Текст книги "Лекс.Трилогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 62 страниц)

Глава 11
Учиться. Снова

Утро встретило меня мягким, пробивающимся сквозь задёрнутые шторы светом…

И мелодичным писком браслета – звуком, который даже за считанные дни успел как‑то выветриться из головы и прозвучать, как в первый раз. Но и отличия тоже были: голова не отозвалась на сигнал ворохом неприятных ощущений, а попытка нащупать устройство на предплечье не вызвала даже эха боли, которую можно было ожидать от растревоженного ожога.

«Молодое тело восстанавливается поразительно быстро. А вот будь оно лет так на десять старше… м‑да. В этом плане мне определённо повезло. Теория с методикой выбора возраста предполагаемого вместилища могла и не сработать. Или сработать не так» – подумал я, поднявшись с кровати, зевнув и потянувшись.

На удивление, я отдохнул, насколько вообще это было возможно. Одна «сессия» нормального сна, конечно, не перечеркнула всю накопленную усталость и не свела на нет остаточное эхо стремительного восстановления, но по сравнению со мной‑вчерашним, я‑сегодняшний оказался на пике своих возможностей.

В плюс сыграло и пробуждение в моей комнате, пусть даже её перевернули вверх дном – и в качестве компенсации за неудобства вернули всё, как было, но как‑то слишком идеально, не иначе как каждый брошенный листочек и каждую забытую под столом ручку по линеечке выравнивая.

«А ведь совсем недавно я наивно полагал, что стоит решить проблему с поступлением, и можно будет спокойно читать книжки, осваиваться и планировать будущее…».

Я вздохнул, подняв руку с браслетом. Пальцы легли на прохладные кнопки, а спустя несколько секунд я уже листал уведомления, ненавязчиво указывающие на то, что хоть в каком‑то виде, но связь в Первой Академии была восстановлена.

Администрация воспользовалась этой бесценной возможностью, сразу же прислав уведомление об утверждении расписания с напоминанием о том, что занятия начинаются уже сегодня. К сообщению прилагался перечень кабинетов и рекомендуемых маршрутов, по которым настоятельно рекомендовалось перемещаться из точки в точку весь учебный день.

Уверен: студентов бы и в один кабинет загнали с большим удовольствием, да только с произвольно определяемым расписанием такой финт ушами провернуть было довольно проблематично.

Второе уведомление, которое меня и разбудило по причине «избранности» контакта, было от Александра, почему‑то решившего не пользоваться с этой же целью мне и выданным защищённым коммуникатором.

И текст сообщения был предельно простым: «Лександр. Подробности сообщить не могу, но твоё предложение позволило нам выиграть время и выявить ряд серьёзных проблем в распределении доступа к закрытой информации. Помимо этого, на текущий момент есть все основания считать, что после первого провала неизвестные будут действовать на территории академии по остаточному принципу. Совещаний и собраний по нашему вопросу в ближайшие дни можешь не ждать. Благодарю».

Я перечитал сообщение дважды, выискивая что‑то, за что можно было зацепиться и «раскрутить» мысль, но ничего подобного в упор не видел. Тем не менее, можно было предполагать, что немедленных проблем «где‑то там», куда бы Его Высочество с семьёй ни собирался, не произошло, а сама ошибка Имперской Безопасности проистекала из проблем с получением нужной информации.

Потому как вполне очевидно, что если бы ИБ знали о готовящейся поездке в одну из резиденций, то они бы костьми легли, но не отозвали бы оттуда гвардию. Значит или принимающие решение об этом не знали, или им намеренно не сообщили – тут я мог только гадать.

«Что, впрочем, не отменяет того факта, что круг лиц, с которым императорская семья могла бы делиться такой информацией, должен быть невелик. Будем надеяться, что Имперская Безопасность сумеет ухватиться за эту ниточку, чтобы распутать весь клубок. Желательно побыстрее и подальше от моей скромной персоны».

Я удалил сообщение Александра, очистив корзину браслета, после чего набрал сообщение Эльзе. Короткое «С добрым утром», да уточнение её планов на завтрак.

Ответ пришёл не сразу:

«Доброе утро, Лекс. Ты знаешь, который час?».

Я покосился на время, приютившееся в углу экрана.

Без десяти шесть. Неловко получилось.

«Предполагалось, что будущий великий врач, набравший карт‑бланш из слотов в расписании, встаёт с первыми лучиками солнца, Эльза».

«У меня стоял будильник на шесть ноль‑ноль, и ты его немного опередил. Я буду на завтраке к семи. Остальным напишу, не трать время. Ты и так себя совсем не жалеешь».

Что‑то мне подсказало, что попытка оспорить её намерение сэкономить мне время будет пустой тратой пресловутого времени, так что я решил просто принять этот милый жест заботы.

Покрутив в голове мысль и так, и эдак, я быстро напечатал:

«Но прекрасно себя чувствую при этом. Спасибо, Эльза. Я займу нам столик».

Дальнейшие мои действия нельзя было назвать иначе как отнявшей пятнадцать минут моей жизни рутиной: умылся, почистил зубы, понял, что забыл открыть окно на ночь и по‑быстрому принял душ, переоделся в свежий комплект формы академии, привёл волосы в порядок и только тогда, наконец, вышел в коридор, чувствуя себя совсем другим человеком.

В столь ранний час студентов в общежитии, на улице и в центральном крыле было не так уж и много, а вот охрана и гвардия на своих постах дневали и ночевали, неся службу.

И по их лицам мне нет‑нет, да удавалось прочитать нечто вроде смиренной готовности к новому витку наиболее проблемной для охранителей части службы, в которой было слишком много молодёжи, среди которой присутствовали и вчерашние дети.

Всё‑таки именно исполнители установленных приказом сверху ограничений были вынуждены день за днём сталкиваться с избалованными отпрысками знати всех сортов и расцветок.

А то, что я пока не слышал о конфликтах, не значило, что их не случалось.

Так или иначе, но за завтраком собрались почти все. Не хватало только Белль – как объяснил Дима, она с раннего утра ринулась на штурм бюрократического ада, намереваясь покончить с оформлением кружка без необходимости прозябать в очередях.

И завтрак она согласилась принести в жертву нашему делу при том условии, что Громов принесёт ей выпечку согласно заранее составленному списку.

– Связь со внешним миром тоже, можно сказать, восстановили, – доверительно сообщил брюнет, расположив на лавочке рядом с собой большой бумажный пакет, битком набитый булочками. – В центральном холле организовали связной блок. Несколько кабин, сотрудник ИБ рядом, время на звонок ограничено. Разговоры, полагаю, прослушиваются и записываются, личности проверяются, и пропускают в итоге не всех…

– И по какой логике? – приподнял бровь Виктор, явно возмущённый тем, что, возможно, ему и Эльзе не хватит статуса для того, чтобы дать о себе знать семье.

– Передо мной не отчитались, – Громов виновато развёл руками. – Но вряд ли по статусу, потому как Кризенфортов на моих глазах завернули спустя минуту, а отпрысков самой младшей знати при этом спокойно пропускали…

– Кризенфортов, значит, завернули… – я хмыкнул, покачав головой. Сделал глоток вишнёвого компота – терпкого и кислого. – Любопытно.

– Но ты же уже связался с семьёй, Дима? – подалась вперёд Лиза, едва пережевав тяжело ей давшийся кусок мясного пирога, который ну никак не попадал в категорию «приемлемо для начала дня».

– Да, – Громов кивнул подтверждающе. – Снаружи всё спокойно. Официально в Академии «проводится проверка систем безопасности». В аристократических кругах слухи уже разошлись, а семьям простолюдинов индивидуально сообщают необходимый минимум – чтобы не поднимали шум. И да, сестрёнка, дядя велел не лезть в расследование и придерживаться установленных академией правил.

– Это вполне в его духе, – хмыкнула Элизабет. – Я позвоню родителям, но позже.

– Разрешают всего один звонок, так что, Лиз, выбирай вдумчиво. Даже если дозвониться не выйдет, вторую попытку дадут только через трое суток…

– Пф‑ф, прелесть какая, – фыркнула Эльза, нахмурившись. – До отца дозвониться и так проблематично, он же вечно в разъездах. А так я, получается, могу исчезнуть на месяц, и никто обо мне ничего не будет знать…

– В то время как остальные студенты весточки о себе передавать всё‑таки будут, – вторил кузине Виктор. – Неприятная может получиться ситуация…

– Я бы не был столь категоричен, – я покачал головой, водрузив стакан на поднос. – Ограничения на связь – мера временная и, полагаю, по мере стабилизации обстановки вокруг она сойдёт на нет. И не мне говорить о том, что при желании всегда можно договориться о компромиссе. Едва ли администрации и ИБ очень нужен барон, штурмующий Академию приступом с целью узнать, почему его дети так и не дали о себе знать…

– Отец скорее поднимет шум на пол‑Империи, – усмехнулся блондин, сложив руки за спиной. – Штали напролом не идут. Даже в столь… щепетильных вопросах, как исчезновение собственных детей.

Мариэлла, сидящая по правую руку от Виктора, усмехнулась чему‑то своему, но комментировать сказанное парнем не стала.

– И всё равно, – начала Лиза, – это свинство. Не люблю я, когда меня ограничивают. Очень не люблю…

Громов усмехнулся:

– Мы в самом престижном учебном заведении Империи, Лиз. Хочешь – не хочешь, а ограничения дали бы о себе знать, когда мы втянулись бы в учебный процесс…

– Педант, – отрезала брюнетка, вздёрнув носик. – Невыносимый.

– И на правах педанта я призываю всех ускориться, доесть, наконец, завтрак, и поторопиться. Опоздать на первое занятие, единственное, между прочим, где нас определили в одну аудиторию, было бы очень дурным тоном, – Дима первым подал пример, совсем не по‑аристократски собрав половинкой булочки соус с тарелки. – Ускоряемся, господа и дамы. Гранит науки сам себя не разгрызёт…

После этого напутствия мы быстро покончили с завтраком, ограничив обсуждение новостей и привычную болтовню – несмотря на раннюю побудку, мы и так тут порядком засиделись.

А время поджимало, так что мы, сдав подносы, покинули обеденный зал, взяв прямой курс на нужную аудиторию.

Коридоры центрального крыла по пути становились тем оживлённее, чем меньше времени оставалось до начала занятий. Студенты, ещё вчера предоставленные сами себе, теперь начинали шевелиться с разной степенью удовлетворённости этим фактом. Охрана на постах провожала нас взглядами, в которых смешивалось всё, от облегчения, – ибо студенты перестанут бесконтрольно шляться где попало, – до настороженности.

Расслабляться им было пока рано.

Доставшаяся нам для первой пары аудитория оказалась просторной, с высокими потолками и рядами столов, расположенных на манер амфитеатра. По молчаливому согласию мы заняли места в среднем ряду, потому как никто нас по своему усмотрению у входа не распределял: и то хлеб.

Студенты вокруг распределялись по свободным местам быстро, но без суеты и ожидаемого гомона: сказывалось присутствие у входа двух мужчин в форме охраны академии, офицера Имперской Безопасности за кафедрой и гвардейца, чуть в стороне подпирающего собой стену и равнодушно наблюдающего за окружением.

Белль присоединилась ко всем нам за пару минут до начала занятия, а последним в аудиторию вошёл профессор, которого я мельком видел ранее.

Этот слегка растерявший форму мужчина чуть за сорок вёл занятия у старших курсов, а теперь, по всей видимости, его отрядили на «общий поток». И судя по парочке довольных восклицаний среди слушателей, этот человек среди студентов имел неплохую репутацию… или особо выделял щедрых на лесть учеников.

– Господа и дамы, – он начал резко и без предисловий, стоило лишь шепоткам стихнуть, – меня зовут профессор Дагон. Предмет, который я буду преподавать с сего момента и до завершения этого, с позволения сказать, курса, ранее входил в список выведенных из основной программы в факультатив ни много, ни мало, а двадцать семь лет назад. Теперь же он обязателен для всех, и я настоятельно рекомендую отнестись к нему со всей возможной серьёзностью…

Он прошёлся по кафедре, скользя взглядом по нестройным рядам студентов безо всякой, казалось бы, системы.

– События последних дней должны были наглядно продемонстрировать вам тот прискорбный факт, что статус человека благородной крови не обеспечивает вас неприкосновенностью и правом мешаться охране. Даже по незнанию. Инициатива и самовольное принятие решений допустимы лишь при отсутствии иных вариантов или при непосредственной угрозе жизни и здоровью. Во всех прочих случаях ваша задача – не создавать проблем тем, на чьи плечи возложили обязанность вас защищать…

А дальше пошла конкретика: как распознавать команды охраны и сигналы тревоги, как вести себя при встрече с вооружённым патрулём, почему нельзя самовольно и без причины прибегать к эрикс‑искусствам и многое, многое другое.

Я слушал со всем тщанием, отмечая про себя полезные детали и нюансы. Как и не единожды в недавнем прошлом, многое из того, о чём вещал то профессор, то офицер гвардии попеременно, было мне понятно чисто интуитивно.

Но кое‑что оказывалось специфичным именно для этого мира, а дьявол, как известно, кроется в деталях: чтобы испортить бочку мёда, достаточно хорошенько размешать в ней ложку дёгтя.

Например, катализаторы гражданским в принципе запрещалось носить где‑либо, кроме как на предплечьях и запястьях. Допускалось ношение в руках, если катализатор имел соответствующую форму. Но сокрыв устройство под одеждой, можно было ненароком переквалифицироваться из подзащитного в цель, подлежащую устранению – в зависимости от обстоятельств.

«Стоит признать, что в мире, в котором каждый встречный‑поперечный может оказаться носителем возможностей мага‑аколита, это логично. Даже если такие правила никоим образом не помешают претворить свои планы в жизнь какому‑нибудь эксперту в использовании эрикс‑искусств…».

Ближе к концу занятия фокус сместился на то, почему всегда важно дисциплинированно соблюдать инструкции, не геройствовать и не создавать лишние проблемы людям, которые будут вынуждены их потом решать. Ничего нового с этого момента я не услышал, потому как предназначалось всё это исключительно для неспособных себя защитить студентов.

Лучиком света в царстве повторения того, о чём нам уже успели сообщить и прежде, стала демонстрация основных условных сигналов армии Империи и, соответственно, гвардии и охраны Академии, но мой отдохнувший разум был готов переварить кратно больше информации… которую ему попросту неоткуда было взять.

Когда занятие подошло к концу, мы вышли в коридор и собрались у стеночки, сверяясь с расписаниями.

Дальше наши пути расходились, к благу или к худу.

– У меня две пары по медицинской тематике, – Эльза вздохнула, поправив на плече ремешок сумки. – И потом ещё две, плюс обязательные занятия из основного блока. Но иначе я просто не успею освоить всё то, что леди Корнель оставила мне для самостоятельного изучения…

– Мы с Лизой и Белль – на практические занятия, – Громов кивнул сестре. – Встретимся на обеде. А с вами, Вик и Мариэлла, даже чуть раньше. Все помнят расписания друг друга?

– Плюс‑минус, – кивнул я, прокрутив в голове все эти злосчастные таблицы, которые я успел сопоставить по‑всякому просто для того, чтобы сформировать как можно более точный план на день.

– С вами забудешь, – вздохнул Шталь со всей присущей ему театральностью.

– И, Лекс, – Эльза подняла голову, глядя на меня снизу вверх. – Пожалуйста, не влезай ни во что опасное. Даже если будет очень нужно.

– Я обещаю не геройствовать до обеда, – я коротко и мягко кивнул девушке. – По крайней мере, без крайней необходимости.

Эльза фыркнула, но приняла это согласие как приемлемое. Мы разошлись.

Моё следующее занятие – «Право и обязанности студентов в условиях чрезвычайного режима», – проходило в совершенно другом крыле, так что я споро двинулся по обозначенному маршруту, влившись в стайку таких же теоретиков‑мазохистов.

Только если мною двигал тот факт, что в практической части меня мало чем могли заинтересовать на занятиях «для всех», то вот чем руководствовались эти господа и дамы без багажа опыта и навыков из прошлой жизни – большой вопрос.

Ну а вишенкой на торте, не позволившей мне спокойно погрузиться в изучение подноготной этого необычного общества, стало сообщение от Белль Сориар:

«Первое официальное занятие кружка назначено через два дня. Документы приняты, ИБ утвердила программу. Спасибо за содействие, Лександр. Ещё к нам приставили наблюдателя‑куратора, но это было ожидаемо. Подробности при личной встрече, за обедом. p.s. я забыла об этом сказать после занятия, извини».

Я хмыкнул, погасив экран браслета и сунув руки в карманы. С одной стороны, куратор‑наблюдатель мог задать мне ряд неудобных вопросов на первом же практическом занятии. С другой – у меня уже были заготовлены ответы и аргументы, в частности тот факт, что я сотрудничаю с Имперской Безопасностью.

А ещё это было сущей мелочью на фоне тех проблем, которые за последние дни уже успели свалиться на мою бедовую голову.

По крайней мере, пока что…

Глава 12
Рациональный подход

На второй день после возобновления занятий коридоры Первой Академии начали постепенно обретать тот самый живой ритм, которым, со слов старожилов, тут всё полнилось на протяжении многих спокойных лет.

Студенты уже не толпились у каждой двери, судорожно сверяясь со своими расписаниями в планшетах и на экранах катализаторов. Казавшиеся ещё вчера крайне неудобными, навязанные маршруты воспринимались как нечто собой разумеющееся.

И даже охрана на постах теперь почти не смущала молодёжь, у которой с каждым занятием оставалось всё меньше возможностей побухтеть почём зря.

Я вышел с последней перед обедом пары по углублённой теории катализаторов, на ходу разминая шею и поворачивая в сторону обеденного зала, где мы должны были пересечься с Эльзой, Димой и Белль, но в боковом коридоре меня уже ждали.

Астрид и Ян Кризенфорты стояли в закутке у панорамных окон и двери, ведущей на просторный балкончик, нависающий над внутренним двором академии. Они не прятались и не делали вид, что случайно тут оказались, вместо этого вполне ясно, взглядами и позами дав понять, что их интересую именно я и никто другой.

Сам закуток был хорошо просматриваемым, а виднеющийся впереди пост охраны гарантировал: явных пакостей ждать не стоит. Ну а расположение балкончика гарантировало, что невзначай и случайно подслушать больше пары фраз у мимопроходящих студентов не выйдет даже при всём желании.

Я замедлил шаг, остановившись напротив этой парочки и позволив им начать разговор:

– Господин Лазарь, – Астрид подала голос первой, едва я приблизился на достаточное расстояние. Говорила она ровно, без враждебности, но и без теплоты. – Нам нужно обсудить положение, в котором мы все оказались.

– Я слушаю, – я сложил руки за спиной, приготовившись внимать… и перебирая в мыслях все возможные варианты того, чего им от меня могло вдруг потребоваться после показательной оплеухи, отвешенной мной гордости Яна.

– Недавние события изменили расстановку сил в Академии. Как изменили они и приоритеты, которыми должно руководствоваться аристократам нашего с вами уровня, – продолжила она вещать как по писаному, уверенно глядя мне в глаза. – Существует реальная внешняя угроза, в присутствии которой продолжение нашей конфронтации играет на руку тем, кто лишь порадуется ослаблению фамилий Кризенфортов и Лазарей. Поэтому мы не намерены провоцировать вас, распространять новые слухи, искать повод для дуэли или действовать через третьих лиц. Взамен мы ожидаем аналогичного поведения.

Она выдержала короткую паузу, закончив лаконично:

– Я предлагаю не мир, господин Лазарь. Но отсутствие новых витков конфронтации. На время.

Про себя я уже отметил, что инициатива исходит именно от Астрид, а не от Яна, который стоял рядом с каменным лицом и сдерживал себя, ничуть этого факта не скрывая. Но без его присутствия любая договорённость была бы лишь личным обещанием самой Астрид, не более.

– Мой брат, – девушка чуть повернула голову в сторону блондина, – разделяет эту позицию. Но, полагаю, ему есть что добавить…

Ян шагнул вперёд.

– Не принимай это за прощение, Лександр Лазарь, – глухо и жёстко бросил он, вперив в меня взгляд, направленный сверху вниз. – Моё отношение к твоему поступку не изменилось. Унижение на дуэли я тоже запомнил. Никакой дружбы между нами нет и не будет, и стоит измениться обстоятельствам – конфликт вернётся вновь. С уведомлением, естественно… – он поморщился. – Но сейчас, пока в Академии действуют враги всей Имперской аристократии, помогать им из‑за родовой и личной вражды я не намерен. На этом всё.

Я перевёл взгляд с Яна на Астрид и обратно, с небольшим запозданием осознав, что решение я уже принял, и даже сделал это с заметным облегчением.

Из всего богатого «наследия» Лександра именно эта его часть тяготила меня больше всего. Пьяные выходки, кутёж, потеря всякого доверия со стороны близких, скандалы – всё это в первую очередь разрушало жизнь самого Лександра, плюс било по фамилии.

Да, пятно на репутации. Да, не самый приятный старт. Но если подытожить, то к нынешнему моменту урон пресловутой репутации удалось в значительной степени нивелировать, навязав окружающим людям необходимость относиться ко мне серьёзно. Хватило продемонстрированной серьёзности, готовности к сотрудничеству и, конечно же, незаурядных достижений в череде стрессовых ситуаций, склонивших чашу весов в нужную мне сторону.

«Но насколько именно? Понятия не имею. Зато точно знаю, что исправить можно многое. Многое – но не всё».

История с Астрид – это вред, причинённый другому человеку. И я ничего не мог с этим сейчас поделать, кроме как не усугублять.

– Прощения я и не прошу, – ответил я спокойно. – Но прекращение огня принимаю. Я не стану искать с вами конфликта, ни в коем виде. Уточню лишь один момент – это касается только нас троих, или людей наших фамилий тоже?

– В пределах Академии – всех, на кого мы способны повлиять, – спустя секунду подтвердила Астрид.

Я медленно кивнул, отметив, что Яну мой ответ с последующим уточнением понравился постольку‑поскольку. Астрид тем временем обозначила лёгкий, почти незаметный «женский» поклон – строго формальный, и никак иначе.

Я ответил таким же «выстраданным» жестом, а спустя несколько секунд мы просто разошлись в разные стороны.

«Бесспорно, этот короткий разговор не сделал нас союзниками, и даже врагами мы не перестали быть. Но если я что‑то и знаю о чести местной аристократии, так это то, что Кризенфорты не будут предпринимать попыток до меня добраться, не объявив загодя о возобновлении конфликта. Будь иначе, и Империя давно развалилась бы под гнётом старых внутренних дрязг и отчаянных попыток навредить ближнему своему…».

Дальнейший путь до обеденного зала прошёл в размышлениях и попытках проанализировать всё от и до. Не то, чтобы нескольких минут для такого действа было достаточно, но к моменту, когда на горизонте показались Эльза, Дмитрий и Белль, воцарившийся в голове сумбур начал напоминать нечто куда более приемлемое.

– Ты задержался, – с лёгкой обеспокоенностью заметила Эльза, когда я опустился на стул рядом с ней.

– Кризенфорты, – мой ответ был короток. – Договорились временно друг друга не убивать, пирожки из тарелок друг у друга не таскать и клеем в замочные скважины не капать.

Дмитрий приподнял бровь:

– Вижу, эта договорённость приподняла тебе настроение, Лекс…

– Потому что это полезная договорённость, – я качнул головой, окинув взглядом содержимое своего подноса. – Ныне любые внутренние конфликты – непозволительная роскошь.

Эльза ничего не сказала, но заметно расслабилась – опустила плечи, выдохнула, и даже черты её лица стали куда мягче, чем при первом упоминании Кризенфортов. Ведь что ни говори, а эта семейка уже пыталась ударить по мне через неё, и ничего не мешало им попытаться развить успех.

«Кроме, разве что, риска получить асимметричный ответ… но до такого меня надо ещё постараться довести».

– Кстати, – Громов отложил вилку. – Вы заметили, как быстро академия втянулась в рабочий режим? Второй день – а уже почти никто никуда не опаздывает, коридоры дисциплинированно пустеют с началом занятий, а студенты, кажется, всерьёз озаботились необходимостью учиться…

– Не иначе как присутствие везде и всюду офицеров Имперской Безопасности крайне благотворно влияет на тягу к знаниям, – тихо усмехнулась Белль. – Заявления начали рассматривать вовремя, кабинеты распределяют без недельных задержек, нужные подписи появляются за часы… Оказывается, бюрократы Первой Академии умеют работать быстро. Всего‑то и нужен присутствующий за спиной чиновника человек в чёрной форме…

– Вот бы эти люди тут и остались… – мечтательно протянула Эльза. – Как только они здесь проявились, мигом прекратились все трения, конфликты, споры…

– Увы, – Белль развела руками. – Обычно «людей в чёрном» днём с огнём не сыщешь. Имперская Безопасность вообще крайне редко действует явно, и к нынешнему положению дел их подтолкнула угроза молодой поросли Имперской знати. К слову, об ИБ… Лександр, наше первое занятие уже завтра. Всё остаётся в силе?

– Разумеется, – я кивнул, прожевав кусочек удавшегося повару пирога.

– Тогда от тебя мне потребуется план. Подробный… и, пожалуйста, заведомо безопасный, – блондинка мягко улыбнулась.

Я приподнял бровь:

– Насколько безопасный?..

– Такой, в котором не будет ничего, способного легко и просто убить или даже ранить ученика, – произнесла она, чеканя каждое слово. – Тереза как‑то обмолвилась мне о вашем первом занятии. И о Готье в том числе.

– «Легко убить» – это преувеличение, – заметил я. – Всё было под контролем.

– Возможно, – спорить она не стала. – Но я хочу, чтобы у наблюдателя от ИБ не возникло даже тени сомнения в нашей благонадёжности.

Я хоть и хмыкнул, но спорить не стал, предположив, что у Белль были все основания для того, чтобы осторожничать.

– Я подготовлю план, Белль. В нескольких экземплярах, с запасными вариантами и мерами безопасности. Ровно в том виде, в котором этого могут ожидать от первокурсников спецслужбы…

«Хотя, учитывая то, что они обо мне знают, ожидания могут быть несколько… нереалистичными. Но будут ли они спрашивать с нашего „кружка“ как должно, учитывая мою с Корвином договорённость?..».

– Вот и прекрасно, – Белль тем временем кивнула, опустив на поднос опустевший стакан. – Примерное поведение и отсутствие замечаний сейчас откроет нам массу возможностей для послаблений потом. Тогда, когда они действительно понадобятся. А они понадобятся, Лександр, рано или поздно. И ты со своим подходом к жизни должен понимать это как никто другой…

Повисла секундная пауза, которой хватило, чтобы я приподнял бровь, – очень уж неожиданным оказался выпад, – а все присутствующие осознали двусмысленность фразы.

– Белль, – резко произнёс Дима тоном, которого оказалось достаточно, чтобы Сориар моментально признала свою оплошность.

– Прошу простить, Лександр. Это прозвучало… – она поджала губы, – не так, как должно было. И я не имела в виду ничего дурного.

Я покачал головой, улыбнувшись одними лишь уголками губ:

– Пустое. Эти строчки из моей биографии я, вероятно, не вымараю и к пенсии. Так что извинения принимаются, хотя я и не собирался на это обижаться.

Эльза выдохнула и вернулась к еде. Расслабился и Дима – инцидент исчерпал себя, толком не начавшись.

Я же на краткий миг задумался над тем, что именно только что было озвучено. Не оскорбление, а всего лишь неловкая оговорка… пусть оговориться для дальновидной и дипломатичной Сориар и было чем‑то из ряда вон. Это, в общем‑то, я был готов проигнорировать вплоть до повторения, когда случайность можно будет назвать совпадением или даже тенденцией.

А вот мои слова о биографии…

«Белль Сориар – потомственная аристократка, занимающая достаточно высокое положение. В своих действиях она опирается на способность добывать информацию и, очевидно, на людей семьи, имеющих к источникам этой самой информации доступ. Связи. То, чего я де‑факто лишён, и чем обзавестись в сжатые сроки самостоятельно не способен…».

– К слову, – я повторил использованное Белль двумя минутами ранее «вступление». – Белль, насколько сложно собрать досье на меня самого?

Девушка подняла на меня взгляд, вопросительно и выразительно приподняв бровь. Громов использовал тот же жест, а Эльза просто посмотрела на меня с немым вопросом, попытавшись заглянуть в лицо.

– Досье? – переспросила, наконец, Сориар. – Тебе – на тебя?

– Именно. За последний месяц моё положение изменилось слишком быстро и слишком разительно, чтобы я успевал следить за… скажем так – общественным мнением. Часть людей до сих пор видит во мне скандального младшего Лазаря. Часть – «героя» и дуэлянта, часть – «будущую опору трона» и нынешнего союзника Его Высочества, а кто‑то, полагаю, может и марионеткой Имперской Безопасности меня считать. При этом в нынешних условиях возможности толком всё это отследить у меня нет, и соответствующие инструменты я своевременно не подготовил…

– Но понимать, какие версии «тебя» существуют для всех остальных, тебе необходимо, – продолжила Белль, задумчиво прикусив губу и мельком посмотрев на Громова. – Вынуждена признать, что при таких исходных данных тебе должно быть крайне неуютно, Лександр…

– Я не настолько сильно опираюсь на прогнозы и долгосрочное планирование, но – да, Белль, приятной мою нынешнюю слепоту назвать сложно…

Я замолчал, глядя на Белль Сориар и пытаясь предположить, какие выводы она сейчас выстраивает в своей светловолосой голове, могущей дать мне десятикратную фору во всём, что касалось политики.

Она ведь не просто получила правильное образование и родилась в правильной семье, позволившей ей обзавестись связями и всем прочим. Нет: она действительно прониклась политикой и жила ею, сохраняя контроль над ситуацией даже там, где я, например, мог лишь беспомощно хлопать глазами, лишившись единственного доступного мне стабильного информационного канала – выхода в местную сеть.

Сейчас же я воспользовался моментом в надежде взглянуть на жизнь прежнего Лександра не через обрывки чужих фраз, не из статей в сети и не благодаря случайным оговоркам людей, о которых я прежде знать ничего не знал, как, например, получилось с Роксаной.

Я не мог даже сказать, не проверяла ли меня Изерелли, говоря о «детской дружбе» в восьмилетнем возрасте, если мы, например, виделись в десять лет, в двенадцать или четырнадцать. И если с ней мне, предположим, повезло, и мы не пересекались в течение целого десятилетия, то где гарантии, что это везение не закончится в один прекрасный миг? Что я не проигнорирую условного лучшего друга «старого» Лександра? Его первую женщину? Злейшего врага?