Текст книги "Академия Аркан (ЛП)"

Автор книги: Элис Кова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)

– Воды у статуи Мира? – предполагаю я.

– Верно мысль направляешь, но нет. Источник Мира не подойдёт: цвет там меняется на золотой только для настоящей карты.

– Может, если я прочерчу её своей кровью? – как делаю для других карт.

– Ты потрясающая, но в этот раз нам нужно нечто такое же древнее и могущественное, как Источник Мира.

– И что же это? – я складываю руки на груди. Это должно быть что-то действительно стоящее, раз он даже не удосужился выслушать мою идею.

– Подойди ко мне сразу после занятий. Придумай свою лучшую влюблённую отговорку для тех, кто так усердно монополизирует твоё время. – В его голосе едва слышна нотка… ревности? Мне, конечно, мерещится. Если бы он хотел моего внимания, то прекрасно знал, где искать меня все эти недели. – Сегодня вечером ты с ними ужинать не будешь.

– А чем займёмся вместо этого? – и почему сердце начинает биться быстрее?

Он открывает рот, но в этот миг звенят колокола. Каэлис усмехается.

– Ступай, Клара. Возвращайся скорее. Обещаю, это будет стоить твоего времени.

Глава 41

Даже в хорошие дни мне трудно сосредоточиться на том, что говорит профессор Лас своим мечтательным, полузадушенным голосом о чтении. А сегодня и вовсе хуже некуда. Как только звенят колокола, я собираю вещи.

Когда Лурен предлагает пообедать вместе, я нарочно громко отвечаю, что ректор… – «то есть, мой жених!» – ждёт меня сегодня днём. «Весь день. Так что на ужин не рассчитывай». Добавляю ещё и подмигивание – для убедительности.

Больше одного студента в коридоре реагирует на это звуком, жестом или кривой гримасой отвращения. Мне плевать. Слова Сайласа – его предупреждения – всё ещё звенят в ушах. Они не верят. И я не могу позволить себе упустить хоть одну возможность подчеркнуть нашу «безумную любовь».

В апартаментах Каэлиса я нахожу его, наконец, в кабинете, склонившегося над столом.

– Выглядишь как женщина с целью.

– Ты даже не поднял глаз, – ставлю руку на бедро.

– Я слышу это по твоей походке. У тебя шаг меняется, когда у тебя есть цель.

– Забавно, ведь цель у меня есть всегда. – Я прохожу к Присс, свернувшейся клубком на диванчике, и приседаю, чтобы, как положено, почесать ей подбородок.

Взгляд Каэлиса мгновенно смещается на пушистую предательницу.

– Изменница.

Присс вытягивает подбородок вперёд, будто назло ему. Он закатывает глаза.

– Мы можем уже отправиться в это место, где достанем наши особые материалы? – Я встаю.

– Какая нетерпеливая.

– Да, – не скрываю я. – Что ты там изучаешь?

– Как достать Звезду, – Каэлис захлопывает книгу, прежде чем я успеваю рассмотреть её содержимое, убирает её в стол и запирает ящик. – Раз уж твои подделки близки к завершению, самое время сосредоточиться на последнем Старшем Аркане. Дальше события пойдут быстро. Я должен заполучить Мир, прежде чем мой отец поймёт, что случилось.

– Ты говорил, что знаешь, где Звезда? – припоминаю его слова в духе «не беспокойся и оставь это мне».

– Знаю. Но знать, где находится что-то – или кто-то, – и добраться туда – две совершенно разные задачи.

– Где она? Может, я помогу.

– Не в этот раз. – Он качает головой и поднимается. – Это вопрос будущего. Пока лучше держать Звезду там, где она есть, чем вызывать подозрения поспешными шагами и рисковать, что её перевезут. А теперь – следуй за мной.

Я не двигаюсь, даже когда он проходит мимо.

– Я могу помочь.

– Клара—

– Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе, так? Ты сам сказал, что мы в этом вместе.

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам. Глаза не поднимает.

– У меня есть основания полагать, что Звезда либо в Халазаре, либо проходила через него. Пока не знаю точно. Но я выясню. – Теперь он смотрит прямо на меня. В его взгляде столько искренности, что слова будто переполняет поток. – В любом случае, я поклялся, что ты туда больше не вернёшься, и я сдержу эту клятву.

Я с трудом сглатываю.

Он изучает меня, не упуская ни мгновения моей заминки.

– Разве что ты сама захотела бы—

– Нет, ты прав. У меня и так дел хватает. – Может, я и трусиха. Но… я не могу вернуться туда. Пусть Каэлис разбирается.

– Если я решу, что ты можешь помочь, я дам знать. – Его взгляд смягчается, когда он смотрит на меня сверху вниз. Я не выдерживаю его надолго. Мне не нужна его жалость… пусть даже она и не без повода.

– Если Звезда в Халазаре, нельзя позволить ей там сгнить, – я заставляю себя удержать его взгляд. – Даже если тебе придётся прибегнуть к моей помощи. Ты должен вытащить её как можно скорее.

– Я заберу её, как только смогу, – звучит он серьёзно. Но…

– Сколько времени она там уже? – Я думаю, почувствовала бы ещё одного Старшего, если бы он был рядом в то время. Хотя другие Арканы в академии ощущались для меня так же, как обычные арканисты.

– Я не знаю.

– Ты говоришь так равнодушно. – В моём голосе проступает жёсткость.

– Клара, если я двинусь без надёжного пути, я рискую собой, Звездой и всем нашим планом. – Нашим, а не только его. Эти слова останавливают меня. – Это не всегда приятно и красиво, но я делаю то, что нужно.

И всё же… в этих словах нет той сострадательности, какую я хотела бы слышать, когда речь идёт о ком-то в Халазаре. Я отвожу взгляд. Каэлис делает полшага ближе.

– Скоро. Достаточно скоро я достану Звезду, сосуд, и мы призовём Мир. Когда он окажется у меня в руках – всё изменится к лучшему. Я обещаю.

– Спасибо, – отвечаю я, и пусть он услышит во мне все пласты смысла, что я вкладываю в это слово. Каэлис кивает и протягивает руку. Я принимаю её.

Он ведёт меня из кабинета, через спальню, в проход, соединяющийся с его гардеробной. Мы спускаемся вниз, почти как к Источнику Мира, но затем сворачиваем на путь, которого я раньше почему-то не замечала. Лестница становится уже и ветхой. Стены сжимаются, будто пытаются вытолкнуть нас обратно.

Это второй раз, когда я ощущаю это неестественное чувство. Только теперь у меня есть спасительная нить – наши переплетённые пальцы. Будто лишь его воля позволяет мне находиться здесь. С каждым шагом во мне крепнет иррациональный страх: стоит отпустить его руку – и тени проглотят его. И меня. И я навеки потеряюсь в этих глубинах.

Свет исчезает совсем. Холод заставляет волосы на затылке встать дыбом, зубы стучат. Но Каэлис не колеблется. Даже во тьме он идёт с той же ровной поступью. В нём нет ни следа той паники, что охватила меня в первый раз, или той, что держит меня сейчас.

Одним щелчком пальцев Каэлис зажигает холодные огни – вспыхивают факелы, горящие без запаха и дыма. Свет играет на резной поверхности знакомой двери. Мой взгляд сам собой падает на пол, туда, где Сайлас в первый раз оставил меня после того, как спас жизнь. Крови нет. Он её убрал? Или магия этого места стерла все следы?

– Как ты держишься? – Каэлис ненадолго останавливается. – Всё это пространство заклято, чтобы держать людей снаружи.

– Вот откуда это неприятное ощущение, – шепчу я, оглядываясь назад в кромешную тьму, которая скрыла путь, откуда мы пришли. Теперь, когда я выбралась, к пальцам ног постепенно возвращается тепло. Наверное, в прошлый раз я смогла пройти только благодаря своим врождённым способностям Старшего Аркана.

– Дурак любил работать в одиночестве… и держать свои открытия при себе, – в голосе Каэлиса звучит восхищение.

– Дурак? – переспросила я, уверенная, что ослышалась.

Он кивает с широкой усмешкой:

– Вот бы ты видела своё лицо.

– Хочешь сказать, Дурак был… здесь?

– Фундамент академии – это первый замок Дурака.

– Но я думала, что академия стоит на крепости, возведённой Королевством Ревисан? – И правда, если вспомнить, здание всегда выглядело слишком хорошо – куда современнее, чем могло бы быть у королевства, рухнувшего тысячу лет назад. Но Дурак существовал задолго до этого. Что-то тут не сходится.

– До того, как это стало их, это было его. Всё строится на прошлом. Переименовывается, используется заново. Снова возводится на давно забытых историях… – Каэлис смотрит на дверь. Свет скользит по его лицу, придавая ему почти потусторонний вид. Скулы кажутся резче, нос острее, а глаза… глаза сияют такой жаждой, что у меня в животе скручивается спираль ужаса – того самого, которого я не ощущала рядом с ним уже много месяцев.

– Держись ближе, Клара. Этот путь коварен… но если его может выучить кто-то ещё, то только ты.

– И ты покажешь мне? – я делаю полшага ближе, осознавая, что это самый короткий промежуток, между нами, со времени той ночи после Дня Монет. Сердце бьётся слишком быстро. Я не могу признаться, что уже была здесь. Что-то подсказывает: Каэлис бы этого не простил… Я едва удерживаю руку от того, чтобы потереть шею там, где в прошлый раз меня задел луч.

– Да. Тебе. И только тебе, – шепчет он.

Но прежде, чем эта фраза успевает задержаться и вырвать из меня ответ, он поворачивается к двери. Прикладывает руку к груди и вынимает её с изящным движением. Три карты вырываются из колоды, что он хранит во внутреннем кармане, и зависают в воздухе. Одним взмахом запястья он прижимает их к двери. Свет выхватывает скрытые узоры в хаосе символов.

И снова дверь беззвучно распахивается внутрь, открывая ещё больше тьмы.

– Ступай точно в мои следы, – Каэлис сжимает мою ладонь крепче.

– Поняла. – Я глубоко вдыхаю, и мы переступаем живую стену из теней, входя в тускло освещённый зал с гладким песчаным полом. Те же десять бритвенно-тонких лучей выстраиваются вдоль стен. Я почти чувствую, как они режут мою плоть, но сохраняю спокойное лицо и ровные движения.

Каэлис двигается с привычной, почти неестественной грацией. Но здесь она становится ещё явственнее: он скользит ногами, изгибается всем телом, уходя из-под лучей, обходя их. Я стараюсь повторить каждый его жест по песку, прорезанному светом. Каким-то образом он заранее знает, где появится каждый луч, и всегда на шаг впереди, легко проводя и себя, и меня.

На другой стороне зала Каэлис медленно выдыхает. Его плечи были так напряжены, что поднимались почти к ушам.

– Что это за комната? – осторожно спрашиваю я, чтобы не прозвучало, будто я тут уже бывала.

– Насколько сильно ты любишь этот плащ?

– Что это за вопрос такой?

– Надеюсь, не слишком? – он снова уходит от прямого ответа и протягивает ладонь.

– Предположим, ты сможешь достать мне новый? – я скидываю плащ, прекрасно понимая, что сейчас произойдёт, но играя роль.

– Я достану тебе любой плащ, какой только пожелаешь. – Он забирает его. И вновь ускользает вперёд, не давая мне обдумать глубинный смысл его слов. – Смотри.

Каэлис бросает плащ в зал. Тот едва успевает раскрыться, когда один из лучей вспыхивает и гаснет. Плащ разрезан пополам. И тут же – словно стая акул в безумии, – световые клинки мигают снова и снова, кромсая ткань сотни раз, пока обрывки не падают на песчаный пол в виде почти невидимых ошмётков… пыли, песка.

– О… – Если бы Сайлас тогда не пришёл мне на помощь, меня бы перемололо в кашу, не оставив и следа. Неудивительно, что я увидела лишь осколок кости – от тех, кто умирает здесь, больше ничего не остаётся.

– Вот почему ты должна была идти за мной шаг в шаг.

– Откуда ты знал, где появятся световые лучи?

– Это узор, – отвечает он так, будто всё очевидно. Но для меня это было далеко не очевидным.

С трудом подавляя чувство собственной неумелости, я продолжаю расспросы:

– Я спросила, что это за комната… Как она работает? Какие карты её создали? На чём держится эта магия?

– Это сила Дурака, – Каэлис поворачивается и ведёт меня дальше по туннелю. – Кстати, молодец, что сумела держаться в ритме.

– Звучишь впечатлённым.

– Не особо. Я и так давно знаю, какая ты ловкая. – Его голос звучит низко, а взгляд через плечо почти двусмысленен.

– Да ну?

– Я наблюдал за тобой месяцами. Сейчас стало проще, раз мы делим одни апартаменты.

Я останавливаюсь и тяну его за руку. Его взгляд сразу падает на меня, тёмная бровь изогнута.

– Тогда почему ты всё это время относился ко мне как к нежеланной гостье?

– Я не относился.

– Ещё как относился. – Я смотрю ему прямо в глаза. Он издаёт звук между смешком и вздохом – и этим выдаёт, что сдаётся.

– Потому что… – одно его слово пробегает холодком по моему позвоночнику. – Зная, что ты рядом. Со мной. Это… даёт мне идеи. – К концу его голос становится низким и мрачным.

– Какие идеи?

Глаза Каэлиса блестят в полумраке.

– Тебе бы не захотелось о них знать.

– Смело с твоей стороны решать за меня, чего я хочу или не хочу.

– Ты вполне ясно дала понять, что испытываешь ко мне. Своё раздражение.

– И ты ко мне относишься так же, – отвечаю я уверенно.

– Правда? – он делает паузу. – Скажи мне, сколько ненависти я тебе показал? Сколько раздражения? – Он ждёт. Я открываю рот и медленно его закрываю. В последнее время он отстранился, да. Но не был враждебным… На самом деле, уже давно я не чувствовала от него ничего, похожего на ненависть. И я ненавижу, что вдруг оказываюсь без слов. Начинаю сомневаться в половине собственных мыслей и слов. С почти неслышным вздохом Каэлис тянет меня дальше, словно мы оба сбегаем от этого момента, врезаясь лбом в то, что ждёт впереди. – Сюда.

Мы сворачиваем за угол. Меня обдаёт жаром и ослепительным светом. Глаза слезятся. Перед нами стена пламени.

Каэлис останавливается прямо перед ней. Вихрь огня ревёт так яростно, что создаёт собственный ветер. Искры путаются в его волосах, превращая чёрно-фиолетовые пряди в золотые.

– Ты доверяешь мне? – он сильнее сжимает мою руку и смотрит на меня.

– Что за вопрос?

– Это не ответ.

И правда, не ответ. Доверяю ли я Каэлису на самом деле? Его тёмные глаза, вспыхивающие в огне, прожигают меня насквозь. Будто он уверен, что найдёт ответ внутри меня раньше, чем я сама. И зная его вечное высокомерие… наверное, он в это верит.

– Ты доверяешь мне? – повторяет он, и вопрос едва различим сквозь рёв пламени.

Я резко вдыхаю.

– Да.

Переплетя пальцы с моими в железной хватке, он бросается вперёд, прямо в огонь. Шок крадёт мой крик, когда он тащит меня за собой.

Но пламя ощущается лишь как шёпот прохладного воздуха. Мы с Каэлисом оказываемся между двумя стенами огня, выложенными кучами пепла, которые, подозреваю, когда-то были людьми. И всё же, глядя на это, я не могу не спросить:

– Это хоть реально? – Даже когда спрашиваю, пот стекает по спине.

– Большая часть того, что ты видишь, реальна, – отвечает Каэлис, ведя меня вдоль следующей огненной стены, прежде чем протащить сквозь неё. – Но между огнём есть разрывы, заполненные иллюзией. Только они безопасны.

Мы выходим на другую сторону – невредимые.

– Как ты всё это выяснил? – спрашиваю я, пока мы идём по новому коридору.

– Постепенно. Пробами. Инстинктом. – Он пожимает плечами, будто это ничего не значит.

– Опасная игра «на пробу». – Я ненавижу, когда принц оказывается настолько впечатляющим. Это только сильнее заставляет меня рваться вперёд.

– А разве не всегда так? – Он бросает на меня взгляд, и я не могу отделаться от ощущения, что эта фраза сказана именно обо мне.

– Что дальше? – перевожу тему к делу и подальше от нас двоих.

– Комната, которая чувствует эмоции. Любая злобная или раздражённая мысль – и помещение наполнится кислотой. Держи её сухой достаточно долго – и дверь на другой стороне откроется.

– Мечи, Жезлы, Кубки… – рассуждаю я. – Последняя комната будет связана с Монетами?

Он кивает, и мы останавливаемся у порога следующей комнаты. Стены усыпаны кристаллической пылью, сверкающей в свете центрального шара.

– Здесь пройти будет проще простого. Всё, что тебе нужно, – быть счастливой.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, Каэлис втягивает меня внутрь. «Быть счастливой» – слова цепляются за сознание, пока мои ноги запинаются. Как давно я позволяла себе просто быть счастливой? Как давно у меня вообще был повод для этого?

Из неизвестного источника в комнату просачивается жидкость и поднимается до щиколоток. Кожа обуви тихо шипит. Пузырьки поднимаются. Кислота слабая, но я не сомневаюсь, что скоро она прожжёт всё.

– Клара, – мягко зовёт Каэлис, и я поднимаю взгляд на него. Мужчина даже не думает паниковать из-за того, что мы можем раствориться в кислоте. Уголок его губ приподнят, и я понимаю: он говорит всерьёз. Сейчас я вижу его настоящего. – Отпусти всё. Хоть ненадолго.

– Легко сказать, – нервно смеюсь я. Кислота снова поднимается. Она достигает верха моих ботинок, просачивается в брюки, обжигает щиколотки, и сердце начинает колотиться быстрее. Я хочу отпустить свою боль и страхи – я стараюсь – но чем сильнее стараюсь не думать о тяжести своей жизни, тем сильнее именно о ней и думаю.

– Потанцуй со мной. – Его просьба звучит так неожиданно, что все эмоции и неуверенность во мне замирают.

Кислота перестаёт подниматься.

– Что?

– Ты же умеешь танцевать? – он слегка скептично протягивает руку.

Я фыркаю и беру её.

– У нас танцы были почти каждую ночь в клубе.

Мир кружится, когда он разворачивает меня на месте. Простой четырёхшаг. Танец, который все учат первым. Но с его добавками он становится чем-то совсем иным. Этого хватает, чтобы притупить боль и стереть всё вокруг, кроме него.

– Ты до ужаса раздражаешь, знаешь об этом? – выдыхаю я, когда его ладонь скользит по пояснице.

– На этот раз чем же? – его шаги безупречны.

– Тем, что ты, чёрт возьми, во всём хорош.

– Не во всём. – Он всё ещё улыбается, но в улыбке появляется тень грусти.

– Назови хоть одно, что тебе не даётся.

– Заставить людей доверять мне. Точнее… заслужить их доверие.

– Я только что прошла сквозь огонь ради тебя, Каэлис. А пять месяцев назад была готова перерезать тебе горло… Думаю, ты не так уж плох в том, чтобы завоёвывать доверие.

Он закручивает нас в пируэте, притягивая меня ближе. Его губы касаются моего уха.

– Я хотел потанцевать с тобой с самой Чаши Аркан. С того момента, как увидел его на приёме.

– Никогда бы не подумала, что ты ревнивый, – отвечаю я.

Он выпрямляется.

– Обычно нет. Но с тобой… с тобой всегда всё иначе.

– Почему? – вопрос слетает безо всякой игры. Мне нужно знать.

– Потому что… – лёгкая улыбка трогает угол его губ. – Это ты.

– Что это значит? – я смеюсь.

– Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу, каким мог бы быть мир.

Вдруг дверь напротив вспыхивает светом, и кислота полностью уходит. Мои ботинки и брюки снова сухие, ткань цела, будто её никогда не касалась кислота. Магия здесь действительно могущественная.

Пока мы идём в следующий туннель, я мечтаю о том, что может скрываться в этой тайной, легендарной мастерской Дурака. Если она реальна – а судя по преградам, похоже на то, – то что же он защищал всеми силами? Что такого ценного внутри, что позволит мне начертить эти поддельные карты?

Но в следующей комнате моё любопытство и радость тают, как кислота ранее. Пол устлан скелетами. Большинство пролежало так долго, что земля почти поглотила их. Но некоторые белеют, как вымытые тарелки. Все до одного – человеческие.

Я знала, что здесь умирали, ещё тогда, когда впервые вошла и увидела костяной осколок, когда почувствовала, как свет режет меня. Но есть разница между смутным знанием и этим. Это не крошки костей, не пепел. Я думаю, что в третьей комнате кислота пожирает всё до конца. Но здесь – целые тела, брошенные гнить. Жестокость этих залов предстаёт особенно ясно.

– Они… настоящие?

– Да, – его голос становится серьёзным.

– Ты просто оставляешь их здесь? – Я переводила взгляд то на него, то на кости. – У тебя совсем нет уважения к мёртвым?

Каэлис не мог ничего поделать с тем, что осталось в первых трёх залах. Но здесь ведь можно.

– Во-первых, они были нарушителями.

– А ты – нет? – мгновенно парирую я.

– Это моя академия.

– Разве это не мастерская Дурака? Поэтому ты и сам вынужден пробираться сюда тайком? Точно так же, как они?

Каэлис открывает рот. Закрывает. Сжимает губы. Потом снова открывает.

– Ну… если бы мои кости лежали здесь, я бы хотел, чтобы их оставили тоже – как предупреждение.

Я фыркаю, не веря ни слову.

– Серьёзно, – настаивает он. – Более того, даже если бы я захотел вынести останки, это было бы небезопасно.

– Почему?

– Это последнее испытание довольно простое. Просто оно не оставляет места – или почти не оставляет – для ошибок. Как только войдём, ты не можешь издать звук громче шелеста листвы. Что бы ты ни увидела, что бы растения ни сделали… – он указывает наверх. Стены увиты лозами, свисающими с потолка. Десятки цветов, красных, как губы танцовщицы, висят вниз.

– Последний поцелуй, – шепчу я.

Голова Каэлиса резко поворачивается ко мне, в глазах удивление.

– Ты знаешь про Сумеречную розу?

– Удивлён?

– Я не считал тебя ботаником.

– Я и не ботаник… Но у меня есть хороший друг, который был. – Рен могла заставить расти всё, одним только взглядом. – Её пыльца при вдыхании вызывает полную парализацию – включая сердце и лёгкие. Если попадёт на кожу, прожигает плоть до кости. – Неудивительно, что кости здесь такие чистые.

Каэлис кивает.

– Двигайся максимально тихо, если не хочешь закончить, как эти незваные гости. Ты готова?

Я киваю.

Он идёт первым, я следом. Пути «правильного» нет, но я всё равно ставлю ноги в его следы. У меня достаточно опыта в том, чтобы красться. Но пустые глазницы скелетов, разбросанных по комнате, пробирают до костей даже меня – человека, пережившего ужасы Халазара.

Мы осторожно перебираемся через груды больших камней в центре зала. Несомненно, их положили здесь специально, чтобы кто-то наверняка оступился и издал звук: поверхность отполирована до зеркального блеска. Уже на другой стороне серебряный блеск ловит мой взгляд. Я меняю траекторию, ноги сами несут меня к костлявому запястью, на котором до сих пор застыл металл.

Браслет. Тонкий. С круглым знаком «sXc» – точно такой, какой я подарила Арине, когда она поступила в академию. Чтобы ты не забывала о нас, кто остался снаружи. Я стираю грязь, будто могла бы смыть и само знакомое клеймо.

– Нет. – Слово срывается рваным шёпотом, но в тишине звучит как крик. Вторая рука летит ко рту, будто можно заглушить звук. Но уже поздно.

Цветы раскрываются. Их аромат приторно-сладкий. Пыльца осыпается. Я мечусь, и Каэлис резко тянет меня к себе. Инстинкт выживания заставляет меня хватать его за руку одной ладонью, а другой сжимать браслет. Он накидывает плащ мне на голову, сам укрывается лишь наполовину. Я слышу его резкие вдохи – он пытается приглушить их тяжёлой тканью.

Каким-то чудом мы добираемся до другой стороны и валимся на пол, пока новый дождь из пыльцы обрушивается позади. Каэлис ругается и швыряет плащ обратно в комнату – ткань тут же начинает распадаться. Он поворачивается ко мне в ярости, но злость гаснет, едва он видит мои лицо, залитое слезами.

– Это была она. Арина, – выдыхаю я. Губы Каэлиса приоткрываются в потрясении. У меня – прорыв. Великий. Такой, что изменит всё. У нас будут все ресурсы, какие только можно вообразить, и мы сможем ударить по короне, – говорила Арина. Их держат взаперти, потому что они сильнее всего, что мы видели до этого. Я прижимаю браслет к груди, а слова, которые я хочу сказать, застревают в горле. Неужели она нашла Мир? Изменить всё… Она что, думала, что сможет вернуть и мать тоже?

– Она не должна была умереть. Я не верила. Я… – я захлёбываюсь рыданием.

– Клара…

– Мы не оставим её здесь. – Одного взгляда хватает, чтобы остановить его руку, потянувшуюся ко мне, возможно, в утешении. Каэлис едва заметно вздрагивает. Я бы и не уловила, если бы не смотрела так широко раскрытыми глазами. – Мы не оставим.

Его взгляд возвращается в зал – к груде костей, что осталось от половины моего сердца. От всего, что осталось у меня от неё. На мгновение кажется, он готов возразить, снова напомнить о риске, но благоразумно сдерживается.

Каэлис снимает длинный плащ, пока цветы вновь смыкаются, засыпая, возвращаясь в оцепенение.

– Я соберу её.

– Спасибо, – шепчу я. Я знаю, должна сделать это сама. Но колени всё ещё слишком слабы. Сердце не может держать меня, когда оно разбито на такое количество осколков.

Каэлис берёт меня за руку. И хотя он не говорит ничего, в его прикосновении – тысяча слов. В его глазах – извинение и разделённое горе, которое даёт понять: каким-то образом он понимает эту боль.

Отпустив меня, он поднимается и возвращается, чтобы собрать останки Арины.

Глава 42

Когда Каэлис возвращается, кости Арины туго перевязаны его курткой – тканью мужчины, которого я могла бы винить в её смерти. Я принимаю их на руки, прижимаю к груди, чтобы ни одна косточка не выпала. Я держу её в последний раз, пока мы идём обратно через залы, созданные Дураком, чтобы держать людей подальше от своей мастерской. Мы снова осторожно пробираемся под Сумеречной розой. Но ловушки на обратном пути обезврежены, и мы проходим через первые три комнаты без труда. Хотя у меня нет ни сил, ни желания восхищаться этим.

Прости, – шепчет каждый удар моего сердца.

Прости, – отзывается каждое эхо моих шагов в коридорах академии, когда мы выходим из глубин, окутанных чарами. Разум спорит с чувствами. Моя сестра была стихией, с которой считались. Дикой и необузданной, как сама магия. Она заслуживала большего, чем это.

Пошатываясь, я опираюсь о стену, сгибаюсь и зарываюсь лицом в куртку Каэлиса. От неё пахнет им, землёй и сладкой, смертельной пыльцой, от одного запаха которой кружится голова. И нет даже намёка на розмариновое масло, которым Арина вплетала волосы. Или на лавандовый крем, который она полюбила за то, что он напоминал ей печенье Юры.

Каэлис тоже останавливается. Его рука ложится мне на плечо – словно волнорез против прибоя горя. Опора, на которую можно склониться, пока не соберёшь достаточно сил, чтобы подняться и идти дальше.

– Мы можем остановиться, – шепчет он.

– Нет… Я должна отвезти её домой. – Только я и сама не знаю, где теперь «дом» для нас. Не Гнилое Логово. Клуба больше нет. Возможно, Арина ни разу не была в нашем доме Звёздной Судьбы… Но это всё, что у нас осталось. Это станет её домом теперь. – Пожалуйста, веди нас в город.

С печальным кивком принц продолжает путь, ведя нас по дороге через академию, которой я никогда не пользовалась. Тайный выход всё это время скрывался за гобеленом. Он соединяется с другим внутренним мостом – на этот раз внутри большого моста.

Я нашла его. Наконец, Арина, я нашла твой выход. Мы перейдём его вместе.

Туннель выводит нас в маленький мавзолей на кладбище у края Города Затмения, на подъёме к мосту, соединяющему его с академией. Замок на двери сломан, Каэлис это замечает, но ничего не говорит. Я беру на себя инициативу, когда мы входим в сам город.

Дорога до дома Звёздной Судьбы кажется вечной, и всё же словно мгновенной.

Я стою на пороге, бессильно глядя на дверь. Сайлас всегда впускал нас внутрь… У меня даже ключа нет. Каэлис стучит вместо меня. Я не могу ослабить хватку, с которой держу свёрток.

После долгой паузы дверь открывает Грегор. Его взгляд скользит от меня к Каэлису. Что-то между шоком, яростью и ненавистью сдвигает его брови.

– Ты—

– Это Арина, – перебиваю я его праведное возмущение. Даже если бы я сказала, что в моём заточении не было вины Каэлиса, они всегда будут подозревать его. И у них есть причины. Они знают слухи о принце. Они будут держать обиду на корону, которую он олицетворяет. И, возможно, ещё сильнее – теперь, когда я несу эту ношу.

– Арина? Что с ней? – Грегор резко переводит внимание только на меня.

– Это Арина. – Я приподнимаю свёрток. Сейчас я способна произнести только эти два слова. Всё остальное разорвало бы мой голос.

Брови Грегора морщатся, и до него доходит мучительно медленно. Я сдвигаю ткань, обнажая бледную кость. Его рука летит ко рту, чтобы заглушить первый рывок скорби. Он выглядит как рухнувшая гора. Но рука не может остановить слёзы, струящиеся из глаз. Он пошатывается, ударяясь о стену так, что сотрясается весь дом.

– Она… Она заслуживает настоящих похорон, – выдавливаю я из себя.

Грегор отступает в сторону, всё ещё не в силах говорить. Мы с Каэлисом сами входим внутрь.

– Звезда упала! – выкрикивает Грегор наверх, и его голос ломается от боли.

Клуб Звёздной Судьбы. Мы были как маленькие точки на небе, когда-то далёкие друг от друга, а потом сошедшиеся в созвездие. И когда одна из нас уходит навсегда, мы падаем с этого неба. Жизнь обрывается слишком рано, и сияющая карта никогда не будет прежней. Её узор изменён навеки.

Остальные сбегаются вниз, собираясь на лестнице. Они застывают в шоковой тишине, увидев меня… с Каэлисом.

– Это Арина, – повторяю я снова, громче на этот раз, но от этого не менее больно. Каждый раз, когда я произношу её имя, меня разрывает на части.

– Что?.. – Юра протискивается мимо Твино и Грегора ко мне. Я молча протягиваю ей свёрток, и она развязывает узел. В тот миг, когда из-под ткани показывается пустой глаз костяного черепа, Юра падает на колени. Из её груди вырывается вой, говорящий за всех нас.

– Она… Она… – я пытаюсь подобрать слова. Остатки моего самообладания рушатся.

– Мы её похороним, – произносит Бристар с верхней ступени. Вечная скала нашего клуба, она раздаёт приказы.

***

На подготовку к похоронам уходит целый час, и мы бродим по дому Звёздной Судьбы словно призраки. Кости Арины покоятся у камина на постели из куртки Каэлиса. Юра ставит рядом чайник и тарелку с печеньем, которое Арина так любила.

Грегор в маленьком дворике за домом роет землю. Рен проходит по коридору с большой цветочной вазой – белой лилией. Твино наверху, готовит речь.

А я остаюсь рядом с ней. Она слишком долго была одна, и эти мгновения – последние, что я могу провести с ней. Поэтому я сижу и смотрю на то, что осталось от моей сестры, неся своё молчаливое бдение.

Не ты должна была. Никогда не ты. Я повторяю это снова и снова в мыслях. Я бы вынесла тысячу лет в Халазаре, лишь бы ты осталась жива.

Каэлис стоит в углу, молчаливый наблюдатель, тень, которой не рады в нашей скорби, но которой и негде быть больше.

– Второй сын Орикалиса, – резко говорит Бристар, входя в гостиную. – Устройся в кабинете.

Странно видеть, как Каэлису приказывают. Ещё страннее – что он подчиняется без возражений. Но, уходя, он бросает на меня последний тревожный взгляд. У меня нет сил ответить ему хоть чем-то.

Бристар закрывает за ним двери и садится напротив, по другую сторону стола. Между нами – Арина.

– Это моя вина, – шепчу я.

– Смерть всегда кажется такой, – голос Бристар не особенно тёплый. Никогда не был. Но в нём есть её собственная искренность.

– Это я её подталкивала… подавала ужасный пример, вечно беря на себя больше. Мы соревновались. Переплюнуть. Доказать, что не сдаёмся. – Как в том деле, где меня поймали. – Она—

– Она не была ребёнком, как бы ты её ни видела. Арина была женщиной, принимавшей собственные решения. Так же, как и ты. И мы обе знаем – она была не менее безрассудна, чем ты. А может, и больше, – перебивает Бристар. Я оседаю, понимая, что это правда. Ненавижу, что это правда. Но свалить всю вину на себя было бы проще. – Но я боюсь, куда приведут твои решения. Семье Орикалисов доверять нельзя, что бы они ни говорили.