт, – я демонстративно потёр запястье, – был довольно болезненным несмотря на то, что нагрузки были значительно менее существенными, чем сегодня.

«Плюс я сам поднаторел в том, как нужно правильно пользоваться материализацией. Но это упустим. Не хватало ещё дополнительных проверок на тему „а что ещё может мальчик с бытовым катализатором?“. А лучший способ избежать такого – дать собеседнику понять, что странностей нет».

– Что ж, это будет учтено. Что было дальше, господин Лазарь?..

О бегстве от диверсантов рассказывать было почти нечего, но и тут мужчина умудрился удивить меня встречным вопросом, когда, казалось бы, всё уже было обсуждено:

– Скажите, господин Лександр, а по какой причине вы не стали развивать успех и не добили противника в момент их слабости?

Я чуть вздел бровь:

– Фактор неожиданности больше не выступал на моей стороне, господин Рихт, – я озвучил это так, словно говорил о чём‑то совершенно очевидном. – Вдобавок, поддержание кокона с последующим автономным «обстрелом» металлом дорого обошлось моему катализатору. Я не хотел проверять, насколько он надёжен, и насколько быстро я сам допущу ошибку в лобовом столкновении с действительно опасным врагом.

Рихт коротко кивнул, протянул руку к планшету и остановил запись.

– В таком случае, господин Лазарь, вопросов к вам больше нет. Впоследствии, на основании допросов выживших, вас могут пригласить на беседу, но это будет не сегодня и не завтра, – он сцепил руки перед собой, и впервые за весь разговор чуть улыбнулся – скорее вежливо, чем с искренностью. – А сейчас вас проводят в общежитие.

Я дёрнулся было к выходу, но задержался на секунду:

– Мои друзья – Дмитрий Громов и Виктор Шталь. Вы не знаете, где они сейчас?

Рихтер сверился с планшетом:

– Оба – в женском общежитии. Там временный пункт размещения для тех, кого эвакуировали из опасной зоны. – Он поднял на меня взгляд. – Хотите туда?

– Если это возможно, господин Рихт.

Безопасник помедлил, но по итогам кивнул и потянулся к гарнитуре на ухе – почти незаметной на фоне его волос. После непродолжительного разговора, в котором он трижды упомянул мою фамилию, он бросил:

– Вас проводят.

– Благодарю, – я открыл дверь экипажа, выйдя наружу, и почти нос‑к‑носу столкнулся с гвардейцем, внушительных габаритов детиной в полном боевом облачении.

– Господин Лазарь, я сопровожу вас до пункта назначения, – бросил он гулким, искажённым шлемом голосом. – Прошу за мной.

Впоследствии оказалось, что вдобавок к массивности этот конкретный гвардеец отличался ещё и поразительной молчаливостью. Он не задавал вопросов и не пытался завязать разговор – просто шёл рядом, планомерно сканируя взглядом пространство и не отпуская рукоять катализатора, покоящегося в кобуре.

Я же, следуя за ним, смог позволить себе оглядеться – и понял, что за жалкий час Первая Академия значительно изменилась.

Повсюду горели наспех разбросанные то тут, то там прожекторы, плотными лучами света пронизывающими дебри парка и не оставляющими потенциальным выжившим врагам ни единого шанса проскользнуть незамеченными. По аллеям в расширенном составе сновали патрули – охрана, гвардейцы, редкие люди в чёрном.

А ещё в тёмно‑синем небе лично я насчитал четыре небольших военных дирижабля, барражирующих над территорией и подсвечивающих самые тёмные её участки – каждый «властелин небес» нёс на себе по четыре прожектора, которыми они не стеснялись вращать, то и дело ослепляя всех причастных и непричастных.

«Александр обмолвился, что в основной группе было восемь человек, и у центрального крыла – ещё двое. Вероятность наличия второй группы в Сант‑Море невелика, так что теперь это, скорее, бряцанье оружием, нежели реальная необходимость» – подумал я параллельно с тем, как отправил принцу обещанную весточку о том, что меня отпустили.

И ответил он незамедлительно – коротким «Принял».

Женское общежитие встречало ночных гостей распахнутыми дверьми, огромным количеством охраны и гулом голосов, доносящихся из холла. Причина была предельно проста: тут толпилось просто неприличное число студентов – сонных, взъерошенных, перепуганных, местами даже истерящих в тщетной попытке выбить у «людей в чёрном» право позвонить близким.

В основной массе тут присутствовали студентки, которым, видно, не спалось, и скоротать время они решили не в одиночестве, а здесь, в холле.

А стоило мне лишь переступить порог, как ко мне метнулись аристократки – две девушки, которых я не единожды замечал в компании Мариэллы.

«Дочери вассалов, не иначе».

– Господин Лазарь! – выпалила первая, вцепившись в мой рукав. – Вы что‑нибудь знаете? Связи нет, а Мариэлла…

– Жива, – сказал я достаточно громко для того, чтобы услышали все те, кого эта парочка уже привлекла своими голосами. – Сейчас должна быть в лазарете и, насколько мне известно, её жизни ничего не угрожает.

По холлу прокатился вздох облегчения. Девушки, что эти двое, что многие другие, попытались было засыпать меня вопросами, но я аккуратно высвободил рукав, сослался на «просьбу Имперской Безопасности молчать» – и двинулся вглубь холла, туда, где виднелись знакомые лица.

Виктор сидел, сгорбившись над нетронутой чашкой с давно остывшим чаем. Его пальцы нервно постукивали по столу, а взгляд был прикован к бесполезному сейчас телефону. Рядом сидела Белль, негромко что‑то говорившая блондину, и даже успокаивающе поглаживающая его по плечу.

Дима стоял у окна, по старой привычке заложив руки за спину, и наблюдал за тем, как росчерки света прожекторов скользят по парку. Лиза расположилась на подлокотнике дивана, поджав под себя ноги и хмуро глядя в никуда.

А Эльза… она заметила меня первой и тут же вскочила, подошла и окинула цепким взглядом с головы до ног. Не бросилась на шею, не стала истерить – просто убедилась, что я более‑менее цел, вцепилась в моё предплечье и потянула к своему креслу.

– Выглядишь ты ужасно, Лекс, – тихо сообщила она, усаживаясь обратно и сдвигаясь на самый край. Я опустился рядом, не имея ничего против того, чтобы девушка прижалась к моему плечу поплотнее.

– Спасибо, – я хмыкнул, бросив мимолётный взгляд на свою одежду. Грязный, весь в какой‑то трухе и земле, я едва ли соответствовал высокому статусу сына графа. – И чувствую я себя примерно так же. Спать хочется…

– Лекс, как там дела? Ты‑то цел, а Мариэлла? – Дима отвернулся от окна, пройдясь по мне взглядом. – Нам говорили, что всё под контролем, но…

– Мариэлла жива, – едва я сказал это, как Виктор отмер и поднял на меня глаза, а с его лица схлынула не присущая ему бледность. – У меня получилось перехватить похитителей, забрать её и отступить к охране и гвардейцам. Эти террористы оказались серьёзнее плебса с пушками…

– Мы нашли охранника, которого к ней приставили, – глухо произнёс Виктор, облизав губы. – Мёртвого. Он даже катализатор не успел выхватить…

– Его очень аккуратно и тихо убрали, – Громов поморщился. – Профессионалы с предателями до кучи.

– Слышал, – я кивнул, приобняв Эльзу. – В разговорах гвардейцев и безопасников это мелькало. Вы молодцы, что не полезли дальше. Там было… жарковато.

– Дима не пустил, – буркнул Шталь, мельком взглянув на Громова.

– И правильно сделал, – я выдержал небольшую паузу. – Лично меня встретили сначала залпом чего‑то, громыхнувшего так, что уши на минуту заложило, а потом пытались сжечь плазмой или квази‑электричеством. Академических техник без моего масштаба там было бы недостаточно даже просто для выживания…

– Почему квази? – Эльза заглянула в моё лицо, чуть крепче сжав мою руку. Вопрос её был задан не из любопытства, а в отчаянной попытке разрядить обстановку – очень уж быстро парни стали хмурыми.

– Потому что настоящее электричество так себя не ведёт, – я пожал плечами. – Значит, это было некое его подобие.

Лиза открыла было рот, чтобы спросить что‑то ещё, но Дима едва заметно качнул головой, и его сестра промолчала. И Виктор, наконец, собрался с мыслями:

– Лекс, спасибо, – блондин сглотнул. – Я твой должник. Правда.

– Сочтёмся, – отозвался я, улыбнувшись.

Атмосфера в нашей компании стала потихоньку улучшаться. Мы просидели в холле ещё около часа, наблюдая за тем, как за неимением чего‑то интересного студентки начали постепенно расходиться по своим комнатам. Мы же общались, обмениваясь обрывками собранной информации, и картина начала постепенно проясняться.

Помимо непосредственно похищения Мариэллы, было атаковано центральное крыло – повреждена западная стена и несколько аудиторий, но без жертв благодаря тому, что лекции на сегодня на момент атаки закончились несколько часов как. Был введён комендантский час, а к утру все места, куда ходить нельзя, планировалось огородить лентами и поставить для контроля патрульных. И дирижабли в небе висели не только для подсветки – с них, по свидетельствам очевидцев, сбрасывали десант.

В остальном же слухи плодились с какой‑то невероятной скоростью, но при этом никто толком ничего не знал.

Эльза, пока мы разговаривали, методично и неспешно вынимала из моих волос мелкие листочки, веточки и какой‑то мусор, оставшийся после полётов по кустам. я не сопротивлялся – во‑первых, это было приятно, а во‑вторых, она таким образом пыталась справиться со стрессом. Её пальцы подрагивали, и это было ощутимо.

– Ты специально головой кусты раздвигал? – спросила она негромко, когда из моей шевелюры был извлечён очередной скрутившийся в трубочку листок.

– К сожалению, ковровую дорожку для меня никто не прокладывал, – честно признался я.

– Пф‑ф, – Эльза фыркнула, но уголки губ её чуть приподнялись. А спустя секунду она и вовсе прекратила копаться в моих волосах, уткнувшись лбом в плечо. – Я потом ещё выскажу тебе всё, что думаю по поводу твоего безрассудства, Лекс. Обязательно…

Ближе к часу ночи в холл вошла ещё одна группа гвардейцев. Лидер отряда обвёл помещение цепким взглядом, сложил руки за спиной и громко объявил:

– Юноши, прошу собраться. Вас проводят в мужское общежитие. Девушки остаются здесь, рекомендую всем разойтись по комнатам. Комендантский час остаётся в силе, корпуса самовольно до особого распоряжения покидать – запрещено, пытаться связаться с кем‑либо извне – запрещено.

Мы с парнями обменялись взглядами. Дима поднялся первым, следом за ним – Виктор, с недовольным цыком убравший телефон в карман. Я встал последним, напоследок приобняв Эльзу и ободряюще ей кивнув:

– Завтра увидимся. Береги себя, хорошо?

– И ты, – девушка на секунду прильнула ко мне, после чего отстранилась, оправив юбку. – Увидимся за завтраком… если его не запретят на всякий случай.

Попрощавшись с остальными, мы вместе с не такой уж и большой кучкой студентов мужского пола двинулись на выход. Гвардейцы построили нас, пересчитали, взяли в «коробочку» – и повели через парк по центральным аллеям, внимательно наблюдая за тем, чтобы «никто и ничего‑с!».

В мужском общежитии в противовес женскому стояла тишина: в холле нас встречал только комендант, а коридоры были совершенно пусты. Все парни сидели по комнатам, не демонстрируя того же желания в случае опасности сбиваться в стайки, что наблюдалось у девушек.

Гвардейцы обменялись молчаливыми взглядами, «передав» нас дежурным у входа, и удалились. А мы с Димой и Виктором притормозили у лестницы.

– Я, наверное, пойду, – бросил Громов, хлопнув меня по плечу. – Завтра увидимся. Не задерживайтесь.

Он ушёл, и мы остались вдвоём с Виктором. Блондин шумно выдохнул, потерев ладонями глаза, и вскинул голову:

– Лекс, если когда‑нибудь понадобится помощь, любая помощь, просто скажи. Я не откажу…

– Я знаю, Вик, – ответил я ровно, не дав ему перейти к долгим, неловким для нас обоих разглагольствованиям. – И я это ценю. Идём, завтра, чую, нам понадобится уйма сил. Как минимум тебе – Мариэллу наверняка скоро выпишут…

Виктор снова вздохнул, ещё раз благодарно мне кивнул – и направился к своей комнате. Я же двинулся к своей.

Заперев дверь, стянул с бедра катализатор. Скинул штаны, осмотрел кожу и хмыкнул: на этот раз обошлось без ожогов, только лёгкое покраснение. Новый подход к использованию техник показал себя лучше, чем ожидалось, но и мне было, куда расти. Я мысленно отметил этот факт, прикинув основные пункты на пути самосовершенствования как оператора эрикс‑искусств, и отправился в душ.

Через пятнадцать минут, чистый и почти невредимый, я плашмя рухнул в постель. Потянулся было к телефону, но вспомнил, что связи нет, и до Эльзы сообщение всё равно не дойдёт.

Дальше мне оставалось только закрыть глаза и провалиться в сон без сновидений: что ни говори, а при всём моём опыте и навыках такое столкновение вымотало меня эмоционально.

Убивать я всё равно не любил, и никакие обстоятельства не могли это изменить.

Глава 18
Светлость герцог Озмунд

– Доброе утро, – я опустился на свободный стул рядом с Эльзой, водрузив перед собой полный еды поднос.

– Доброе, – девушка окинула меня быстрым взглядом, но под рукав заглядывать не стала. Хороший знак. – Выспался?

– Более‑менее, насколько это возможно, за пять‑то часов, – хмыкнул я, памятуя о вчерашних «приключениях». – А Виктор?..

– Ещё не приходил, – отозвалась Лиза, целенаправленно и быстро сметая еду. – Надеюсь, он не натворил глупостей и не пытался прорваться в лазарет с шашкой наголо…

– Не пытался, – отвратительно бодрый Громов качнул головой. – Я заходил к нему перед завтраком. Он спал, и уверил меня в том, что планирует спать дальше.

– Это мудро, – а что ещё можно было сказать? – Вчерашний вечер всем дался нелегко, а Виктор… ну, ему особенно нелегко пришлось.

За столом повисла непродолжительная, уютная тишина, которую нарушал только и исключительно звон столовых приборов. Общий зал сегодня выглядел не как обычно: многие студенты предпочли принимать пищу в столовых своих общежитий, а те, кто всё‑таки пришёл, как мы, разговаривали вполголоса, тихонько обсуждая события прошедшей ночи.

Охранников, опять же, в зале было очень много, а за окнами в воздухе зависли пришвартовавшиеся армейские дирижабли – при свете дня не выглядящие столь пугающе.

Я как раз заканчивал разделывать яичницу, когда Дима со стуком поставил кружку на стол, подавшись вперёд:

– Слышали про Лидали? Всё подтвердилось, – брюнет чуть понизил голос. – Он – предатель. Причём уже давно, но подозрительной активности до этого момента не проявлял. Поэтому и просочился в академию. Организовал проникновение диверсантов через подкоп. Снаружи целую ячейку, говорят, накрыли, с финансированием откуда‑то из‑за границы. Маскировались под лавку подержанных катализаторов, оттуда и организовали подкоп – три километра по прямой.

– Три километра? – я отложил вилку. – И никто ничего не заметил?

– Эрикс‑искусства, – Громов цыкнул языком. – Они и не такое позволяют провернуть, если есть опыт и понимание процесса. Но это не всё. Академию ведь дополнительно охраняла внешняя гвардия… и её патрули они тоже очень «удачно» обошли. Белль?

Блондинка степенно кивнула, всем своим видом продемонстрировав, кто именно поведал об этом Диме:

– Лидали умудрился завести близкое знакомство с одной женщиной‑гвардейцем, – произнесла Белль размеренно и тихо. – Через неё он и получал всю информацию. Втайне от неё, конечно же.

Эльза нахмурилась:

– Это жестоко – так использовать чьи‑то чувства. Втайне – значит, она знать не знала о том, что дала доступ к чему‑то секретному?

– Лидали хорошо подготовился, – Дима кивнул. – Но правда в том, что гвардейцам категорически запрещены любые случайные связи без согласования с Имперской Безопасностью. Поэтому она понесёт полную ответственность за всё произошедшее. Вполне вероятно, что эта гвардеец вообще из семьи Первой Сотни – иначе имя бы уже разгласили.

– Серьёзно? – Эльза нахмурилась. – Впервые о таком слышу…

– Мне мой дядя рассказывал, – парень пожал плечами. – Нет повода ему не верить. Это же правило и на всех офицеров высокого ранга согласно табели распространяется. Иначе слишком велик риск шантажа или предательства. Гвардейцев много, безопасники за всеми иначе не поспели бы…

– Да они и так не сказать, чтобы поспели… – я поморщился. – Первая Академия считается одним из самых безопасных мест. А тут прямо череда несчастий какая‑то.

– Этого они и добиваются, – бросила Эльза, пододвинув свой стул ко мне поближе. – Вообще, если так подумать, то, о чём сказал Дима… даёт ответы на многие вопросы. Я‑то полагала, что офицеры и гвардейцы считаются верными мужьями из‑за характера, а не потому, что за ними тщательно присматривают.

– Пу‑у‑ух, – Лиза изобразила руками нечто взорвавшееся, – и вся романтика испарилась, да? Верность, продиктованная тем, что иначе тебя ждёт трибунал… лучше бы вы об этом не знали, девочки.

– У каждого свои представления о романтике, – Белль улыбнулась одними лишь уголками губ. – Но в этом всё равно есть определённая… надёжность, не находишь?

– Нахожу, – кивнула Эльза перед тем, как покоситься на меня и тут же отвернуться к окну.

«Буду считать, что она просто примеряет такой статус на меня, а не думает о чём‑то другом» – подумал я перед тем, как запретить себе развивать эту мысль. Я обещал себе не торопиться, и едва ли с того момента что‑то изменилось.

После завтрака мы собирались оккупировать одну из свободных аудиторий для того, чтобы пообщаться без лишних ушей и, возможно, заняться самообразованием, но у выхода с общего зала меня перехватил лично Александр.

Выглядел он уставшим – тёмные круги под глазами, чуть прищуренный взгляд, лёгкая дёрганность в движениях. И одновременно с этим он казался собранным и довольным.

Словно события последней ночи принесли с собой не только проблемы, но и некоторую выгоду, способную компенсировать потери.

– Лександр, – он улыбнулся, поправив очки на переносице. – Уделишь мне немного своего времени?

– Конечно, Александр, – я кивнул Эльзе, которая, напоследок сжав мою ладонь, отошла к Лизе.

«И не скажешь, что она – юная девушка. Всем бы такие способности к пониманию».

– Прекрасно. Если честно, Лександр, твоё присутствие требуется не только мне. Вернее даже, не мне, – исправился он. – Герцог Озмунд лично прибыл в академию, и изъявил желание поговорить со всеми теми, кто поучаствовал в инциденте…

Мы вышли в коридор и удалились от общего зала, а принц заговорил чуть громче:

– Широкой общественности о твоей роли сообщать не стали. Но некоторых, включая герцога, ввести в курс дела всё‑таки пришлось. Впрочем, – Александр усмехнулся, сложив руки за спину, – мы приложили все усилия для того, чтобы твой разговор и последующее внимание не стали предметом всеобщих обсуждений…

– И как именно, если, конечно, это не тайна? – поинтересовался я, аналогично убрав руки. Оказалось на удивление удобно: можно не думать, куда деть конечности во время разговора.

– Ты – седьмой студент, с которым хотят побеседовать, – пояснил Александр, чуть улыбнувшись. – И не последний. Плюс гвардейцы, плюс административный персонал… это накладно для Его Светлости, но он очень высоко оценил твоё вмешательство, Лександр. Особенно после того, как лично изучил все доклады и записи недавних событий, до каких только смог дотянуться.

– Перспективы были настолько мрачными? – я приподнял бровь, поймав взгляд принца. Тот коротко, без энтузиазма кивнул.

– Я лично пошёл за тобой как раз для того, чтобы ввести тебя в курс дела, – пояснил он. – Стоит начать с того, что резкое включение в вашу компанию Мариэллы, по инициативе Виктора Шталя, спутало предателям все планы. Они готовились перехватить её у самого женского общежития – там был организован основной путь отхода, второй подземный тоннель. Всё бы закончилось, доберись до него диверсанты. Они бы скрылись в городе, не оставив концов. Даже Лидали смог бы спокойно вернуться на территорию академии… но тут случились вы.

Александр продолжал вещать, изящно проложив маршрут до кабинета директора таким образом, что мы прошли расстояние раз в двадцать большее, чем если бы шли напрямик, и всё ещё не приблизились к точке назначения.

Но рассказ его был мрачным, и в первую очередь для лиц, отвечающих за выявление и предотвращение внутренних угроз.

Диверсанты‑наёмники спланировали всё почти идеально. «Почти» потому, что устроенное Виктором и Мариэллой шоу действительно ввело их в заблуждение.

Враги Империи банально решили, что девушка в этот день останется со своей свитой, и планировали всё, исходя из её «обычных» интересов, включающих пребывание в беседках у библиотеки до позднего вечера.

Но Виктор внезапно позвал её к нам на «посиделки», и уже начавшие операцию террористы были вынуждены менять на лету вообще всё.

Вместо тихого захвата и исчезновения – устранение охраны, поднявшийся шум и преследователь в моём лице, не позволивший им воспользоваться запасным путём наружу.

Вместо изящной диверсии, включающей в себя «нападение» на Александра с масштабными разрушениями и активацией глушилки для того, чтобы лишить принца связи со внешним миром на четверть часа – импровизация, которая не выиграла террористам даже нескольких минут.

Спустя несколько минут мы остановились у высокого арочного окна с настежь распахнутыми створками. Тут было свежо, но не тихо – до нас то и дело доносился дробный перестук молотков, визг пил и просто голоса рабочих, активно разбирающих завалы и восстанавливающих повреждённые стены центрального крыла.

Их даже можно было разглядеть из окна, если высунуть голову наружу… но по понятным причинам ни я, ни Александр делать этого не стали.

– Если подытожить, Лександр, – произнёс принц, поправив очки, – то вы с господином Шталем спутали нашим врагам все карты. Он – сам того не подозревая, а ты – целенаправленно. И за это я благодарен тебе вдвойне. И как наследник престола, и как человек, которому не хотелось бы получать вести о гибели знакомых.

– Нам просто повезло. Сильно повезло, – качнул головой я, решив придерживаться ранее выбранной «скромной» линии поведения. Тем более, что недооценка противником моих возможностей – это тоже вполне себе везение.

«Выжил бы я, ударь вся группа разом плазмой? Не факт. Катализатор играет слишком большую роль, и это начинает напрягать. А выживание, продиктованное тем, что тебя недооценили… это насмешка, пусть даже об этом знаю лишь я».

– Случай – это когда подброшенная монетка падает нужной стороной, – Александр, впрочем, соглашаться со мной не собирался. – А когда человек принимает решение, действует и добивается результата, кардинально всё меняя, то это совсем не случайность. Учитывая произошедшее с поездом, я склонен считать сие закономерностью. И закономерностью, требующей поощрения, как заявил Его Светлость сегодня утром, удостоверившись в том, что его дочь цела.

Спорить я не стал. И потому, что это явно было бесполезно, и потому, что Александр не стал дожидаться моего ответа, двинувшись дальше.

И на этот раз – прямиком к директорскому кабинету.

Оставшийся путь мы проделали молча: то тут, то там начали встречаться студенты, гвардейцы и охранники, из‑за чего обсуждать дела наши скорбные было не с руки. А у искомой двери нас уже ждали: аж четвёрка гвардейцев, вытянувшихся при виде принца вопреки тому, что они и так представляли собой ходячие эталоны выучки.

«Тем не менее, даже они проморгали угрозу, что уже о многом говорит» – промелькнула мысль вслед за тем, как мы вошли в кабинет.

Помещение это разительно отличалось от привычных мне мест, где обретались профессора и сотрудники Первой Академии. Оно было больше, причём намного: втрое, а то и вчетверо вширь, и вдвое вглубь. Обставлен кабинет директора был массивной мебелью из цельного массива, а от обилия светильников, тянущихся вдоль стен, рябило в глазах. Потолок же представлял из себя отполированное до блеска полотнище из идеально подогнанных друг к другу досок, которыми можно было пользоваться вместо зеркала – было бы желание.

Впрочем, куда больше интерьера внимание привлекали люди, здесь находящиеся.

Мариэлла сидела в явно материализованном, чуждом этому месту кресле рядом с книжным шкафом. Директор стоял у своего стола, развернувшись к нам боком: до этого момента он вёл беседу с, насколько я мог судить, герцогом Озмундом.

Последний был высок – выше меня, выше Родерика и даже выше Александра. Но крупным его назвать было сложно, потому как телосложение он имел сухощавое, хоть и умело сокрытое правильно подобранной одеждой тёмных, с изумрудным отливом оттенков. Органично дополняли образ седина на висках и серые глаза, сфокусировавшиеся на мне спустя лишь пару секунд.

– Ваша светлость, – я неглубоко поклонился, блюдя баланс между уважением и достоинством.

– Господин Лазарь, – его баритон изящно вписался в окружение, и вполне подходил герцогу. – Проходите, не стойте у дверей. И, раз уж вы здесь, то некоторое свободное время у вас есть?..

Я сдержанно кивнул:

– Да, Ваша Светлость. Из‑за всем известных обстоятельств график студентов несколько… подосвободился, – ответил я, чувствуя, что чрезмерно формальный тон сейчас будет совсем не к месту.

– Трагические события конца предыдущего месяца последними не стали, увы, – согласился мужчина, беззвучно выдохнув носом. – Но, господин Лазарь, вы успели отметиться в обоих… инцидентах. Я как следует изучил отчёты, все, до каких смог дотянуться. И я впечатлён…

«А говоришь таким тоном, словно это я лично пытался выкрасть твою дочь. Как же с аристократией сложно – одним богам ведомо» – вопреки своим мыслям я чуть улыбнулся, давая понять, что готов слушать дальше.

Герцог же обогнул стол, подойдя ближе и остановившись на расстоянии в пару метров от меня.

– От вашей руки пало пятеро недурно обученных операторов эрикс‑искусств. По иным меркам, их смело можно было назвать профессионалами. И вы выступили против них, насколько мне известно, не потому, что вас вынудили, а потому, что вы сознательно решили преследовать похитителей моей дочери, – Озмунд смерил меня внимательным, изучающим взглядом сверху‑вниз. – Я не верю в безрассудный героизм, господин Лазарь, пусть даже Его Высочество и пытался убедить меня в обратном.

Я встретился с ним взглядами, слегка прищурившись. Секунда, пять, десять – он молчал, молчал и я. И лишь после того, как в глазах мужчины что‑то переменилось, я соизволил ответить:

– На что бы вы ни намекали, Ваша Светлость, но я сделал то, что хотел сделать. И не потому, что рассчитывал с этого что‑то получить. – Я краем глаза заметил, как нервно директор поправил галстук, а Мариэлла подалась вперёд.