Текст книги "Воины"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Джеймс Роллинс,Робин Хобб,Диана Гэблдон,Дэвид Марк Вебер,Роберт Сильверберг,Тэд Уильямс,Питер Сойер Бигл,Дэвид Моррелл,Кэрри Вон,Лоуренс Блок
сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 54 страниц)

– Но почему?! – воскликнул Дунк.

– А я не спрашивал, – сир Утор снова налил себе вина. – Думаю, у вас больше врагов, чем вам кажется, сир Дункан. А почему бы и нет? Найдутся люди, которые могут сказать, что вы – причина всех их бед.

Дунк почувствовал, как холодная рука сдавила ему сердце.

– Объясните, что вы имеете в виду!

Улитка пожал плечами.

– Меня, может, и не было на Эшфордском турнире, однако же турниры – это мой хлеб. Я наблюдаю за турнирами, даже теми, на которых не бываю, так же пристально, как мейстеры наблюдают за звездами. И мне известно, что некий межевой рыцарь сделался причиной испытания Семерых, в результате которого Бейелор Сломи Копье пал от руки своего брата Мейекара.

Сир Утор уселся и вытянул ноги.

– Принца Бейелора многие любили. У Пламенного Принца тоже немало друзей, друзей, которые не забудут причины его изгнания. Подумайте о моем предложении, сир. Улитка, может, и оставляет за собой скользкий след, но немного слизи еще никому не повредило... а вот тот, кто танцует с драконами, рискует сгореть в пламени.

Выйдя из шатра Улитки, Дунк обнаружил, что снаружи стало заметно темнее. Тучи на востоке сделались еще больше и чернее, солнце клонилось к западу, бросая через двор длинные тени. Дунк увидел оруженосца Уилла, осматривающего копыта Грома.

– А где Эгг? – спросил он.

– Лысый мальчишка? А я откуда знаю? Убежал куда-нибудь.

«Наверное, не выдержал прощания с Громом, – решил Дунк. – Небось сидит в палатке со своими книжками».

Однако в палатке его не было. Книжки были на месте, аккуратно связанные стопочкой рядом с тюфяком Эгга, а мальчишки не было. Что-то не так. Дунк чувствовал это. Эгг не имел обыкновения уходить без разрешения.

Двое седых стражников пили ячменное пиво рядом с полосатым шатром в нескольких футах от него.

– Да ну его в задницу, одного раза с меня хватило! – буркнул один из них. – Когда солнце встало, поле было зеленым, ага.

Второй ткнул его в бок, он осекся, и только тут заметил Дунка.

– Да, сир?

– Вы моего оруженосца не видели? Его Эгг зовут.

Стражник почесал седую щетину под ухом.

– Как же, помню. Волос меньше, чем у меня, а рот втрое шире него самого. Другие ребятишки его малость помяли, но это было вчера. А с тех пор я его не видел, сир.

– Небось напугался и прячется где-то, – сказал второй.

Дунк сурово взглянул на него.

– Если он вернется, скажите ему, пусть ждет меня здесь.

– Хорошо, сир. Скажем.

«Может быть, он просто пошел смотреть турнир...» Дунк направился обратно к ристалищу. Проходя мимо конюшен, он наткнулся на сира Глендона Грома, который чистил красивую гнедую кобылку.

– Вы Эгга не видели? – спросил он.

– Вот только что пробегал мимо, – сир Глендон достал из кармана морковку искормил ее гнедой. – Как вам моя новая лошадь? Лорд Костейн прислал оруженосца, чтобы ее выкупить, но я сказал ему, чтобы он поберег свои золотые. Я хочу оставить ее себе.

– Его светлости эго не понравится.

– Его светлость заявил, что я не имею права изображать на своем щите молнию. Он сказал, что мне следовало изобразить пучок ивовых розог. Так что плевал я на его светлость.

Дунк невольно улыбнулся. Он и сам вволю хлебнул горечи с того же стола, накрытого такими, как Пламенный Принц и сир Стеффон Фоссовей. Он ощущал внутреннее родство с колючим юным рыцарем. «Откуда мне знать, возможно, моя мать тоже была шлюхой!»

– Сколько же лошадей вы выиграли?

Сир Глендон пожал плечами.

– Уже и счет потерял. Мортимер Боггс мне еще одну должен. Он говорит, что скорее съест ее живьем, чем допустит, чтобы на ней ездил какой-то бастард. И еще разбил свои доспехи молотком, прежде чем отправить их мне. Они теперь все в дырах. Впрочем, думаю, я все равно сумею что-нибудь выручить за металл...

Он выглядел не столько рассерженным, сколько расстроенным.

– Рядом с... с таверной, где я вырос, была конюшня. Я работал там, когда был мальчишкой, и, когда мог, уводил лошадей покататься, пока их хозяева были заняты. Я всегда хорошо разбирался в лошадях. Мерины, рабочие лошадки, иноходцы, тяжеловозы, крестьянские клячи, боевые кони – я ездил на любых. Даже на дорнийском песчаном скакуне. Знакомый старик научил меня, как сделать самому себе копье. Я думал, если я покажу им всем, насколько я хорош, им ничего не останется, как признать, что я и впрямь сын своего отца. Но они не желают меня признавать. Даже теперь. Не хотят, и все.

– Некоторые так никогда вас и не признают, – сказал ему Дунк. – Что бы вы ни делали. Но другие... Не все они одинаковы. Я встречал и хороших.

Он поразмыслил.

– После турнира мы с Эггом собирались податься на север. Поступить на службу в Винтерфелл, служить Старкам, воевать с железными людьми. Хотите, едемте с нами?

Сир Арлан всегда говорил, что север – это вообще отдельный мир. Там, на севере, наверняка никто не знает истории о Дженни-Пенни и рыцаре из Ивняков. «Там над вами никто не будет смеяться. Вас будут знать только по вашему мечу и судить только по вашей доблести».

Сир Глендон с подозрением взглянул на него.

– Это еще зачем? Вы хотите сказать, что мне следует сбежать и скрываться?

– Да нет. Я просто подумал... два меча лучше, чем один. Дороги нынче неспокойны.

– Что правда, то правда, – нехотя согласился юноша, – но моему отцу некогда обещали место в Королевской гвардии. И я рассчитываю добиться белого плаща, который так и не достался ему.

«У вас не больше шансов надеть этот плащ, чем у меня, – едва не сказал Дунк. – Вы родились от солдатской шлюхи, а я выбрался из сточных канав Блошиного Конца. Короли не имеют обыкновения осыпать почестями таких, как мы с вами». Однако он понимал, что парнишке эта правда придется не по вкусу. Поэтому вместо этого он сказал:

– Что ж, желаю силы вашей руке!

Он не успел пройти и нескольких шагов, как сир Глендон окликнул его:

– Сир Дункан, постойте! Я... я был слишком резок с вами. Мать всегда меня учила, что рыцарь обязан быть учтивым...

Казалось, слова давались ему с трудом.

– После последнего моего поединка ко мне подошел лорд Пик. Он предложил мне место в Старпайке. Сказал, что надвигается буря, подобной которой в Вестеросе не видели в течение целого поколения, что ему понадобятся мечи и люди, способные ими владеть. Преданные люди, умеющие повиноваться.

Дунк не поверил своим ушам. Гормион Пик открыто продемонстрировал, как он презирает межевых рыцарей, и на дороге, и тогда, на крыше, но это и впрямь было весьма щедрое предложение...

– Пик – знатный лорд, – осторожно сказал Дунк, – но... но, боюсь, это не тот человек, которому я бы доверился.

– Ну да... – юноша залился краской. – Он назначил свою цену. Он сказал, что возьмет меня к себе на службу, но... но сперва я должен доказать ему свою преданность. Он сказал, что позаботится о том, чтобы в следующем поединке мне в противники достался его друг, Скрипач, и потребовал от меня клятвы, что я поддамся ему.

Дунка это не удивило. Он понимал, что следовало бы возмутиться, но даже возмущения не испытывал.

– И что вы ему ответили?

– Я ответил, что, возможно, не сумею проиграть Скрипачу, даже если буду стараться, что я уже выбил из седла несколько куда лучших рыцарей, чем он, и что еще до исхода дня драконье яйцо будет моим.

Гром слабо улыбнулся.

– Это был не тот ответ, на который он рассчитывал. Он обозвал меня глупцом и велел мне остерегаться. Сказал, что у Скрипача много друзей, а у меня – ни одного.

Дунк положил руку ему на плечо и стиснул его.

– Один друг у вас есть, сир. Даже два, дайте мне только сперва найти Эгга.

Юноша посмотрел ему в глаза и кивнул.

– Приятно знать, что на свете еще остались настоящие рыцари!

Разыскивая Эгга в толпе вокруг ристалища, Дунк впервые получил возможность как следует разглядеть сира Томмарда Хеддла. Крепко сбитый, широкоплечий, с грудью как бочонок, зять лорда Баттервелла носил черный панцирь поверх доспеха из вареной кожи и причудливый шлем в виде чешуйчатого демона с оскаленной пастью. Конь его был на три ладони выше Грома и на два стоуна тяжелее, чудовищный зверь в кольчужной попоне. Все это железо не давало ему разогнаться, поэтому на ристалище Хеддл передвигался в лучшем случае легким галопом, однако это не помешало ему разделаться с сиром Кларенсом Карлтоном. Карлтона унесли с поля на носилках, и Хеддл снял свой демонический шлем. Голова у него была большая и лысая, с черной бородой лопатой. На щеке и на шее у него пламенели багровые нарывы.

Дунк узнал это лицо. Хеддл был тот самый рыцарь, что рявкнул на него в спальне, когда он взял в руки драконье яйцо. И тот самый человек с низким голосом, который разговаривал тогда с лордом Пиком.

В памяти вразнобой завертелись обрывки слов: «Да, выбор у нас небогатый!.. мальчишка и впрямь достоин своего отца... нужны мечи... старый Молочник рассчитывал... мальчишка и впрямь достоин своего отца... Бладрэйвен снами не ограничивается, можете быть уверены... мальчишка и впрямь достоин своего отца?»

Он вглядывался в трибуны – вдруг Эгг ухитрился занять подобающее ему место среди знати? Мальчика, однако, нигде видно не было. И Баттервелла с Фреем тоже было не видать, хотя супруга Баттервелла по-прежнему была там. Молодой женщине явно было скучно и не сиделось на месте. «Странное дело!» – подумал Дунк. Это же замок Баттервелла, это его свадьба, а Фрей – отец новобрачной. Весь этот турнир проводится в их честь. Куда же они подевались?

– Сир Утор Серый Лист! – прогремел герольд. На лицо Дунка упала тень – солнце скрылось за облаком. – Сир Теомор из дома Бульвер, Старый Бык, рыцарь Черной Короны. Выйдите на ристалище и явите вашу доблесть!

Старый Бык выглядел весьма грозно в своем кроваво-красном доспехе, с черными бычьими рогами на шлеме. Ему потребовалась помощь дюжего оруженосца, чтобы взгромоздиться в седло, и, судя по тому, как он держал голову, сир Мейнард был прав насчет его глаза. Однако когда он выехал на поле, толпа разразилась восторженными воплями.

Улитку приветствовали далеко не столь восторженно – несомненно, его это устраивало. В первой стычке рыцари обменялись легкими ударами. Когда они съехались во второй раз, Старый Бык сломал копье о щит сира Утора, Улитка же промахнулся. То же случилось и в третьей стычке, и на этот раз сир Утор пошатнулся, как будто вот-вот упадет. «Он притворяется! – догадался Дункан. – Затягивает поединок, чтобы в следующий раз ставки были выше!» Оглядевшись по сторонам, он обнаружил Уилла, деловито заключающего пари в пользу своего хозяина. Только тут Дунк сообразил, что мог бы и сам пополнить свой кошелек, поставив пару монет на Улитку. «Дунк-чурбан, темный, как погреб...»

В пятой стычке Старый Бык рухнул наземь, сбитый с коня копьем, которое ловко соскользнуло со щита и ударило его в грудь. При падении его нога запуталась в стремени, и конь проволок его по полю ярдов сорок, прежде чем его сумели остановить. Снова принесли носилки, чтобы оттащить его к мейстеру. Когда Бульвера уносили с поля, с неба начали падать первые капли дождя, покрывая темными пятнами его накидку. Дунк равнодушно проводил его взглядом. Он думал об Эгге. «А что, если он попал в руки моего тайного врага?» Это звучало не менее логично, чем все остальное. «Но мальчик же ни при чем! Если кто-то в обиде на меня, мне и отвечать, а никак не ему!»

Когда Дунк отыскал сира Джона Скрипача, тот уже облачился в доспехи перед следующим поединком. Ему прислуживали целых три оруженосца. Они застегивали на нем доспехи и поправляли попону на его коне. Сир Алин Кокшоу, изрядно помятый, сидел поблизости, пил разбавленное вино и дулся. Заметив Дунка, лорд Алин поперхнулся, и вино потекло у него по подбородку.

– Почему вы еще на ногах? Улитка же разбил вам голову!

– Железный Пейт выковал мне хороший прочный шлем, милорд. А голова у меня тверже камня, как говаривал сир Арлан.

Скрипач расхохотался.

– Не обращайте внимания на Алина! Бастард Молнии вышиб его из седла, он отбил свою пухлую задницу и решил, что ненавидит всех межевых рыцарей до единого!

– Этот гнусный прыщавый юнец – никакой не сын Квентина Грома! – возразил Алин Кокшоу. – Кто его вообще пустил на турнир?! Будь это моя свадьба, я велел бы его высечь, как самозванца!

– Да кто за вас замуж-то пойдет? – фыркнул сир Джон. – А самозванство Грома далеко не так противно, как ваше нытье. Сир Дункан, вы, случайно, не в дружбе с Гэлтри Зеленым? А то я в ближайшее время вынужден буду выбить его из седла!

Ну да, конечно.

– Нет, милорд, я не знаю этого человека.

– Вина хотите? А может, хлеба с оливками?

– Нет, милорд, мне только нужно с вами поговорить.

– Поговорить? Со мной? Сколько угодно! Давайте удалимся в твой шатер!

Скрипач придержал ему занавеску у входа.

– Нет, Алин, обойдемся без вас. Вам вообще стоило бы есть поменьше оливок.

Очутившись внутри, Скрипач обернулся к Дунку.

– Я знал, что сир Утор не убил вас. Мои сны никогда не лгут. А Улитке скоро предстоит встретиться со мной. Когда я выбью его из седла, я потребую вернуть вам ваше оружие и доспехи. И вашего коня тоже, хотя вы заслуживаете лучшего скакуна. Согласитесь ли вы принять от меня в дар новую лошадь?

– Я... нет... Нет, не могу.

Дунку сделалось не по себе от этой мысли.

– Мне не хотелось бы быть неблагодарным, но...

– Если вы боитесь оказаться в долгу, можете забыть об этом. Я не нуждаюсь в вашем серебре, сир. Мне нужна только ваша дружба. Не можете же вы поступить ко мне на службу, не имея лошади?

Сир Джон надел латные перчатки и принялся разминать пальцы.

– У меня оруженосец пропал.

– Небось сбежал с девчонкой?

– Эгг еще слишком мал, чтобы бегать по девчонкам, милорд. И он никогда не оставил бы меня по доброй воле. Даже если бы я был при смерти, он оставался бы со мной, пока мой труп не охладеет. И лошадь его на месте. Как и наш мул.

– Что ж, если вам угодно, я могу велеть своим людям поискать его.

«Велеть своим людям...» Дунку не понравилось, как это прозвучало. «Турнир изменников...» – подумал он.

– Вы никакой не межевой рыцарь.

– Ну да! – Скрипач улыбнулся обаятельной мальчишеской улыбкой. – Но вы же это знали с самого начала. С самой нашей первой встречи на дороге вы называли меня милордом. Почему?

– То, как вы говорите. То, как вы выглядите. То, как вы себя ведете.

«Дунк-чурбан, темный, как погреб...»

– Вчера ночью, на крыше, вы говорили...

– Ну да, спьяну я всегда делаюсь болтлив, но я говорил всерьез. И не собираюсь отказываться от своих слов. У нас с вами общая судьба. Мои сны не лгут.

– Ваши сны не лгут, – сказал Дунк, – а вот вы лжете. Вас ведь зовут не Джоном, верно?

– Верно!

Глаза Скрипача лукаво блеснули.

«У него глаза как у Эгга...»

– Его настоящее имя скоро станет известно – тем, кому следует его знать, – лорд Гормион Пик проскользнул в павильон и исподлобья взглянул на Дунка. – Послушайте, межевой рыцарь, я вас предупреждаю...

– Да ладно вам, Горми! – перебил его Скрипач. – Сир Дункан все равно на нашей стороне – или скоро будет с нами. Говорю же вам, я видел его во сне!

Снаружи пропела труба герольда. Скрипач обернулся.

– Меня зовут на ристалище. Прошу прощения, сир Дункан. Мы можем вернуться к нашей беседе после того, как я управлюсь с сиром Гэлтри Зеленым.

– Силы вашей руке, – сказал Дунк. Это была простая вежливость.

Сир Джон ушел, а лорд Гормион остался.

– Его сны погубят нас всех.

– И почем обошелся сир Гэлтри? – помимо своей воли спросил Дунк. – Довольно ли было серебра или пришлось платить золотом?

– Я смотрю, кто-то слишком много болтает.

Пик опустился в походное кресло.

– У меня тут снаружи десяток людей. Мне следовало бы позвать их сюда и велеть перерезать вам глотку.

– Отчего же вы этого не сделаете?

– Его милости это придется не по вкусу.

«Его милости...» Дунку как будто дали под дых. «Еще один черный дракон! – подумал он. – Еще одно восстание Черного Пламени... И со временем – еще одно Багряное Поле. Когда встало солнце, поле не было багряным...»

– А зачем эта свадьба?

– Лорду Баттервеллу нужна была новая молодка, чтобы греть ему постель, а у лорда Фрея была дочь, несколько распущенная девица. Свадьба оказалась удобным предлогом, чтобы собрать единомышленников. Большинство из приглашенных некогда сражались на стороне черного дракона. У других есть причины быть недовольными правлением Бладрэйвена, третьи лелеют собственные обиды или надежды... У многих из нас забрали сыновей или дочерей в Королевскую Гавань в качестве заложников, чтобы обеспечить нашу лояльность, но большинство из заложников погибли во время великого Весеннего Мора. Руки у нас больше не связаны. Пришло наше время. Эйерис слаб. Он книжник, а не воин. Простонародье его почти не знает, а то, что они знают, им не нравится. Его лорды любят его еще меньше, чем простецы. Его отец тоже был слаб, это правда, но, когда трону грозила опасность, у него были сыновья, которые могли сражаться за него. Бейелор и Мейекар, молот и наковальня. Но Бейелора Сломи Копье уже нет в живых, а принц Мейекар заперся в Летнем Замке, в обиде на короля и его десницу.

«Ага, – подумал Дунк, – а теперь вот глупый межевой рыцарь доставил его любимого сына прямо в руки его врагов. Есть ли более удобный способ сделать так, чтобы принц не высовывал носа из стен Летнего Замка?»

– Есть еще Бладрэйвен, – сказал он. – Его не назовешь слабым.

– Это так, – согласился лорд Пик, – однако колдунов никто не любит, а братоубийцы прокляты перед лицом богов и людей. И стоит Кровавому Ворону хоть раз проявить слабость или потерпеть поражение, его люди растают, как снега по весне. А если сон принца сбудется и отсюда, из Белых Стен, явится живой дракон...

– Трон будет ваш, – договорил за него Дунк.

– Его, – уточнил лорд Гормион Пик. – Я – не более чем скромный слуга.

Он встал.

– Не пытайтесь покинуть замок, сир. Если вы это сделаете, я сочту это изменой и вы поплатитесь головой. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.

Свинцовое небо уже всерьез поливало дождем, когда Джон Скрипач и сир Гэлтри Зеленый взяли новые копья в противоположных концах ристалища. Многие гости торопились укрыться в большом зале, ежась под плащами.

Сир Гэлтри восседал на белом жеребце. Его шлем был украшен обвисшим зеленым султаном из перьев, такой же султан красовался на голове его коня. Плащ его был сшит из квадратных кусков ткани, все разных оттенков зеленого. Его наголенники и латные рукавицы сверкали золотом, и на его щите было изображено девять желто-зеленых пятиконечных звезд на травянисто-зеленом поле. И даже его борода была выкрашена в зеленый цвет, на манер заморских жителей Тироша.

Девять раз они со Скрипачом съезжались, держа копья наперевес, зеленый рыцарь и молодой лорд с золотыми мечами и скрипками в гербе, и девять раз копья ломались. К восьмой стычке земля начала раскисать, и боевые кони шлепали но лужам. На девятый раз Скрипач едва не выпал из седла, но все же сумел удержаться.

– Добрый удар! – воскликнул он, смеясь. – Вы едва не одолели меня, сир!

– Скоро одолею совсем! – крикнул сквозь дождь зеленый рыцарь.

– Да нет, вряд ли!

Скрипач отбросил в сторону сломанное копье, и оруженосец подал ему новое.

Следующая стычка оказалась последней. Копье сира Гэлтри бессильно скользнуло по щиту Скрипача, а сир Джон ударил зеленого рыцаря прямо в середину груди и вышиб его из седла. Рыцарь рухнул наземь, подняв фонтан бурых брызг. Дунк увидел, как на востоке сверкнула далекая молния.

Трибуны стремительно пустели: простецы и лорды торопились укрыться от ливня.

– Взгляните, как разбегаются! – пробормотал Алин Кокшоу, очутившийся рядом с Дунком. – Несколько капель дождя – и все отважные лорды с визгом прячутся в укрытие. Хотел бы я знать, что они станут делать, когда разразится настоящая буря, а?

«Настоящая буря...» Дунк понимал, что лорд Алин говорит не о погоде. «А этому что нужно? Неужто он вдруг решил подружиться со мной?»

Герольд снова взошел на трибуну.

– Сир Томмард Хеддл, рыцарь из Белых Стен, вассал лорда Баттервелла! – провозгласил он, перекрывая далекий раскат грома. – Сир Утор Серый Лист! Выйдите на ристалище и явите вашу доблесть!

Дунк взглянул на сира Утора как раз вовремя, чтобы увидеть, как улыбочка Улитки сделалась кислой. «Это не тот противник, за которого он заплатил!» Распорядитель турнира обманул его ожидания, но почему? «Потому что вмешался кто-то еще, кто-то, кого Косгроув ставит выше, чем Утора Серого Листа...» Дунк немного поразмыслил над этим. «Они не знают, что Утор не собирается побеждать! – внезапно осознал он. – Они видят в нем угрозу и хотят, чтобы Черный Том убрал его с пути Скрипача». Сам Хеддл был участником заговора Пика, можно было рассчитывать, что он проиграет, когда в том будет нужда. А значит, остается только...

И тут внезапно сам лорд Пик пронесся по грязному полю и взбежал по лестнице на трибуну герольда. Плащ бился у него за плечами.

– Нас предали! – вскричал он. – Среди нас – шпион Бладрэйвена! Драконье яйцо похищено!!!

Сир Джон Скрипач развернул своего скакуна.

– Мое яйцо? Как такое может быть? У входа в спальню лорда Баттервелла день и ночь стоит охрана!

– Охрана перебита, – объявил лорд Пик, – но один из стражников успел перед смертью назвать имя убийцы!

«Уж не собирается ли он обвинить в краже меня?» – подумал Дунк. По меньшей мере десять человек видели накануне, как он брал в руки драконье яйцо, когда принес леди Баттервелл в спальню ее супруга и повелителя.

Лорд Гормион обвиняюще ткнул пальцем вниз.

– Вот он стоит! Шлюхин сын! Хватайте его!

Сир Глендон Гром, стоявший в дальнем конце ристалища, растерянно поднял взгляд. Поначалу он, казалось, не понимал, что происходит, пока не увидел, как к нему со всех сторон сбегаются люди. Тут мальчишка принялся действовать, куда проворнее, чей ожидал от него Дунк. Он успел наполовину выхватить меч из ножен, прежде чем первый стражник ухватил его за горло. Гром вывернулся из его рук, но тут на него налетели еще двое. Они с разбегу врезались в него и повалили в грязь. Следом набежали еще и еще, крича и пиная его ногами. «А ведь на его месте мог быть и я», – осознал Дунк. Он чувствовал себя таким же беспомощным, как тогда, в Эшфорде, в тот день, когда было объявлено, что ему отрубят руку и ногу.

Алин Кокшоу оттащил его назад.

– Не лезьте туда! Вам еще оруженосца вашего найти надо.

Дунк развернулся в его сторону.

– Что вы имеете в виду?

– Может, я и знаю, где искать мальчишку...

– Где?!

Дунк был не в том настроении, чтобы играть в игры.

На дальнем конце поля сира Глендона грубо вздернули на ноги и поставили между двумя стражниками в кольчугах и полушлемах. От пояса до щиколоток он был бурым от грязи, по щекам у него текли кровь и дождевая вода. «Кровь героя...» – подумал Дунк. Черный Том спешился рядом с пленником.

– Где яйцо?!

С губ у Грома капала кровь.

– Для чего мне было его воровать? Я собирался его выиграть!

«Ага, – подумал Дунк, – именно этого-то они и не могли допустить».

Черный Том хлестнул Грома по лицу латной перчаткой.

– Обыскать его седельные сумы! – приказал лорд Пик. – Могу поручиться, что мы найдем в них запрятанное яйцо.

Лорд Алин понизил голос:

– И найдут ведь! Если хотите отыскать вашего оруженосца, идемте со мной. Сейчас самое подходящее время, пока они все заняты!

И пошел прочь, не дожидаясь ответа.

Дунку поневоле пришлось пойти следом. Сделав три широких шага, он поравнялся с лордом.

– Если вы что-то сделали с Эггом...

– Я не охотник до мальчиков. Сюда. Скорей, скорей!

Они миновали арку, спустились по грязной лестнице, свернули за угол. Дунк шагал следом за Алином, шлепая по лужам – дождь все шел и шел. Они держались вплотную к стенам, укрываясь в тени, и наконец остановились в замкнутом дворике, вымощенном гладкими и скользкими булыжниками. Со всех сторон теснились здания. Наверху виднелись окна, затворенные ставнями. В центре дворика находился колодец, обнесенный невысоким каменным бортиком.

«Неуютное местечко!» – подумал Дунк. Ему тут не нравилось. Он по старой привычке потянулся было к мечу, потом вспомнил, что его меч достался Улитке. Пока он шарил у бедра, где должен был находиться эфес меча, он почувствовал, как в поясницу ему уперлось острие кинжала.

– Попытайтесь обернуться, и я вырежу вам почки и отдам их поварам Баттервелла, чтобы те подали их на пиру!

Острие пронзило насквозь куртку Дунка.

– Подойдите к колодцу. И не вздумайте дергаться, сир!

«Если он швырнул Эгга в этот колодец, игрушечный ножичек его не спасет!» Дунк медленно двинулся вперед. Он чувствовал, как внутри него нарастает гнев.

Острие у спины исчезло.

– Что ж, межевой рыцарь, теперь можете обернуться ко мне лицом!

Дунк повернулся.

– Милорд, это все из-за драконьего яйца?

– Нет. Это все из-за дракона. А вы что думали, я буду стоять и смотреть, как вы пытаетесь его у меня похитить?

Сир Алин скривился.

– Не стоило мне доверяться этому несчастному Слизняку. Он ведь обещался вас убить! Но я заставлю его вернуть мое золото, все до последней монетки.

«Так это он?! – подумал Дунк. – Вот этот пухлый, надушенный лордишка с лицом как тесто, – он и есть мой тайный враг?!» Он не знал, смеяться ему или плакать.

– Сир Утор честно отработал свое золото. Просто у меня голова крепкая, вот и все.

– Да уж, похоже на то. Сделайте шаг назад.

Дунк отступил.

– Еще! Еще! Еще шаг!

Еще один шаг – и он оказался вплотную к колодцу, прижавшись задом к бортику.

– Сядьте на край. Вы не боитесь немного искупаться, а? Намного мокрей, чем теперь, вы все равно не станете.

– Я не умею плавать!

Дунк положил руку на бортик. Каменная стенка была мокрая. Один из камней подался под ладонью...

– Какая жалость! Вы сами туда прыгнете или вас пырнуть?

Дунк посмотрел вниз. Он видел круги от капель, расходящиеся по воде футах в двадцати внизу. Стенки колодца поросли зеленой слизью.

– Я же не сделал вам ничего дурного!

– И не сделаете. Дейемон мой. Это я буду командовать его Королевской гвардией. А вы – вы недостойны носить белый плащ!

– Я и не говорил, что я этого достоин.

«Дейемон... – имя откликнулось у него в голове гулким эхом. – Не Джон, а Дейемон. В честь отца. Дунк-чурбан, темный, как погреб...»

– Дейемон Черное Пламя породил семерых сыновей. Двое пали на Багряном Поле, близнецы...

– Эйегон и Эйемон. Гнусные безмозглые громилы, такие же, как вы. Когда мы были детьми, они забавлялись, мучая меня и Дейемона. Я плакал, когда Биттерстил увез его в изгнание, и плакал снова, когда лорд Пик сказал мне, что он возвращается домой. А потом он встретил на дороге вас – и забыл о моем существовании!

Кокшоу угрожающе взмахнул кинжалом.

– Выбирайте: либо вы бросаетесь в воду как есть, либо падаете туда, истекая кровью!

Дунк стиснул в руке шатающийся камень. Камень сидел на месте крепче, чем ему показалось. Прежде чем Дунк успел вырвать его из кладки, сир Алин бросился на него. Дунк отшатнулся в сторону, но острие кинжала распороло ему мышцу левой руки. А потом Дунк наконец вырвал камень. Он угостил им его светлость и услышал, как захрустели зубы.

– В воду, говорите?

Он еще раз ударил лорда камнем по лицу, бросил камень, схватил Кокшоу за запястье и вывернул его так, что кость хрустнула и кинжал со звоном упал на булыжники.

– Только после вас, милорд!

Дунк сделал шаг в сторону, рванул лордика за руку и пул его в зад. Лорд Алин вниз головой полетел в колодец. Раздался всплеск.

– Недурно, сир!

Дунк развернулся. Сквозь завесу дождя ему был виден только силуэт в плаще с капюшоном и белесый глаз. Только когда человек подступил ближе, Дунк различил под капюшоном знакомые черты сира Мейнарда Пламма, белесый глаз же оказался фибулой с лунным камнем, которой был сколот на плече его плащ.

Лорд Алин шумно бултыхался в колодце и звал на помощь.

– Убивают! Помогите! Спасите!

– Он пытался меня убить, – сказал Дунк.

– Ах вот отчего столько крови!

– Крови? – Дунк опустил глаза. Левая рука кровоточила от плеча до локтя, рубаха прилипла к телу... – А-а...

Дунк не помнил, как упал, но внезапно обнаружил, что лежит на земле и капли дождя стекают у него по лицу. Он слышал, как лорд Алин скулит в колодце, но плеск сделался тише.

– Надо перевязать вам руку, – сир Мейнард просунул руку под тело Дунка. – Вставайте, сир. Я вас сам не подниму. Шевелите ногами!

Дунк поднялся на ноги.

– Лорд Алин... Он же утонет.

– Никто его не хватится. Уж Скрипач так точно.

– Он не скрипач! – выдохнул Дунк, бледнея от боли.

– Не скрипач. Он Дейемон из дома Черного Пламени, второй этого имени. По крайней мере, так он станет называть себя, если воссядет на Железный Трон. Вы удивитесь, если узнаете, как много лордов предпочитают, чтобы король был отважным и глупым! Дейемон молод и лих и хорошо смотрится в седле.

Звуки, доносящиеся из колодца, сделались совсем слабыми, почти неслышными.

– Может, все же бросим его светлости веревку?

– Спасать его теперь, чтобы казнить потом? Думаю, не стоит. Пусть расхлебывает ту кашу, которую он заварил для вас. Давайте, обопритесь на меня.

Терн повел его через двор. Вблизи в чертах сира Мейнарда было нечто странное. Казалось, чем пристальнее Дулк вглядывался в него, тем меньше он видел.

– А помните, я ведь уговаривал вас бежать, но нет, вы сочли, что ваша честь дороже жизни! Доблестная смерть – это, конечно, замечательно, но если жизнь, о которой идет речь, – не ваша, что тогда? Вы поступили бы так же, а, сир?

– Не моя? А чья?

В колодце в последний раз всплеснуло – и затихло.

– Эгга? Вы имеете в виду Эгга? – Дунк стиснул руку Пламма. – Где он?!

– Он среди богов. И, думаю, вы знаете почему.

Дунка пронзила такая боль, что он забыл о раненой руке. Он застонал.

– Он попытался воспользоваться своим сапогом...

– Предполагаю, что да. Он показал кольцо мейстеру Лотару, который доставил его к Баттервеллу. Тот, несомненно, наложил в штаны при виде этого кольца и принялся соображать, ту ли сторону он выбрал и много ли известно о его заговоре Кровавому Ворону. Ответ на последний вопрос – «Довольно много».

Пламм хихикнул.

– Кто вы?!

– Друг, – ответил Мейнард Пламм. – Человек, который наблюдал за вами и удивлялся вашему присутствию в этом змеином логове. А теперь помалкивайте, пока мы вас не заштопаем.

Держась в тени, они оба вернулись в палатку Дунка. Внутри сир Мейнард разжег огонь, налил вина в чашу и поставил его греться.

– Рана чистая, и к тому же, по счастью, это не та рука, в которой вы держите меч, – сказал он, распарывая рукав окровавленной рубахи Дунка. – И кость, похоже, не задета. Но все-таки надо ее промыть, а то, чего доброго, потеряете руку.

– Это все неважно, – Дунку крутило живот, он чувствовал себя так, словно его вот-вот стошнит. – Если Эгг убит...

– То виноваты будете вы. Вам следовало бы держать его подальше отсюда. Но я не говорил, что мальчик убит. Я только сказал, что он среди богов. У вас есть чистое белье? Лучше шелковое?