Текст книги "Академия Аркан (ЛП)"
Автор книги: Элис Кова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)
Возьми себя в руки, – приказываю я себе. С высоко поднятой головой отрываю взгляд и вливаюсь в поток зала.
Может, именно она отдала приказ убить Маму, но кто приказал ей? Она Верховная Леди Клана Башни – клана, ближе всех стоящего к короне. Несомненно, её рука движется по шёпоту короля. Даже Бристар сказала, что у них были доказательства причастности Клана Башни, но что Принц Равин – тот, кто охотится на Хранителей Мира. Приказ мог исходить и от него, чтобы скрыть своё участие. Если я убью её прямо сейчас, рискую никогда не узнать всей правды – кто именно и зачем убил мою мать. А ещё – рискую потерять сам Мир.
А он важнее.
– Хотя я и восхищаюсь тем, как убийственное намерение зажигает твои глаза, – голос Каэлиса льётся гладко, как шёлковая подкладка его камзола, – думаю, тебе стоит чуть сдержать это, пока слишком многие не заметили.
– Убийственное намерение? – моя улыбка наверняка выглядит дьявольской. – Понятия не имею, о чём ты говоришь.
– Значит, работа прошла успешно? – его голос опускается ниже обычного, с трудом удерживаясь от взлёта вместе с волнением.
Вместо ответа я сокращаю расстояние между нами и скольжу рукой к своим юбкам. Перекладываю пять карт из кармана в его, засовываю их внутрь его камзола с лёгким хлопком по груди. Провожу костяшками по его телу. Вздыхаю, глядя на него исподлобья, ощущая, как настоящая карта Смерти жжёт у меня под рёбрами. Пока у меня есть хотя бы одна из истинных карт Старших Арканов, ни один из Орикалисов не сможет призвать Мир. Контроль остаётся у меня. И шанс использовать эту легендарную карту – тоже.
– Всё прошло идеально. Он ничего не заподозрит. – И Каэлис тоже не знает о моих истинных намерениях. Я посмотрю, где он будет хранить карты, а потом сделаю ещё подделок, по мере того как сумею незаметно добывать материалы. Украду их прямо из-под его носа, как украла у его отца. Если Бристар не лгала, Каэлис не сможет призвать Мир без карты-сосуда, которую умею создавать только я. Но я знаю о ней слишком мало, чтобы полагаться лишь на это.
– Клара. – Он перехватывает мою руку, вглядывается в меня. Его глаза чуть сужаются. – В чём дело?
– В чём что? – я чуть отстраняюсь, но он держит крепко. Словно видит меня насквозь. Словно знает все мои мысли, даже если я молчу.
– Тут есть что-то ещё.
– Я не могу быть более взволнованной перед тем, что нас ждёт. – Я искренне улыбаюсь и верю в эти слова. На миг мне кажется, что я рассеяла его подозрения. Но Каэлис продолжает изучать меня. Его взгляд словно срывает с меня ткань, оставляя обнажённой. Я с трудом сдерживаю дрожь.
– Нет… здесь есть нечто большее. – Его ладонь тянется к моему лицу, обхватывает щёку. В этом жесте и нежность, и приказ. – Скажи мне.
Мои губы приоткрываются, но слов нет. Мне нужно уйти от него. Просто находясь рядом, я разрываюсь надвое. Между тем, что знаю, чувствую и боюсь… и жаждой снова довериться ему. Поверить так, как я так хотела верить.
– Если тебе нужно, чтобы я кого-то убил, скажи – и это будет сделано. – Он чуть улыбается: высокомерно, дьявольски, и в то же время притягательно до безумия. – Мир – наш, чтобы создать или разрушить.
Но прежде, чем я нахожу слова, чтобы ответить, нас прерывает шум. У входа в бальный зал появляется группа, и толпа мгновенно смолкает. Люди расступаются, и они проходят внутрь.
Если раньше я чувствовала холод, то теперь он пронизывает меня до онемения.
Это не Стеллис с их вороньими и голубиными перьями. Не городская стража в серебряно-зелёном. Эти люди и женщины одеты в тусклый серо-бурый цвет, врезавшийся в мои худшие кошмары.
В центре отряда стражи Халазара – Глафстоун. Живой кошмар, вернувшийся преследовать меня своим изуродованным, покрытым шрамами лицом – следами того, что с ним сделал Каэлис.
Каэлис обвивает рукой мою талию, притягивая ближе.
– Прошу прощения за вторжение на ваш вечер, – объявляет Глафстоун. Музыка замирает, оркестр мгновенно улавливает ненормальность. – Но среди вас скрывается беглая преступница.
Толпа наполняется шёпотом и ахами. Я пытаюсь отойти, но Каэлис держит крепко.
– Не беги, – шипит он. – Это только усугубит. Стой рядом со мной. Я защищу тебя. Клянусь тебе, Клара.
Я знаю, что побег будет выглядеть ужасно. Но это единственное, о чём я могу думать. Я не вернусь туда. Не смогу.
– Не дай им забрать меня.
Едва слова слетают с моих губ, как глаза Глафстоуна впиваются в меня.
– Вот она. – Его лицо искажает ненависть глубже любой, что я когда-либо видела. Одного взмаха его пальца хватает, чтобы стража ринулась ко мне. Всё словно повторяется – моя первая ночь в Академии, только сейчас в тысячу раз хуже.
Каэлис встаёт, между нами, оставаясь так близко, что стоит мне шагнуть – я коснусь его.
– Смотритель Глафстоун, – голос Каэлиса холоден и ровен, – я не позволю вам марать доброе имя моей невесты.
Стражники застывают, не зная, кому повиноваться. Весь зал замолкает вместе с ними, ожидая, что будет дальше.
– Её «доброе имя» – не то, чем вы его считаете, – Глафстоун взмахивает рукой в мою сторону, обращаясь ко всем присутствующим. – Эта женщина обманула вас. Её зовут не Клара Редуин, а Клара Грейсворд.
Технически и это не совсем правда, я бы пошутила, если бы не была парализована паникой.
– Она та самая беглянка, что сбежала из Халазара почти год назад, скрывалась у вас на виду и насмехалась над нашей королевской семьёй своей ложью.
В толпе раздаются возгласы ужаса. Среди лиц я нахожу Лурен. Её глаза расширены, рот приоткрыт. Я отвожу взгляд, прежде чем её потрясение пробудит во мне вину, которую я не сумею скрыть.
– Ты смеешь подвергать сомнению моё слово? – голос Каэлиса опускается до ледяного шёпота.
– Лишь чтобы защитить государя, которого я так люблю, – отвечает Глафстоун.
– Мой брат прав. – Из толпы слева выходит Равин, шагов двадцать от нас. Один его вид разжигает во мне новую волну ярости. – Ты делаешь смелое и опасное заявление против женщины, что должна стать Верховной Леди нового Клана Отшельника. Надеюсь, у тебя есть доказательства? – Он защищает меня? Будто это не он в прошлый раз бросил меня в Халазар… Но я ни на миг не теряю бдительности.
– Ваше высочество, – Глафстоун подходит ближе и кланяется, протягивая небольшой конверт. – Я представляю свои доказательства.
Сделай что-нибудь, Каэлис, молю я каждой клеточкой. Но он не двигается. Почему он не двигается?
Равин раскрывает конверт. Содержимое – достаточно, чтобы земля ушла из-под моих ног. Две колоды. Одна на жалких обрывках бумаги – на таких я когда-то чертила для Глафстоуна его нелегальные карты. Другая – идеально выполненные карты Академии, над которыми я работала ради Испытания Трёх Мечей.
– Я давно выявил её незаконные действия, ещё в Халазаре, – произносит Глафстоун, будто сам не приказывал мне чертить. – Не знаю, как она раздобыла материалы. Я конфисковал карты, которые она сделала в тюрьме. Их сходство с картами, что она представила на Испытаниях Трёх Мечей, очевидно.
– Лжец… – вырывается у меня шёпот. В Академии моё письмо изменилось… разве нет? Этого хватит? Или всё бесполезно? Нет… они используют любые «доказательства», какие захотят.
– Тихо, – шипит Каэлис.
Глафстоун продолжает:
– Простите, я думал, что смогу её исправить. – Театральный вздох. – Но, возможно, стоит радоваться её методам. Иначе как бы мы узнали правду?
– Это, действительно, неопровержимое доказательство, – наконец говорит Равин, передавая карты своему отцу, который остановился рядом. Но вид его – раздражённый. Знает ли он? Сердце грохочет так, что меня мутит.
– Я хочу увидеть эти карты сам, – Каэлис наконец двигается, уходя от меня и направляясь к своей семье. – Я тот, кто курирует арканистов Орикалиса. Я должен судить о сходстве.
– Брат, разве ты не будешь предвзят? – усмехается Равин.
– Схватить её, – приказывает Глафстоун, воспользовавшись тем, что мой защитник больше не преграждает путь.
Стражники бросаются ко мне во главе с Саваном. В его глазах сверкает жестокое торжество: наконец-то я тебя достал. Равин одновременно смещается, загораживая Каэлису дорогу ко мне.
Я отступаю. Их руки тянутся ко мне, а перед глазами – сотни рук из камеры, перепачканной грязью, которую я до сих пор не смыла с кожи, с души.
– Клара… – моё имя, полное предупреждения. Только голос Каэлиса прорывает нарастающую панику. Но уже поздно.
– Пора домой, тварь, – оскаливается Саван. Ликование Глафстоуна не знает границ.
Я резко разворачиваюсь и бегу. Почти достигаю двери, через которую вошла. Но стража быстрее. Они хватают меня, и крик вырывается из моей груди.
Из моей колоды вспыхивает Десятка Жезлов. Я даже не помню, чтобы призывала её, но десять языков пламени обрушиваются на мужчин и женщин, что держали меня. Они валятся назад. Ткань рвётся под их руками, когда они пытаются удержать меня. Моя кожа покрыта созвездиями синяков и царапин.
– Это была Десятка Жезлов?
– Не может быть.
– Разве она всего лишь первогодка?
Шёпот жалит, как пчёлы. Никогда я не была так обнажена. Все видят меня. Знают, кто я – что я. Если останусь, они узнают всё.
Я рвусь к двери, будто она открывается в другой мир, где я в безопасности. Но это лишь задний коридор, где, скорее всего, уже дюжина Стеллис.
В поле зрения выходит Равин, карта в руке. Серебро сверкает. Это Старший Аркан, но какой – я не успеваю понять.
– Довольно.
– Нет. – Я едва успеваю ответить. Моё тело и магия действуют сами. Из моей колоды поднимается серебряная карта. Ржание далёкой лошади эхом проносится по залу, перекрывая шёпот и вздохи толпы.
Наши карты взрываются фонтаном искр и светящейся пыли. Лицо Равина искажается, его рот открывается – но что бы он ни собирался сказать или сделать, я уже не слышу. Свет окутывает меня, и Колесница уносит прочь.
Глава 56
Я падаю на утрамбованную землю двора Дома Звёздной Судьбы с такой же грацией, будто рухнула прямо с неба. Из груди вырывается воздух. Голова кружится. У Сайласа использование его карты выглядело безупречным, но теперь я знаю – к этому нужно привыкнуть. Я сгибаюсь пополам и меня рвёт. Я не уверена, виновато ли телепортирование или же ощущение рук стражников, пытавшихся вернуть меня в Халазар.
Я умру, прежде чем вернусь туда, – думаю я, вытирая губы тыльной стороной ладони. Сердце всё ещё бешено колотится, но губы сжаты в решительную линию.
– Все. В гостиную. Сейчас же! – я распахиваю заднюю дверь и кричу, молясь, чтобы они уже вернулись. Чтобы с ними не случилось ничего дурного.
По лестнице грохочут ноги. Пол надо мной дрожит. Я меряю шагами пространство перед потухшим камином, когда они входят.
– Клара? – Юра ахает, разглядывая мой измученный вид. Я облегчённо выдыхаю, и на миг мой жёсткий фасад трескается, пока я смотрю на них – ещё в гриме и с остатками пудры после нашего бала-маскарада.
– Как ты… – начинает Грегор.
– Что? – в то же время говорит Рен.
– Что случилось? – Бристар разрубает их слова, как её острый взгляд пронзает ночь. В нём тревога и страх. Но и столько сочувствия, что я едва не осыпаюсь, как ребёнок, мечтая о материнских объятиях, которых давно нет. Чтобы кто-то прижал меня и сказал: всё будет хорошо. Но времени на утешение нет. Не тогда, когда часы тикают для всех нас.
– Они знают. – В этих двух словах заключено всё: знают, что я Старший Аркан. Знают, что я та беглянка из Халазара. Знают, что я больше не их марионетка. Судя по ужасу, что проступает на лице Бристар, разглаживая морщины и убирая жёсткие линии у рта, она всё понимает.
– Уходим через горы этой ночью, – объявляет она. – Берите всё, что сможете.
Все бросаются в движение. Никто не задаёт вопросов. Кроме Юры:
– Чистая одежда?
– Пожалуйста. – Мои ноги уже сами ведут меня вперёд, а мысли остаются за многие мили отсюда, в тёмных коридорах Академии Аркан.
Каэлис… Он сказал мне не бежать. Я знала, что он прав. Но что ещё я могла сделать? Теперь всё кончено, не так ли? Наша фиктивная помолвка. Моё время в академии. Наверное, и наше сотрудничество – всё, что у нас было… кем бы мы ни были друг для друга. Каэлис и моё безумное влечение должны быть последним, о чём я думаю, но именно к этому возвращаются мысли на каждом шаге. Я прижимаю ладонь к корсету, чувствуя карту Смерти, всё ещё надёжно спрятанную у моих рёбер. Он не узнает о моём предательстве, пока я не исчезну. Тогда мы станем по-настоящему врагами.
Я замираю на середине лестницы.
В тех тёмных коридорах академии остался ещё кто-то. Тот, о ком Равин теперь знает, что он помогал мне.
– Сайлас, – шепчу я. Юра оборачивается. Я смотрю через плечо, к Бристар. – Я сбежала благодаря ему; Равин и Каэлис оба знают это. Я не знаю, что сделает с ним Равин, но хорошего ждать не стоит.
– Клара…
– Я не могу его оставить, – перебиваю я, заранее слыша в её тоне смесь предостережения и упрёка. – Не после всего, что он сделал, чтобы помочь нам. Я обещала, что не дам ему пострадать.
– Ты не можешь вернуться туда, – Бристар поднимается на ещё одну ступень, и теперь мы смотрим друг другу прямо в глаза. – Если вернёшься, тебя больше никогда не отпустят.
– Для начала им придётся найти меня и поймать, – отрезаю я. – А я за этот год изучила все потайные ходы крепости. Мне нужно лишь добраться до Сайласа. Он выведет нас.
Бристар открывает рот, но я вижу, как решимость тает на её лице, сменяясь раздражением.
– Ты уже всё решила, верно?
– Безоговорочно.
– Тогда иди. Беги так быстро, как сможешь. На споры нет времени.
– В штанах ты двинешься быстрее, – останавливает меня Юра, прежде чем я сорвусь вниз. И я вынуждена согласиться.
Я не трачу время на то, чтобы полностью снять платье. Слишком много шнуровки, да и я не хочу рисковать картой Смерти. Я натягиваю узкие чёрные брюки, затем беру нож и разрезаю юбку прямо под линией, где она вшита в корсет, рву ткань и сбрасываю её. Остатки кружевных рукавов я тоже сдираю, прежде чем Юра протягивает мне свободную рубаху и накидывает на плечи плащ с капюшоном. Она застёгивает его у горла, а я просовываю руки в прорези, чтобы держать его во время того, что я знаю – будет бегом в никуда.
– Мы уже теряли тебя, Клара. – Её взгляд цепляется за мой. – Не дай нам потерять тебя снова.
– Не дам, – клянусь я.
Её пальцы дрожат. Я ловлю их, прежде чем они соскользнут, и рывком притягиваю Юру к себе. Наши руки сжимаются в безмолвных объятиях.
– Лавандовые сконы, – шепчу я ей на ухо. – Вот чего я хочу, когда мы окажемся в следующем убежище.
– Только будь там, чтобы их съесть.
– Буду. А до тех пор – не плачь над пустым гробом.
Она произносит последние слова в унисон со мной, когда я отпускаю её. Я не трачу ни секунды. Сбегаю вниз и почти вырываюсь за дверь, когда Бристар останавливает меня, назвав по имени.
Она стоит у стены под лестницей – и рядом открытая потайная дверь. Я даже не заметила шва в деревянной панели.
– У тебя есть час, не больше. Потом это место будет уничтожено. – В её глазах вспыхивает искра, обещающая превратиться в пламя, что скоро поглотит весь дом. На миг в голову закрадывается дикая мысль: а вдруг именно она сожгла клуб? Но я отбрасываю её. Тогда у Бристар не было причины. По крайней мере, я не могу её назвать… – Мы не можем позволить, чтобы нас нашли, не тогда, когда этот проход ведёт прямо в туннели под городом и наружу.
Я уже видела это. Женщина у потайной двери под лестницей. Видение едва не сбивает меня с ног. Но это не Бристар, а Мать. Арина ещё младенец на её руках. Мы должны идти, – шепчет она, – твой отец скоро придёт. Мы не можем позволить ему найти нас. Я была маленькой, едва выше её пояса. Будь сильной ради меня, Клара. Всё это всего лишь дурной сон.
– Это был мой старый дом? – шепчу я.
Глаза Бристар расширяются.
Те бумаги, что были в карманах юбки, которые я только что срезала – я доверила их Юре. Верховная Леди Клана Башни была той, кто приказал убить мою мать. Символ Клана Башни в комнате, что Твино превратил в мастерскую. Ты же не знаешь больше никаких домов, оставленных кланами, чтобы мы могли взять их под себя? – сказала Юра про это место.
Нет… нет, этого не может быть. Но в голове уже складывается картина. История из времени до моих воспоминаний. Деньги исчезли. Мать оставила удобства. Отец «бросил» нас. Но… а если было наоборот? Что если он не ушёл потому, что ему было всё равно, а из-за тех, кто окружал его?
– Моё имя. То, которое Мать велела нам никогда не произносить. Шеваль…
– Никогда, никогда не называй своё настоящее имя, – рычит Бристар, обрывая меня с той же силой, с какой когда-то Мать внушала нам важность хранить его в секрете. Теперь этот секрет обретает новый смысл. Появляется причина, почему она так яростно его защищала.
– Я что, бастард Клана Башни? – ужасный вопрос вырывается прежде, чем я успеваю подумать.
Бристар сокращает дистанцию, хватает меня за руку.
– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответ.
Но я хочу. Хочу всё знать. Мать никогда не говорила об Отце… вот почему? Бристар утверждала, что не была близка с Матерью, но, может, она знала моего отца, и именно так получила этот дом? Может, из-за него – из-за её связи с ним, из-за того, что Арина и я вообще появились на свет – Мать убили? У меня сотни вопросов, но они застревают в горле, отказываясь высвободиться. Потому что…
– У меня, нет времени на это, – я вырываю руку из её хватки, сверля её злым взглядом. Может, мой гнев направлен не туда. Я не знаю. Но он переполняет меня. – Когда я вернусь… когда мы все будем в безопасности, ты расскажешь мне всё. Хранители Миров. Моя мать. Моя кровь. Всё, что знаешь. Больше никаких секретов.
– Больше никаких секретов, – подтверждает Бристар. И я вижу, что она говорит серьёзно.
Со злым шумом я поворачиваюсь к парадной двери.
– Час, Клара.
– Мне и половины не понадобится. – Я захлопываю за собой дверь, поправляю капюшон и бегу по городу.
Я бегу, будто за мной гонятся все стражники Халазара. Будто вся свора волков напала на мой след. Я мчусь по улицам, которые знаю с детства. Слишком знакомым. И теперь болезненно знакомым.
Был ли это мой дом?
Какой бы была моя жизнь, если бы не козни Клана Башни и короны, которой он служит? Мои ногти врезаются в ладони, оставляя полумесяцы, и я бегу быстрее, превращаясь в тень. Я бегу по стопам Арины, по стопам Матери… по стопам бесчисленных людей до меня. Людей, которые тоже хотели закричать от всей этой жестокости. От того, что весь мир – словно пороховая мельница, а мы – её ингредиенты, которых невидимая рука снова и снова перемалывает в пыль.
Я бегу, пока не достигаю разрушенного входа в проход у конца моста. Одной рукой держусь за бок, другой упираюсь в обломок камня, сгибаюсь, едва не снова вырывая. Я горю изнутри. Всё во мне кричит. Но я молчу, кроме рваного дыхания. Взгляд впивается в академию на горизонте, в её почерневший силуэт на фоне тьмы. Под ладонью остаётся карта Смерти. Как обещание. И как угроза.
Через ворота я спускаюсь снова, в тёмные туннели этого проклятого места. Перехожу мост и оказываюсь в логове того, кто возвёл меня в благородство… не зная, что кровь дворян, возможно, и так течёт в моих жилах. Увижу ли я Каэлиса снова? Хочу ли я этого вообще? Часть меня жаждет того, чего могло бы быть, если бы судьба была хоть чуточку добрее. Но я не уверена, что эта часть когда-нибудь победит.
Судьба тут же испытывает меня.
Каэлис стоит на моём пути. Я останавливаюсь, моргаю, будто он – призрак, которого я вызвала одной мыслью. Но он не исчезает. Лишь смотрит.
Может, он знал, что я приду сюда. Но даже если так… найти путь, который выберу я, в этом чудовище-лабиринте почти невозможно. И всё же мы здесь. В серебряном свете луны, падающем сквозь паутину окон. Мы на противоположных концах короткого коридора. Его тёмные глаза встречают жар моих.
Мои пальцы дёргаются от магии. Но ни одна карта не поднимается из колоды. Он тоже не двигается. Воздух застыл, и само время затаило дыхание.
Я должна была любоваться им чаще, пока могла. Должна была запомнить каждую деталь алого шитья. Серебряные нити, что удерживают пуговицы его камзола. Волосы, в лунном свете отливающие тёмно-фиолетовым, падающие на глаза. Я должна была без стыда наслаждаться им чаще. Забить на мораль и сомнения, утонуть в пороке и желании, пока знание не разрушило наши шансы.
Он тихо ругается, отворачиваясь. Заклятие рушится. Почти как разрешение.
Я иду прочь. Каэлис двигается одновременно со мной. Я замираю. Он тоже. Беги, – шепчет одна часть меня. Останься, – умоляет другая, предательская.
– Я не пойду с тобой, – разрываю тишину я.
– Теперь ты и не можешь, – отвечает он. Широкие шаги стремительно сокращают расстояние. – Ты сама это обеспечила.
– Я не позволю тебе отвести меня в Халазар.
Он останавливается прямо передо мной. Воздух мгновенно становится электрическим. Я поднимаю взгляд и вижу гнев, прорезающий морщины на его лбу. Боль, пылающую в его глазах.
– Я клялся тебе снова и снова, что никогда этого не сделаю, – говорит Каэлис тихо. И он действительно верит в это.
Я медленно вдыхаю, желая, чтобы грудь коснулась его. Сдерживаю порыв схватить его.
– Ты правда позволишь мне уйти?
– Если придётся.
– Ты знаешь, я не могу остаться… не с тобой, – мой голос срывается на шёпот, но не теряет решимости.
– Знаю. – И всё же он тянется ко мне, а я не отстраняюсь. Его рука зависает у моего лица. Костяшки пальцев скользят по щеке, и его взгляд падает на мои губы. Подушечки пальцев скользят вниз, отодвигают ворот рубахи, открывая изгиб груди, всё ещё стиснутой в разорванном корсете. Я не могу сдержать вдох и лёгкий изгиб спины, что сопровождает его движение. Даже когда весь мир рушится, моё тело предаёт меня. Я тянусь к нему.
Его пальцы обхватывают мою талию, и на миг дыхание сбивается – не от его прикосновения, а от страха, что он почувствует карту. Но Каэлис сосредоточен только на мне. Его взгляд словно говорит: я – самое прекрасное, что он когда-либо видел. Словно весь мир начинается и кончается здесь.
– Ты получила всё, что нужно, от меня. Мы закончили, – слова больше звучат как заклинание для самой себя.
– Знаю, – повторяет он. Но в этот раз его голос лишён уверенности. Я открываю рот, чтобы подчеркнуть это, но он опережает меня: – У нас никогда ничего и не было. И никогда не будет… не в этой жизни. Но дай мне последний раз.
– Что?
– Позволь поцеловать тебя в последний раз. Когда ты знаешь меня таким, какой я есть. Видишь мужчину под картами и именами, под коронами и властью. – Даже говоря это, Каэлис уже тянется ко мне.
Я не делаю ничего, чтобы остановить его.
Поцелуй мучительно медленный. Наши тела встречаются не с ударом, а с обречённым вздохом. Его вторая рука ложится на моё лицо, удерживая так нежно, как не смог бы удержать весь остальной мир, даже угрозами и цепями.
Я принимаю то, что дала мне судьба, и позволяю себе утонуть в этом мгновении. Я смакую вкус его губ, когда его язык касается моего. Его запах окутывает меня, как его рука вокруг моей талии. Пламя внутри меня осыпается в пепел. Луна исчезает, и остаётся только тьма. Холодная, бесконечная, прекрасная тьма. Укрытие от всего, что я знаю, и от всего, что ещё предстоит.
Мои руки скользят по нему, цепляясь за лацканы. Я держу его крепче. Огонь возвращается. И только когда он отстраняется, я понимаю: мои пальцы сомкнулись у него на горле, подушечки вдавлены в кожу.
Каэлис чуть склоняет голову, в глазах вспыхивает весёлый огонёк.
– Сделай это.
Я могла бы. Он бы позволил. В этом безумии в его взгляде есть вызов.
– Я реликт ушедшей эпохи, – продолжает он. – Проклятый человек без будущего, который и вовсе не должен был существовать. Если кто и станет моей погибелью – так это ты.
Сколько раз я клялась быть именно ею? Мои пальцы дрожат, но не двигаются. Это больше похоже на ласку по его бледной коже-призраке.
– Нет. Я не убью тебя… пока. – Мои пальцы разжимаются по одному. Я отпускаю его, даже не зная почему. Отступаю.
– Если не сейчас, то когда? – лёгкая усмешка трогает его губы. И я ненавижу то, как сильно мне это нравится.
– Когда закончу с тобой. – Я резко разворачиваюсь и иду прочь.
– Ты никогда не закончишь со мной, – произносит Каэлис с самой надменной уверенностью в мире. – Я буду преследовать тебя из этого мира в следующий.
Я не отвечаю. Даже не смотрю через плечо. Эхо его слов само подчёркивает их вес. И только скрывшись из виду, я кладу ладонь себе на бок, туда, где прижата карта Смерти. Он не получит власти ни над одним миром, пока эта карта у меня.
Глава 57
Дорогу к Сайласу я теперь нахожу почти на автомате. Я выкидываю Каэлиса из мыслей – я и так потратила на него слишком много времени. Мысль о том, что он мог нарочно тянуть меня, только ускоряет мои шаги. Он ведь наверняка знал, что Сайлас дал мне Колесницу. А если Каэлис возвращался как раз после того, как наказал его?
– Сайлас! – Я распахиваю дверь. Сам виновник почти подпрыгивает от испуга. Я даже не скрываю облегчённого вздоха. – Хорошо, ты ещё здесь.
– А где же мне быть?
– Очень скоро – точно не здесь. – Я пересекаю комнату и, не спрашивая разрешения, начинаю собирать его письменные принадлежности для чернил. Я видела, как он делает это столько раз, что уже знаю, что именно должно попасть в сумку. – Мы уходим.
– Уходим? Что? Клара… – он хватает мои руки, останавливая. – Что случилось?
Я не могу смотреть ему в глаза, поэтому уставляюсь на свои пальцы.
– Прости. – Тишина, что следует за этим, невыносима.
– Ты использовала её, да?
Я киваю.
– Равин видел.
Ещё один кивок.
– Он знает, что ты мне помогаешь. – Я наконец поднимаю подбородок. – Клуб уходит этой ночью. Мы все через горы. Пошли с нами и…
– Я не могу, – мягко говорит Сайлас, беря обе мои руки и сжимая их. – Ты же знаешь, что не могу.
– Твоя семья? – предполагаю я. Он подтверждает кивком. – Сайлас, мы найдём их. Но ты вообще не увидишь их, если погибнешь.
– И не увижу, если Равин убьёт их. – Его улыбка печальна, обречённая. – Если я уйду с тобой, он их убьёт. Если останусь, смогу сказать, что ты украла карту у меня, и умолять о прощении.
Мои пальцы белеют, руки трясутся.
– Он всё равно никогда их не отпустит, что бы ты ни делал. Сайлас, пожалуйста. Мы найдём твою семью вместе и спасём их. Если ты уйдёшь, ты сохранишь их в безопасности. Он не убьёт их, пока ты жив, потому что он хочет тебя – нуждается в тебе. Твоя карта слишком могущественна.
– Он найдёт следующую Колесницу, если я умру. – Его покорность сводит меня с ума и только разжигает во мне решимость.
– Это займёт время, которого он не захочет тратить.
– У них есть Верховный Жрец. Его врождённая способность поможет отыскать Старшие Арканы.
– Ты что, хочешь умереть? – Вопрос звучит резко, но я его именно так и имею в виду.
– Конечно нет. – Он ошарашен, что я вообще спросила.
– Тогда иди со мной. – Я не позволю крови Сайласа лечь на мои руки. Не позволю рисковать им. – Он будет использовать твою семью как приманку, чтобы заставить тебя вернуться. И именно в этом он ошибётся. Именно так мы их и найдём.
Сайлас будто собирается с духом, взгляд скользит по комнате. Интересно, что он видит в этих стенах? Все часы, которые его вынудили провести здесь? Или то, сколько сил он отдал этому месту, хотя всё время мог уйти?
Я вижу перед собой того же человека, которого встретила в первый раз. Ничего не изменилось. Он всё ещё боится мира за пределами этих стен. Всё ещё скован жестокостью Равина. Я не оставлю его так. Я не смогла с самого начала, не начну и сейчас.
– Доверься мне, прошу. – Мои слова наконец прорываются сквозь его страх. Сайлас глотает, кивает.
– Хорошо. Клуб уходит скоро. Ты должен перенести нас в Дом Звёздной Судьбы.
Он собирает вещи быстро и налегке. Когда заканчивает, комната выглядит перевёрнутой вверх дном: одежда раскидана, ящики вывернуты. Я помогаю с чернильными принадлежностями, которые начала укладывать первой, запихивая их в сумку.
– Готов? – спрашиваю я, протягивая руку.
– Настолько, насколько это возможно. – В его глазах – всё волнение мира. – Ты уверена, что сможешь помочь моей семье?
– Клянусь своей жизнью.
– Тогда вперёд.
В воздухе между нами поднимается карта, прорисованная серебряными чернилами. Ржание коня раскатывается эхом. Мир вспыхивает светом и снова тонет во тьме. Как всегда, Сайлас переносит нас уверенно, и у меня нет ни капли той тошноты, что была, когда карту использовала я сама.
Мы оказываемся в саду Дома Звёздной Судьбы, недалеко от места, где покоится Арина. Я понимаю, что мне придётся проститься с ней ещё раз. Я делаю шаг к цветам, что отмечают её могилу, но внутри дома вдруг поднимается шум.
Мы с Сайласом оборачиваемся на крики.
И в тот же миг окна взрываются.
Глава 58
Осколки стекла почти превращаются в пыль, и нас отбрасывает назад. Мы падаем в сад, за которым Рен ухаживал так старательно. Силой взрыва с кроны дерева сыплются листья. В пустых оконных рамах пляшут огонь и лед – внутри разворачивается бой.
Жгучая боль пронзает бок. В ушах звенит, я с усилием поднимаюсь с мокрой земли. В животе тянет, за этим следует мерзкий хруст. Рука на автомате касается раны и возвращается вся в крови. Меня отбросило прямо на один из кованых заборчиков, что окаймляют клумбы.
В доме вновь вспыхивает магия. Я моргаю, пытаясь сфокусировать зрение, пока голова кружится. Лечи себя. Королева Кубков. Я призываю карту усилием мысли – и плоть затягивается.
– Сайлас, – я поднимаюсь, дергаю его за локоть. Он ещё больше ошеломлён, чем я. Судя по крови, бегущей по виску, он ударился головой о каменную плитку. Телесная рана мала, но Королева Кубков не лечит то, что связано с разумом. Сайлас едва усаживается, как тут же сгибается пополам и выворачивает желудок.
Плохо.
Хлопок – задняя дверь во двор распахивается. В то же время в оконной раме, ведущей в гостиную, мелькает движение. Грязно-бурые мундиры и серебро с зелёным. Меня тошнит. Стража Халазара и городские дозорные. Здесь. Несомненно – за мной. Я привела их прямо к дверям друзей.
Я отпускаю Сайласа и шагаю вперёд. Карты слетают с колоды. Взоры нападавших устремляются на меня – ни слова, только магия.
Одна карта рассыпается прямо в воздухе. Я не вижу, кто использовал Десятку Мечей, но это значит: среди врагов сильные арканисты. Я отвечаю без раздумий: взрыв огня из Туза Жезлов. Следом – Семёрка Жезлов, распадающаяся на семь языков пламени, окружающих меня. Ещё один жест – и мгновение сомнений.
Девятка Жезлов превращается в светящуюся пыль, оседающую на кожу. Теперь у меня есть девять минут. Я не почувствую боли и усталости… но это не значит, что их нет.
Я бросаюсь вперёд.
– Она здесь! – кричит один из дозорных.
Выпадает Восьмёрка Жезлов – искры осыпают мои сапоги. Скорость усилена на восемь минут. Одним движением я призываю верный клинок Пятёркой Мечей. Дозорный не успевает опомниться, как я пронзаю его грудь насквозь.
