Текст книги "Мир львинов (СИ)"

Автор книги: Елена Бергман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Глава 13. Взбесившиеся волки

Варму совершил серьезную ошибку, отложив собственное лечение на потом. Рана на голове воспалилась, и юношу терзали сильная слабость и жар. Сказались и последствия сотрясения мозга. Почти трое суток он провалялся, плавая в горячечном тумане, едва понимая, где находится. Кто-то тормошил его, заставляя пить горький отвар, и Варму тщетно пытался вспомнить, откуда он знает этого мальчишку. Солнце вставало и снова садилось, а юноша лежал, то трясясь в лихорадке, то изнывая от жара. Но он был силен и молод, и болезнь отступила. мОднажды утром Варму проснулся, чувствуя себя здоровым – лихорадка оставила его, голова больше не грозила лопнуть. Сладко потянувшись, юноша хотел было вскочить, но деревья и кусты вдруг закружились и поплыли у него перед глазами, и варах вынужден был снова лечь. Рядом, укрытый меховым плащом, спал львинок: Варму услышал его ровное дыхание и и вспомнил все…

На этот раз юноша не торопился, и ему удалось-таки сесть: Эрих скорчился у костра, ощипывая утку. Вид у мальчика был измученный, щеки запали. Заметив, что Варму пошевелился, мальчик вскочил с явным намерением пощупать больному лоб, но юноша решительно отстранил его руку. Поняв, что Варму больше не бредит, Эрих ужасно обрадовался и засуетился, собираясь варить какое-то питье, но Варму снова остановил его, велев принести простой воды. Напившись вдоволь – никогда еще вода не казалась ему такой вкусной, юноша завалился спать: он все еще был слишком слаб.

Мрах проснулся от резкой боли в раненой руке: кто-то большой и тяжелый пробежал по нему, зацепив лубок. Кругом царила тьма – похоже, была глубокая ночь. Огромные тени плясали вокруг костра, смутно угадывались силуэты каких-то животных. Варму и Эрих куда-то исчезли, и львинок был один. Вдруг тишину разорвал громкий крик, и разноглосый вой зазвучал со всех сторон. Волки! На стоянку напала стая волков! Мрах приподнялся, шаря вокруг здоровой рукой в поисках хоть какого-нибудь оружия, и его пальцы наткнулись на древко дротика. Обрадованный, Мрах подхватил оружие и, опираясь на него, как на палку, доковылял до ближайшего дерева и оперся о спиной о ствол…иВсе еще очень слабый, неловко сжимая оружие в левой руке, мальчик готовился к бою, который должен был стать для него последним. Он пристально вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но догоравший костер давал слишком мало света. Неясный шорох раздался совсем рядом, и большой волк прыгнул на львинка из-за куста шиповника, сбив мальчика с ног. Прямо перед своим лицом Мрах увидел острые клыки, вдохнул запах крови и гниющего мяса – зверь собирался вцепиться его в горло… Громко зашипев прямо в оскаленную пасть, мальчик изо всех сил ударил хищника по голове древком. Не ожидавший подобного, волк отпрянул, чтобы тут же броситься снова, но не успел – вылетевшее из темноты копье пригвоздило хищника к дереву. Темная фигура в два скачка оказалась рядом с мальчиком, и Мрах узнал Варму.

– Цел? – сильные руки легко подняли львинка с земли.

Мрах воинственно потряс дротиком – п оявление охотника прибавило ему сил.

– Эриха видел?.

Эриха Мрах не видел.

– Сколько их? – спросил львинок, но Варму не успел ответить – сразу два волка одновременно бросились из темноты. Один упал с разбитым черепом, другой напоролся на дротик Мраха и, раненый, с жалобным воем скрылся.

– Врете, не сожрете… – выдохнул Варму, выдергивая копье из тела убитого им волка.

А потом разговаривать стало некогда– зубастые тени налетели, желая разорвать мягких вкусных существ. Варму бился отчаянно, его палица разила направо и налево, но волков было слишком много. Мрах, отмахиваясь дротиком по мере сил, мог только гадать, откуда эти хищники взялись в подобном количестве. Возможно, виновато землетрясение?

Огромная серая тень прыгнула на Варму сзади, сильные челюсти разорвали человеку плечо, и тот упал, истекая кровью. Мрах ударил хищника копьецом, но промахнулся в темноте. Волк снова прыгнул, подминая львинка под себя, и Мрах в приступе отчаяния ударил хищника лубком в нижнюю челюсть. Волк и львинок взвыли одновременно: волк – от неожиданности, мальчик – от дикой боли в больной руке. Варму сумел-таки подняться на ноги. Окровавленный, с оскалеными зубами, с дико горящими глазами, он был воистину страшен, и волки дрогнули и попятились, ощутив его готовность умереть здесь и сейчас. Но их все еще было много… Варму не знал, сколько времени проолжался бой. Земля под деревом потемнела от его и волчьей крови. Юноша устал и был ранен. Дубину пришлось бросить – она стала бесполезой в не единожды прокушенной руке. Но и волки, похоже, тоже притомились – их атаки становились все слабее и слабее и вскоре прекратились совсем. Остатки стаи удалились с разочарованным подвыванием – добыча оказалась им не по зубам. Варму еще долго не мог поверить, что они ушли. А когда поверил– просто рухнул ничком на окровавленную землю: у него не осталось сил стоять. Эрих, успевший при первом нападении влезть на дерево, промыл и перевязал ему раны, Мрах, шатаясь, разжег костер. Львинку повезло – его сломаная рука не пострадала, обломки кости не сместились от удара о волчью челюсть, и сейчас мальчик чувствовал себя не так уж плохо.

Рассвет застал друзей на той же покрытой трупами волков поляне. Они были слишком измучены, чтобы куда-либо идти.

Глава 14. Кое-то пострашней волков

Целых четыре долгих дня миновало, пока Варму немного оправился и без посторонней помощи доплелся до реки, и еще седьмица, прежде чем он смог продолжать путь. Раны, нанесенные волчьими зубами, никак не хотели заживать и ужасно болели. Но молодой организм справился, и юноша снова обрел былые ловкость и силу. Мрах тоже поправлялся – он уже мог шевелить пальцами больной руки и заметно окреп. И вот маленький отряд опять шагает по степи, с львицей во главе, по направлению к горам.

Друзей переполняет энергия, идти по мягкой траве легко и радостно, и каждый шаг приближает их к дому. Даже погода помогает путникам – солнце то и дело скрывается за облаками, прохладный ветерок обдувает спины, и идущим кажется, что они слышат его шепот: домой, домой! Равнина пуста, лишь в отдалении пасется небольшое стадо зубров…

Варму вдруг ощущает легкий укол тревоги. Странно…

Нигде его зоркий глаз не видит ничего подозрительного, но юный охотник склонен доверять своим чувствам. Что же его насторожило? Вот парочка тигров, сытых и сонныхзначит, не они. Одинокий олень, неспешно бредущий к реке? Не смешите. Может, снова будет землетрясение? Не похоже – животные слишком спокойны, а они первыми чувствуют подобную опастность…Но тогда что? Остаются зубры. Но зубры далеко, хотя расстояние между ними и отрядом и уменьшилось. Заметно уменьшилось… Зубры их догоняют. Совпадение? Может быть… Но зачем стаду бежать за отрядом, когда вокруг полно травы? Ему полагается мирно пастись, отгоняя мух и слепней… Животных вспугнули!

Похоже, Мрах тоже что-то заметил – вон хвост как заплясал… Больше не сомневаясь, Варму объявил привал и приступил к львинку с расспросами, но тот только пожимал плечами: мол, ничего не видел! И Варму не стал настаивать, хотя и был абсолютно уверен – видел. Но молчит. Еще одна загадка. А зубры тем временем приближались…

Молодой охотник еще раз огляделся – ему показалось, что трава вокруг их маленького отряда шевелится. Он всмотрелся попристальнее – э, нет, не показалось! Трава и вправду шевелится, все ближе и ближе… Варму схватился за копье, готовясь достойно встретить неведомых врагов, но львинок остановил его, отрицательно покачав головой:

– Их слишком много…

И тут Варму, наконец, увидел и с трудом сдержался, чтобы не завопить от ужаса и безнадежности. Ибо приближающиеся воины не были людьми. Не меньше тридцати пар желтых глаз с нескрываемой ненавистью смотрели на вараха, пышные гривы развевал ветер… Они были прекрасны, эти львины, молоды, сильны и вооружены до зубов. И в их взглядах Варму прочел свой приговор. Ну что ж, он умрет как мужчина! Юноша снова попытался поднять копье, и снова маленькая, но сильная рука Мраха его остановила. Чего он хочет, этот львинок, почему отказывает Варму в последней милости – погибнуть в бою? Юноша хотел было уже оттолкнуть мальчика, но тот вдруг шагнул вперед, закрывая человека собой, протянул руку по направлению к воинам и заговорил – горячо, убежденно и быстро. Варах не понял почти ничего, только «он», «друг», «путь» и «нет». Львины слушали внимательно, и в сердце Варму зародилась слабенькая надежда: неужели мальчик пытается договориться? И защищает его, вараха, приноящего в жертву львов? Да не может быть! Или может? Варму пробил холодный пот – он понял, что здесь и сейчас решается, умереть ему или жить. А Мрах все говорил, и его голос становился уверенней с каждым словом. Мальчик рассказывал своим соплеменникам о землетрясении и своей сломанной руке, о волках, о рисунках на кости, о стремлении Варму к познанию, о его добром сердце. А потом он замолчал, давая львинам возможность спрашивать. И его спрашивали, и он снова говорил, и это длилось вечность…

Мрах вдруг поперхнулся очередной фразой, пошатнулся и начал падать. Варму едва успел подхватить его, заглянул в лицо – он был без сознания: напряжение переговоров и страх за друзей оказались не по силам его еще не до конца окрепшему после болезни организму. И молодой варах внезапно забыл про страх.

– Ну? – угрожающе спросил он, в упор глядя на воинов. И те попятились, поднимая копья.

– Ну? – повторил Варму, – Так и будем стоять? Давайте, убивайте! Или уйдите с дороги! Вы же видите, ему плохо!

И случилось чудо: львины, гордые, полные сил, вооруженные, расступились перед ним, пряча глаза. Варму, прижимая к себе Мраха, шагнул в образовавшийся проход, за ним Эрих, и никто не попытался их остановить. Шествие замыкала львица – глухо рыча, она косилась на незнакомых воинов. Подойдя к одинокому дереву, юноша осторожно положил начавшего приходить в себя львинка на траву. Эрих прижался к его боку, дрожа от страха, но Варму ободряюще улыбнулся и сунул перепуганному мальчику флягу с водой. Смерть, уже дышавшая друзьям в затылок, разочарованно удалилась – они победили. На этот раз. Варму облегченно вздохнул и склонился над Мрахом – львинку нужна была помощь… Чужие воины ему не мешали: они понимали – юноша знает, что делает.

Глава 15. Художник

Обиталище львинов находилось под невысоким холмом. Обманчиво-зеленый, он скрывал под собой целую сеть подземных пещер и тоннелей, и изнутри очень напоминал муравейник. Вход, один из многих, был тщательно спрятан в заросшем шиповником овражке: пройди Варму мимо, ничего бы не заметил. Но львины уверенно шагали между колючих кустов по едва намеченой тропке, приведшей к отверстию, завешенному стеной из плюща. Здесь отряд разделился: мальчиков увели в одну из галерей, а Варму связали за спиноной руки и потащили вниз, в темноту. Юноша попытался было возмутиться, но получил чувствительный удар в живот, и охота сопротивляться у него сразу пропала. Проволочив пленника по ряду едва освещенных редкими факелами коридоров, львины вышли в большой подземный зал. Здесь Варму пинками втолкнули в высокую клетку, сбитую из толстых деревянных жердей, и ушли, не потрудившись развязать ему руки. Молодой охотник был в бешенстве: его – человека, лекаря и художника, заперли, как зверя! Вдобавок отобрали дорожный мешок с инструментами…Варму искренне понадеялся, что с детьми будут обращаться получше и хотя бы накормят.

В пещере оказалось не только темно, но и холодно, и одетый в одну набедренную повязку юноша быстро замерз. Чтобы хоть немного согреться, он начал было ходить взад-вперед по клетке, но тут львины вернулись. На этот раз они оказались куда вежливие. Выпустив пленника, они развязали его и жестами предложили следовать за собой. Варму подчинился. Снова они зашагали по нескончаемым коридорам, в которых Варму уже давно запутался, и вскоре вышли в широкую ярко освещенную галерею, ведущую, очевидно, в обитаемую часть подземелья. Почти сразу же их маленькому отряду повстречалась идущая по своим делам львия, немолодая и почти седая, в сопровождении двоих детей непонятного пола, с целым ворохом невыделанных шкур в руках. Сопровождавшие Варму воины приветствовали старую мать почтительным поклоном, а львинки чуть не свернули себе шеи, пытаясь на ходу рассмотреть человека получше.

Потом откуда-то из скрытого в темноте прохода выпорхнула целая стайка львинь. Девушки с испуганным писком прижались к стене, пропуская идущих, и теперь уже Варму выворачивал шею, восхищенный их грацией и красотой. Молодые львины, впрочем, не отставали, тоже разглядывая девушек, хотя и с несколько другим интересом.

Галерея закончилась ведущей вверх каменной лестницей. Пытаясь отвлечься и немного успокоиться, Варму начал было считать ступени, но бросил, дойдя до двух раз по двадцать – ступеней оказалось намного больше. Лестница привела в еще один коридор, довольно широкий и темный, с рядами завешенных шкурами ниш. Здесь львины велели юноше остановиться: похоже, они наконец, пришли…

Львин, казавшийся постарше, сдвинул в сторону одну из шкур, открыв прямоугольный вход явно искусственного происхождения, и легонько подтолкнул Варму в спину. Юноша несмело шагнул вперед и замер с открытым от удивления ртом.

Помещение, в котором он очутился, почти ничем не напоминало его родную пещеру: довольно высокий сводчатый потолок и стены были гладко обтесаны, в углублении одной из стен весело потрескивал огонь. Полы устилали мягкие шкуры, чистые и блестящие. Посреди комнаты стояло странное сооружение из дерева, тоже покрытое шкурами, рядом с ним – плетеное нечто, высотой Варму по колено, похожее на перевернутый короб – на его плоской квадратной горизонтальной поверхности в беспорядке были свалены какие-то предметы. Возле очага, на большом деревянном чурбаке со спинкой, сидел старый-престарый, совершенно седой львин, и что-то мастерил из рога. Рядом с ним, прямо на полу, примостилась львинька лет семи– восьми: песочная шерстка, маленькие аккуратные ушки, хорошенькая глазастая мордочка, юбочка из небеленого льна и нитка голубых бус на шее… Оба были так поглощены работой, что не заметили появления Варму. Юноша невольно залюбовался этой парой: старость и юность, смерть и жизнь, конец и начало. Нарисовать бы их сейчас – какая картина бы вышла!

Варму прерывисто вздохнул. Ему так хотелось творить…

Львинька подняла на него глаза, ясные и золотистые, и тихо сказала что-то деду на ухо. Старик степенно кивнул, отложил недоделанную вещь и знаком попросил Варму подойти поближе. Повинуясь движению его худой руки, юноша опустился на шкуры.

Седой львин долго и внимательно разглядывал молодого вараха и, похоже, увидел то, что хотел. Ободряюще улыбнувшись юноше, старик протянул ему предмет, в котором Варму сразу же признал свой клык с почти завершенным рисунком, и спросил:

– Твоя работа?

Голос у львина оказался совсем молодой, сильный и звучный, на варахском седой говорил с едва заметным акцентом. Глаза тоже были не старческие – умные и ясные. Варму кивнул, смущенный.

– Ты– настоящий мастер, – продолжал старик, – У нас никто так не делает. Кто тебя учил?

– Сам. – юноша обрел, наконец, дар речи. – Шаман чуть-чуть, в детстве…

Старик едва слышно фыркнул.

– Что еще умеешь? – и, указав на татуировку, украшавшую грудь Варму, – Ты набивал? Хорошо вышло…

Юноша снова кивнул, польщенный похвалой: – Рисовать умею…

Седой львин показал рукой на одну из стен: – Годится?

Варму оценивающе провел ладонью по каменной поверхности – какая гладкая! И с надеждой спросил: – А можно?

Старик усмехнулся и велел жмущейся к его ногам львиньке: – Хеля, неси краски.

Ребенок послушно убежал, чтобы почти сразу венуться. В руках девочка несла толстую небольшую гладко обтесанную плашку, в углублениях которой лежали необходимые для рисования уголь, охра и мел. Скромно потупившившись, малышка с поклоном протянула доску юноше – она стеснялась.

– Большое спасибо! – совершенно искренне поблагодарил Варму. Львинька склонилась еще ниже и едва слышно ответила: – Пожалуйста…

– Ты говоришь на варахском? – удивился охотник.

Девочка поспешно кивнула.

– Она будет тебе помогать. – сказал львин, тяжело вставая, – Это моя правнучка. Ее зовут Хеля, и она немного понимает ваш язык. Станешь ее учить. – и, опираясь на палку, старик вышел, оставив их одних.

Молодой охотник посмотрел на львиньку. Правнучка, значит. Что ж, пусть будет правнучка…Присев рядом с девочкой на корточки, Варму заглянул малышке в лицо и спросил:

– Детеныш, а ты рисовать-то умеешь?

Девочка пискнула, вывернулась из под его руки и спряталась за спинку одного из сидений. Юноша видел, как ее глаза светятся в темноте.

– Значит, не умеешь. – лукаво подытожил он.

Темнота протестующе вякнула.

– Зато я умею, – продолжал как ни в чем не бывало Варму. – И буду. Могу и тебя нарисовать. Хочешь?

О да, Хеля хотела. Но боялась…Тогда юноша взял краски и, дрожа от предвкушения, начал делать на стене первые мазки. Он решил по памяти воссоздать недавно увиденную в этой комнате сцену. Работа спорилась, и очень скоро Варму, увлекшись, позабыл и Хеле, и о том, что он – пленник, и даже о еде. Для него теперь существовали только серая стена и картина, медленно появлявшаяся на ней.

Варму рисовал, и рисовал, и рисовал, не видя и не слыша ничего вокруг, а маленькая пушистая девочка, затаившись во тьме, смотрела, открыв рот, на образы, столь ей знакомые, и боялась даже вздохнуть…Дед, совсем как живой, улыбнулся ей нарисованным ртом, и львинька чуть приободрилась: да, так она пока не умеет, но этот чужой человек ее обязательно научит. Главное – сильно захотеть и стараться! И она будет стараться. Еще как будет!

А Варму все рисовал…

Глава 16. Варму влюбляется

Прошло немало времени, пока Варму, наконец, решил, что картина закончена, и отложил краски. Плечи и шея ныли от напряжения, пальцы отказывались держать мел.

Юноша потянулся от души и вздохнул. Работа удалась: старый львин и Хеля вышли совсем как живые, и Варму переполняла тихая радость. А еще голод и жажда! Желудок громко урчал, требуя пищи, пересохшее горло саднило. Вспомнив о львиньке, художник позвал девочку, но та не откликнулась. Ушла?

Варму оглядел комнату в надежде найти хотя бы воду, и обнаружил Хелю крепко спящей у очага. Умаялась, малявка…Внимание вараха снова привлек странный перевернутый плетеный короб. На его «дне» лежал сверток, которого Варму раньше не видел. Развернув ткань, юноша обнаружил внутри большой кусок мяса, зелень и несколько неизвесных ему плодов фиолетового цвета. Рядом со свертком стояла большая красивая раковина с водой. Но Варму было не до разглядывания раковины: он просто умирал от голода. В один миг уничтожив все до последней крошки, молодой варах удовлетворенно похлопал себя по сытому животу, подбросил в очаг дров и уже собирался растянуться на шкурах рядом с мирно спящей Хелей, как вдруг ему в голову пришла удивительная мысль – а куда уходит дым от костра? Изогнув шею, Варму заглянул в очаг, и увидел вверху закопченное отверстие. Дымоход! Идея привела его в восторг: у них в пещере топили «по черному», и, когда костер горел, люди задыхались и кашляли в его едком дыму. Молодцы львины, вон до чего додумались! Надо будет выяснить поподробней, как они это устроили…

Громкое восклицание прервало ход мыслей юноши и заставило испуганно дернуться. Резко выпрямившись, он пребольно стукнулся затылком о верхний край очага и зашипел не хуже Мраха.

– Зачем ты засунул голову в очаг?

Варму решил, что стукнулся слишком сильно, ибо перед ним была галлюцинация… Девушка лет шестнадцати, темноволосая и хорошенькая, в легком льняном платье, крепившемся на одном плече костяной булавкой, стояла у входа, придерживая рукой занавес из шкуры, и смотрела на него круглыми от удивления глазами. Человеческая, красивая девушка! И, судя по выражению ее лица, эта красивая девушка считала Варму полным идиотом…

– Я проверял дымоход. – буркнул юноша и почувствовал, что краснеет.

– Дымоход? – пропела девушка. – А что с ним не так?

– С ним все в порядке. – ответил юноша и покраснел еще больше.

Девушка шагнула в комнату и уставилась на него своими темными глазами. Она выглядела встревоженной.

– Ты лицо обжег! – тихо ахнула она. – Мазь надо!

Варму из просто красного стал бордовым.

– Не надо мазь. – выдавил он. – Это не ожег…

Девушка совсем растерялась. На ее красивых глазах выступили слезы.

– Но ты же красный! – воскликнула она дрожащим голосом.

– Красный, – подтвердил Варму. Он успел сообразить, что девушка, выросшая среди львинов, вряд ли знакома с естественными реакциямии человеческого тела. – Но это не ожег – я так смущаюсь.

– А почему ты смущаешься?

Юноша замялся, подумал и ответил: – Ну…Ты очень красивая…

Теперь настал черед девушки краснеть. Закрыв ладошками пылающее личико, она замотала головой и хотела было убежать, но варах удержал ее.

– Ты и вправду красивая! – воскликнул он искренне. – Такая красивая…Я бы нарисовал тебя!

– Нарисовал? А как?

– Да вот так! – и юноша показал на картину.

Девушка глянула и застыла, открыв рот. Ее широко распахнутые глаза вспыхнули, юное личико засветилось совершенно детским восторгом, из груди вырвался тихий вздох…И Варму понял, что пропал…

Маленькая мохнатая ручка появилась словно из ниоткуда и пребольно ущипнула юношу за бок:

– Прекрати так пялиться! Это неприлично! – и Хеля, разбуженная их голосами, вклинилась между ним и девушкой. – Ее Марой зовут!

– Хеля! – изумленно охнула девушка. – Ты откуда здесь?

– Дед прислал. – сообщила львинька, приняв гордый вид. – Вот ему в ученицы.

– Аааа… – девушка кивнула. – А я еду приносила…

Между прочим, львинька говорила на варахском почти без акцента. Немножко понимает, значит? Ну-ну! Поскромничал дедушка! Кстати, Мара тоже говорит по варахски… Интересно, а они все здесь такие…Ученые?

Мара, между тем, подхватила раковину и собралась уходить, но Варму снова задержал ее:

– Оставь. Я хотел рассмотреть…

Хеля сунула в руки девушке тряпочку и подтолкнула к двери. Мара упиралась.

– Иди! – крикнула львинька и даже топнула ножкой.

– Хеля! – воскликнула Мара в изумлении. – Что с тобой? Да ты никак ревнуешь!

Девочка зашипела на нее, показав острые клыки, и выскочила из комнаты. Варму и Мара остались одни. 54