Текст книги "Академия Аркан (ЛП)"
Автор книги: Элис Кова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)
Глава 10
Мне вдруг приходит в голову, что, сколько бы я ни расспрашивала Арину об академии, я ни разу не задала ей вопросов о… декоре. Видимо, не было нужды. А может, я просто не хотела знать. Потому что где-то внутри прекрасно понимала – какой бы ни был ответ, он разозлит меня до предела. Всё это великолепие. Это накопленное и растраченное богатство.
И да, его здесь предостаточно. Главный зал столь же роскошен, как и всё остальное: длинные пиршественные столы ломятся от еды – куда больше, чем могут съесть сотня с лишним присутствующих. Хотя мой голодный желудок определённо намерен попробовать. Те жалкие крохи, что я успела проглотить, пока собиралась, уже не приносят никакой пользы.
Зал при этом не похож на мрачный атриум замка вроде Святилища Чаши – он скорее напоминает оранжерею на краю крепости, с видом на Город Затмения и восточную горную гряду. Огромная клетка из стекла и металла защищает от ледяных ветров, которые бьют с отвесных утёсов у устья реки Фарлум. Вдоль внешней стены, между экзотическими деревьями, горят бесдымные костры.
И вот что удивительно – мне даже в голову не приходило, насколько волшебным может быть это место.
Да, Академия Аркан управляется худшим человеком на свете. Она символизирует всё, что я ненавижу в законах, касающихся арканистов. Это пристанище для тех, у кого всё есть, и фальшивая мечта для тех, у кого – ничего. Но при этом… здесь красиво. Это место дышит древней силой, словно реликт ушедшей эпохи, прячущий в себе возможности, о которых в Городе Затмения можно только мечтать. А ведь он – совсем рядом, по ту сторону моста.
Каждый дом занимает своё место за одним из четырёх Г-образных столов, образующих большой квадрат. Скатерти указывают на принадлежность: ярко-красная – Жезлы, сверкающее золото – Монеты, насыщенно-голубая – Кубки, сланцево-серая – Мечи. На переднем крае каждой скатерти – герб дома. В центре квадрата – два длинных параллельных стола с двадцатью пятью пустыми местами. А у дальней стены, изогнутой в полукруг, – стол преподавателей. Их лица суровы и непроницаемы.
Вершину круга занимает Каэлис.
В тот момент, когда наши взгляды встречаются, между нами будто пробегает искра. Натянутая, затаённая. Грудь сжимается, как от удара – и дыхание сбивается. Мгновение – и на его лице появляется тень, прежде чем он встаёт. Но уже исчезает, когда он начинает говорить.
– Добро пожаловать, претенденты, в священные залы Академии Аркан – оплот знания и центр магии таро. Вы достойно прошли своё первое испытание. Но помните: испытания только начинаются.
– Полный срок обучения в Академии Аркан длится три года, каждый из которых символизирует одну из позиций традиционного трёхкартного расклада – прошлое, настоящее и будущее. В первый год вы должны сбросить с себя прошлое, чтобы впитать знания, которыми мы готовы поделиться. Будущее, в которое вы верили, осталось позади – как и ваша семья, и всё, что было вам дорого до вступления в наши ряды. Чтобы по-настоящему стать одним из нас, вы должны пожертвовать тем, кем были. – Его глаза находят меня. И это не просто взгляд – это вызов. Или приказ.
Принц окончательно спятил, если думает, что я хоть на секунду забуду о своём прошлом. О людях, которые были в нём. Только память о Клубе и о сестре – только вера в то, что я смогу вернуться к ним, спасти их, быть рядом – помогла мне выжить в Халазаре. И уж тем более я не забуду, кто именно засадил меня туда на год… чтобы потом превратить в игрушку для своей новой игры.
– Начиная с сегодняшнего вечера, те, кто уже состоит в домах академии – семьи, к которым вы стремитесь примкнуть, – будут за вами наблюдать. У каждого ученика есть одна монета, которую он может подарить. Но не обязан. На церемонии Закрытия Дня Монет осенью студенты вручат эту монету тем претендентам, кого сочтут достойными. Те, кто не получит ни одной, – не смогут продолжить обучение в академии.
Шёпот недоумения проносится по залу. Остальные претенденты явно не понимали, во что ввязались. И насколько немногим из нас суждено пройти дальше.
– Те, кто останется, должны будут доказать свою силу в Испытаниях Тройки Мечей зимой. Все, кто не пройдут хотя бы два из трёх испытаний – а таких может быть половина, если не больше, – будут отчислены и покинут академию.
На этот раз шёпот сменяется возгласами потрясения.
– Те, кто доживут до конца Дня Монет и выдержат Тройку Мечей, получат право претендовать на любой из домов, от которых получили монету. Решение о принятии останется за домом.
– Оставшиеся – те, кого их сверстники признают достойными быть принятыми в дом – станут полноправными учениками. Они завершат первый год весной и отпразднуют это на балу в честь Праздника Кубков.
– Вы не имеете права претендовать на дом, который не даровал вам ни одной монеты. – Каэлис слегка наклоняется вперёд, взгляд скользит по собравшимся двадцати пяти претендентам. – Вы должны доказать не только себе и преподавателям, но и другим. Провалитесь – и вас отметят клеймом и вышвырнут прочь. Справитесь – и вас ждут два следующих года обучения и всё, что сулит жизнь арканиста на службе Орикалису.
Вокруг меня вспыхивает волна приглушённых, но панических разговоров – почти от половины претендентов. Остальные, похоже, так же не удивлены, как и я. Дворяне знали, к чему готовиться. И знали, что им бояться нечего – раз уж они дошли до этого этапа, дом примет их, вне зависимости от того, насколько сильна их магия. Они уже выстроили отношения с теми самыми сверстниками, о которых говорит Каэлис. А к Испытаниям Тройки Мечей их заранее готовили наставники, снабжая знаниями ещё до того, как они впервые вошли в главный зал академии. Для них ритуалы и испытания первого года – формальность. Единственный барьер был пройден в Чаше Аркан. Теперь они могут расслабиться и сосредоточиться на обучении.
А вот те, кто родом не из знатных домов… для них это борьба за последние крупицы надежды. Чтобы избежать Клейма. Чтобы не оказаться в шахтах.
– Ах да, ещё кое-что… – В глазах Каэлиса вспыхивает огонёк, который мне сразу не нравится. Этот самодовольный блеск «я всё держу под контролем» вызывает у меня острое желание врезать ему кулаком прямо в нос. – Академия не безразмерна. Так же, как мы не можем принять всех желающих в общежитие претендентов, у каждого дома тоже ограниченное число мест. Они могут взять лишь столько, сколько выпускников покидают стены академии в этом году. Короли, прошу.
Принц делает жест открытой ладонью.
Ни капли удивления: первым встаёт мужчина у стола Жезлов. Конечно, именно Жезлы будут первыми. Высокий, мускулистый, он неприятно напоминает мне Лиама. Каштановые волосы аккуратно подстрижены, а светлые пряди вспыхивают в свете костров.
– Дом Жезлов выпускает пятерых в этом году. Следовательно, мы можем принять пятерых претендентов, – объявляет он громовым голосом. – Мы ищем тех, кто горит страстью во всём, что делает. Творческих, смелых, готовых раздвинуть границы привычного. Тех, кто свободен в мыслях, огненен, дерзок, полон энергии.
Встаёт девушка от Дома Монет – выглядит она юной, почти девочкой. Медные кудри водопадом ниспадают на плечи. Кожа фарфоровая, почти без изъянов, а откровенное платье подчёркивает изгибы тела, не оставляя сомнений: её внешность – оружие.
– Дом Монет с радостью примет шестерых претендентов, – произносит она ровным, глубоким голосом. – Мы ищем прагматичных. Тех, кто понимает: без устойчивости невозможно достичь величия. Кто вкладывается в здоровье, богатство, семью. Заботливых, приземлённых, рассудительных.
Грациозно поднимается мужчина у стола Кубков. Чёрные волнистые волосы падают до ушей, слегка взъерошенные. Тёмная кожа делает мышцы на руках ещё заметнее – он выставляет их напоказ не меньше, чем девушка из Монет – и подчёркивает ослепительную улыбку.
– Дом Кубков с удовольствием примет пятерых, как и наши друзья из Жезлов, – говорит он тепло. – Чтобы быть среди нас, вы должны прийти с открытым сердцем. Быть теми, кто не боится позволить судьбе нести себя по неизведанным водам. Кто находит силу в глубине своих эмоций. Вдумчивыми, заботливыми, лёгкими на подъём.
Последняя женщина поднимается почти неохотно. Встаёт, словно обнажая меч – элегантная и смертельно опасная. Чёткие, резкие черты лица смягчают две пряди платиновых волос. Цвет кожи близок к моему – не светлый и не тёмный, такой, что легко загорает на солнце. Светло-карие глаза. И, по какой-то причине, из всех присутствующих, именно они находят меня.
– Дом Мечей примет только двоих, – её голос мягкий, но звучит в зале отчётливо. – Мы ищем тех, чьё остроумие и ум ещё острее. Кто не боится власти, но понимает ответственность, что идёт с ней рука об руку. Умных, сильных, проницательных.
Вокруг снова поднимается шёпот. Сначала из-за неожиданно малого количества мест у Дома Мечей. А затем – потому что начинаем считать.
Пять в Жезлах. Шесть в Монетах. Пять в Кубках. Два в Мечах. Всего восемнадцать мест. А нас – двадцать пять.
Какими бы ни были наши усилия… кто-то из нас получит Клеймо ещё до конца первого года.
И, судя по тревожным взглядам, которые обмениваются не-дворяне, они, как и я, понимают: для нас – «простых» – этих мест ещё меньше. По моим прикидкам, как минимум десять претендентов – из благородных домов. А значит…
Из восемнадцати мест десять уже почти гарантированы дворянам. Остаётся всего восемь. Восемь мест на пятнадцать человек.
Мои пальцы сжимаются в кулак. Я снова смотрю на Каэлиса.
А он уже смотрит на меня.
С тем же насмешливым прищуром, словно ждал, пока я всё посчитаю. Словно слышу в голове его голос: Видишь, Клара? Ты нуждаешься во мне. Только я могу гарантировать твою безопасность здесь.
Мне хочется плюнуть ему в кубок.
– А теперь, когда всё прояснено… – продолжает он с лёгкой усмешкой. – Наслаждайтесь Фестивалем Огня. Общайтесь с учениками Академии Аркан. Потому что завтра начинаются занятия.
Глава 11
Стоило нам сесть, я не теряю ни секунды и начинаю накладывать еду на тарелку. Мне нужно восстановить силы, вернуть тело в норму – иначе я не выживу здесь и не смогу даже попытаться сбежать.
Сдержать порыв схватить тарелку и начать загребать еду руками – усилие почти героическое. Но я заставляю себя есть медленно, маленькими кусочками. Голод – мне не в новинку. После смерти матери мы с Ариной чередовали пиршества и голод. Когда с заказами везло – животы были полны. Когда приходилось зарываться глубже, прятаться от городских стражей – мусорные кучи становились нашим «шведским столом».
Я поднималась с нуля столько раз, что даже считать не хочется. Поднимусь и теперь. Я сыграю в игру Каэлиса. Сделаю так, чтобы его внимание было сосредоточено только на мне. Только тогда оно не обратится к тем, кого я люблю.
Кстати о любимых… Я снова сканирую взглядом столы. Дом Кубков я уже изучила семь раз. Именно за Кубки собиралась выступать Арина – и была уверена, что ей хватит связей, чтобы пройти. Это место ей бы идеально подошло. Может, она попала в другой дом? Я осматриваю и остальные столы, выискивая её. Ничего. Снова пробегаю глазами – вдруг что-то изменилось, вдруг она вдруг просто появится. Конечно, нет.
Моей сестры здесь нет.
Я дрожу, когда подношу кубок к губам – от ярости и от боли. Кожа на руках всё ещё покрыта ожогами, уже начала отслаиваться, шелушиться, пульсировать. Я пытаюсь смыть с языка горечь злости и подступившей тошноты вином – насколько могу вытерпеть, не напившись в хлам. После года вынужденной трезвости и пустого желудка это – не так уж много. Но лёгкое винное затмение – возможно, единственное, что мешает мне подняться и пойти к столу преподавателей, чтобы схватить Каэлиса за горло.
– Ты и до этого выглядела напряжённой, но, похоже, распределения довели тебя до нового уровня, – спокойно замечает Сорза с другого конца стола. Чёрные глаза скользят к Дристину, пока она убирает прядь волос за ухо. – Осторожнее, Дристин. Думаю, если сядешь слишком близко, она воткнёт нож тебе в глотку – чтобы уменьшить конкуренцию.
– Я не причиню никому вреда, – отвечаю. Хотя с моим тоном в это сложно поверить. Каэлис требовал имя Арины в Халазаре. Зачем, если её здесь нет? Или… он уже отомстил ей, пока я лежала без сознания?
Кровь у меня в венах бурлит.
– Мы попадём в дома – или нет – в зависимости от способностей, а не по праву рождения, – с надеждой говорит Лурен. Щёки у неё вспыхивают от вина, едва заметная россыпь веснушек становится почти невидимой. – Не нужно быть соперниками. Академия создана, чтобы награждать талантливых. Мы просто должны стараться – и всё получится.
Сорза фыркает. Дристин несколько раз моргает, будто не верит, что эти слова действительно только что прозвучали. Я кладу подбородок на ладонь и смотрю на Лурен, отпивая ещё немного вина.
– Что? – она замечает нашу общую реакцию.
– Твой наивный оптимизм… освежает, – говорю я, откладывая кубок. – Но если ты не начнёшь быть осторожной, он обеспечит тебе Клеймо в лучшем случае. А в худшем – смерть.
– Ты же не думаешь на самом деле—
Я хватаю её за плечо, резко притягиваю ближе, склоняясь к самому уху.
– Думаю ли я, что кто-то из сидящих за этим столом мог бы «случайно» убить тебя, чтобы продвинуться вперёд, если представится шанс? В ту же секунду, Лурен. В ту же. Мы уже убили свои прежние жизни голыми руками, чтобы оказаться здесь. Почему ты думаешь, что кто-то задумается хоть на миг, прежде чем стереть тебя с пути?
– Это было… необходимо? – Кел хмурится, когда я отстраняюсь.
– Если она хочет выжить – да, – спокойно отвечаю. Доедаю остатки со своей тарелки, пока Лурен неподвижно смотрит на свою. Рано или поздно она узнает, как всё устроено. Лучше уж я скажу ей прямо. Хотя… она вряд ли сейчас это так воспринимает. Но она поймёт. В тот самый момент, когда колода перетасуется – и ей не выпадет ни одной карты.
Я похлопываю её по плечу, вставая. Повторяю совет, который всё это время шептала себе сама:
– Ешь. Тебе нужны силы.
– Куда ты? – спрашивает Сорза.
– Познакомиться с остальными студентами.
– «Студентами», – повторяет она под нос, фыркнув на мою самоуверенность.
Я поднимаюсь первой от центральных столов – и сразу чувствую на себе взгляды. Претенденты, ученики – все провожают меня глазами, пока я иду к столу Дома Кубков. Вокруг – только взгляды. Ни один из них не кажется дружелюбным. Шёпот тянется за мной следом.
– Смелая, однако…
– Это ведь она… убила своего возлюбленного?
– Пропавшая дворянка… тайная любовница…
– Принц действительно на ней обручён?
– Быть не может.
– Он сам это сказал. Что, ты думаешь, принц соврал?
– Клан Звезд… Лиам…
Я изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не дёрнуться на звук его имени. Они могли услышать его из той «будущности», которой я пожертвовала. Но я сомневаюсь. В их словах прозвучало нечто… слишком знакомое. Конечно, кто-то здесь знал его. Большинство студентов – дворяне.
Я держу голову высоко, шаги – ровные. Всё внимание – на мужчине, который выступал от имени Дома Кубков.
Есть шанс, что он знает, что случилось с Ариной. Если он Король в этом году, то, скорее всего, в прошлом был Рыцарем или Пажом. Арина нечасто называла имена, когда рассказывала об академии – по крайней мере, в тех редких случаях, когда я могла услышать хоть что-то до того, как меня отправили в Халазар. Так что уверенности нет. Но я точно знаю: она старалась завести связи с Кубками, чтобы пробиться в их дом. Так что он – самый логичный кандидат.
Подходя ближе, я замечаю на его груди круглый стеклянный значок с короной и украшенной чашей Малых Арканов – точь-в-точь как описывала Арина. Ещё трое носят такие же значки, только с коронами другой формы – у каждого свой ранг.
Четыре «королевские особы» дома.
На самом деле они не королевской крови – к семье Орикалисов не имеют никакого отношения. Но Арина называла их «дворянами академии». Они представляют «высший ранг» каждой масти Малых Арканов: Паж, Рыцарь, Королева и Король. Пажи и Рыцари – второкурсники. Королева и Король – третьекурсники. Все – лучшие в своих домах и воплощение карт, которые представляют.
– Здравствуй, Клара Редуин из Клана Отшельника, – говорит мужчина тем же дружелюбным тоном, что и на сцене. Будто его в жизни ничего и никогда не тревожило. Эта непринуждённая лёгкость идеально подходит Королю Кубков. – Чем обязаны чести быть первым домом, к которому ты решила подойти?
– Мне было интересно… не мог бы ты составить мне компанию для прогулки по залу? – Музыка снова набирает силу. Студенты-исполнители закончили ужин. Скоро начнутся танцы у костров – как и положено в ночь Фестиваля Огня. Наверняка каждый – и каждая – мечтает станцевать с третьекурсным Королём, особенно те, кто сейчас бросает на меня кривые взгляды за его столом. – Здесь столько растений, которых я раньше не встречала… Я почти всю жизнь провела среди булыжников и металла Города Затмения.
– Если ты хочешь узнать о растениях, может, тебе больше подошёл бы кто-то из Монет? – Их масть связана со стихией земли.
– А может, я просто хочу побыть в твоей компании, – отвечаю прямо, с легким флиртом.
– Прямота Меча и дерзость Жезла, – с тонкой усмешкой замечает он. Подтекст понятен: ты не из нас, не из Кубков. Но меня это не трогает.
Если бы пришлось выбирать дом – а, похоже, мне придётся – я бы не выбрала Кубки. Арине они подходили куда больше. Она могла взглянуть на человека и сразу понять, что с ним не так, что ему нужно услышать… или, как разбить его изнутри. Эта женщина могла бы уговорить Халазар сам открыть ей ворота, если бы захотела.
– Говорят, такая смелость может быть привлекательной для Кубков, – произношу я.
– Кто говорит?
– Надёжный источник. Но ты можешь доказать мне обратное.
В его тёпло-карих глазах вспыхивает весёлый огонёк. Он встаёт.
– Мирион, ты не серьёзно, – шепчет стоящая слева от него Королева.
– Она – гостья в нашем доме, Ориэль. Не стоит быть невежливой. – Гостья. Не одна из них. И, похоже, напоминать мне об этом весь следующий год они будут с особым удовольствием.
Ориэль натягивает вежливую улыбку:
– Да, конечно.
Мирион обходит стол, подходя к проходу между Кубками и Мечами. Я двигаюсь ему навстречу с противоположной стороны, вставая рядом – так, чтобы он видел ту сторону моего лица, где нет ожогов. Если он и заметил повреждения, то ничего не сказал. Мирион протягивает локоть. Я чувствую, как за мной продолжают следить, пока кладу руку ему на предплечье.
И сразу же, словно по сигналу, остальные претенденты встают и направляются к столам домов, заводя разговоры. Музыка становится громче, веселее. Мирион ведёт меня к ближайшему костру.
Уверена – он даст мне лишь один круг, не больше. Так что я не теряю времени.
– Скажи… существуют ли причины, по которым ученик может быть Клеймён и изгнан?
– Какой… интересный вопрос, чтобы начать с него, – замечает он, изучая меня из-под густых чёрных ресниц. – Претенденты, разумеется, могут быть Клеймёны, если провалятся на любом из этапов первого года. – Я точно знаю: моя сестра бы не провалилась. – Но претендентов не изгоняют без причины. А вот если претендент принят и становится полноправным студентом, то единственный, кто может его изгнать – сам директор. Арканисты в Академии подчиняются только принцу Каэлису.
Я уже догадывалась об этом, но услышать вслух – почему-то ещё хуже. Глаза жжёт от усилий не бросить Каэлису испепеляющий взгляд.
– А это… часто происходит?
– Нет. Насколько мне известно, такое было лишь однажды – ещё до моего поступления. – В этом ответе странным образом чувствуется облегчение. – Хотя в прошлом году трое претендентов сбежали.
Если кто и могла сбежать из академии – ещё и прихватив с собой кого-то, – так это Арина. С самого первого дня она шла напролом – слишком отчаянно, на мой вкус, и я не раз говорила ей об этом. Ты привлечёшь не тех, кого надо, – предупреждала я. Бесполезно. Уже в первые недели она разузнала о потайных проходах, пересекающих мост, соединяющий скалы академии и Город Затмения через устье реки Фарлум – и использовала их, чтобы тайком выносить припасы прямо из-под носа Каэлиса.
– Сбежали? – я делаю вид, что шокирована. – Почему кто-то добровольно покинул бы столь уважаемое учреждение?
– Возможно, они не горели желанием служить клану, – говорит Мирион, вглядываясь в меня. И я на миг замираю, задаваясь вопросом, не замечает ли он сходства между мной и Ариной. Но, похоже, нет. Арина унаследовала от отца глаза – цвета осенней листвы – и больше его черт в лице. А я – вылитая мать. Хотя у нас обеих – её каштановые волосы.
– Даже не представляю, почему, – говорю я, стараясь дистанцироваться от мыслей Арины, чтобы не выдать возможную связь между нами. – Нелояльные предательницы.
Мирион тихо гудит. Можно было бы подумать, что он соглашается – ведь он дворянин, – но в его тоне нет одобрения. Я не могу до конца понять этого человека.
– Больше всего мне было больно видеть, как уходит одна из самых перспективных претенденток Дома Кубков, – добавляет он.
Арина. Это точно была она. Я лихорадочно пытаюсь придумать, как спросить имя, не вызвав подозрений. Но ничего подходящего не приходит в голову. Мне нельзя, чтобы кто-то связал нас. Особенно учитывая, что Арина пришла сюда под именем Дайгар – псевдонимом, который дала нам мать – а я использовала фамилию Редуин. Если я упомяну Арину по имени – не имея на то никаких причин – сразу станет ясно, что со мной что-то не так.
– Думаю, принцу будет приятно услышать, с какой страстью ты говоришь о преданности, – вдруг замечает Мирион. – Особенно после скандала, вызванного твоим появлением сразу после его объявления о вашей помолвке.
Я фыркаю, почти смеюсь, одариваю Мириона ослепительной улыбкой и с радостью хватаюсь за возможность увести разговор от Арины. Специально наклоняюсь чуть ближе, проходя мимо преподавательского стола. Я не думаю, что Каэлис приревнует к Мириону, но надеюсь, он воспримет это как укол – ведь я так быстро и охотно сближаюсь с другим мужчиной. Особенно после всего, что произошло у Чаши.
– Хочешь сказать, что гордость принца так легко задеть? Что он так легко ощущает угрозу?
– Вовсе нет. Хотя… принц – человек, который получает… берёт, что хочет. – Голос Мириона не поддаётся расшифровке. Я всё равно пытаюсь. Он хорошо знает Каэлиса? И если да – ладят ли они? Моя интуиция подсказывает: нет. Но пока оснований ей доверять у меня нет.
– Я бы сказала, принц должен быть доволен мной, – говорю достаточно громко, чтобы Каэлис услышал. – В конце концов, я устранила потенциального соперника за моё сердце. – Не то чтобы я это специально… но раз уж так вышло – нужно извлечь из этого выгоду. Что бы ни значила эта Двойка Кубков, я заставлю её сыграть на моей стороне.
– Слишком уж, верно, – с оттенком печали откликается Мирион. Я замечаю его запонку: два сжатых в рукопожатии силуэта, обвитых лентой – символ Клана Влюблённых. Дворянин, который, вероятно, идеализирует любовь.
– При таком внимании к твоей персоне, мне, пожалуй, стоит считать себя счастливчиком, раз ты выбрала сначала подойти именно ко мне. Я искренне рад, что именно ты держишься за мою руку.
Я и забыла, каково это – когда кто-то проявляет ко мне интерес. Забыла, каково это – позволить кому-то проявить интерес. Столько времени я отгораживалась от людей, что почти стерлось ощущение погони, взгляда, полного чего-то… кроме враждебности. Я скучала по этому жару. По искре неизвестного. По притяжению и отталкиванию флирта. Я не ищу здесь любви. Но от небольшой лёгкости… я бы не отказалась.
– Возможно, тебе стоит так и поступить, – отвечаю я, отпуская его руку, когда мы останавливаемся у края столов Дома Кубков. – Представляю, насколько быстро я стану завидным призом для всех студентов.
– Жезлы и Мечи, вне всякого сомнения, – замечает он.
Он говорит о моей уверенности. Или, может быть, о моём напористом характере. Хотя я невольно задумываюсь – не намекает ли он так тонко, что мне лучше и не пытаться попасть в Кубки? У них всего пять мест, и, возможно, все они уже обещаны другим.
Но стал бы он настолько доброжелателен, чтобы предостеречь меня?
В этом месте я могу переосмыслить любую мелочь – и, скорее всего, свихнусь. Но это всё равно мой единственный шанс выбраться отсюда как можно скорее.
– Береги себя, Клара, – говорит Мирион, разворачивается и уходит, а я возвращаюсь к центральным столам. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не окликнуть его и не спросить об Арине напрямую. Но я не могу позволить себе, чтобы кто-то узнал обо мне больше, чем уже знает. А Мирион, по сути, уже сказал мне всё, что нужно.
Каэлис изгнал её. Или Арина сбежала. Или… её убили.
Музыка оживляется, и большинство студентов поднимаются из-за столов, чтобы пообщаться и потанцевать. Никто не подходит ко мне, и я тоже не стремлюсь заговорить с кем-то ещё. Я уже сделала свой ход на этот вечер.
Когда Каэлис наконец встаёт, я тоже поднимаюсь. Плавно пробираюсь к краю зала, стараясь не двигаться слишком резко, чтобы не привлечь ненужного внимания. Подхватываясь на волнах музыки и обрывках разговоров, я оказываюсь в тени небольшой группы у дальней стены.
Принц идёт через центр зала, и толпа студентов и претендентов мгновенно расступается перед ним, склоняя головы с благоговейной покорностью. Все разговоры замирают. Тяжёлые двери распахиваются перед ним сами собой, без единого жеста. И снова его взгляд находит меня среди множества лиц. Этот холодный, непреклонный взгляд – воплощение неприветливости.
Но я вижу в нём приглашение.
Каэлис исчезает за дверями. И я следую за ним.
Глава 12
Никто не пытается меня остановить – то ли не заметили, то ли им просто всё равно. Тени уже поглотили Каэлиса, идущего по противоположному коридору. Он даже не оглядывается, хотя я уверена – слышит мои торопливые шаги.
Но как бы быстро я ни двигалась, всё равно отстаю. Моё тело двигается неправильно, не как надо. Богатая еда сделала меня вялой и тяжёлой. Каэлис поворачивает и спускается по винтовой лестнице, исчезая из поля зрения.
Ступени выводят в незнакомый мне коридор. Я иду налево, сначала привлечённая звуком шагов, но тут же сбавляю темп, услышав, как разговор разносится по холодному камню.
– Можете быть свободны, – голос Каэлиса сух и режет, как нож.
– У нас приказ Принца Равина провести обыск… – Голос знакомый. Быть не может.
– Принц Равин не имеет здесь власти, – прерывает его Каэлис. – Территория академии полностью подчиняется мне.
Я крадусь к проёму в стене, прячась в тени и прижимаясь к камню. Из приоткрытой двери льётся тёплый свет, отражаясь в тёмном стекле окна напротив – ночь превратила его в зеркало. Внутри я вижу Каэлиса в окружении пяти человек, одетых в простую холщовую форму.
Вот Стеллисы – в сверкающих доспехах с перьями ворона и голубя. Вот городские стражи в практичной зелёной одежде. А вот и те, чья унылая серая форма почти сливается с цветом стен – стражи Халазара.
Кровь в моих жилах стынет, и сердце бьётся с удвоенной силой, заглушая всё, что говорят внутри. Те самые стражи из Халазара, которых я видела на процессии, всё ещё здесь. А человек, с которым говорит Каэлис – правая рука Глафстоуна. Его зовут Саван. Я слышала это имя слишком часто – всегда на грани окрика.
– …Поскольку это дело касается арканиста, сбежавшего из Халазара, той самой преступницы, которую вы пришли казнить, надзиратель Глафстоун решил, что вы предпочтёте преследовать беглянку любой ценой.
Каэлис выглядит абсолютно невозмутимым, за исключением еле заметного подёргивания уголка губ, которое быстро превращается в мрачную гримасу.
– Как заботливо с его стороны.
– Ваше высочество, мы понимаем, насколько это нестандартно. Прошу позволить нам осмотреть студентов и претендентов – и мы тут же уйдём, – говорит Саван.
Принц не шевелится. Я тоже.
Прогони их, прошу. Академия – его территория. Он может. Но Каэлис не славится добротой. Особенно по отношению ко мне.
– Разумеется. Надеюсь, нам удастся найти беглянку. Хотя, должен сказать, я сомневаюсь, что она здесь, в академии, – его лицо смягчается в улыбке. – Тем не менее, я позволю вам войти в главный зал, чтобы мы поскорее покончили с этим, и я смог вернуться к обязанностям на Фестивале Огня.
Они поворачиваются к двери. Я начинаю отступать… и ловлю взгляд Савана в отражении окна.
Лёд в моих венах сменяется волной жгучего ужаса, когда в его глазах вспыхивает узнавание.
– Что за… – начинает он.
Я бегу.
Назад, по тому же коридору. Позади – быстрые шаги. Каэлис что-то кричит, но я не разбираю слов.
Я не вернусь в Халазар. Ни за что. Лучше смерть.
Эта паника толкает меня вперёд. Я практически лечу по лестнице вниз, проносясь сквозь комнаты, залитые светом – академия словно ожила после ритуала у Чаши, как голодный зверь, питающийся принесёнными жертвами. И этот свет – редкий, но слепящий – кажется прожекторами. Точно такими же, как те, что выхватили меня в ту ночь, когда меня поймали.
В боку жжёт, дыхание сбивается. Я резко останавливаюсь – передо мной помещение без единого выхода. Я окидываю взглядом полки в поисках, где бы спрятаться, но взгляд цепляется за огромный металлический объект в центре комнаты. Он такой странный, что я на секунду забываю, от кого и почему бегу.
Передо мной – машина, какой я никогда не видела. Металлическое колесо крутится под действием неведомой силы, тяжёлая цепь уходит вверх, в потолок. Стальной блок поднимается и с глухим звуком обрушивается на ступу. В центре устройства – осколки кристаллов, сражающиеся с каждой новой ударной волной, взрываясь серебристой пылью, освещая всё холодным, затуманенным светом.
Стены уставлены полками с ящиками, внутри которых мерцает тот же свет, что и в ступе. Это уникальный небесно-синий оттенок, легко узнаваемый. Именно это сияние помогает ныряльщикам находить кристаллы в самых тёмных глубинах Затопленных Шахт. Это помещение – настоящий клад из сырья для создания карт Дома Кубков. Но сама машина…
Это – мельница для порошка, осознаю я. Но, согласно указу короны, такие мельницы должны работать вручную. Процесс слишком тонкий, требует магии и внимания, чтобы доверять его автоматике. Так они утверждают… Ложь? Или в стенах академии скрыты Клейменные, которые приводят в движение эту маленькую мельницу? Меня не удивит ни одно из этих объяснений.
Я приближаюсь к ней с той же осторожностью, с какой бы подошла к дикому зверю, будто машина может испугаться и сбежать. Она старая, но не древняя… Шестерёнки и штифты изношены, но в целом в хорошем состоянии. На молоте выгравирована руна – по виду напоминает V с P? E? на длинной стороне. Но разобрать сложно – всё в постоянном движении.
Вдруг что-то мелькает сбоку. Я реагирую инстинктивно – бью. Каэлис ловит мой кулак с лёгкостью. Наши взгляды сталкиваются. Моя рука дрожит в его захвате.
