Текст книги "Академия Аркан (ЛП)"

Автор книги: Элис Кова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)

– Дай угадаю, Верховный Жрец находится при дворе?

– Откуда ты узнала? – он усмехается. Но внезапно выражение Каэлиса меняется: брови хмурятся, глаза темнеют. – Клара, мне нужно отойти.

– Это из-за Венталла и его подозрений?

– Возможно. – Он уже уходит.

– Дай помочь.

– Не в этот раз, – он хватает мою ладонь, сжимает мягко, но так, что я замолкаю. – Я скоро вернусь. – В каждом его движении – спешка.

– Но мы должны быть… – мой протест гаснет, когда он исчезает в толпе. – …вместе.

Раздражённая и любопытная, я пытаюсь проследить за ним сквозь шелестящие юбки и развевающиеся полы камзолов. Мне кажется, я вижу, как он отходит в сторону с мужчиной в цветах Клана Луны… Смотритель Глафстоун?

Толпа смыкается, и я теряю их. Прорываюсь вперёд – но их уже нет. Чертыхаясь про себя, замечаю, как Равин уводит Сайласа в боковую дверь. Он внимательно окидывает зал взглядом, явно проверяя, не следят ли за ним. Их головы склонены друг к другу – напряжённый разговор.

Слишком подозрительно, чтобы оставить без внимания. Я ещё раз обшариваю зал взглядом в поисках Каэлиса – и, ничего не найдя, решаю: лучше выяснить, что задумали Сайлас и Равин, чем просто ждать.

Мужчины скрываются за дверью, делая вид, будто это незначительно. Я крадусь следом. Музыка глушит их голоса, но как только дверь захлопывается, звук стихает. Их шаги эхом разносятся по коридору, вплетаясь с приглушёнными фразами.

Я подкрадываюсь ближе.

– Равин, я уже сказал всё, что знаю, – голос Сайласа напряжён.

– Мне нужно больше, Сайлас. Если она оторвётся от пристального взгляда Каэлиса…

– Я дам знать, – резко отвечает тот. – Но я не могу заставить её уйти – это вызовет подозрения.

– Может, это и неважно. В этот раз тебе не нужен тайный облик… Мы можем просто взять её, вместо того чтобы подталкивать её самой, – размышляет Равин.

Тайная личность. В этот раз. Мои подозрения подтверждаются с каждой секундой.

– Если я похищу её прямо из-под защиты академии, Каэлис поймёт, что это был я.

– Она дикая карта. Я заставлю его поверить, что она сбежала сама, – Равин говорит так, будто знает меня достаточно хорошо, чтобы убедить Каэлиса.

– Она не покинет его сторону, – Сайлас уверен.

– Ах? – даже Равин уловил нотку в его голосе. – Она и правда к нему привязалась? Это любовь?

– Я не знаю. Все думают, что да.

– Я слышал обратное, – Равин гудит. Мне мерзок этот звук.

– Как бы то ни было, Каэлис тебе не поверит, что она сбежала. Меня вышвырнут из академии и из доверия Каэлиса. А ты потеряешь удобную тропинку во владения брата, – Сайлас выбирает слова осторожно. В каждом слышен расчёт.

– И нам этого не позволено, – голос Равина звенит раздражением. – Тогда, может быть, как ещё один Старший, ты сможешь её заманить.

– Я не могу подойти к ней близко, не вызвав подозрений твоего брата. Я пробовал. Она сбежала от меня в тот единственный раз, когда мы столкнулись, – Сайлас врёт открыто.

– Попробуй. Сильнее, – слова Равина становятся режущими, как клинок. – Ты заставил её танцевать однажды, заставь снова. Дай ей оступиться, и мы покончим с этой комедией раз и навсегда. Почему Отец не сделал этого сам – выше моего понимания…

– Я постараюсь, – Сайлас отвечает покорно.

– Помни, Сайлас, что поставлено на кон, если подведёшь меня.

Шаги быстро приближаются. Я юркаю за угол. К счастью, Равин не замечает меня, уходя прочь. Сайлас не следует за ним. Я знаю, что должна бы уйти, но…

Раздражение и злость берут верх.

– Ты… – я медленно толкаю дверь. Он опускает руки от лица. Сидит в кресле, будто рухнул и всё ещё не нашёл сил встать. Но я дам ему причину, чтобы ноги дрожали. – Я знала, что во встрече с тобой есть что-то знакомое. Но дело было не в описаниях Арины, правда? – каблуки звонко стучат по камню, пока я приближаюсь. Сайлас не двигается. – Это из-за тебя я оказалась в Халазара, ведь так?

Он молчит, только смотрит на меня виноватыми глазами. Я хватаю его за ворот, сжимаю ткань в кулаке. Поднять эту гору мне не под силу, но он и не сопротивляется.

– Я гнила там, – шиплю, наши лица почти соприкасаются. – Я едва не потеряла всё и всех, кто мне дорог. Навсегда. Из-за тебя.

– Да. Это был я, – голос его полон смирения.

– Ты позволил мне рассказывать свою историю, будто не знал её. Смеялся про себя всё это время? Когда предложил помощь в ночь нашей встречи – это тоже было началом предательства? – с отвращением отпускаю его, полубросая обратно в кресло. Он падает, как тряпичная кукла. – А Арина… пока меня не было, она стала для тебя лишним звеном в академии. Ты послал её в Мастерскую Дурака и убил.

– Что?

– Никто не знает Академию так, как ты. Ты знал о ней – вот почему нашёл меня там. Ты сказал ей идти туда, так?

– Арину отправили в шахты. Она сбежала, разве нет? – он смотрит искренне растерянно, в голосе паника. Я ненавижу его за это. Как он смеет выглядеть так, будто ему не всё равно? Будто всё это не обман? Ненавижу себя за то, что часть меня хочет ему верить.

Как я могла быть такой дурой?

– Она была не в шахтах, а в той самой комнате, где ты нашёл меня. И больше не вышла. Как ты и хотел. – голос дрожит, я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.

– Я предупреждал её, чтобы не заходила так глубоко! – повторяет он свои слова, сказанные мне ещё тогда. Я тогда поверила. Сейчас – не знаю зачем.

– Из-за тебя она мертва, – мои слова летят, как клинки. Я вижу, как они вонзаются ему в грудь.

Сайлас срывается на хриплый вдох. – Мертва? Нет. Она… не сбежала? Она не в шахтах? – я замираю от его подлинного ужаса. – Клара, я сделал обратное. Я умолял её не идти вглубь академии. Я и не слышал о «Мастерской Дурака». Клянусь! Я только знал, что в недрах крепости скрываются опасные вещи. И когда я спасал тебя – это был первый раз, когда сам решился зайти за ту дверь. Но Арина, она же… она… – горло его перехватывает.

Я отворачиваюсь, складываю руки на груди. Утешать его? Не после Арины. Ни за что.

– Мне очень жаль, – шепчет он. – За Арину. За всё…

– Сэкономь слова.

– Я и экономлю, – опускает голову.

Между нами повисает ледяная тишина. И я снова – в тех тихих часах, что мы провели рядом, пока я восстанавливала силы. В ночах, когда сталкивались в коридорах Академии.

– Почему ты не сказал Равину про Дом Звёздной Судьбы? – спрашиваю тихо. Вопросов к нему теперь тысяча, но этот не даёт покоя. – Зачем лгать?

– Он убил бы их, если бы знал. Или использовал, чтобы добраться до тебя снова.

– Это не остановило тебя в первый раз.

– Тогда я тебя не знал, – в его словах столько искреннего раскаяния. – Только когда стало слишком поздно, я понял: ты… ты не такая… Твоя сестра не просто видела в тебе лучшее. Ты действительно пытаешься помочь людям.

– Очевидно, – отрезаю. Когда-то – да. А теперь? Теперь я сама не знаю, кто я. Помогать другим стоило мне всего. Может, теперь я хочу бороться лишь за себя. – Так что, совесть у тебя проснулась только в этом году?

– У него моя семья, – вырывается у Сайласа.

– Что? – я снова поворачиваюсь к нему. – Я думала, ты не знаешь, что с ними. Очередная ложь?

Сайлас вздрагивает, но продолжает: – Равин. Это он держит их. Пытает. Угрожает убить или хуже, если я не буду делать, что он велит. Я видел их. Он заставлял меня смотреть. – глаза Сайласа блестят. – Я собирался рассказать тебе всё, как только представится возможность наедине.

– Почему не раньше? Как мне тебе верить теперь? – спрашиваю, хотя сама хочу поверить. – После всего, что ты сделал?

– Я знал, ты не поверишь. Особенно когда услышишь всё…

– В точку, – бурчу я.

– Поэтому я ждал, пока смогу доказать, что я на твоей стороне, – он достаёт из кармана сложенный клочок пергамента.

Я принимаю его двумя пальцами, всё ещё глядя настороженно, и разворачиваю. Схема, наспех нарисованная. – Что это? – хотя я уже узнаю очертания.

– Чертежи механизма царской шкатулки – той, где он хранит карты Старших Арканов. Я знаю этот замок так же, как Академию. Пока все были отвлечены праздником, я пробрался в личный кабинет короля, взломал замок на его столе, сделал копию. Если ты собираешься добыть эти карты, тебе придётся открыть ящик. И без этих схем у тебя ничего не выйдет.

Скрыть удивление у меня не выходит, хотя я и стараюсь. Голос у меня звучит ровно, но брови всё равно взлетают вверх. И я не могу решить, что сильнее выбивает почву из-под ног – то, что он раскрыл мой замысел, или то, что он вообще рискнул пробраться в личные покои короля.

– С чего ты взял, что я захочу их украсть? – спрашиваю.

– Равин рассказал мне, что случилось, когда ты встречалась с королём в День Всех Монет. Ты попросила показать карты вместо того, чтобы потребовать истинное дворянство, земли, прощение или что-то ещё, когда могла получить абсолютно всё, – объясняет Сайлас. – Я смог придумать только одно объяснение: ты хотела увидеть, где он их хранит. И, зная тебя, легко представить, почему это для тебя важно.

Я поджимаю губы. Отрицать было бы оскорблением его очевидного ума, но подтверждать – пока слишком рано.

– Ты сказал Равину о своей догадке?

– Конечно нет. Я сказал ему, что понятия не имею, зачем тебе это понадобилось, – Сайлас качнулся, отводя взгляд. Он выглядит разбитым и почти сломленным. Наверное, поэтому злость во мне начинает гаснуть. – Клара, я никогда… я не хотел причинять боль ни тебе, ни Арине, ни твоим друзьям. Дело никогда не было в тебе. Я просто хотел защитить свою семью. Я не хочу больше подчиняться ему, но я… прошу, помоги мне их спасти.

Вот оно. Как только он по-настоящему узнал обо мне и о клубе… понял, что мы могли бы помочь. А может, понял ещё раньше, притворяясь Гривом, но уже был слишком глубоко увяз. Речь не обо мне и не о нём. Он делает всё это ради своей семьи. И это, пожалуй, самое близкое к доверию, что я могу позволить себе сейчас.

– Ты сказал ему нашу фамилию? – шепчу, не отрывая взгляда от чертежей.

– Что?

– Настоящую фамилию. Нашу с Ариной. Ты говорил её Равину? – наши глаза встречаются.

Сайлас качает головой.

– Если врёшь…

– Арина взяла с меня клятву хранить её в тайне. Я сдержал обещание, – он даже не дрогнул. Я вздыхаю, и плечи медленно опускаются.

– Где они? – наконец спрашиваю, пряча схемы в карман. Ум Твино куда больше подходит для таких вещей, чем мой. Пусть он проверит подлинность того, что принёс Сайлас, – он ведь тоже видел шкатулку короля.

– Что?

– Где Равин держит твою семью?

– Если бы я знал, я бы использовал карту, чтобы попасть туда и забрать их.

– Ты говорил, он заставлял тебя смотреть, – я настороженно пытаюсь поймать его на лжи.

– Он знает мою магию. Каждый раз переводил их до и после.

– Понятно, – я стучу пальцами по плечу и сверлю его взглядом.

Сайлас выдерживает его. В глазах мелькает огонёк, который мне совсем не нравится.

– Помнишь, в нашу первую встречу ты сказала: «что угодно, в благодарность за помощь»?

Я уже шепчу проклятия сквозь зубы.

– Вот чего я хочу, – заканчивает Сайлас.

Я тяжело выдыхаю.

– Ладно. Я помогу твоей семье.

– Правда? – даже потребовав это, он кажется удивлён не меньше моего. – Ты правда поможешь?

– Да, но—

– Клара? – окликает Каэлис, в его голосе сплетаются тревога и настойчивость.

– Мы ещё поговорим. Но если ты сделаешь хоть шаг в сторону, или даже моргнёшь не так, как мне понравится… – быстро шепчу, ткнув в него пальцем.

Сайлас поднимает руки.

– Клянусь, теперь я на твоей стороне. Навсегда.

Я бросаю на него последний жёсткий взгляд и, взметнув юбки, выхожу из комнаты.

– Я здесь.

– Вот ты где, – Каэлис шумно выдыхает с облегчением. – Отец зовёт нас.

– Прости? – выпаливаю, когда он берёт меня за руку. – Нас? Конкретно?

– Я сам не знаю, – успевает сказать он, прежде чем мы возвращаемся в зал.

Кажется, все взгляды сразу поворачиваются к нам. Я выпрямляюсь и стараюсь не выглядеть подозрительно. Что ещё было в тех коридорах? Найдётся ли предлог для моего появления там? Или Равин автоматически решит, что я была с Сайласом? Пока мысли крутятся в голове, на лице у меня держится ровная, спокойная улыбка.

Каэлис ведёт меня, сжимая мою ладонь, а вторую руку кладёт мне на поясницу, словно броню, и мы подходим к самому верху стола, где восседает король, окружённый Равином и молодым человеком с почти белыми волосами – должно быть, это третий принц. Младший брат держит голову опущенной, лениво водит пальцем по краю кубка, почти скучая.

Король Нэйтор поднимается, и зал словно замирает. Мы оба кланяемся, остановившись перед ним. Его руки ложатся на наши плечи, поворачивая нас лицом к собравшимся. Почти все уже расселись по местам.

– Лорды и леди, мои верные подданные. Позвольте мне официально представить вам невесту моего сына. Леди Клару Редуин, – звучит его голос. Следуют шёпоты и вежливые хлопки, реакция, к которой я уже успела привыкнуть от знати. – Их любовь горит так же ярко, как Туз Жезлов. Она столь же безбрежна, как Кубки. Этот союз остёр, как Меч, и укореняется так же глубоко, как Монета. В новом году мы примем её в семью Орикалис. До следующей зимы мы все поднимем Четвёрку Жезлов за королевскую свадьбу!

Аплодисменты становятся куда живее. Я заставляю себя улыбаться сквозь шок и бросаю взгляд на Каэлиса. В его глазах отражается такое же удивление.

Наша миссия – закрепить союз в глазах двора – выполнена безупречно. Но теперь встаёт куда более важный вопрос.

Почему его отец нам помогает?

Глава 46

– Я не понимаю, – Каэлис мерил шагами пространство перед камином в своих покоях.

Я растянулась на диване – том самом, на котором лежала после второй атаки Эзы. Каэлис, а скорее Ревина, умудрилась оттереть с него пятна крови. Видимо, он и правда был слишком привязан к этой мебели, раз возился так долго. Присс устроилась у меня на коленях, вытянув подбородок для почесываний так далеко, что уши прижались к голове.

– С какой стати он вдруг одобрил бы наш союз? – Каэлис прикусил ноготь на большом пальце. Эту привычку он мастерски скрывал при дворе, но, когда мы оставались наедине, перестал заботиться о фасаде.

– Думаю, слишком наивно предположить, что он просто хочет, чтобы ты был счастлив? – Даже я понимала, что это чушь. Особенно теперь, когда у меня было доказательство, что Равин знает, кто я. Но объяснять это Каэлису означало рассказать и про Сайласа… А кое-что моя интуиция подсказывала оставить при себе. Тем более что и он сам кое-что утаивал от меня.

Каэлис резко остановился и бросил на меня изумлённый взгляд, прежде чем снова зашагал по комнате.

– Никогда, – произнёс он с железной уверенностью. – С нами – тем более. Он никогда не заботился о моём счастье. Разве что считал, будто сам что-то получает в обмен.

Мне вспомнился разговор Равина и Сайласа. С какой жадностью Равин ухватился за мысль о том, что я могу быть не безразлична Каэлису.

– Может быть… он в это верит, – предположила я.

– Верит во что?

– Что ты любишь меня, – я подняла глаза от Присс. Наши взгляды встретились. Каэлис застыл, будто впервые допустил такую мысль – и она его ужаснула. – С его точки зрения: либо ты и правда меня любишь, и тогда он получает над тобой власть через меня. Либо… он вынудит нас сорвать маску, толкая к грани перед самой Четвёркой Жезлов.

Принц остался неподвижен, словно изваяние. Его тёмные глаза сверлили меня насквозь. Наконец, с тяжёлым выдохом и звуком отвращения он медленно подошёл и опустился на диван напротив. Локти упёрлись в колени, пальцы проскользнули сквозь густые волосы, снова прикус ногтя – и снова глухой звук раздражения, когда он откинулся на спинку, глядя одновременно взбешённым и бессильным.

– Возможно, ты права, – выдавил он наконец.

– Зато он ошибается, – пожала я плечами.

– В чём же? – лицо Каэлиса стало трудно читаемым. Как бы я хотела заглянуть внутрь, узнать, что творится у него в голове.

Позволь мне войти, – часть меня хотела сказать. Но другая часть боялась, что будет, если он и правда впустит.

– Ты ведь не любишь меня, – сказала я, возвращая взгляд к Присс. – Мы всего лишь средства друг для друга. Всё это – не настоящее, сколько бы платьев и официальных улыбок мы ни примеряли. Значит, он не сможет использовать меня против тебя, а тебя – против меня. Преимущество остаётся за нами.

Каэлис молчал. Тишина затянулась настолько, что даже Присс повернула морду в его сторону, вынудив и меня тоже посмотреть. В его глазах бушевал огонь. Пламя охватывало края лица. Снова он казался сделанным из камня, а не из плоти и крови.

– Верно? – осторожно подтолкнула я.

– Разумеется, – отозвался Каэлис. Но прозвучало это так уклончиво, что я почувствовала, как по коже прокатилась жаркая волна – смесь паники и желания.

***

Оставшуюся часть зимних каникул я провожу за работой над подделками и подготовкой к испытаниям. Без привычного ритма академических колоколов дни сливаются в один тягучий поток. Я не ищу встречи с Сайласом – пока нет. Не хожу и в Дом Звёздной Судьбы за остатками со встреч солнцестояния. Я решила посвятить себя целиком испытаниям, а потом – Празднику Кубков: сначала одно, потом другое.

Мы с Каэлисом всё ещё проводим большую часть времени порознь, и всё же иногда кажется, будто мы единственные живые души во всей Академии Аркан.

Но теперь эта дистанция не кажется холодной. Если бы я попыталась описать её, я бы сказала – скорее… пугающей. Будто мы оба боимся, что случится, если нарушим хрупкое перемирие. Сорвёмся друг от друга… или друг в друга.

Я ловлю, как он смотрит на меня, думая, что я не замечаю. И так же не могу перестать думать о том, как его пальцы скользят по накрашенным линиям черновых карт, которые я показываю ему для проверки.

Зачем мы это делаем? Эта мысль приходит чаще, чем я готова признать, когда я лежу одна в своей постели. Если мы всё равно притворяемся любовниками – почему не воспользоваться этим? Не думаю, что кто-то из нас неопытен. Вряд ли тут дело в страхе «первого раза».

Однажды ночью мои блуждающие мысли приводят меня к его дверям. Моя ладонь касается прохладного дерева. Я готова войти в его спальню. Позволить ему войти в меня – и покончить с этой мучительной пыткой.

Но я этого не делаю.

И каждый раз не могу понять источник своего страха. Это всё ещё злость и ненависть из-за Арины? Или скепсис, от которого я никак не могу избавиться, когда речь заходит о нём? Или же дело в том, что даже я сама не знаю ответа на вопрос, который задала ему несколько дней назад:

Ты ведь не любишь меня… правда?

Конечно нет, хочу я сказать. Но даже в собственных мыслях это звучит фальшиво.

И прежде, чем я нахожу в себе твёрдость, в академию возвращаются студенты и остальные послушники после каникул. Но времени на то, чтобы всё вошло в привычный ритм, уже нет.

Всего через несколько дней начнутся Испытания Трёх Мечей.

***

День Испытаний Трёх Мечей встречает меня порывистым ветром. Чёрные скалы Города Затмения и дальний край Королевства Орикалис покрываются первым тонким слоем снега.

Каждый раз, когда приходит этот сезон, я будто снова чувствую призрак аромата сидра Юры – того самого, что грозил выкипеть через край, потому что она наполняла огромный котёл до предела и забывала, что палочки корицы разбухают, а апельсин, утыканный гвоздикой, занимает слишком много места. Облизывая губы, я смотрю сквозь покрытое инеем стекло, за реку, на город. Зимнее солнцестояние, работа с Каэлисом, подготовка к испытаниям – всё это поглотило меня.

Испытания, к которым я наконец подошла.

– Клара Редуин, – зовёт меня из дверного проёма профессор Ротоу, возвращая из грёз к каменным стенам академии.

– Удачи, – бросает Сорза с противоположной стороны коридора, где она стоит вместе с Лурен.

– Ты справишься! – Лурен явно перегибает с оптимизмом. Мы все прекрасно знаем, что именно это испытание я с наибольшей вероятностью завалю, несмотря на все её попытки вытянуть меня на наших общих занятиях.

Я лишь улыбаюсь и слегка киваю обеим, чувствуя на себе взгляды остальных послушников, пока иду к профессору Ротоу. Моё имя выпало в середине списка. Случайная жеребьёвка.

Аудитория пуста, если не считать двух длинных столов, стоящих параллельно друг другу. Ближайший – пустой, без стульев. На его поверхности разложены три колоды карт, напротив которых сидят трое профессоров.

Лас Ротоу занимает своё место во главе стола рядом с Вадуином Торнброу и Рейтаной Даскфлэйм. Она улыбается тепло, будто мы никогда не спорили на её уроках по той самой дисциплине, в которой она сейчас будет меня испытывать.

– Добро пожаловать, Клара, на испытание по чтению, – произносит профессор Ротоу. – Когда будешь готова, начинай.

Я подхожу к столу с колодами. Профессора подробно объясняли каждое испытание на занятиях, чтобы мы знали, чего ожидать. Я начинаю с крайней справа колоды – той, что соответствует профессору Ротоу. Её глаза блестят – ей явно забавно, что я выбрала её первой.

Для начала я вытягиваю четыре карты, выкладываю их перед собой и вслух называю их имена. Профессора что-то записывают, кроме Ротоу – её взгляд ни на миг не отрывается от меня, даже когда я сосредоточиваюсь на картах.

Сквозь высокие окна в комнату струится утренний свет, вытянутыми прямыми полосами. От этого здесь становится почти так же холодно и тесно, как в самом Халазаре.

Это всего лишь карты, Клара. Я не знаю, это мой голос напоминает мне об этом или голос сестры с того света. Они не используют тебя; ты используешь их. Не бойся.

Сделав глубокий вдох, я начинаю.

– Пятёрка Кубков: ты сталкиваешься с личной потерей, с разломом между… – я едва не сбиваюсь на слове, – сёстрами. – Я дотрагиваюсь до Шестёрки Кубков, чувствуя её смысл не меньше, чем вижу глазами. Она не всегда значит «сёстры», скорее – ностальгию, детские воспоминания. Но слово «сёстры» кажется правильным. Возможно, это просто боль утраты, которая всё ещё слишком глубоко сидит во мне… – Разногласие, коренящееся в предательстве – Десятка Мечей.

Мой взгляд резко поднимается к ней. Карты – это окно, и через него я будто вижу её душу. По крайней мере, так мне кажется. Но её лицо не дрогнуло, и я начинаю сомневаться.

– Паж Мечей подсказывает, что, чтобы добраться до сути, одна – или обе – должны отпустить стены, которые вы воздвигли, и быть открытыми для новых идей, чтобы найти путь друг к другу.

Наконец она опускает глаза и что-то записывает. Когда никто из них не комментирует, я перехожу к другой колоде – к Вадуину.

Если чтение Лас было как окно, то его – как стальная дверь. Карты противоречат друг другу: Пятёрка Жезлов, Семёрка Мечей, Четвёрка Монет, Восьмёрка Кубков.

Я вижу конфликт в Пятёрке Жезлов, и он не уверен, сможет ли его преодолеть. Возможно, дело в работе, возможно – в семье. Сложно разобрать, ведь представлены все Младшие масти, и чем дольше я смотрю на карты, тем меньше в них смысла. Нет ясных образов, нет откликов в душе. Всё, что я могу предложить – признание, что он оказался в трудном положении, зажатый между своими желаниями и чужими. Четвёрка Монет намекает, что он припрятывает ресурсы, возможно, готовясь к грядущей битве. Я предполагаю, что выход найдётся, только если взглянуть на ситуацию целиком. Но победа обойдётся дорого.

Единственная карта, которую я не могу органично вплести, – Семёрка Мечей. Каждый раз, когда мои пальцы касаются её, меня охватывает дурное предчувствие, словно тошнота. Предательство. – «Вокруг тебя есть обман», – всё, что я в силах сказать.

По его лицу невозможно понять, насколько я близка к правде, и я перехожу к последней колоде.

С чтением профессора Даскфлэйм у меня получается чуть увереннее. Не блестяще, но и не полный провал.

Они берут паузу, делая пометки. Рейтана и Вадуин передают свои записи Лас. Та делает несколько резких штрихов пером, время от времени бросая на меня острые взгляды. Наклоняется к Вадуину и что-то шепчет.

Я, несмотря на всё, замираю, задерживая дыхание.

– Ты прошла, – говорит она нехотя.

Я в полном шоке выхожу из комнаты.

Мало кто из послушников решается обсуждать результаты между испытаниями. Мы все лишь сверлим друг друга взглядами в коридорах и комнатах ожидания, молча оценивая соперников. Конечно, с моими друзьями у нас нет проблем – мы делимся всем. И неудивительно, что облегчение нахлынуло на меня, когда я узнала: Лурен, Сорза и Дристин тоже прошли.

Второе испытание – начертание – проходило тоже до обеда. Всё закончилось так быстро, что, честно говоря, если бы кто-то сказал, будто я вообще проспала его, я бы не удивилась. Нас заставили начертать четыре случайные карты Младших арканов. Обычный день с Глафстоуном, только без побоев. Легкотня.

Но когда я подошла сдавать карты, я на секунду замешкалась. «Провали начертание», сказал Каэл. Рука профессора Даскфлэйм протянулась ко мне, её голос был холодно-вежлив:

– Ты уверена, что хочешь сдать именно это?

– Да, – я вложила карты ей в ладонь. К чёрту Каэла, Эзу и всех остальных, кто мечтает, чтобы я оступилась. Я не собираюсь провалить ничего.

Я отдала свои только что выведенные карты и вышла.

– Я-то надеялась, что будет хоть какой-то вызов, – говорю я друзьям, когда мы встречаемся за обедом.

– Хвастаешься? – Сорза толкает меня локтем.

– Хорошо хоть кто-то из нас чувствует уверенность, – вздыхает Лурен, разворошив еду на тарелке и даже не притронувшись к ней. Несмотря на все наши старания и бессонные ночи в библиотеке и общих залах, она всё-таки завалила начертание.

– У тебя осталась ещё одна попытка. Две из трёх достаточно, чтобы претендовать на клан, – пробует приободрить её Дристин.

– Не уверена, что справлюсь, если всё сведётся к владению, – отвечает она. День, когда её карта перевернулась, всё ещё стоит у неё перед глазами.

– Но, если ты не поешь, лучше не станет, – я наклоняюсь через стол и подвигаю ей тарелку. – Силы тебе точно понадобятся.

– Мне нужно чудо.

– Может, одно подтолкнёт другое. Ешь. – Если ничего больше, то еда хотя бы отвлечёт.

Лурен с чуть большей решимостью берёт вилку, и именно в этот момент появляется ещё один послушник. Эза зависает у края нашего стола, изо всех сил стараясь изобразить олицетворение презрения и злобы. Я встречаю его взгляд и удерживаю его исключительно ради того, чтобы внимание оставалось на мне, а не на моих друзьях. Пусть злится на меня – так хотя бы не полезет к тем, кто мне дорог.

– Единственная, кому здесь понадобится чудо, это Клара, – заявляет он.

Он, наверное, уверен, что выглядит угрожающе. Особенно учитывая, что его раздражает моё скучающе-безразличное выражение лица.

– Я прошла первые два испытания, – отвечаю я громко, так, чтобы слышали все вокруг. – Две из трёх мне уже обеспечены. Мне вовсе не нужно побеждать в дуэли. Так что твой проигрыш будет исключительно ради развлечения.

Эза вклинивается между Дристином и Лурен, нависая над столом с мерзкой ухмылкой:

– Я сотру тебя в порошок и оставлю одно месиво. От тебя не останется ничего, что захотел бы хоть один клан.

– Ну что ж, попробуй, – тонкая улыбка прорывается сквозь мою ледяную маску. – Но мы оба прекрасно знаем, чем это кончится. Верно?

Зазвенели колокола, прежде чем он успел что-то ответить. Эза отстранился от стола, одарив меня последним уничтожающим взглядом:

– Увидимся на крыше.

Глава 47

Финальное испытание проходит на той самой крыше, где погибла Кел. Теперь её покрывает тонкий слой снега, который местами тает под лучами дневного солнца. Как только мы выходим, взгляд Лурен мгновенно устремляется к месту, где её лучшая подруга сделала последний вдох. Мой – следует за ним. Я вспоминаю часы отмывания камня – усилия, что могли стереть кровь, но никогда не сотрут память. Даже несмотря на то что Вадуин весь сезон гонял нас в поединках, он всегда выбирал другие площадки. С тех пор мы сюда не поднимались.

Я кладу ладонь на плечо Лурен и шепчу:

– Ты справишься.

– Сделай это ради неё, – отвечает она моими же словами и лишает меня дыхания. Я вновь в её комнате, отдаю этот совет. Вновь в библиотеке, где Лурен возвращала долг – дарила мне поддержку, какую никто другой не мог.

– Мы сделаем это ради них, – клянусь я. Я сильно сжимаю её плечо и отпускаю. Лурен кивает. Никогда прежде я не видела её такой решительной.

Мы движемся вместе с остальными посвящёнными, собираясь у одного конца крыши. Другим студентам разрешено наблюдать за финальным испытанием – их собственные зимние экзамены уже позади. Весь преподавательский состав тоже здесь.

И Каэлис.

Мой взгляд цепляется за него. В его глазах бушует ураган эмоций. Вспышка тревоги. Гордость, перемешанная со страхом. И ещё – восхищение. Всё, чего я жаждала видеть неделями, что он скрывал от меня за стенами молчания. Почему я вижу это только сейчас? Почему он рискует тем, что все тоже это заметят?

Это часть игры. Он выглядит так, будто ему не всё равно лишь потому, что на нас смотрят. И только. Я пытаюсь убедить в этом своё сердце, бьющееся слишком быстро. Он хочет, чтобы они видели в нём заботу. Это всё тот же бесконечный спектакль.

Объявление наших текущих результатов возвращает меня в реальность, и я насильно выталкиваю Каэлиса из мыслей. Никаких отвлечений.

Меня радует, что мои баллы выводят меня ближе к вершине списка. Несмотря на своё отчаяние, Лурен держится в середине – вместе с Дристином. Это значит, что, хотя она и провалила одно испытание, её блестящий результат в чтении карт впечатлил даже экзаменаторов, и это многое говорит студентам. Сорза продолжает удивлять – она в верхних строчках рейтинга, рядом с Алор. Хотя Алор почти не смотрела в мою сторону за время испытаний, я надеюсь, она сочтёт мою помощь ценной и всё же продолжит копаться в записях Клана Башни, как я просила. Арины больше нет. Но загадок осталось слишком много: смерть матери, Сайлас, и ещё целая сеть вопросов, где ресурсы Алор могут оказаться бесценными.

Один за другим посвящённые выходят на дуэльную полосу. Три пары одновременно. Каким бы сильным ни был каждый, половина провалится. В поединке может победить только один. Шёпот прокатывается над крышей, словно волна. Даже снегопад кажется оглушительным, пока мы все замираем в ожидании, когда Вадуин объявит первый бой.

Наблюдая за другими, я оцениваю их силу по-настоящему. Сорзу я знаю досконально – с ней я тренировалась не раз. А вот Дристин завораживает: его стиль прямой, но в то же время изящный, текучий, без лишних движений. Алор – точная, смертельно выверенная, использует минимум карт, но каждая – словно клинок.

Неудивительно, что меня оставили в последнюю группу. Лурен выходит со мной, её соперник – Фирн. А напротив меня, как и обещал, становится Эза.

Пробираясь к своей позиции, я бросаю ещё один взгляд на Каэлиса. Его кадык дёргается в резком глотке. Я едва удерживаю насмешливую улыбку.

«Не волнуйся, у меня всё под контролем», – стараюсь сказать взглядом.

«Ты уверена?» – отвечают его глаза.